Мысли в непогоду
Всегда же лучше быть богатым и здоровым,
Гораздо хуже быть и бедным, и больным!
Когда у Дурслей нагло плющит тебя боров,
Я в доме этом ощущаюсь нулевым!
Узнал я поздно тайну своего рожденья,
Однако в школе меня дразнят примаком,
Плохие тайны в этом есть, и без сомненья,
Коль мир не знаешь, будешь просто дураком.
Хотят, чтоб я лишь только в спорте отличался,
И чей-то глаз за мной внимательнейше бдит.
И Снейп следит, чтобы я слишком не зазнался,
Мне отработку вмиг всучить он норовит.
Однако есть один лесник и Гермиона,
Беседы с ними прочищают мне мозги,
Одной пошла бы Равенкло самой корона,
Сужденья Хагрида резки и глубоки!..
Царила скучная весенняя непогода, с уклоном в зимнюю. Весь день сеял ледяной дождичек, ветер тоже очень старался, до громкого воя. К Хагриду было идти неохота, в теннис тоже… не очень хотелось. Гермиона уткнулась в книгу, Гарри меланхолично листал семейный альбом.
Раньше он не особо замечал, насколько сильно похож на отца. А сейчас это стало очень заметно. Было грустно, что мало кто мог рассказать интересное о родных, особенно после окончания Хогвартса, когда уже взрослыми стали. Конечно, и Хагрид, и Ремус много рассказали, но так хотелось ещё…
Вдруг пришло в голову, что близнецы Уизли – это где-то половинка от четвёрки Корсаров. А если учесть случаи массового ущерба, то и Корсаров обставляли. Те никогда не травили малышню всякими гаденькими зельями, он выяснял. В Корсарах было что-то мушкетёрское…
Впрочем, и знаменитые мушкетёры вели себя так, как и полагалось типичным привилегированным воякам из малогуманного семнадцатого века. Первыми задирались и убивали на дуэлях почти без повода, казнили женщину, пусть плохую, пьянствовали, играли в карты на большие деньги в золотой валюте, били слуг, блудили, хвастались, интриговали, совершали воинские подвиги и помогали историческим личностям…
А он ведь похож на Хагрида – стукнула в голову ещё одна неожиданная мысль. Да, в какой-то степени изгой, хотя в последнее время уже и добровольный, сам отстраняющийся от этого навязанного ему мира. Он может прожить без общества всяких опасных волшебников, потому что способен самостоятельно добывать еду, охотой и рыбной ловлей, и ещё собирательством.
Да, и скоро освоит Энгоргио, увеличивая порции в разы и без потери питательных качеств. Хотя вкус может страдать, если увеличивать слишком сильно, на полную катушку, тогда его меньше становится, как и аромата.
Ещё мистер Поттер имеет непростого лопоухого питомца, и дрессирует его, с помощью манипуляций, за которые бывает неловко… и Гермионе неловко, но это же во благо! Сколько уже этого блага нанесено, а Добби пригождается и пригождается!
И у него сносные отношения с кентаврами, намного лучше, чем у лесника. Для них он важный мальчик из пророчества, это неплохо. Так что в лесу он выживет, раз стрелять научился и ловушки ставить, и повадки знает, зверские... Звериные повадки знает, а зверские – немножко уже имеет, вот.
И съедобные растения выучил, собирает орешки, маринует корешки. И находить ценные соцветия для продажи может, и на единорожьей тропе поляну знает, где серебристые лошадки рога иногда сбрасывают. Запас драгоценной шерсти тоже имеется, не беспокойтесь, Хагриду лишнюю прядку подарить не сложно, от его-то запасов, многолетних! Не всё же их в самогон претворять!
…А если что, так Добби его из опасного места выдернет, только позови. Домовики после десяти вечера обычно не работают, тоже отбой, просто встают раньше, в четыре-пять утра, значит, можно позвать. Если Добби не выспится, так шоколадом можно простимулировать, вот...
Тут Гермиона отвлеклась от чтения книги на старофранцузском и заметила его отрешённо-печальный вид.
– Гарри, чего так загрустил? Родители вспомнились, да?..
– Да всё подряд! И родители, и Дурсли, и Малфой. И Рон ещё, этот, со своими шахматами и шуточками, дебильными…
…Я понял, квиддич – это просто развлеченье,
Мне в тайны магии придётся проникать,
К трансфигурации я чувствую влеченье,
Врагов мне нужно сильным словом проклинать.
В опасностях прошли последние три года,
Кошмарных тварей пополняется графа.
И репутация волшебного народа –
Та простота, что всегда хуже воровства.
Магл перед магом – просто божия коровка,
Умеют маги очень шустро воровать!
Любая ведьма – просто ловкая плутовка,
Она поможет караулить и соврать!..
Гермиона знала, что если друг с утра мрачен, значит, не выспался. А плохо спал из-за кошмара, тут без вариантов. И с ним надо как с больным, то есть пожалеть, так мама учила. Гарри на искреннюю заботу отзывался всей душой.
И часто всё же начинал потихоньку улыбаться. Благодарно брал её за руку, явно не ощущая этого. А она ощущала, и это было одно из лучших чувств в её жизни, сравнимое с ощущением от чтения интереснейшей книги. Или удовольствия от перечитывания аналогичной.
…Горящий и вопящий Квирелл снился ему пару-тройку раз в год, это было терпимо. Но час-другой после этого заснуть было невозможно, как ни ворочайся. Гермиона, у которой тоже приключилась бессонница, вышла из спальни с книжкой в гостиную. И увидела, что Гарри, не сильно увлечённо, но всё же долбит латынь.
Хотя, возможно, над стишками корпит, раз учебник не под носом. И тут девочке пришёл в голову короткий и смешной катрен, который она тут же громким шёпотом и озвучила:
Гарри, улыбаясь во всю моську, сказал, что ему мешает спать только один сосед, который храпит и даже ещё хуже. И если оживлять, то точно не с него начинать. А с одного якобы героя, что и с больной головой, и с бессонницей. Может, Добби позвать и спросить, как ушастые с головной болью справляются? Если она у них водится, конечно, они ведь очень прочные, Малфой даже жаловался…
Она погладила друга по волосам, снова подивившись, какие жёсткие у него вихры. Такие только магией. Хотя и у неё тоже только магией, к третьему курсу, когда это стало важно для девочки, ощутившей быстрое превращение в девушку, довольно привлекательную.
А Гарри вдруг сказал, что сей стишок напомнил ему фразу Снейпа, самую запомнившуюся. Гермиона пылко возразила:
– Про пытать и убить, это у профессора просто шутка такая! Чёрный юмор, вот.
– Как-то не вполне уверенно ты сказала про шутку, а, подруга? И про воскресить не упомянула, случайно ли? Ведь это очень важно при воспитательном процессе – воскресить наказанного, раз даже в рецепте у Снейпа такой пункт прописан!
– Гарри, я имею много чего сказать за методы преподавания профессора Снейпа. И если в руках будет абсолютное оружие, то и повторить... прямо в его спину, далёкую. А
если он будет на смертном одре и в коме, а у меня, помимо абсолютного оружия, будет и
абсолютная защита, то и в глаза сказать, закрытые, вот.
– По-моему, тщетная предосторожность, говоря языком классической литературы. Я бы не рискнул!
…Постепенно Гарри вернул себе настроение. Появился Живоглот, стал тыкаться башкой под руку, заурчал. Гермиона замурлыкала в ответ, наглаживая своего замечательного Глотика, красивого такого, пушистенького, толстенького… Да, стало намного лучше. Но можно же и дальше улучшать, так?
Тем временем мысли Гермионы развивались в сходном русле. Минут через сорок уже подъём, ложиться смысла нет. А зарядкой организм обрадовать – есть.
– Надо бы размяться, отвлечься. Гарри, пойдём, разомнём меня! Я – пинг, ты – понг, пойдёт?
– Всенепременно, о, мудрейшая!..
…Гермиона, жестикулируя, доказывала:
– Когда-то Оскар Уайльд, в приступе мизантропии, ругнулся, что разговоры о погоде – это, мол, последний приют для людей, лишённых воображения. А на самом деле это очень великобританская черта, потому что даёт возможность завязать беседу с любым незнакомым человеком, особенно интересного тебе пола.
Был опрос, она слышала по радио, так почти каждый британец признался, что разговаривал о погоде в течение последних шести часов. А более трети сказали, что говорили о дожде либо солнце в последний час. То есть каждую секунду добрая треть британского населения либо говорит о погоде, либо только что поговорила, либо собирается поговорить.
У нас же погода в целом хорошая, тёплая, виноград вызревает кое-какой, грех Моргану гневить! Но из-за островного положения воздушные массы так шибко сталкиваются, что синоптикам хоть в Темзе топись!
Но и неплохо это, с другой стороны. Потому что сеет дождик с утра, сеет, прямо хоть из окна выбрасывайся… а потом раз – и солнышко! Погода переменчивая, а характер наш – устойчивый, твёрдый, в мире уважаемый. Потому что компенсация!
Тут Гермиона сделала условный знак пальцами – пора пить зелья, Гарри, время! Да, заботливая она, и всегда. Ценное качество, пусть и перегибает порой. Да Хагрид сказал, что все нормальные женщины такие. А которые не заботятся, те ненормальные.
Он забывает, частенько, рассеянность в нём присутствует, любит о хорошем помечтать, отвлечься. А зелья надо правильно принимать, Сметвик рассказывал, что бывает, если режим нарушить… Поэтому Гермиону мальчик нередко уважительно именовал доктором либо целительницей, особенно после снятия головной боли или бессонницы.
…Гермиона весело перечитывала письмо от Гарри, присланное во время зимних каникул. Дескать, наш Хагрид так выпил, что чмокнул Минерву, со звуком… Детишки весело распевали малфойскую песенку про известного нам волшебника-недоучку, где было метко указано, что «даром преподаватели время со мною тратили» и «даром со мною мучился самый великий маг»…
Всё-таки некоторая самокритика пробивается и у самых тёмных волшебников. Хотя Рон был недоволен и много гундел, по обыкновению, раз это про него было. Потом драка произошла, небольшая, но я её пропустил-прогулял… Весёлое было письмо, приятно перечитать.
Да, каникулы ей необходимы. И правильно в песенке поётся, увы, ведь практически даром, за горстку галеонов, учителя буквально сжигают свою жизнь, чтобы выпускники потом, к тридцати–сорока годам, позабывали на хрен четыре пятых всех заклинаний. Оставив в траченой алкоголем и прочим таким же памяти только основные бытовые да несколько общеупотребительных…
А ведь если сложные заклинания не повторять, они уже через два-три года получаться станут через раз, это ж и Рону Уизли понятно. Шутка, этот никогда до такой мысли не додумается, даже если батальон Гермион будет долбить. Этот Рон Взвизгли…
Это же чудо великое будет, если он годикам к пятнадцати признает важность хотя бы боевой и защитной магии, но и только. При том, что живёт рядом с парой бешено опасных братиков! Да и те, кто не Рон, тоже хороши, всегда радуются, если можно что-то не учить. И мисс Грейнджер, конечно, у них заучка.
Да, заучка, но только потому, что всё время тренирует заклинания. Ведь если не тренировать, то со временем начнёшь ошибаться, что потенциально опасно как для тебя, так и окружающих. А ещё через пять-семь лет бездельной жизни будет возможно только частичное выполнение заклинаний, с последствиями известными… и неизвестными тоже.
То-то в Мунго постоянно разбираются с теми, кто попытался, после слишком большого перерыва, аппарировать, да ещё в подпитии: когда одна нога здесь, в Лондоне, другая там – в Эдинбурге, а голова – вообще, в Манчестере где-нибудь. Конечно, волшебники очень прочные, очень, но нельзя же эту ценную особенность абсолютизировать!
…Эх, без крошки Монти – как без рук! Оставалось только сочинять всякие весёлые штучки про утраченное сокровище. Мол, от удара монтировкой у Малфоя потемнело в глазах, у Гойла – зазвенело в ушах, а у Крэбба во рту появился металлический вкус. Магия! – сказал Поттер, и размахнулся своей Монти снова. Он обожал колдовать руками и железом, во имя кровотечений и сотрясений!..
Да, печалиться не будем! Гарри, продолжая улыбаться самому себе, вспомнил, как слегка оконфузился, удивившись, при Гермионе, что Перси Уизли всё время таскает книжку «Власть старости». Наверное, ревнует к этим всем злым старикам? Ну, которые везде сидят и, как выразился Снейп о каком-то известном зельеваре, им на кладбище давно прогулы ставят? И недоумённо уставился на закатившуюся смехом подругу.
Та только махала рукой и продолжала хохотать. Это выглядело так заразительно, что Поттер тоже стал смеяться. Гермиона же, хоть и весёлая девчонка, но просто так ржать не будет, верно? Значит, он что-то особенное сказал, в смысле, отмочил, и уже очень интересно, что именно.
