Представьте город, в котором не миллиарды людей, а триллионы звёзд. В самом центре этого космического мегаполиса — Скопления Девы — расположилась галактика M87. Гигантский эллиптический «монстр», который поглощает соседей и выплёвывает плазму на тысячи световых лет.

В её сердце происходит то, что заставляет физику трещать по швам. Это не просто галактика. Это обитель одной из самых известных и свирепых сверхмассивных чёрных дыр во Вселенной.

Галактика, по сравнению с которой Млечный Путь — провинция

Начнём с масштаба. В Млечном Пути — около 100–400 миллиардов звёзд. В M87 — несколько триллионов. У нас примерно 150 шаровых звёздных скоплений. У M87 — больше 12 000.

M87 не похожа на нашу спиральную галактику. Это гигантский светящийся эллипсоид — результат сотен космических столкновений и слияний с другими галактиками. Каждое такое слияние добавляло ей массу, звёзды и... материю для чёрной дыры в центре.

Если Млечный Путь — уютный провинциальный городок, то M87 — это мегаполис, в котором никогда не затихает движение.

Плазменный «бластер» длиной в 5000 световых лет

Из центра M87 вырывается гигантский луч раскалённой плазмы. Его длина — около 5000 световых лет. Скорость частиц в нём — близка к скорости света.

Это релятивистский джет. И вот как он работает «на пальцах»: чёрная дыра не только затягивает материю. Часть этой материи закручивается магнитными полями вокруг горизонта событий и выстреливает обратно в космос. Как космический соковыжиматель: то, что не попало внутрь, вылетает наружу на безумной скорости.

Редчайший случай: этот джет настолько гигантский, что при идеальных условиях его можно засечь даже в крупные любительские телескопы.

Монстр в центре: M87*

В сердце галактики сидит чёрная дыра M87*. Её масса — 6,5 миллиардов масс Солнца.

Для сравнения: наша центральная чёрная дыра Sgr A* весит примерно 4 миллиона масс Солнца. M87* тяжелее её примерно в 1500 раз.

Размер горизонта событий M87* превышает размеры всей нашей Солнечной системы — включая орбиту Плутона. Размер её тени — больше 100 миллиардов километров. Свету требуется несколько дней только на то, чтобы пересечь её горизонтальный диаметр.

Если наша чёрная дыра — это котёнок, то M87* — синий кит.

Драма 2019 года: как впервые сфотографировали «невидимое»

Чёрные дыры не излучают свет. По определению. Как сделать фото того, что ничего не излучает?

Ответ — Event Horizon Telescope (EHT). Учёные связали телескопы по всей Земле — от Гавайев до Антарктиды — в один виртуальный телескоп размером с нашу планету.

Разрешение получилось таким, что, по словам исследователей, это всё равно что разглядеть горлышко пивной бутылки на поверхности Луны из Москвы.

Результат — тот самый легендарный «огненный бублик». Тень чёрной дыры и её аккреционный диск. Первое в истории изображение горизонта событий.

Что M87 рассказывает о будущем Вселенной

M87 — это наглядное пособие того, во что превратится наша Местная группа галактик через десятки миллиардов лет после слияния Млечного Пути и Андромеды. Гигантский эллипс, триллионы звёзд, сверхмассивная чёрная дыра в центре и джет, бьющий в межгалактическое пространство.

Сидя на маленькой каменной планете на окраине скромной спиральной галактики, мы смогли «увидеть» край пространства и времени в 55 миллионах световых лет от нас.

И это, пожалуй, самое сильное, что может сказать астрономия о нашем месте во Вселенной.

Представьте, что мы отправили зонд к M87. Для нас, наблюдателей с Земли, из-за замедления времени он будет падать на горизонт событий бесконечно долго и «застрянет» на краю. А вот что увидит сам зонд в свои последние миллисекунды перед спагеттификацией? Успеет ли он передать кадр «Изнанки Вселенной» или сигнал застрянет вместе с ним?

Читайте оригинал статьи про М87 и её чёрную дыру на сайте par-all-ax.ru.

Как точно заметил в статье один из критиков, я редко сталкиваю в своих историях добро и зло. От себя добавлю - старательно избегаю этого. «Плохая империя» и «хорошие повстанцы» - на мой взгляд слишком примитивные образы для космической фантастики…

Цивилизации, покорившие межзвёздное пространство, не могут быть калькой с привычных нам стран и народов (как это делается в жанре «космической оперы»). В ходе своей истории они должны были выйти не только на принципиально иной технический, но и социальный уровень развития, выработать новые формы бытия, новые сильные идеологемы, и при этом сохранить противоречия, унаследованные из своего прошлого. Поэтому и сражаются в космосе между собой, не «плохие» и «хорошие», а разные уклады, доктрины, даже философии…

В рассказе «Парадокс Ферми» вам уже встречались одни инопланетяне, идущие «человеческим путём», в «Нерушимом Вавилоне» они технологически далеки от изначального человечества и активно противостоят альтернативному взгляду на мир. Сегодняшний рассказ «Terra-Pius» - как раз об этой «враждебной» цивилизации. Впрочем, всю историю, как водится, можно прочитать в любом порядке.

И ещё немного о самом рассказе… Впервые он вышел в одном очень популярном издании, от которого я даже получил гонорар. Но это меня не особенно порадовало… Всё потому что рассказ сначала пришлось сократить. А потом оказалось, что он ещё и подвергся (без согласования с автором!) дополнительной редакционной переработке (повествование от первого лица во всём тексте скрупулёзно заменили на третье). Поэтому куда больше меня порадовала публикация в любимом журнале «Знание - Сила», альманахе «Эдита» (Германия) и последующие публикации в ряде других изданий и сборников. Так что не только у инопланетян, но и у меня есть свой «образ врага».

В оригинале рассказ всегда можно найти и скачать в формате PDF у меня на сайте.
И приятного чтения!

TERRA-PIUS

Мои ноги вязнут в песке. Я знаю, что это практически белоснежный кварц, но из-за горящего сине-фиолетового неба он тоже кажется каким-то фиолетовым. Не уверен даже, чему сейчас тяжелее: моим ногам или моим глазам. Я уже почти привык к жаре, но пускаться в дорогу без запаса воды было неблагоразумно. Да и кто знал, что выход, который я нашёл, окажется на теневой стороне.

Вечные белые ночи. Забавно. Не будь здесь плотной атмосферы, я бы моментально замёрз, увидев, что всё небо занимает огромная пасть чёрной дыры. А так я наслаждаюсь этим вечно светящимся небом и сумасшедшим фиолетовым пейзажем. Интересно, что же творится на внешней стороне, которая постоянно находится под световым потоком, скрывающимся с горизонта событий. Наверное, сущий ад. Хотелось бы... По крайней мере, я хотя бы попробую схватить достаточную дозу облучения, пока эти мерзавцы не добрались до меня.

Я запинаюсь то ли за какой-то камень, то ли за свою собственную ногу и падаю брюхом на песок. Дышать тяжело. Жаль, что мы не способны просто взять и перестать дышать... Как же хочется пить. Я пытаюсь проглотить собственную слюну, но во рту окончательно пересохло. Главное, не потерять сознание раньше времени.

Впереди, примерно метрах в пятистах, из песка торчит ряд из трёх огромных Т-образных крестов. Что это? Выносная конструкция для каких-то практических целей, или одна из многочисленных символических отсылок, которыми они решили меня замучить? Контактёры, мать их... Я пытаюсь встать, но у меня получается только медленно ползти. Кажется, мой план в очередной раз провалился.

Из-за "крестов" появляется фигура в блестящих средневековых доспехах. Длинная белоснежная котта с красным мальтийским крестом на груди, покрывающая его, трепещет на ветру. На шлеме развевается такой же белоснежный намёт, повязанный на манер арабской куфии. Кажется, совсем не испытывая неудобств от глубокого песка, рыцарь быстро приближается ко мне.

— Теперь вы крестоносец? Мило...

— Госпитальер,— поправляет рыцарь.

— Не важно...— я делаю усилие и со стоном переворачиваюсь на спину,— Это ведь для вас всего лишь игра. Так ведь?

Мой собеседник втыкает массивный меч в грунт и с громким лязганьем присаживается рядом.

— Как давно мы с вами знакомы? Лет сто? — рыцарь замолкает, словно считая в уме,— Ну да... Около ста. Я думаю, за это время вы должны были всё понять... Хотите воды?

— Нет.

— У вас наступает обезвоживание. Это вредно.

— Плевать.

Несмотря на мой отказ, рыцарь заботливо ставит в песок пластиковую бутылку с водой. На жаре её поверхность, словно потом, моментально покрывается конденсатом, так что я буквально вижу, какая она холодная.

— Издеваетесь?— скриплю я зубами, и в итоге схватив бутылку, жадно пью.

— Это забавное свойство человеческой психологии. Обвинять окружающих. Разве вы прибыли к нам не по своей воле? Впрочем, мне кажется, что как бы вы ни поступили, то в любом случае пожалели бы об этом...

Я продолжаю пить и злобно смотрю на железного истукана. Тоже мне, философствующий Соломон... Иезуитствующий инквизитор. Не зря нацепил на себя средневековые шмотки. Я проклинаю день, когда решился на тот разведывательный вылет. И он знает это. Глумится надо мной. Рубит, как мечом, своей здравой логикой. А всё мои эксперименты... Доэкспериментировался, исследователь чёртов...

* * *

Шёл 12-й год нашего полёта. Я точно это помню, потому что мы только вот недавно отметили первый день рождения младшего, а старшему, стало быть, уже исполнилось шесть. Жена долго раздумывала перед вторыми родами. Беспокоилась, всё ли нормально с первым пацаном. А ему, казалось, всё было до лампочки. Да и всем его ровесникам тоже. Это мы волновались и всё боялись чего-то. Шутка ли! Первое поколение детей, рождённых в космосе. Бедняжки же никогда не увидят Землю. Но им было всё равно. Детям и правда всё равно, где жить. Они носились по длинным кольцеобразным коридорам корабля, рвали яблоки и клубнику в оранжерее, забирались наверх в центральный отсек и барахтались в невесомости.

— Не толкайте друг друга! Руки поломаете!

— Не играйся водой в невесомости! Проглотишь и подавишься!

Но кто слушал наши родительские предостережения? Самое главное, им было весело. Они даже не думали о том, что волновало нас. Что всем им суждено было родиться и умереть на этом громадном космическом корабле. Даже их собственные дети новую обетованную Землю увидят разве что дряхлыми стариками. А жить там предстоит уже только их внукам и правнукам.

Считалось, что именно отсутствие мотивации и психологическая подавленность — это основные проблемы корабля поколений. Но наш «ковчег» летел, наши дети играли, не собираясь быстро взрослеть, а мы просто не мешали этому. Что же касается лично меня... Как и прежде на Земле, здесь меня привлекал космос. Звёзды становятся ближе и понятнее, когда несёшься среди них.

И кроме звёзд на нашем пути был один объект, привлекавший меня как астрофизика. Громадная чёрная дыра, вероятно, блуждающее ядро какой-то древней галактики, вылетевшее после столкновения. В масштабе вселенной, она проносилась сквозь пространство, увлекая за собой  часть чужих звёзд, внося возмущения в их орбиты. Но для нас она просто висела в пустоте, напрочь лишённая аккреционного диска, сожрав всё, что можно вокруг, и проявляя себя лишь сильным гравитационным линзированием.

Согласно плану полёта наш «ковчег» должен был лишь слегка проскользнуть по её краю и, исполнив этот рискованный манёвр, унестись дальше в космос — к своей цели. Так мы получали дополнительное ускорение, экономили топливо и лет 10 полёта. Однако, чем ближе было громадное чудовище, чем сильнее искажалось и скручивалось звёздное небо вокруг ужасающего чёрного рта, тем сильнее становилось его гравитационное влияние... на меня.

Я не знаю, что стало переломным моментом. Той точкой бифуркации, навсегда отделившей «до» и «после». Сама мысль об экспериментальном полёте, возникшая в моей голове? Или мои убедительные доказательства на учёном совете о том, что зондами не получится адекватно управлять с основного корабля? Или та секунда, когда я, попрощавшись с семьёй, с улыбкой шагнул в ремонтно-разведывательный челнок?

* * *

— Вы напрасно снова мучаете себя этими мыслями,— прерывает мои воспоминания крестоносец,— Они доставляют дискомфорт.

— Так не лезьте ко мне в голову!— огрызаюсь я.

— Это имманентное мне качество,— пожимает плечами мой собеседник.

Чёртов умник. Откуда он только выковырял это слово? Я, сгорбившись, сижу на фиолетовом песке на фоне сине-фиолетового неба, рассекаемом тремя чёрными Т-образными крестами напротив средневекового рыцаря в красном. Безумие.

— Пойдёмте внутрь,— вкрадчиво предлагает крестоносец,— Электромагнитное поле и атмосфера Пиуса блокирует быстрые частицы, но уровень рентгеновского излучения на поверхности всё-таки высоковат для вашего тела. Через пару часов вы потеряете сознание, и мне придётся вызывать группу медиков.

