Разборка Жеки и Вована⁠⁠

Слушал «Евгений Онегин» эпизод дуэли. Два кореша разосрались из-за того что Жека решил приколоться и начал волочиться за телкой Вована Ольгой. Вован строго спросил с Жеки за это, забил ему стрелу где Жека его и упокоил. А виноват во всем старый хер Зарецкий.

IX

То был приятный, благородный,

Короткий вызов, иль картель:

Учтиво, с ясностью холодной

Звал друга Ленский на дуэль.

Онегин с первого движенья,

К послу такого порученья

Оборотясь, без лишних слов

Сказал, что он всегда готов.

Зарецкий встал без объяснений;

Остаться доле не хотел,

Имея дома много дел,

И тотчас вышел; но Евгений

Наедине с своей душой

Был недоволен сам собой.

X

И поделом: в разборе строгом,

На тайный суд себя призвав,

Он обвинял себя во многом:

Во-первых, он уж был неправ,

Что над любовью робкой, нежной

Так подшутил вечор небрежно.

А во-вторых: пускай поэт

Дурачится; в осьмнадцать лет

Оно простительно. Евгений,

Всем сердцем юношу любя,

Был должен оказать себя

Не мячиком предрассуждений,

Не пылким мальчиком, бойцом,

Но мужем с честью и с умом.

XI

Он мог бы чувства обнаружить,

А не щетиниться, как зверь;

Он должен был обезоружить

Младое сердце. «Но теперь

Уж поздно; время улетело...

К тому ж — он мыслит — в это дело

Вмешался старый дуэлист;

Он зол, он сплетник, он речист...

Конечно, быть должно презренье

Ценой его забавных слов,

Но шепот, хохотня глупцов...»

И вот общественное мненье!

Пружина чести, наш кумир!

И вот на чем вертится мир!

Жека убил кореша только потому, чтобы никто не усомнился в его четкости.

Поскольку все русские рабовладельцы того времени жили по французским понятиям, самые известные любовные стихи, письмо Танюхи к Жеке, были написаны по-французски.

Еще предвижу затрудненья:

Родной земли спасая честь,

Я должен буду, без сомненья,

Письмо Татьяны перевесть.

Она по-русски плохо знала,

Журналов наших не читала

И выражалася с трудом

На языке своем родном,

Итак, писала по-французски...

Из «Евгения Онегина» становится понятно насколько благородным человеком был Альбер де Морсер публично прося прощения у графа Монте Кристо. Ему проще было стреляться, убить графа или быть убитым, чем признать собственную неправоту и прослыть в обществе трусом.