Представители разведки предупредили, что «Новая ИРА» (группировка, которая по-прежнему стремится к единой Ирландии) планирует совершить жестокие действия, направленные на вытеснение мигрантов из Ирландии. Они озабочены тем, что эта республиканская группировка, сменившая «Настоящую ИРА», использует «напряженность» по обе стороны ирландской границы.

Рост преступности среди мигрантов на острове вызвал ярость местных жителей. В июне Белфаст захлестнула волна беспорядков: поводом послужило нападение на Стивена Огилви, в котором обвиняют суданского беженца Хади Алодида. (От себя: Ранее я опубликовал пост об этом проиcшествии - Массовые протесты в Белфасте: Мигрант пытался обезглавить ирландца, а так же о том, что часть мигрантов стала спешно покидать Белфаст - Мигранты-мусульмане уезжают из Белфаста: "Нам тут не рады")

Есть опасения, что иx действия могут спровоцировать новую волну мигрантов из Ирландии в Великобританию, в частности через сухопутную границу Северной Ирландии. На прошлой неделе в социальных сетях появилось видео, на котором неизвестный мужчина от имени ИРА угрожает мигрантам.

«Они возьмут ситуацию под контроль и предъявят ультиматум не политикам, а нелегальным мигрантам, находящимся в стране», — говорит он. «Наступает время гражданской войны и эти парни готовы взять инициативу в свои руки, и разве можно иx за это упрекать? Это послужит серьёзным предупреждением для властей. Эти ребята покажут им, как решаются дела, и дадут им 24 часа на то, чтобы уйти".

Мужчина утверждал, что британская армия «уважала» Ирландскую республиканскую армию (ИРА) во время конфликта в Северной Ирландии за её эффективность и «профессионализм».

Настоящая ИРА отделилась от Временной ИРА в 1997 году, а позже, в 2012 году, объединилась с отрядом бдительности "Республиканская акция против наркотиков", сформировав Новую ИРА. Данное объединение наладило контакты с шотландскими националистическими организациями в Глазго, оказывающими содействие в его популяризации через социальные сети.

В июле 25-летней студентке юридического факультета Изабелле Перри Салливан было предъявлено обвинение в хранении взрывчатых веществ после того, как в Ирландской Республике в автомобиле была обнаружена бомба.

Ирландская полиция перехватила её во время операции, направленной на борьбу с диссидентской деятельностью республиканцев, и адвокат защиты сообщил суду, что её попросили отвезти сумку в Северную Ирландию, не зная о её содержимом.

Источник сообщил The Mail, что: В этом году "Новая ИРА" проявила высокую активность на Севере в ходе нападений на Полицейскую службу Северной Ирландии: в полицейском участке Лургана и при взрыве заминированного автомобиля в Данмарри.

"У них есть две цели: независимость Ирландии и изгнание всех мигрантов."

«Мы считаем, что это часть борьбы за власть между фракциями внутри группировки старой ИРА, «Настоящей» и «Новой ИРА», при этом новые формирования выступают за методы с насильственным запугиванием».

Представитель Министерства внутренних дел Великобритании (Home Office) заявил: «Мы тесно и сообща сотрудничаем с Ирландией в вопросах миграции и безопасности границ»

Пруф - https://www.gbnews.com/news/world/new-ira-civil-war-plot-mig...

В итоге сложилась ситуация, что к северу от Восьмой мили, пересекающей город с запада на восток, проживали состоятельные белые семейства с автомобилем, а к югу, ближе к центру города – остальные. Сегодня чёрные могут теоретически жить, где хотят, но Восьмая линия остаётся напоминанием о былых временах. Она отделяет бедные преимущественно чёрные кварталы к югу от состоятельных преимущественно белых пригородов к северу от неё. Городские власти пытаются вдохнуть жизнь в депрессивный центр города путём строительства спортивных арен и развития общественного транспорта. В последнее время сформировался тренд на заселение ставшего дешёвым Детройта молодыми профессионалами, но вряд ли они все поедут жить в центр. Граница останется. Одним из немногих, кто пытался избавиться от неё, был рэппер Эминем, который в 2002 году выпустил автобиографический фильм «Восьмая миля». Но репутация – это такая вещь, которую быстро так не изменишь.

Парижские окраины

Миллионы считают Париж городом любви, но к его пригородам это вряд ли относится. Если в США или Великобритании пригороды любят состоятельные, то во Франции эти районы характеризуются этнической и расовой пестротой и насыщены контрастами между бетонными монстрами и бедными кварталами. Преступность и безработица являются бичом этих кварталов, которые французы называют banlieu.

История этого психологического раздела берёт начало в девятнадцатом веке, когда Наполеон III решил модернизировать старый город с узкими улочками, где так удобно было строить баррикады, поручив это дело Жоржу Осману. Так возникли знаменитые парижские бульвары, олицетворяющие силу, монументальность и эффективность. Город похорошел, в то время рабочий класс оказался вытеснен из центра (что являлось одной из целей проекта). Жить там стало попросту не по карману. С глаз долой – из сердца вон. Парижские элитарии были довольны.

Так и сегодня. Несмотря на то, что от давно устаревшей городской стены осталось лишь несколько бастионов, пересечение Периферика и сегодня сравнивают с пересечением границы. Ведь он отделяет центральный Париж от Банльё.

Парижская окраина серьёзно эволюционировала в послевоенное время. Разрушения Второй мировой, массовая иммиграция и бэби-бум привели к строительству дешёвого госжилья для бедноты по планам Ле Корбюзье. Этот модернизм пришёлся не по душе почти всем, особенно если учесть, что знаменитый архитектор предусмотрел разделение функций, и чтобы попасть в магазин или на работу, жителям новостроек требовалось сесть в автобус. Неудивительно, что те, у кого появляется достаточно средств, пытаются свалить оттуда в более приличную местность. Власти поднимают привлекательность жизни в этих районах и строят неплохое жильё, но недостаток инвестиций в инфраструктуру снижает желание селиться там.

По факту большинство пригородов потихоньку деградирует и населено в основном бедными арабами и чёрными. Кому-то из них удаётся выбиться в люди, но публичные персоны типа Килиана Мбаппе считаются чаще исключениями, нежели правилом. Слишком для многих французов Банльё служит синонимом преступности и антисоциального поведения. Правые политики сетуют на формирование параллельных обществ и собираются «достать Керхер из погреба, чтобы вернуть порядок на улицы». Атаки джихадистов только подогревают мнения о том, что эти районы не только отличаются от остальной Франции, но и не уважают пресловутые свободу, равенство и братство. По факту получилось что-то вроде детройтской Восьмой мили, только шиворот-навыворот. Простой француз всегда вспомнит о том, что там банды, наркотики и поджоги автомобилей, а тот, кто там живёт, часто испытывает кризис идентичности. Он вроде бы и парижанин, но не совсем, вроде бы и француз, но одновременно и иностранец. И в отсутствие перспектив круг бедности и разочарования замыкается.

Журналисты и политики говорят о де-факто апартеиде и иностранных анклавах. Если посмотреть новостные репортажи и некоторые фильмы, то можно даже в чём-то согласиться с этим тезисом. Жизнь в Банльё оставляет впечатление постоянной нищеты, нежели прогресса. В 2016 году был организован новый административный регион под названием Большой Париж. Одной из целей этого мероприятия является интеграция пригородов и снижение неравенства. Может быть, из этого что-то выйдет, но многие жители парижских окраин в этом не уверены: пока существует нелюбимый Периферик, разделение на Париж и Банльё будет оставаться в силе.

Линии мира

Эти линии доказывают, что наступление мира не обязательно приводит к исчезновению границ. Это особенно верно на примере Северной Ирландии. Ирландцы столетиями боролись за свою независимость, но настоящий шанс у них появился лишь в двадцатом веке. Пасхальное восстание оказалось подавлено, но это кровавое подавление окончательно дискредитировало Великобританию в глазах многих ирландцев. После войны Ирландия обрела независимость, но бывшая метрополия оставила за собой кусок территории на севере под тем предлогом, что в этих шести графствах унионисты были в большинстве.

Эта граница, прочерченная по живому, по сей день остаётся источником проблем. Конец двадцатого века вошёл в британскую историю под благозвучным названием Смуты, хоть насилия тогда хватило чуть ли не на гражданскую войну. После волны насилия британской армии пришлось в срочном порядке возводить стены между враждующими общинами в Белфасте.

За три десятилетия в конфликте погибло свыше 3500 человек. Несмотря на начало мирного процесса в 1994 году, психологию просто так не изменишь. Стены остаются на месте, несмотря на решение, от них избавиться. До сих пор находятся люди, которые протестуют против их сноса, говоря, что с ними они чувствуют себя в безопасности. Они предлагают просто прорубить в них ворота, закрываемые на ночь. Кроме того, стены мира изрисовали за всё это время, так что собирается много туристов, чтобы поглазеть на муралы.

Что тут сказать… Раздельное проживание с самого детства оставляет свой след. Снести стену гораздо легче, чем выстроить доверие или избавиться от части своей идентичности.

Замечу, что эти «линии мира» сторонники объединения двух Ирландий называют «стенами позора». Но в целом автор прав: убрав стену, трудно добиться согласия между теми, кто живёт по разные стороны Автор не рассказал о проблемах, связанных с выходом Великобритании из ЕС, когда северные и южные ирландцы, привыкшие к жизни в Союзе, поняли, что их снова разделяют.