— И что потом? Опять ваша молекулярная терапия? Детоксикация? Нано-роботы внутрь во время еды 3 раза в день? Массаж и кислородный коктейль?

— Вы совершенно напрасно иронизируете. Здоровье – одна из основополагающих ценностей. Забота о нём есть следование нашим жизненным принципам, а не какая-то привилегия персонально вам.

— Ну, конечно...— хмыкаю я,— Превратили меня в объект для отработки своих медицинских технологий. Хорошо хоть не попробовали сделать массажистку похожей на мою жену...

— Это было бы жестоко. Мы слишком мало знаем о ней, поэтому обман моментально раскрылся бы...

— Как по-рыцарски благородно! Ни клонов... Ни виртуальной реальности... Только этот неоновый бред вокруг.

Крестоносец тяжело вздыхает. Это заметно, несмотря на то, что он целиком закован в доспехи. И я знаю, что под ними находятся в общем-то такие же лёгкие, как у меня.

— Все люди такие же эгоцентричные? – спрашивает он и продолжает, не дожидаясь ответа,— Хотите, чтобы весь мир вращался вокруг вас, а когда этого не происходит, стараетесь убежать от реальности в свои иллюзии.

Я молча смотрю в тёмный просвет его шлема, стараясь разглядеть глаза. Что понимает во мне этот доморощенный инопланетный психолог? Чего он добивается?

— Хотите получить очевидный ответ?— спрашивает он,— Всё произошло случайно. Решение не было принято осмысленно. Вы понимаете это и поэтому страдаете.

— Вы можете замолчать?! — резко спрашиваю я, но, несмотря на это, мой собеседник с невозмутимым спокойствием продолжает звучать в моей голове.

— Вы толкнули ручку управления от себя на 5 градусов, решив снизиться ещё на несколько метров. Вы просто ошиблись. Холодный расчёт в тот момент отступил перед человеческим желанием «просто посмотреть». Была ещё пара минут, чтобы вернуться, но вы были слишком увлечены показаниями с зонда. Вы продолжали принимать их, не заметив, как сами оказались под горизонтом.

— Замолчите!— кричу я и бессмысленно закрываю уши руками.

— Паника в такой момент абсолютно понятна. Вам не стоит стыдиться её. Любое живое существо боится смерти. Могу представить, как вы переживали часы смертельного страха, соскальзывая всё глубже и глубже по нисходящей спирали. Тщетно пытались найти выход. Проклинали себя.

— Хватит!

— Но потом, думая, что уже просто сходите с ума, вы вдруг увидели Пиус. Тогда вы ещё не знали, как называется и что представляет собой это космическое тело. В очередной ли раз вами управляло любопытство или робкая надежда на спасение? Но тогда вы сожгли почти все остатки топлива, направив корабль сюда. И приняли правильное решение.

Мой собеседник наконец-то закончил свою проповедь. Не скажу, что я рад этому, но слушать его просто невыносимо. Поднимается ветер. Хотя планета, если можно назвать это проклятое место планетой, находится в приливном захвате чёрной дыры и повёрнута к ней всегда одной стороной, но плотная атмосфера не даёт ей слишком перегреваться с одной стороны и переохлаждаться с другой. Конвекционные потоки порождают ветры и вихри, гоняющие песок по поверхности. И вместо горловины чёрной дыры и искажённых гравитацией звёзд я вижу лишь постоянно светящееся небо.

Стараясь отвлечься, я всё-таки бросаю взгляд на своего собеседника. Он всё так же молчит, сидя на песке и по-турецки подвернув под себя ноги. Чего он ждёт? Когда мне окончательно поплохеет от радиации и тогда бригада медиков утащит меня внутрь? Может ли он внушить мне приятные мысли, стерев мою память? Уверен, что да. Но он не сделает этого. Это насилие. Оно противоречит их кодексу чести. Лицемеры... По крайней мере, он не стал в очередной раз пересказывать историю своего мира, ведь я её прекрасно помню. Возможно, он не стал делать этого как раз потому, что снова прочитал мои мысли...

* * *

Конечно, человечество не было уникально в своей мысли о великом межпланетном переселении народов. Звёздные «ковчеги» создавались задолго до того, как мы только устремили свои взоры к небу. И одной из цивилизаций, попробовавших так расселиться, были эти «терапевты».

— Терапевты? – нарушает мои воспоминания крестоносец,— Мы никогда не называли себя так. Мы всегда назвали себя «людьми», потому что никогда не встречались с другими разумными существами, поэтому, естественно, и не придумывали себе специального названия.

