Ревель в огне. Второй день палача Юргена. Часть 4: «Месть и монастырь»
Ссылка на 3 часть; Ревель в огне.Один день палача Юргена. Часть 3: «Сквозь закрытые ворота»
Ночь в ельнике у дороги на мыйзу Виймси была настолько густой, что казалась осязаемой. Даже луна едва пробивалась сквозь тяжелые лапы елей, оставляя на земле рваные полосы бледного света. Юрген двигался бесшумно, как охотник, привыкший к темноте. Но внезапно впереди, прямо на тропе, возникла тень.
Инстинкты сработали быстрее мысли. Юрген резко ушёл в сторону в тот самый миг, когда в ствол дерева с глухим ударом впился тяжелый тесак. Щепки брызнули в лицо. В ответ палач метнулся вперед, сокращая дистанцию.
В темноте сверкнуло лезвие. Юрген парировал удар предплечьем, обмотанным толстой кожей, и тут же врезал противнику жестким тычком в солнечное сплетение. Тот с шумом выдохнул, согнувшись пополам рванул Юргена на себя , сбивая его с ног. Они рухнули в хвою. Тишина сменилась глухими звуками борьбы: они катались по земле, обмениваясь короткими, точными, профессиональными ударами. Без лишних движений. Без слов. Как люди, для которых насилие давно стало ремеслом.
В какой-то момент Юрген перехватил запястье противника, выкрутил его и прижал человека к земле, одновременно приставив острие ножа к горлу. Оба замерли, тяжело дыша. В тусклом лунном свете, пробившемся сквозь ветви, они наконец узнали друг друга.
— Мастер Юрген? — хрипло выдохнул человек под ним.
Это был барон фон Тизенхаузен. Его лицо, испачканное грязью и кровью, искажала смесь ярости и унижения.
— Барон, — Юрген чуть ослабил хватку, но нож не убрал. — А я-то думал, чья это шайка промышляет в этих краях. Магистрат считает, что ты давно сгнил в петле.
Тизенхаузен дернулся, пытаясь вырваться, но быстро понял бесполезность сопротивления.
— Сгнил бы, если бы не случай. Теперь я здесь, мастер. Сижу в засаде, как крыса, потому что эти псы из города разрушили всё. Мой «замок» — укрепленный сарай у реки — они разнесли в щепки цепями. Братьев моих перебили или вздернули. Я остался один, Юрген. Один против целого города.
Юрген медленно поднялся и неожиданно подал барону руку. В его глазах не было жалости — только холодный расчет. Он давно играл в свои шахматы. В одиночестве. В уме. Разыгрывал партии, где фигурами были не пешки, а люди с их слабостью и пороками. И сейчас перед ним стояла идеальная фигура: человек, которому больше нечего терять.
— Ты хочешь мести, барон? — тихо спросил Юрген.
Тизенхаузен молчал, лишь гримаса злобы искажила его благородное лицо.
— Силой? Глупо. Что ты можешь один против городской стражи? Они просто сотрут тебя в порошок. Предлагаю другое. Скоро придут московиты. Тогда мы возьмем своё. И я, и ты.
Барон пристально смотрел на него. В его глазах, на смену отчаянию, пришла злая и опасная надежда.
— И сколько ждать? Как и где мне этого дождаться?
— Тебе надо пробраться на Вышгород, — сказал Юрген, указывая на едва заметные огни крепости вдали. — Тебя как подданного короля не выдадут бюргерам из Нижнего города. Устройся там, заляг на дно. Когда придет наш час и понадобится помощь, я тебя найду. А сейчас проводи меня до брода. Мне нужно на тот берег.
Они вышли к кромке воды. Река Пирита шумела в темноте, перекатывая камни. Вода казалась черной, как душа грешника. Юрген не пошел к главному мосту — там стражники могли заметить его силуэт в полумраке. Он выбрал рыбацкую тропу выше по течению, где шум воды скрывал его шаги. Разувшись, он ступил в ледяной поток и, добравшись до противоположного берега, обернулся. Барон всё ещё стоял на холме — неподвижный темный силуэт на фоне ночного неба, словно призрак неизвестного будущего .
Перед Юргеном выросли мрачные стены монастыря Святой Биргитты. Это было место строгого устава, обитель, где под одной крышей жили монахи и монашки разделенные уставом. Сюда, палачу, человеку с руками, по локоть погруженными в чужую кровь, путь был заказан.
Воздух здесь, вдали от городской гари, был чист, но пропитан тяжелым, приторным запахом горячего воска. Этот аромат казался Юргену чужеродным и почти удушающим. Он понимал: в этих кельях сейчас молятся за спасение душ, в то время как он сам — лишь орудие смерти. Юрген коснулся шершавого камня стены. Холод пробрал его до костей, но в глазах зажглась холодная искра.
Палач усмехнулся и растворился в темноте, прочь от монастырского света. Юрген медленно улыбался, глядя на призрачную шахматную доску, где он уже просчитывал варианты. Игра началась. Он видел фигуры, видел цель, которую должен был обозначить сегодняшний знак. Но даже самый искусный игрок порой не замечает, когда сам перестаёт быть игроком и становится королем — медленным, тяжелым, самым важным, и главной целью для ответного удара.
Ссылка на книги 📕 автора:
