CreepyStory

Раньше было лучше

Эту историю я услышала от своей матери много лет назад. А ей, в свою очередь, об этом жутком случае поведала коллега по работе, с которой все и произошло.

Были лихие 90-е. В городе разгул преступности, бандитские разборки, безработица, сокращения. От нестабильной ситуации в стране некоторым гражданам «рвало крышу», и на этой почве было много самоубийств и убийств на бытовой почве. Каждый выживал, как мог. Вот и коллега матери (назову ее Лариса) вертелась, как могла, чтобы прокормить семью. Она работала на нескольких работах и порой возвращалась домой поздно. А путь домой для вымотанной и уставшей женщины пролегал через самый криминальный и неблагополучный район города — «Клячу», то есть Клементьевский микрорайон. Там на улицах горящие фонари считались большой редкостью, а столкнуться нос к носу с наркоманом или буйным алкоголиком можно было запросто и днем.

Муж Ларису встречал не всегда, потому что, как и она, работал допоздна. В тот злополучный летний вечер шел дождь, и было холодно. Время было позднее, и «Кляча» погрузилась во мрак. Лариса промокла, так как была без зонта. Она шлепала по лужам, торопилась, ведь дома ее ждали сын и дочь.

Она спешила скорее пересечь и покинуть темный жуткий район и добраться до дома, как вдруг услышала за спиной быстро приближающиеся шаги. Оглянувшись, она увидела вдали во мраке едва различимые силуэты двух мужчин, которые шли быстрым шагом за ней следом. Лариса испугалась и прибавила шагу, и тут, к своему ужасу, услышала, что мужчины ускоряют шаг и окликают ее сзади грубо и матерно. По голосам женщина поняла, что преследователи пьяны. И тут Лариса припустила во всю прыть, не разбирая дороги. Бежала и слышала, что мужчины все ближе и ближе. Пробежала аллею и увидела совсем рядом старый нежилой дом, мрачный и страшный. И тут, со слов Ларисы, она поняла, что это конец — она выдохлась, сейчас ее догонят и... Мысль была мгновенной, а следом за ней другая мысль — о Боге. Она даже не успела попросить о помощи или помолиться, это был просто немой душевный крик: «Боже!».

И тут в одном из подъездов дома, который несчастной женщине в потемках показался нежилым, забрезжил тусклый свет. Лариса кинулась в подъезд и услышала на улице топот преследующих ее мужчин. В подъезде же оказалось темно и жутко, а тусклый свет мерцал из-за двери в бомбоубежище, которая находилась прямо у входа в подъезд. Лариса, не задумываясь, потянула на себя ручку двери, стараясь не скрипеть. Дверь легко поддалась и даже не скрипнула. Влетев в бомбоубежище, женщина быстро закрыла дверь за собой и стала вслушиваться в шум дождя. Она слышала неразборчивую речь мужчин, их пьяную ругань на улице и понимала, что они ищут ее по подъездам дома. Вдруг голоса резко приблизились, и в этот момент в укрытии погас свет. Лариса поняла, что ее в этот момент от преследователей отделяет только дверь бомбоубежища. И одновременно за спиной ее послышался тихий спокойный голос: «Не бойся. Дверь держи крепче». И Лариса что есть сил повисла на двери, тянула ее на себя и старалась не дышать. В этот момент с другой стороны дверь сильно дернули, пытаясь открыть. Лариса услышала отдельные фразы сквозь биение своего сердца: «Заперта... Смылась, сука! Чем мы будем кормить собак, мля?!».

От последней фразы Ларисе стало дурно, она чуть не выдала себя криком. Мужчины покурили и ушли, а она вылезла из бомбоубежища только спустя час. Говорит, что спас ее ангел-хранитель, не иначе. Сидеть в укрытии было не страшно и не темно — она чувствовала присутствие кого-то близкого и была благодарна ему до слез. Домой Лариса пришла ночью, под утро, мокрая, грязная и не в себе. Когда оправилась от пережитого, все рассказала мужу, позже и коллеги на работе узнали, в том числе и моя мама. А дом с бомбоубежищем действительно оказался нежилым, его в скором времени снесли.

Эта история случилась в Ленинграде в 1981 году. В аптеке на Васильевском острове много лет работала женщина, Нина Павловна, к моменту событий уже пожилая. У нее была семья: муж — инвалид войны и двое взрослых сыновей. Жила она благополучно по советским меркам, имела легкий, смешливый характер, но к работе относилась очень ответственно.

В один летний день, заканчивая обеденное чаепитие, Нина Павловна вдруг переменилась в лице. Подруга ее, кассирша, испугалась: «Инсульт?». По лицу Нины Павловны пробегала рябь, она подергивалась, а глаза округлились. Женщина крутила головой, как будто не узнавая ничего вокруг. «Нин, Нин, что с тобой?!» — кассирша схватила ее за рукав. «А-а-а!» — низким трубным голосом прокричала Нина Павловна по нарастающей. Вдруг с прытью, небывалой для пожилого грузного тела, она отскочила и подпрыгнула на стол, подтянув к к груди ноги: «Жжжется, жжется, жжется, ой, мамочки, огонь кругом!». Так и сидела она, покачиваясь из стороны в сторону, обхватив колени руками и подвывая. Из побелевших губ текла слюна.

Санитары приехали быстро. Когда старший сын добрался, наконец, до главного врача психиатрической больницы №2, врач коротко сказал ему, что это шизофрения — пациентке кажется, будто она попала в ад и вокруг нее гудит адское пламя, сознание сумеречное и вряд ли она его, сына, узнает. От еды отказывается, кормят насильственно. Сын долго смотрел сквозь зарешеченное окно палаты на свою похудевшую безумную мать, сидевшую на кровати в больничном халате, все так же поджав под себя ноги, и мерно качавшуюся из стороны в сторону. Волосы ее были всклокочены, а лицо белым-бело — на нем застыло выражение ужаса.

Шли месяцы, но ничего не менялось. Прожив в доме скорби несколько лет, Нина Павловна в одну из ночей скончалась. И дело пациентки бы закрылось, как это обычно и бывает с делами душевнобольных, если бы не одно «но». Санитар, утром пришедший кормить Нину Павловну и обнаруживший ее неживой, закричал дурным голосом — ее ноги были опущены на пол, пятки были обугленными и слегка дымились. После экстренного совещания было принято решение не указывать этот факт в отчете патологоанатома.

После того, что случилось, я всегда ношу с собой травматический наган, который спас мне жизнь.

Тогда я работал администратором в одной муниципальной больничке. Работы было навалом, каждый день что-то да ломалось, я чинил это — так продолжалось изо дня в день. Потом я стал замечать, что ломается оно как-то странно — точнее, это был один и тот же компьютер в 303-м кабинете. У него была странная особенность — он всегда «глючил», когда за него садился один и тот же человек, упорно не переваривал терапевта из 303-го кабинета. Ну что ж, бывает, индивидуальная непереносимость техники, что с этим поделать. Пару раз я даже наблюдал, как тётка пошла на ЭКГ, а прибор отказался на ней работать.

Наган, кстати, я всегда с собой держал, по крайней мере, по дороге на работу — район у меня нехороший, можно было нарваться на кого-нибудь. Не пригодился на тот момент ни разу, и хорошо — но на всякий случай всё же не помешает.

Так вот, упал у меня сервер под утро. Все тётки были предупреждены, что перебои будут, пока я не сделаю перенаправление на другой, запасной компьютер. За рабочий день я доделать работу не успел, поэтому пришлось задержаться. Попутно упал компьютер из 303-го кабинета, чему я особо не удивился — подумал, что сервер мне всё равно всю ночь поднимать, а машинку надо врачу завтра. Сижу, опять разбираю его. Вроде всё, как обычно — потыкался, посмотрел, всё проверил, вроде нормально. Делаю тестовый запуск — компьютер начал пищать, мол, нет оперативной памяти, длинные такие писки. Я уже хотел его выключить, как вдруг писк стал громче. Потом он стал хрипящий и очень протяжный. Я сначала даже не поверил себе. В компьютере резко вспухли все конденсаторы. Я подумал, что это «глюк» материнской платы, но сильно ошибался. Даже отключенный от сети, он продолжал верещать на всю округу. Открылся привод и «выплюнул» диск в сторону окна. Я не знал, что вообще это может означать, и тут в окно что-то резко ударило.

Я работаю на первом этаже, окна зарешечены, вдобавок ко всему, рамы стальные, а стёкла бронированные — как-никак, сервер стоит у меня. Да и дверь железная. Я привстал, посмотрел на окно. В этот момент туда снова ударили. Я подошёл ближе, чтобы посмотреть, кто это там стучит в окно. Может, кто-то из коллег — только что ему понадобилось среди ночи? Как только я подошёл к окну, то в стекло снова что-то ударило, только на этот раз с такой силой, что бронированное стекло дало тещину. Я не на шутку испугался, схватил со стола наган, снял его с предохранителя и приготовился пустить резиновые пули по тому, кто долбится ко мне в окно. И тут только я заметил, что мощная стальная решётка, сваренная из арматурин, разогнута. Поняв, что мой наган тут не сильно поможет, я метнулся к столу в поисках ключей от двери, поскольку я закрывался, чтобы мне никто не мешал. Трещина в стекле в этот момент стала ещё больше. Я в спешке в полутьме не смог найти ключа. Начал раскидывать то, что лежало на столе, по сторонам — ключ звонко отскочил к шкафу, который я по забывчивости оставил открытым. Я подбежал, нащупал ключ, и в этот момент стекло разбилось, и в комнату влетело что-то человекоподобное. В свете монитора я сразу узнал больничный халат, но думать в то время просто не мог. Это «что-то» мощным прыжком спихнуло меня к шкафу, отчего тот сильно тряхнуло. Не знаю, что бы было дальше, но со шкафа на это нечто упал старый 15-дюймовый монитор, который там стоял уже давненько. Я собрал все силы и метнулся к двери. Открыл её и выбежал в коридор, после чего налёг на дверь и захлопнул её. Очень вовремя — в это время в дверь с той стороны мощно ударили, и на ней появилась заметная вмятина. Я не стал ничего дожидаться и рванул по коридору к выходу — в больнице нечего было больше делать.

Сторожа на месте не оказалось, выход был закрыт. Я знал, что на втором этаже в кабинете можно взять ключ к пожарному выходу. Времени у меня было крайне мало: я слышал в коридорном эхе каждый удар этой твари, поэтому бежал так, как только мог. Вышиб дверь с хлипким замком, включил свет и быстро нашёл ключ. Побежал к выходу, но увидел, что железная дверь администраторской сорвалась с петель и улетела в стену напротив. Выход находился не так далеко оттуда и теперь оказался для меня отрезанным. Уж не знаю, что можно было ещё придумать, но я рванул обратно на второй этаж — подумал, что единственным выходом сейчас будет только прыжок в окно на козырёк служебного входа. Поднялся на второй этаж, направился в сторону окон у перехода между детской и взрослой поликлиникой, пронёсся мимо кабинетов врачей и свернул. Переход был закрыт, хотя обычно его не закрывали. Рядом только кабинеты, впереди — тварь. Я не знал, что делать — зажался в угол за старый холодильник и ждал. Послышались гулкие шаги. Они направлялись в мою сторону. В кабинетах начали неистово верещать компьютеры, причём я слышал, что постепенно компьютеры начинали верещать всё ближе и ближе. Оставаться дальше в углу было не очень логично, там меня точно убили бы, а вот увернуться от удара на большем пространстве я ещё мог бы. Я взвёл наган и вышел навстречу твари. В коридоре, хоть и было темно, но в лунном свете теперь я разглядел эту тварь полностью — врачебный халат, изодранный со всех сторон, фонендоскоп на шее, и лицо... Тот самый терапевт из 303-го кабинета, только глаза её были пустые, а изо рта капали густые чёрные слюни, похожие в полутьме на нефть. Мои руки сами начали подниматься. Я прицелился ей в голову, не соображая вообще ничего. Она кинулась на меня...

Раздался выстрел, затем второй, третий — я выстрелил несколько раз подряд, пока у меня не закончились патроны. Последнюю пулю я видел, как будто в замедленной съемке — она угодила прямо в открытый рот этой твари. Пуля оказалась роковой. Тварь упала замертво, так и не успев добежать до меня полметра. Я сел на пол, опустил пистолет и сидел до утра рядом с мёртвым «терапевтом» из 303-го кабинета. Когда же я окончательно очнулся, то увидел, что рядом со мной лежит тётка с руками по локоть в крови, а под ней — лужа запёкшейся крови.

Первым меня нашёл сторож. Конечно, дальше было долгое разбирательство, но было слишком много обстоятельств, указывающих на то, что я не был маньяком-убийцей, который врал в лицо следователям. Но мой наган теперь прочно занял своё место в кобуре.

Все говорили, что Миша неправильный: он не любил пиво и редко курил. Много работал. Не из жадности, а просто нравилась человеку его работа. Бывает в жизни и такое. Мог сутками просидеть за компьютером, за ним же и поесть, и поспать. Хорошо, что по нужде надо было вставать, а то бы так и врос в свой стол с компьютером.

Но если вам удастся вытащить Мишу из дома и повести на вечеринку, то вечер юмора и смеха вам обеспечен. Хоть и не пил Мишка, но всегда был весел и разговорчив. А анекдотов знал такое великое множество, что мы с ребятами иногда даже думали, что это он все шутки в Интернет отправляет. А посмотрели бы вы, как он показывает интернет-комиксы в лицах!.. В общем, замечательный человек.

В свои двадцать пять Мишу ни одна девушка еще не окольцевала. Нет, он симпатичный и приятный в общении, но как только девушка видела его «компьютерный» образ жизни, так сразу как-то исчезала из его орбиты возможных претенденток на роль спутницы жизни. Да Миша особо и не горевал.

Жизнь устроена так, что все хорошее когда-нибудь кончается. Так и Миша решил сменить страну обитания и переехал по программе переселения в славный город Калининград. Что характерно, держал все в тайне от нас и рассказал о своей миграции лишь на прощальной вечеринке. Мы огорчились, но скорее от собственного эгоизма. Друг наш дальше по жизни пошел, а нам грустно, что хороший человек будет теперь далеко.

Надо сказать, что, будучи еще в Ташкенте, Миша и основная часть нашей компании общались через местный сайт. Внутри-то узбекской зоны Интернета и скорость хорошая, и трафик не ест. А когда Миша переехал в Россию, то плотно перешел на «ВКонтакте», но на нашем сайте аккаунт не удалил и продолжал общение с нами. Причем я просил добавить меня в друзья и на российском ресурсе, но Миша отказался, мотивируя это тем, что новый аккаунт у него для общения с клиентами. Я еще подумал: как это так — вести деловую переписку посредством Интернета? Хотя мало ли в мире чудес, всякое может быть.

Время шло, у каждого из нас были свои радости, свои переживания. Собираясь в компаниях, мы, конечно, вспоминали Мишку. Иногда хотели позвонить, но никто не догадался спросить его телефон. А, собственно, зачем, если связь через соцсети и так имеется? Мы вывешивали свои фотографии в сети, и Миша всегда находил время, чтобы «лайкнуть» или прокомментировать их. Но сам Михаил свои фотографии не вывешивал. Это мы для себя тоже объяснили тем, что Миша без друзей вообще ушел в компьютер, и фотографировать его было некому.