— А я называю вас так. Вы же всё время меня лечите!

— Да, конечно... Извините. Продолжайте.

Быть может, дело только в моём восприятии, но извинения этого типа кажутся мне саркастичными. Слишком по-человечески язвительными. Но настоящая ирония в том, что примерно сотню тысяч лет назад они тоже собирались найти себе новый дом. Та же звезда. Та же планета. Тот же гравитационный манёвр вокруг той же чёрной дыры. Только их «ковчег» был намного больше. Не 2000 человек, а почти четверть миллиона. Целая рукотворная планета, несущаяся в космическом пространстве.

Да и подготовлены они были намного лучше. В те этапы своей истории, когда человечество было увлечено покорениями новых пространств и войнами за ресурсы, этот народ воевал с куда менее очевидными, но не менее опасными врагами – со страданиями и смертью. Жизнь и удовольствие – вот что стало целями их технического прогресса и столпами их нечеловеческого гуманизма. Благодаря медицине и биотехнологиям они перестали умирать намного раньше, чем вышли в космос. Несмотря на полностью прекратившееся размножение, их планета уже была невыносимо перенаселена. Решение об освоении новых миров стало разумным выходом. Многочисленные «ковчеги» разлетелись по галактике в поисках новой обетованной земли. Большинство из них сгинули, перестав подавать сигналы. «Пиус» не стал исключением, но в отличие от многих пропал он по собственной воле.

Похоже, когда смотришь на эту вселенную из вечности, всё перестаёт казаться надёжным. Континенты подвергаются катаклизмам, планеты бомбардируются астероидами, взрываются звёзды. Какой прок в новом мире, если он так небезопасен? Поэтому вместо поиска новой планеты эти «люди», выбрали для себя куда более эффектное и эффективное решение – остановиться на орбите вокруг сингулярности, навсегда скрывшись под горизонтом событий от посторонних глаз и опасностей внешнего мира. Хотят ли они дожить до конца вселенной? Смогут ли? Но теперь это их дом. И, кажется, мой тоже...

* * *

— Напрасно вы расстраиваетесь,— произносит крестоносец,— Да и из-за чего собственно? Пойдёмте лучше назад. Внизу вас ждут города и сады. Возможность заниматься наукой и искусством.  Всё, чтобы получать удовольствие и полноценно жить...

— Жить?— я горько усмехаюсь,— Люди должны жить с людьми...

— Простите, что мы недостаточно «люди» для вас,— без тени обиды отвечает мой собеседник,— Но ваши «настоящие люди» улетели. Из-за замедления времени это произошло почти моментально. Вы ещё не ступили на поверхность Пиуса, а их корабль уже умчался в глубины космоса. Они не стали вас дожидаться, да и не смогли бы.

— Прекратите!

— Сколько лет прошло там снаружи?— теперь в словах «терапевта» мне слышится лёгкое раздражение,— Тысячелетия. О ком вы тоскуете? О ваших родных и знакомых? Может, о ваших детях? Они все уже прожили свои жизни. Без вас. Их нет. А вы существуете. Это привилегия. Это дар...

— Это проклятие,— я с трудом поднимаюсь на ослабших ногах,— Как же вы этого не понимаете? Из всего того, что вы можете мне дать, я прошу одного — возможности умереть.

— Здесь никто не умирает,— отрицательно качает головой рыцарь,— Мы высоко ценим свободу воли, но даже ради неё этот закон не будет нарушен.

— А если я всё-таки попробую?

— Вы же у нас такой бунтарь и рецидивист.

Мерзавец научился шутить почти как мы. Он так спокоен, потому что считает себя слишком умным. Это его ошибка. А моя настоящая ошибка, что тогда я не направил свой челнок прямиком в сингулярность, где меня мгновенно разорвало бы на части. Ну, ничего! Всё ещё можно исправить.

Я выхватываю меч, неосмотрительно воткнутый рыцарем в песок и, сжав в ладонях, приставляю остриём к своей груди.

— Прощайте, госпитальер...

Я падаю на клинок, ощущая, как его раскалённый металл с удивительно приятным теплом входит в моё сердце. Красная кровь льётся на белоснежный кварцевый песок, который кажется мне фиолетовым. Я закрываю глаза, стараясь быстрее провалиться в пустоту. Но, теряя сознание, уже не ушами, а где-то внутри своей головы слышу:

— До встречи за ужином.