Музыка, которая дарит волю к жизни
Хотела поделиться историями музыкантов, которые меня вдохновляют.
Первая история будет посвящена певице Мелоди Гардо. У нее достаточно необычная история: после того, в возрасте 19-ти лет она попала в аварию и получила тяжелые травмы, Мелоди стала заниматься музыкой в качестве музыкальной терапии по совету врачей. Музыка была в ее жизни и раньше, но именно в тот период с выпуском альбома «Some Lessons — The Bedroom Sessions» (2005) она завоевала популярность публики. Так, музыка стала ее лекарством и одновременно - судьбой.
Вторая история связана с историей песни «Sunny».
В основе этой композиции лежат трагические переживания ее создателя. Бобби Хебб написал эту песню после смерти своего брата в попытке преодолеть навалившуюся на него депрессию. Сама песня выражает надежду на лучшие времена. Песня начинается со слов Тогда он и написал песню «Sunny», которая начиналась со слов: «Солнечно! Еще вчера моя жизнь была пропитана дождем…".
Существуют разные исполнения этой песни: ее записали Элла Фицджеральд, Миеко Хирота и другие исполнители. Но наиболее известной она стала в исполнении Boney M.
В третьей истории я расскажу о Хулио Иглесиасе. В юности он играл в футбол в составе команды мадридского "Реала" в качестве голкипера.
Но, когда ему исполнилось 19 лет, произошла серьезная авария, которая заставила его отказаться от карьеры футболиста. Неудачная операция приковала его к постели, врачи давали неутешительные прогнозы. В результате подобного стечения обстоятельств он начал учиться игре на гитаре и писать стихи. В этой изоляции ему не хватало тепла и человеческого общения, и он начал искать их в музыке. В больнице он написал первую песню - "Жизнь продолжается".
Благодаря тому, что у Иглесиаса был волевой характер, он смог встать на ноги и вернуться к нормальной жизни. В Мадриде Хулио Иглесиас получил образование по классу опера (тенор).
Иглесиас стал известен именно как эстрадный певец, завораживая слушателей по всему миру скрытой в голосе страстью, романтикой и глубиной.
И, наконец, история из классической музыки. Великий гений Людвиг ван Бетховен, который стоит особняком от этих современных исполнителей, но мощь его таланта и влияние на развитие музыки, которая создавалась после его смерти безграничны. Во многом благодаря ему музыканты начали относиться к музыке как к исповеди. В пятницу состоялась презентация книги о Бетховене, "Синдром Бетховена". Я работала над переводом этой книги.
Бетховен изменил способ восприятия музыки. И прошло это как по причине его таланта, так и по причине его борьбы с болезнью - около 27 лет Бетховен начал терять слух, и к 48 годам полностью оглох. Проявлялось это как звон в ушах и чувствительность к высоким нотам.
В 1802 году он пишет письмо, в котором обращается к своим братьям (не было отправлено). В нем говорится о том, насколько тяжело он переживает свое текущее состояние.
Он пишет : «Лишь оно, искусство, оно меня удержало. Ах, мне казалось немыслимым покинуть мир раньше, чем я исполню всё то, к чему чувствовал себя предназначенным».
Вот отрывок из него:
"Обладая от природы пылким и живым темпераментом и даже питая склонность к светским развлечениям, я вынужден был рано уединиться и вести одинокую жизнь. Если же иногда я решался пренебречь всем этим — о, как жестоко загонял меня назад мой ослабевший слух, заставляя скорбеть с удвоенной силой. И я всё-таки не мог сказать людям: «говорите громче, кричите, ведь я глух», — ах, разве мыслимо мне было признаться в слабости того чувства, которым я должен был обладать в большем совершенстве, чем кто-либо другой, в чувстве, которым я некогда обладал в наивысшей степени совершенства, такого совершенства, каким, я уверен, наделены или были наделены лишь немногие люди моей профессии. О нет, это выше моих сил, и потому простите меня, если я отдаляюсь от вас, когда мне хотелось бы побыть в вашем кругу.
Моё несчастье причиняет мне двойную боль, поскольку из-за него обо мне судят ложно. Для меня не должно существовать отдохновения в человеческом обществе, умных бесед, взаимных излияний; я обречён почти на полное одиночество, появляясь на людях лишь в случае крайней необходимости; я вынужден жить как изгой. Ведь, стоит мне приблизиться к какому-нибудь обществу, меня охватывает жгучий страх: я ужасно боюсь, что моё состояние будет замечено. Так было и эти полгода, которые я провёл в деревне. По требованию моего благоразумного врача я должен был елико возможно щадить мой слух. Это почти совпало с моей теперешней естественной склонностью, хотя иногда, увлекаемый потребностью в обществе, я позволял себе уступить искушению. Но какое же унижение я испытывал, когда кто-нибудь, стоя возле меня, слышал вдалеке звук флейты, а я ничего не слышал, или он слышал пение пастуха, а я опять-таки ничего не слышал".
Публикация Гейлигенштадтского завещания во многом помогла слушателям начать слышать в музыке Бетховена его самого. Важно, что это письмо не предназначалось для публики. Оно было опубликовано после смерти композитора и произвело эффект, сравнимый с религиозным откровением. Я снимаю шляпу перед этим человеком, воля которого была столь сильна и смогла противостоять ударам сурового рока.
Так музыка стала тем путем, который помог преодолеть тяжелейший недуг, а композитору - снискать величие.
