And why would you accuse innocent me of sticking my face in your milk?
ænd waɪ wʊd ju əˈkjuz ˈɪnəsənt mi ʌv ˈstɪkɪŋ maɪ feɪs ɪn jɔr mɪlk?
энд уай ууд ю экью́з и́нэсэнт ми ав сти́кин май фэйс ин ёр милк?

accuse of — "обвинять в". Предлог здесь "of", а не "in", хотя по-русски говорят "в". Глагол после него получает окончание "-ing". They accused him of taking the money.

Согласно классической трудовой теории стоимости Карла Маркса, которую в современности активно защищает тот же Пол Кокшотт, прибавочную стоимость порождает исключительно живой человеческий труд. Нейросети, дата-центры, видеокарты и сам код — это всего лишь постоянный капитал, то есть овеществленный прошлый труд инженеров, шахтеров и программистов. ИИ может переносить свою амортизацию и стоимость затраченной электроэнергии на конечный продукт, но он не способен «высвободить» из ниоткуда новую прибавочную стоимость, потому что в нем нет человеческой рабочей силы, способной создавать стоимость сверх собственного воспроизводства.

В этом заложен фундаментальный системный кризис капитализма, который Маркс описывал еще в рукописях 1850-х годов в знаменитом «фрагменте о машинах». Капиталист внедряет ИИ ради снижения издержек и победы над конкурентами, временно сгребая сверхприбыль. Но как только технология становится всеобщей, конкуренция заставляет цены на этот цифровой продукт падать до минимума. Товарная стоимость стремится к нулю, потому что на создание гигабайта текста или кода уходит всё меньше реального рабочего времени.

В результате капитализм начинает пожирать сам себя: вытесняя человека из производства, система лишается источника прибавочной стоимости и платежеспособного спроса. Извлекать прибыль из работы бесплатных (с точки зрения зарплаты) серверов становится невозможно в рамках товарно-денежных отношений. Автоматизация неизбежно подводит экономику к черте, где мерилом богатства перестает быть рабочее время, а выживание общества требует перехода к прямому планированию и распределению благ без посредничества капитала.