А подруга, отсмеявшись, пояснила, что книжка эта довольно известна и называется на самом деле чуть иначе – «Власть старост». Потому что те, кто начинал со старосты в Хогвартсе, затем часто хорошо устраивались в министерстве – основном работодателе.
Или отлично устраивались, и до самой старости имели власть. А раз отец Персиваля трудится именно в министерстве, то и сыну-отличнику там найдётся местечко. Что касается книжки, то она её полистала и заметила, что это, кроме чисто биографического материала о многого достигших магах, – конспект известного труда американца Эйла Харнеги «Как продавать друзей и покупать влияние на людей».
Только дополненный совершенно средневековыми способами угождать начальству, там просто ужас что понаписано, Гарри! А Перси с ней прямо носится, как верующий с Библией, простите, Моргана-язычница и Мерлин-агностик!..
– Да, Гарри, представляешь, некоторые чистокровные специально тянут «му-у-глы», ломают слово, чтобы ещё обиднее для маглов выглядело. Дескать, там явно мулом, тупым и хвостатым, отзванивает. Хотя сами-то точно – чистокоровные! А у этого Малфоя важное умение: говорить вместо «простите» – «сожалею».
Представь только! Так аристократия подчёркивает классовое расстояние, и это в последние годы двадцатого века! Чувствуешь же, какая огромная разница между просьбой простить, пусть и сугубо формальной, и нейтральным выражением просто сожаления?
– Ага, разница здоровенная!
– Гарри, говори «да», а не «ага», пожалуйста!
…Гермиона, под тарахтенье Живоглота, с удовольствием рассказывала, что, по мнению биологов, среди кошек всех пород именно рыжие выделяются особым характером. Что интересно, чаще всего рыжими оказываются именно коты, а не кошки. Все рыженькие более уверены в себе, и более дружелюбны, и больше любят приключения!
И ещё они отважны и решительны, и самые большие забияки, когда надо поразбираться с любыми другими котами. Особенно интересно то, что больше всего генов рыжих котов обнаруживается в тех районах Великобритании и континента, где имелись поселения викингов.
Как викинги тысячу лет назад завезли рыжих котов из Турции в свои поселения, так они там преимущественно и плодятся, представляете? До сих пор рыжих котов больше в Йорке, где когда-то была столица королевства викингов, чем в самом Лондоне!
Вот почему так? Есть две версии. Либо рыжебородым блондинам-викингам просто понравился цвет меха похожих на них котиков. Либо, в силу своего характера и стремления к приключениям, рыжие коты сами пробрались на корабли викингов и смогли завоевать любовь суровых воинов, с помощью могучей магии мурчания.
И генетика убедительно объясняет тот интересный факт, что чаще всего рыжими бывают именно коты. Ведь кошка должна унаследовать две копии гена, отвечающего за цвет, от отца и матери. А коту нужен только кто-то один рыжий из родителей, вот как просто!
Живоглот одобрительно мурчал – да, рыжий цвет очень мужской, очень. И красивый! Если бы миссис Норрис была рыженькой, с ней было бы ещё веселей, м-р-р! И про кота Мурра писатель Гофман хорошо изобразил, очень мудрого котика нашёл, умнейшего!
После замечаний Гермионы мистер Поттер начал понемногу отучаться от привычки бурчать под нос. Чтобы не быть похожим на Рона. По мнению подруги, это была единственная одинаковая их черта. Но Гарри как-то уже не хотелось и такого сходства, небольшого. И с магическим миром подчеркнул несходство, в одном сердитом стишке, большом, где позволил повышенную долю скепсиса, научно говоря…
…Когда в наследстве моём нагло кто-то шарит,
Я понимаю, что всё это неспроста.
В волшебной школе здравый смысл порой кемарит,
У многих сильных магов совесть нечиста!
Эти три года меня сделали сильнее,
Я научился себя лучше защищать,
Пусть враги гуще и становятся наглее,
Зато, что выучил, уже ведь не отнять!
Я на каникулы план хитрый разработал,
Есть мысль о том, как можно Дадли приглушить,
Учиться дома я смогу без обормота,
Теперь меня сложнее будет погубить!
И меньше хочется гораздо в эту школу,
Боюсь, меня там будут снова убивать.
Сейчас ведь замок – это место произвола,
Там можно запросто и призраком летать!
Тогда пусть будет лишь приятным моё лето,
Я с Гермионой дней побольше проведу,
Волшебный мир, конечно, ты с большим приветом,
Но здравый смысл хотя бы в Мунго я найду!
