— Итак, Сильвио, — тихо сказал Ангел. Его голос вибрировал прямо в черепной коробке капо. — Наркотрафик — это низкая маржинальность и высокие риски. Потери на таможне, взятки, текучка кадров из-за передозировок... Зачем нам этот хаос? С завтрашнего дня мы переводим активы в мусороперерабатывающие заводы и частные клиники. Люди будут мусорить и болеть до скончания времен. Это категории вечности. Мы станем их крышей от самой жизни. Выпиши портовым рабочим полисы ДМС. И не дай Бог кто-то утаит цент от налоговой.

Призрак Тони под потолком забился в лобовом стекле люстры: — Мусор?! Медстраховка?! Ты сделал из меня главу профсоюзов, пернатый ублюдок!

Бывшие головорезы Тони менялись на глазах. Они больше не забивали стрелки, а назначали «стратегические сессии» в отглаженных костюмах. Больше всего они боялись расстроить Дона. Когда Дон расстраивался, он не бил бейсбольной битой. Он просто смотрел в душу, и бандит начинал чувствовать такой выжигающий стыд за украденную в третьем классе жвачку, что у него поднималось давление, начинали течь слезы и безумно хотелось добровольно сдаться полиции.

Глубокой ночью на подземной парковке отеля «Рамада» было душно. Остатки криминального мира Нью-Джерси во главе с доном Сальваторе держали на мушке отца Брайана. Рядом вился призрак Тони, судорожно шепча священнику: «Давай, падре, читай обратный экзорцизм! Он сейчас придет!».

Убивать Ангела-Тони не было смысла — его легальная империя уже душила город судебными исками и идеальным демпингом. Сальваторе был нужен прежний, тупой, жадный Тони, с которым можно было нормально перестреливаться, а не судиться.

— Слышь, святоша, возвращай старого Тони, — прошипел Сальваторе, вдавливая ствол пистолета в щеку священника. — Этот гребаный серафим вчера переманил моих лучших киллеров в свой ЧОП, потому что предложил им белую зарплату, оплачиваемый декрет и путевки в санаторий. У меня три бригады ушли в декрет! Это беспредел, никаких понятий! Читай!

Шаги раздались из темноты. Медленные, размеренные, четкие.

Ангел-Тони вышел на середину парковки. Один. Свет люминесцентных ламп над его головой стал ослепительно-белым. На метафизическом плане его крылья из белого пламени сожгли демоническую «крышу» Сальваторе — удача покинула мафиози. У одного из киллеров мгновенно заклинило затвор, у второго айфон сам заблокировал счета, а у Сальваторе жестко прихватило поясницу.

— Ваши покровители мертвы, — сказал Ангел, и его голос эхом отразился от бетонных стен. — У вас два пути. Либо вы выйдете в ту дверь, и этот мир сотрет вас через случайный тромб или кирпич с крыши за нарушение налогового кодекса. Либо... примите мой свет. Сдайтесь мне.

Наступила звенящая тишина. Дон Сальваторе посмотрел на свой автомат, потом на Тони. Воевать с Ветхим Заветом по законам капитализма было невозможно. Сальваторе первым швырнул автомат на бетон. За ним посыпалось остальное оружие.

— Я принимаю свет... — прохрипел один из громил, нервно сглотнув. — Дон Тони... а если я приму свет... мне обязательно бросать курить?

— Курение — это медленное самоубийство, а твое тело — храм, — мягко ответил Ангел.

— Ну блин... А можно хотя бы вейп? Без никотина? — жалобно протянул киллер.

Ангел не ответил. Лица бандитов начали разглаживаться. Шрамы, следы кокаина и криминального прошлого исчезали. Глаза на секунду вспыхнули неоном, а затем их взгляды стали пустыми и преданными, как у лоботомированных кукол после корпоративного тренинга. Они один за другим поднялись с колен, синхронно растянув губы в механических улыбках KPI-менеджеров. Один из киллеров достал из кармана освежитель дыхания, брызнул в рот и вежливо предложил соседу. Второй начал на ходу скачивать приложение для медитации.

Ангел-Тони медленно повернул голову к колонне, за которой прятались бледный священник и невидимый призрак. Сущность посмотрела прямо на них немигающими глазами и тихо произнесла в пустоту:

— Я знал, что вы здесь. Я просто ждал, когда вы собиравшиеся все вместе, чтобы оптимизировать логистику и закрыть отчетный период. Ну вот и всё. В этом городе больше нет преступности. Мы победили, Тони. Скоро мы легализуем весь этот мир.

Отец Брайан упал в обморок. Призрак дона Тони смотрел на ровные, безмолвные ряды своих бывших врагов, которые теперь синхронно кивали, согласовывали годовой бюджет и бережно передавали друг другу термос с травяным чаем без сахара. Тони понял: в Аду, куда он так боялся попасть, у него хотя бы осталась бы бутылка виски и право поматериться. В этом наступающем Раю его ждало лишь вечное корпоративное собрание.