Термин не является общепринятым: в литературе встречаются также «трудовые деньги», «трудочасовая экономика», «экономика рабочего времени». Устойчивого академического обозначения нет, и целостная модель в рецензируемых изданиях не описана.
В основании модели лежит наблюдение, восходящее к классической политической экономии: всякая вещь кем-то изготовлена. В хлебе есть время пекаря, мельника и тракториста; в тракторе — время конструктора, литейщика и сборщика; в станке, на котором собирали трактор, — время тех, кто делал станок.
Сторонники модели утверждают, что если разлагать любое изделие на составляющие и продолжать разложение, в конце цепочки не остаётся ничего, кроме затраченного людьми времени: сырьё в земле не имеет стоимости, пока к нему не приложен труд добычи, а оборудование есть прошлый труд, воплощённый в металле.
Отсюда в модели делается вывод, что цену можно вычислить: она равна сумме часов, отданных на каждом звене, и для её установления не требуется ни торга, ни решения органа ценообразования.
Второе основание касается равенства. В сутках у всех людей одинаковое число часов, и прожить их дважды нельзя ни хирургу, ни дворнику. На этом строится положение о равенстве часовой ставки: за час отданного времени всякий получает на счёт один час независимо от рода занятий.
Это положение — самое спорное в модели, и почти вся критика сосредоточена вокруг него.
Сторонники модели указывают на четыре свойства часа, которых, по их утверждению, нет ни у одной денежной единицы.
Час распределён поровну: суточный запас времени одинаков у всех и не подлежит накоплению впрок, передаче или заимствованию.
Час неотчуждаем: он не может быть отделён от прожившего его; переходит только результат затраты.
Час невоспроизводим: потраченные деньги можно заработать заново, потраченное время — нет.
Час устойчив: предполагается, что он не обесценивается от избытка и не требует пересчёта между странами, поскольку физически одинаков везде.
Критики отмечают, что последнее свойство относится к часу как к физической величине, а не к его покупательной способности: при росте производительности один и тот же час приобретает больше вещей, что означает изменение содержания единицы.
Чего нельзя сделать с часом
Из устройства модели, как его излагают сторонники, следует ряд ограничений, вытекающих не из правовых норм, а из самой конструкции.
Час нельзя выпустить: эмиссионного центра не предусмотрено, и запись часа, никем не отработанного, рассматривается как подлог.
Час не приносит процента: время не рождает времени, и остаток на счёте не растёт сам по себе. Место кредита занимает авансирование из общего фонда по решению собрания.
Час нельзя унаследовать: счёт закрывается со смертью владельца, поскольку право требовать чужое время рассматривается как принадлежащее конкретному человеку. Наследуется вещное — дом, инструмент, книги, — но не запись на счёте.
Час нельзя нажить перепродажей: цена не зависит от продавца и вычисляется одинаково для всех.
В современных версиях модели у каждого человека есть счёт, пополняемый отработанным временем и убывающий при потреблении: приобретая вещь, человек списывает со счёта число часов, в ней воплощённых.
Накопление предполагается ограниченным естественным образом, поскольку отдать больше двадцати четырёх часов в сутки нельзя. Согласно расчётам сторонников, откладывая пятую часть рабочего времени, человек за трудовую жизнь накапливает около восьми лет полного содержания.
Вычисление опирается на аппарат межотраслевого баланса, разработанный Василием Леонтьевым в середине XX века.
Для каждой отрасли известны прямые затраты труда на единицу выпуска и потребление продукции других отраслей. Решение соответствующей системы уравнений даёт полные затраты — число часов, прямо и косвенно воплощённых в единице конечной продукции с учётом всех звеньев, включая изготовление оборудования и добычу сырья.
Тот же аппарат применяется для расчёта содержания выбросов, воды и материалов в потребляемой продукции, и замена измеряемой величины на часы труда не требует нового математического аппарата.
Доступностью вычислительных средств сторонники объясняют отличие современных версий модели от проектов XIX века, где расчёт полных затрат был технически невыполним.
Как определяется, что производить
Вычисление цены не отвечает на вопрос, что и в каком количестве изготавливать. В денежном хозяйстве эту задачу решает изменение цен: рост цены привлекает производителей.
В трудочасовой модели цена меняться не должна, поскольку равна затратам, и взамен предлагается механизм заказа.
Производство идёт под подтверждённый заказ. Заказ выставляется открыто; исполнители называют число часов, за которое берутся его выполнить; работу получает назвавший меньше при равном качестве.
Сигналом нехватки в модели служит не цена, а срок исполнения: у всякой вещи оказывается две величины — цена в часах, показывающая, сколько труда вложено, и срок, показывающий, насколько её сейчас не хватает.
Заказ, который нельзя предъявить поштучно — дорога, оборона, наука, — финансируется иначе: собрание одобряет начинание, часы авансируются из общего фонда, а риск неудачи несёт общество, принявшее решение.