А еще мы узнали, что Миша сразу, как приехал, познакомился с чудесной, по его словам, девушкой — Мариной. Мы, конечно, удивились, что нашлась на земле девушка, которую не пугает симбиоз «человек — компьютер», но искренне порадовались за друга и даже пропустили пару-тройку рюмочек за его здоровье и личное счастье.

Однажды лег я спать и уже начал смотреть свои полубредовые сны, как мой телефон запиликал. С трудом разлепив глаза и поковырявшись в телефоне, я увидел сообщение на сайте от Мишки: «Как дела?». Хотел было уже ответить ему парой непечатных фраз, как в нос ударил противный запах. Газ. Сон как рукой сняло. Побежал на кухню — а газ-то я забыл выключить, пламя сбило, и квартиру медленно заполнял смертоносный газ. Ликвидировав потенциальную опасность, я написал Мише слова благодарности за его полуночное сообщение, спасшее мне жизнь. А Миша лишь отшутился: «Обращайся!».

На этом случай бы и забылся, если бы не один наш сотоварищ. На одной из встреч он рассказал нам, как шел с работы и уже хотел переходить дорогу, как ему пришло на телефон через сайт сообщение от Миши: «Ты как там?». Наш друг, чтобы прочитать сообщение, отошел чуть подальше от дороги, под фонарь, как тут же на бешеной скорости пронеслась машина, подпрыгнула на низком бордюре и врезалась в стену. Если бы наш общий друг не отошел, то быть бы ему насмерть зажатым между машиной и стеной.

Тут и я вспомнил про случай с газом. Алкоголь и странные стечения обстоятельств весьма возбудили нашу фантазию, что мы даже написали Мише: «Ты что, там экстрасенсом стал?». В ответ лишь смайлики и приветы шлет от себя и от имени своей подруги...

На днях один знакомый по делам отправился в Калининград. Там очень хотел повстречать Мишу, но тот, как назло, не выходил на связь. А времени мало, дела окончены, командировка подошла к концу. Искал, как мог, но не добился успеха. В расстроенных чувствах отправился он в аэропорт Храброво.

По дороге, вблизи от аэропорта, заметил наш друг небольшой кусок гранита с венком и свежими цветами. Фотография на нём показалась ему знакомой. Сердце его часто застучало. Он попросил таксиста остановить...

Две фотографии в рамочках заставили нашего друга пошатнуться и схватиться за сердце. С небольшого гранитного столбца смотрели добрые, искренние и веселые парень и девушка.

Таксист рассказал потом историю этого памятника: парень, как прилетел, вышел на дорогу, чтобы поймать такси. Но никуда уже не уехал: он заметил, как какие-то ребята приставали к девушке. Миша бросился на выручку. Но пьяных подонков было больше…

Так вот и встретился наш Миша со своей девушкой. Так и остались они вместе навсегда.

Человек всегда остается человеком. В любом городе, в любой стране. А настоящий друг постарается помочь, даже когда вне досягаемости.

Признаться по чести, Регина не очень любила шум в общежитии. В этом плане ей повезло: безликое и бесстрастное распределение поселило её и её соседку на самый верх студенческого общежития №1, а именно — на четырнадцатый этаж. Всего на этаже было пять комнат, и только три из них были заселены. Пятеро человек на этаже не могли создать явного шума. Но сейчас Регине была нужна просто сверхтишина. Уже целый час она билась над материалом для семинара, но продвинулась ничтожно мало. Ответы отказывались складываться в единую структуру для завершающего вывода, и это сильнее всего давило на нервы.

За стеной, на кухне, начали греметь кастрюлями соседки. Регина откинулась на спинку стула и запустила ладонь в шевелюру. Винить кого-либо в своих проблемах девушка не собиралась. Под конец семестра нервы немного сдавали, и не было ничего удивительного в этом состоянии некоторой рассеянности.

«Может быть, стоит сходить и налить чаю?».

В этот момент грохот на кухне не только прекратился, но и шаркающая походка Эльвиры заявила, что обладательница серых тапочек покинула кухню. На этаже снова воцарилась тишина. В этот же момент в голову студентки второго курса залетела дельная мысль, которую она поспешила обозначить в конспекте.

