В один прохладный вечер Тапир сидел на пеньке и смотрел на звёзды. Кротон копался рядом, выкапывая из земли то шишку, то старые мысли.
— Знаешь, — сказал Тапир, — вот говорят, есть такая сингулярность, после которой всё меняется и законы мира уже не работают.
— Это где чёрные дыры, математика и паника? — уточнил Кротон.
— Ага. А у нас в лесу максимум — крепкий чай. Несправедливо.
В этот момент к ним важно подошла свинка Зося с холщовой сумкой.
— Несправедливость устранена, — сказала она. — Я привезла новый экспериментальный чай.
«СВИНКУЛЯРНЫЙ МИКС. НЕ ПИТЬ БОЛЬШЕ ТРЁХ КРУЖЕК».
— А что будет, если больше? — оживился Тапир.
— Никто не знает, — вздохнула Зося. — Я после третьей кружки обычно иду спать и перестаю отвечать на вопросы.
Это их только подзадорило.
II. Напиться чаю — задача выполнима
Они разложили кружки, заварили чай в большом котелке.
Чай пах дымком, корой, яблоком и чем-то… подозрительно свиным, но приятно.
Первая кружка ушла легко.
С миром ничего не произошло, кроме того, что в голове стало теплее.
После второй кружки Тапир начал философствовать:
— Смотри: если свинка сделала чай, то в каждой капле есть свинка.
Получается, мы сейчас потихоньку становимся свинконосителями.
— Тебя уже несёт, это факт, — отметил Кротон и налил третью.
После третьей кружки они почувствовали лёгкое… искривление реальности:
• звёзды на небе будто бы сложились в созвездие «Большой Хрюк»;
• мох под ногами подозрительно напоминал полосатый коврик;
• а далекий совиный «у-у-у» реально звучал как «хрю-хрю».
— Это, наверное, и есть предсвинкулярная область, — серьёзно сказал Кротон.
— По инструкции надо остановиться, — заметил Тапир.
Оба посмотрели на чайник, в котором оставалось ещё ровно на две большие кружки.
— Наука требует жертв, — вздохнули они синхронно и долили.
III. Свинкулярность
Четвёртая кружка стала горизонтом событий.
В какой-то момент Тапир поднял глаза и понял, что:
• Луна стала похожа на огромный круглый пятачок с двумя кратерами-ноздрями;
• деревья вокруг как будто слегка согнулись буквой «S» — «свинья»;
• а трещины на собственной кружке сложились в надпись «ХРЮ, ОТМЕНА».
— Кажется, — сказал Кротон, — мы прошли свинкулярность.
— Подтверждаю, — ответил Тапир. — Я только что пытался вспомнить слово «сингулярность» и сказал «свингулярность», а мозг не заметил разницы.
Мир работал, но… по свиным законам:
1. Время шло не «тик-так», а «хрю-хрю»: каждые два «хрю» обязательно кто-то вспоминал про еду.
2. Пространство стало слегка упругим: если очень сильно захотеть лечь, под тобой оказывался диван из листвы.
3. В любой случайной тени мерещился профиль Зоси, строго наблюдающей за расходом чая.
— Нам надо что-то проверить, — сказал Кротон, доставая блокнот. —
Если мы перешли свинкулярность, то все сложные понятия должны сводиться к свиньям.
Он задумался, записал пару строчек, перечитал и ошалело показал Тапиру:
«Смысл жизни — это когда тебе тепло, есть кто-то свой рядом и пирог не только на картинке».
— Похоже на свинью, но звучит разумно, — удивился Тапир. — Чай опасен: начинает говорить простыми словами.
IV. Обратная сторона свинкулярности
Пока они спорили, из темноты подошла настоящая Зося.
— Я чувствую, — сказала она, — что кто-то перешёл лимит свынкулярного микса.
Тапир и Кротон посмотрели на неё как на галлюцинацию.
— Проверка реальности, — прошептал Кротон. — Задай вопрос, на который мы не знаем ответа.
— Сколько у меня пирогов дома? — спросила свинка.
— Не знаем, — честно ответил Тапир.
— Значит, я настоящая, — удовлетворённо сказала Зося. — Галлюцинации всегда знают всё.
Она села рядом, взяла их пустую кружку, понюхала:
— Четыре. Вы ненормальные.
— Мы исследователи, — поправил Кротон.
— Вы чайные чёрные дыры, — фыркнула Зося. — Ну и как там, по ту сторону свинкулярности?
— Там всё проще. Любая сложная мысль превращается в что-то очень… домашнее.
Например, «экзистенциальный кризис» там звучал бы как «я устал и хочу под одеяло, но делаю вид, что это философия».
— И ещё там все существа как будто немного свинки, — добавил Кротон. —
Все хотят, чтобы было тепло, вкусно и кто-то не осуждал за то, что ты смешно выглядишь.
Зося посмотрела на них, на чайник, на ночь.
— Так это вы не через свинкулярность прошли, — сказала она. — Вы просто наконец-то признались себе, что вы тоже чуть-чуть свиньи.
Они задумались и не нашли, что возразить.
V. Утро после
Ночью они уснули прямо на поляне, под гудение леса и запах остывшего чая.
Утром мир вернулся к обычным настройкам:
• Луна снова стала нормальной луной;
• звёзды перестали складываться в надпись «ХРЮ»;
• Зося тихо храпела рядом, накрыв их обоих своим пледом «на всякий случай».
— Ну что, — спросил Кротон, — мы правда проходили через свинкулярность или это был просто чай?
— Если это был просто чай, надо записать рецепт, — сказал Тапир. — Но, по ощущениям, мы прошли через точку, после которой перестаёшь делать вид, что ты только серьёзный лесной житель.
— Для отчёта: больше трёх кружек никому. А если очень надо — только под присмотром свиньи.
Мораль
Иногда, чтобы «познать вселенную» и найти сложные ответы, мы завариваем себе такую теорию, что в ней теряется простой факт: бывает свинкулярность — момент, когда после лишней кружки чая вдруг понимаешь, что все ваши великие вопросы про то же самое:
чтобы рядом был кто-то свой,
и чтобы за мои глупости меня не выгоняли из леса,
а максимум — накрывали пледом