Квалификация, качество, тяжесть труда
Приведение сложного труда к простому
Если час хирурга равен часу дворника, исчезает прямой стимул к получению квалификации. Если же час хирурга ценится выше, требуется шкала соотношений, которую кто-то устанавливает, — и вместе с ней возвращается инстанция, назначающая ценность чужого времени.
Современные версии предлагают обходной путь: квалификация оплачивается заранее. Годы учёбы признаются трудом и оплачиваются часами в то время, когда они происходят, так что к моменту выхода специалиста на работу часы, вложенные в его умение, уже отданы, и час его работы складывается с любым другим напрямую.
Сторонники отмечают, что это решение требует парного признания квалификации имуществом, расходуемым в течение трудовой жизни: иначе начисленные учащимся часы не имеют товарного покрытия, и расчётная единица обесценивается.
Вознаграждение мастерства
В модели предполагается, что мастер выполняет заказ быстрее заявленного и оставляет разницу себе не в виде записи на счёте, а в виде свободного времени: заявил девяносто часов, сделал за семьдесят два — восемнадцать часов принадлежат ему.
Квалификация таким образом вознаграждается не большим часом, а меньшим числом часов на то же дело.
Час небрежной работы формально равен часу тщательной, и это признаётся слабым местом модели самими сторонниками. Предлагаемое решение — включение гарантийного обязательства в заявку, при котором переделка идёт за счёт собственных часов исполнителя, не начисляемых повторно.
Работа, укорачивающая жизнь, компенсируется досрочным освобождением от труда в размере, устанавливаемом по фактической убыли продолжительности жизни в профессии.
Это единственное место, где модель признаёт, что час часу не равен. Различие обосновывается тем, что вред измерим внешне, по открытым данным о продолжительности жизни, тогда как сложность труда такой меры не имеет.
Предполагаемые последствия для занятости
Модель предполагает исчезновение целых родов занятий, существующих только в денежном хозяйстве. Следует иметь в виду, что это предположения сторонников, а не наблюдения: систем такого рода в промышленном масштабе не существовало.
Предполагается исчезновение торговли как рода деятельности — продавца, кассира, товароведа, закупщика, — поскольку заказ идёт напрямую от человека к производству.
Предполагается исчезновение рекламы, поскольку цена не зависит от того, как о вещи рассказали.
Предполагается исчезновение финансовой надстройки — банкира, страхового агента, биржевого торговца, — поскольку часы не рождают часов.
Предполагается исчезновение посредничества — перекупщика, риелтора, брокера.
Взамен в модели появляются занятия, которых прежде не было: сверщик, проверяющий правильность записи трудозатрат; составитель заказа, формулирующий, что обществу нужно; наладчик автоматических линий; восстановитель, чинящий вещи, поскольку ремонт в часах почти всегда дешевле изготовления.
Джосайя Уоррен открыл в Цинциннати в 1827 году «Временной магазин», где товары продавались за трудовые расписки: покупатель расплачивался обязательством отработать соответствующее число часов. Магазин просуществовал около трёх лет.
Роберт Оуэн учредил в Лондоне в 1832 году Национальную справедливую биржу труда, выпускавшую боны, номинированные в часах: ремесленники сдавали изделия и получали боны по числу затраченных часов. Биржа закрылась через два года, поскольку на складах скопились неходовые товары, изготовленные с большими затратами времени, тогда как ходовые исчерпывались быстро.
Пьер Жозеф Прудон предпринял в 1849 году во Франции попытку учредить Народный банк на сходном основании. Банк проработал около двух месяцев.
Разбирая эти проекты, Маркс выдвинул возражение, остающееся основным до сих пор. Стоимость, по Марксу, определяется не индивидуальным рабочим временем, а общественно необходимым — тем, которое требуется при средних условиях производства и средней умелости. Медлительный работник тратит больше часов, но не создаёт большей стоимости, а следовательно, начисление по фактически затраченному вознаграждает неэффективность.
Второе возражение состояло в том, что трудовые деньги предполагают уже совершённым то приведение разнородного труда к однородному, которое в товарном хозяйстве совершает рынок.
Современные сторонники отвечают на первое возражение механизмом состязания заявок, при котором норма устанавливается сопоставлением предложений, а начисление производится по меньшей из двух величин — фактически затраченному времени или норме. Достаточность этого ответа остаётся предметом спора.
Колхозный трудодень, применявшийся в СССР с начала 1930-х годов до 1966 года, часто приводится как доказательство несостоятельности трудового учёта.
Сходство, однако, ограничено. Трудодень был ключом распределения остатка урожая, а не единицей стоимости: его величина не устанавливалась заранее, а получалась вычитанием из урожая обязательных поставок, натуроплаты машинно-тракторным станциям и фондов, вследствие чего работник не знал до конца года, что получит. Начисление велось с коэффициентами по разрядам работ, то есть час не был равен часу. Цены на продукцию устанавливались государством отдельно.
Наиболее длительный добровольный опыт трудового учёта. В классическом кибуце труд учитывался, но не оплачивался: распределение шло по потребности, час считался равным часу без коэффициентов, и этот порядок держался десятилетиями в объединениях численностью до тысячи человек.