Комната, доставшаяся двум девушкам, не могла порадовать простором. Если бы не некоторая перестановка, то свободного пространства для передвижения просто не существовало бы. Таким образом, пришлось пожертвовать только одной стороной письменного стола. Он стоял впритык к подоконнику, при этом, восседая за ним, ты находился спиной к входной двери. Девушка увлеченно писала в тетрадке, когда громкий стук в дверь её отвлёк.

— Регинка! Открывай, ты чего закрылась?

Регина в великом раздражении поднялась из-за стола и вышла в коридор. Схватившись за тугую ручку, она посильнее дёрнула дверь, и та, разумеется, открылась. За дверью, как и ожидалось, стояла Регинина соседка — Рита. Вид у той был наполовину удивлённый, наполовину смущённый.

— Ой, мне показалось, что закрыто…

— Да ты неадекват, заходи, давай…

Раздражение Регины быстро улетучилось: дверь и в самом деле была туговата, а настроение у Риты было слишком хорошее, чтобы портить его бессмысленными «наездами». Последняя и в самом деле была в наилучшем расположении духа. Быстро оправившись от смущения, она скинула свои высоченные каблуки и в одних колготках, не надевая домашние тапочки, вошла в комнату. Регина уже вновь заняла место у рабочего стола.

— С Аделем гуляла?

— А? Да... — несмотря на резковатые движения, ответила Рита немного заторможенно, будто бы не расслышала. Не вдаваясь в подробности, она быстренько скинула с себя лишнюю одежду и заперлась в ванной. К слову, одно из безусловных достоинств данного общежития было в том, что санузел с душем присутствовал в каждой комнате.

Шумный приход соседки сбил студентку с мысли. Она снова откинулась на спинку стула и попыталась сосредоточиться. Из ванной доносились приглушенные звуки воды. Стараясь собраться, Регина прикрыла глаза. Свет проникал сквозь веки, но сознание всё равно сосредоточилось на слухе. Ответы на семинар не спешили возвращаться в голову. К шуму душа присоединился шум приближающегося лифта — далёкий, но различимый. Потом звук остановки, и по коридору отчётливо зацокали каблуки соседки, направляющейся к своей комнате. Регина поморщилась. Плитка, которой был выложен пол, Богом была предназначена для того, чтобы помочь в классификации всех видов обуви. По этой плитке можно было различить даже вид тапочек — резиновые или домашние. Регина снова поморщилась. Даже если запереться на сто замков, всё равно услышишь, как возвращаются домой твои соседи — редкостные любительницы туфель на шпильках.

Регина резко открыла глаза и посмотрела в сторону коридора. Ритины туфли валялись возле стенки, хотя обыкновенно девушка относилась к своей обуви более аккуратно. Туфли были куплены всего три дня назад. Все три дня Рита старательно разнашивала их дома, отцокав на плитке большую часть Региного терпения — и сегодня, наконец, решилась надеть их в университет. А потом, как видимо, на свидание. Их цокот Регина узнала бы из сотни.

Вот только две минуты назад она не слышала их цокота. Вообще. Как будто бы Рита пролетела от лифта до двери.

Регина осторожно подняла голову. Потом посмотрела в сторону своего ноутбука. На нём лежал плеер с наушниками. Как лежал, так и лежит. Последние два часа она его не трогала. Шум воды прекратился. Девушка напряглась…

* * *

Вы знаете, что такое тревожные сигналы? Обыкновенно они тихонько звучат у нас в голове или в груди, когда мы хотим спуститься в тёмный подвал или открыть дверь, которую открывать ЯВНО не стоит. Как выразился один автор — ощущение, будто кто-то прошёлся по твоей могиле. Частенько мы игнорируем эти сигналы, и справедливости ради стоит заметить, что не зря. Ради той же самой справедливости сразу обозначим — чаще всего мы их игнорируем не потому, что не замечаем, а потому, что боимся показаться смешными. Не бёрем с собой монтировку, когда идём в подвал за картошкой, смело проходим тесты на «слабо», которые иногда задают придурки-друзья. По нашей проверенной, старой доброй статистике мы знаем, что все наши «тревожные» сигналы — не более чем трусливое воображение. Но те, для кого такое игнорирование закончилось печально, ничего не могут сделать для статистики. Потому что труп не может сказать: «Перед тем, как умереть в мучениях от лап потустороннего существа, я ощутил странный холод в груди и мыслях».

