Немного (совсем чуть-чуть) насладившись прекрасным в своём эмоциональном порыве зрелищем, я решил вмешаться.

- Простите, это частная драка или могут участвовать все?

- Отъебись! Сейчас ботаника размотаю, тогда и тебе пи...!

- Послушайте, товарищ! Этот господин, из которого вы выбиваете пыль и достоинство, наш гость из столицы. Будьте так любезны прекратить бить интеллигентного человека по голове. Он всё равно не оценит. Лучше поговорите со мной, как его полномочным представителем и другом.

- Ну?

- Минуточку!

Попросив профессора вернуться в машину, отъехать от аптеки метров за триста-пятьсот и там ждать, пока не появлюсь. Я вернулся к увлекательной беседе.

- Слышь, братан, чё случилось-то?

На что запыхавшийся, судя по всему, от непривычных для него аэробных нагрузок, абориген ответствовал.

- Стоял, курил. Никого не трогал. Этот чмошник мне замечание сделал, мол курить в общественных местах некрасиво. Я послал его на хер. Думал, заткнётся. Ничего подобного. Так и вонял. А когда я окурок выбросил, его вообще понесло. Начал орать "Как вы смеете! Немедленно поднимите и бросьте в урну!“ Я дал ему леща. Он стал угрожать, что позвонит в милицию. Тогда я в него плюнул. Он на меня бросился. Остальное ты видел.

Оценив габариты обидчика московского гостя, я засомневался, что вопрос надо закрывать именно здесь и сейчас. Такой б.. здоровый! Чем их кормят?

Однако прочь сомнения! Иначе мои друзья приедут разбираться сами и что натворят с пьяных шар, неизвестно. Вот только бить первым неправильно и неэтично. Это подло и я себе никогда не прощу. Принципы, такая вещь. Один раз пренебрёг - считай, больше нет. Я тяжело вздохнул и пошёл с козырей.

- Уважаемый, если вам изменил парень, это не повод срывать раздражение на постороних.

- Ты кого пидарасом назвал?

- Ну, во-первых, не пидарасом, а геем. А во-вторых......

Договорить мне не дали. Пришлось срочно мобилизоваться для не пропустить прямой в голову. И вовремя. Плюха, попади мой оппонент, была бы знатной. Ну что ж, моя очередь. Лови, братан. В такой бубен не промахнёшься.

- Опаньки! А чего это он всё ещё на ногах? Обычно правого в ухо бывает достаточно. Надо рвать когти!

В очередной раз выручила и спасла от реальных люлей отличная физическая форма.

- Взрослые и дети! Дяди и тёти! Рабочие и крестьяне! А также прочий социум! Занимайтесь физкультурой! И будет вам счастье, а не инвалидность.

Спустя пять минут увлекательной игры в догони и прибей Вову, нетерпимый к сексуальному разнообразию боец запыхался и вырубить его труда не составило. После чего я (крепки мы задним умом) внимательно осмотрел пейзаж на наличие камер видеонаблюдения. И с облегчением выдохнул, не обнаружив следов этой вездесущей пакости. Какое счастье жить в провинции!

Спустя пять минут я сидел в профессорской машине.

- Владимир. Что за дикие нравы? Я оскорблён и негодую. Надеюсь, этот мерзавец осознал своё вызывающее поведение и извинился?

- Разумеется. Он бы и раньше это сделал. Просто вы с человеком говорили на языке, которого он не понимает. Такое случается, когда буксует смычка города и деревни. Ну как бы там ни было, зло наказано и твёрдо пообещало, что больше не будет.

- То-то же. Я всегда утверждал и буду впредь: "Вежливость - лучшая политика". Достучаться можно до каждого. Главное, найти нужные слова и интонации. Вы согласны, Владимир?

- Разумеется, согласен.

Ответил я, вспоминая, как несколько минут назад меня как зайца гоняли по стоянке. И жутко представить, что сделали бы, если догнали и "достучались".

- Вы, безусловно правы, профессор. Важны именно интонации.

Ну и он примерно минут десять пытался этот лючек открыть, стучал по нему и прочее, пока я не дал ему скидочную карточку, которой он подковырнул люк и смог открыть его.

Но когда он вставил пистолет в бак, то обнаружил что он потерял банковскую карту.

Ну и мы начали её искать — двигали сиденья, смотрели везде, наверное тоже примерно минут десять, пока не обнаружили что она оказалась в телефоне под чехлом.

И когда он уже все сделал и оплатил, то увидел что на отметка примерно 2400 рублей у него пистолет отщелкнул, хотя как он мне скзалал, он заплатил 2800 рублей, поэтому он начал эти 400 рублей цедить в бак.

И вот когда он стал их цедить, то мужик который все это время сидел в Весте, начал сигналить моему знакомому, на что мой знакомый показал ему средний палец и крикнул — "Пошёл на хуй!".

Я сидел на пассажирском сиденье, но все прекрасно слышал и видел.

Из Весты вышел какой-то невысокий но крепкий мужик и несколько раз ударил моего знакомого по лицу, даже не стал дожидаться пока он заправит машину, сразу начал бить.

Мой знакомый упал на землю, а тот мужик обратно сел в свою машину.

Когда мой знакомый встал, то у него всё лицо было в крови. Он чуть не забыл вытащить пистолет, сел в машину и мы поехали.

Я честно офигел. Офигел от того, как ни кто из людей не подошли и не попытались предотвратить конфликт (я лично не успел, так как всё так быстро произошло), и офигел от того как мой знакомый весь в крови сел в машину и спокойно поехал.

Когда я у него спросил, мол почему он просто взял и уехал? Мой знакомый ответил — "А чё мне делать, заяву на него катать что-ли? У меня долг по алиментам, я их не плачу, мне лишнее внимание мусаров не нужно, зубы на месте и на этом спасибо!"

Короче я просто охуел с него.

А это всего лишь средневековый английский футбол («mob football»). Он был далек от современного спорта: это была массовая, жестокая игра без правил, границ поля и ограничений по числу участников. Главной целью было любой ценой (кулаками, ногами и хитростью) удержать мяч и донести его до условной точки в городе соперника. Драки, сломанные носы и разрушения считались неотъемлемой частью процесса, а единственными негласными запретами были убийство и осквернение церкви.

Этот хаотичный дух удивительным образом сохранился до наших дней. Как отмечает Daily Mail в репортаже о ежегодной игре в мяч в Атерстоне (Atherstone Ball Game), современные участники по-прежнему ведут ожесточенные схватки. Так, 23-летний разнорабочий Рис Джонстон (оранжевые штаны) стал местной легендой и был провозглашен «самым ценным игроком» после того, как в финальные минуты игры отчаянно отбивался от соперников, защищая мяч для своей команды. Для местных жителей это не бессмысленное насилие, а вековая традиция, командная работа и повод для гордости, доказывающий, что средневековый футбол живее всех живых.