Устойчивость связывают с добровольностью участия, свободой выхода, малым масштабом и отсутствием внешнего изъятия. К концу XX века большинство кибуцев перешло к дифференцированной оплате.
Современные родственные системы
Банки времени, предложенные американским юристом Эдгаром Каном в 1980-х годах, действуют в ряде стран: участник, оказавший час помощи, получает право на час чужой помощи. Системы устойчивы, но охватывают только личные услуги.
Местные часовые валюты, наиболее известная из которых введена в 1991 году в городе Итака штата Нью-Йорк, обслуживали часть местной торговли.
В 1993 году Пол Кокшотт и Аллин Коттрелл предложили проект, в котором расчёт полных затрат производится вычислительными средствами по данным межотраслевого баланса, а согласование производства с потребностями — через обратную связь по остаткам и очередям.
В 2026 году российским автором С. А. Михайловым изложена развёрнутая версия трудочасового устройства под названием уравнизма, включающая признание образования трудом с начислением часов учащемуся, состязание исполнителей за число заявленных часов, компенсацию вредного труда досрочным освобождением от работы и финансирование труда без конечного товара через надбавку в цене.
Изложение не имеет независимой рецензируемой рецепции вне работ автора.
Против модели выдвигается несколько устойчивых возражений.
Вычислительное. Полный расчёт затрат для номенклатуры современной экономики требует обработки данных о миллионах изделий, а ошибки в исходных данных распространяются по цепочке. Сторонники возражают, что углеродный и материальный след рассчитываются сегодня тем же способом.
Мотивационное. Равенство ставки лишает стимула к сложному труду. Возражение частично снимается оплатой обучения и вознаграждением мастерства свободным временем, но полностью не устраняется.
Об обратной связи. Неизменная цена не сигнализирует о дефиците и избытке. По мнению критиков, предлагаемые заменители — очереди, остатки, учёт неисполненных заказов — реагируют медленнее цены; сторонники утверждают обратное, ссылаясь на скорость передачи сведений в открытом реестре.
О качестве. Час, отданный небрежно, равен часу, отданному тщательно. Механизмы, предлагаемые взамен контроля качества, действуют лишь там, где у заказчика есть выбор исполнителя.
Историческое. Все известные попытки практического воплощения были краткосрочными. Сторонники указывают, что попытки предпринимались до появления вычислительных средств и не имели механизма предварительного заказа.
О внешней торговле. Часовая единица не имеет хождения за пределами системы, и обмен с денежными экономиками требует пересчёта, то есть возвращения на границе того, от чего модель отказывается внутри. Ограничение признаётся и сторонниками.
Об автоматизации. Если значительную часть работы выполняют машины, содержание человеческого труда в изделии убывает, и мера, основанная на труде, теряет предмет. Ответ сторонников состоит в том, что незаменимым остаётся труд в уходе, обучении, лечении, ремесле и творчестве.
Общий характер критики. Следует отметить, что предмет спора остаётся преимущественно умозрительным: целостных систем такого рода в промышленном масштабе не существовало, вследствие чего ни доводы сторонников, ни доводы критиков не опираются на наблюдения.
Отличия от смежных понятий
От плановой экономики модель отличается тем, что определяет, как считать, а не что производить: плановое хозяйство пользовалось денежными ценами и директивным распределением.
От трудовой теории стоимости отличается назначением: теория утверждает, что стоимость определяется затратами труда, модель предлагает вести по этим затратам расчёт.
От банков времени отличается охватом: банки времени обменивают личные услуги час за час и не распространяются на товары, в которых воплощён труд многих людей и прошлых периодов.
От экономики участия, разработанной Майклом Албером и Робином Ханелем, отличается мерой: экономика участия вознаграждает усилие и жертву, что требует их оценки, тогда как время измеримо без оценки.
Owen R. Report to the County of Lanark. 1821.
Warren J. Equitable Commerce. 1846.
Прудон П.-Ж. Что такое собственность? М.: Республика, 1998.
Маркс К. Нищета философии. М.: Политиздат, 1987.
Маркс К. К критике политической экономии. М.: Политиздат, 1990.
Леонтьев В. Межотраслевая экономика. М.: Экономика, 1997.
Mises L. Economic Calculation in the Socialist Commonwealth. Auburn: Mises Institute, 1990.
Hayek F. The Use of Knowledge in Society // American Economic Review. 1945. Vol. 35, № 4.
Lange O. On the Economic Theory of Socialism // Review of Economic Studies. 1936. Vol. 4, № 1.
Cockshott P., Cottrell A. Towards a New Socialism. Nottingham: Spokesman, 1993.
Albert M., Hahnel R. Looking Forward: Participatory Economics. Boston: South End Press, 1991.
Near H. The Kibbutz Movement: A History. Oxford University Press, 1992.
Cahn E. No More Throw-Away People. Washington: Essential Books, 2000.
Nove A. The Economics of Feasible Socialism. London: Allen & Unwin, 1983.
Kornai J. The Socialist System. Princeton University Press, 1992.
Струмилин С. Г. Проблемы экономики труда. М.: Наука, 1982.