Наша повседневность не оставляет места для страха перед потусторонним на каждом шагу. Но когда-нибудь мы сталкиваемся с ним в самом неожиданном месте.

К примеру — на четырнадцатом этаже студенческого общежития.

* * *

Регина отодвинула от себя тетрадь. Потом ещё раз оглянулась на туфли и снова уставилась в тетрадку невидящим взглядом. Дверь в ванную негромко скрипнула, и Рита, обмотанная полотенцем, прошагала к своей кровати. Её мокрые волосы свисали на плечи и спину, вода стекала с них, будто бы полотенце к ним и не прикасалось. Минуты две девушка стояла возле кровати, мокрая и босая, потом уселась на эту самую кровать. Регина всё это время не отрывалась от тетради, но мысли её были не там.

«Рита так не делает».

Ещё пять минут тишины не нарушались даже шорохом страниц — Регина забыла их переворачивать.

«Рита так никогда не делает».

Девушка не выдержала и повернула голову к соседке. Та, видимо, все эти минуты неотрывно следила за ней, потому что взгляды их пересеклись. Рита слегка встрепенулась, будто ждала, когда же Регина обратит на неё внимание:

— Ты чего?

Регина, сохраняя безразличный вид, бросила сквозь зубы:

— Ничего. Просто думаю.

Выжидание — вот что она прочитала в Ритином взгляде. Тут Регине стало по-настоящему страшно. Реальность ситуации вылилась на неё ведром ледяной воды, парализуя сначала плечи, потом грудь, потом стекая на живот и ноги. Ещё минуту Регина оцепенело таращилась в тетрадь. Рядом с ней, буквально в метре от неё, сидел кто-то (или ЧТО-ТО) в облике её соседки и ЖДАЛ…

— Регин?

Регина не вздрогнула только потому, что страх сковал все движения.

— Что?

Боковым зрением она заметила, что плечи Риты до сих пор мокрые.

— Ты когда спать собираешься?

— А что?

— Пора бы уже…

Регина незаметно сглотнула слюну. На соседку она так и не смотрела. Точнее, на то, что сидело на её месте и ВЫЖИДАЛО. Почему-то Регине не хотелось возражать и, тем более, каким-то образом показывать соседке свои настоящие мысли. А хотелось ей одного — уйти. Из комнаты, из здания — подальше.

«Нечисть не может переступать порог…».

«… без приглашения не может…».

Лицо Регины на секунду скривилось. Но она же не могла ничего знать, приглашая Риту войти в комнату.

— Мне тут ещё немного осталось.

— Сколько?

Регина почувствовала, что в бок её ударила волна злости, выплеснувшейся с этим вопросом. Она снова сглотнула слюну.

— Минут десять.

— Ну, ладно, — Рита не изменила своего положения, так и продолжая сидеть, мокрая и босая, сложив руки на коленях. Выжидая.

Десять минут. Не так уж и много.

Регина развернулась к Рите и, глядя прямо в её выжидающие глаза, твёрдо сказала:

— Только принеси, пожалуйста, мою тетрадь от Лены. Ей завтра ко второй паре, а мне уже на первую надо.

Она увидела, как непонятливо вытянулось лицо соседки. Как будто та соображала, что же от неё требуют. Потом, осознав просьбу, она прищурилась, но тут же расслабилась и кивнула:

— Сейчас принесу.

Все мускулы Регины были напряжены. Она даже слегка удивилась, когда Рита подошла к своему шкафу, бросила туда полотенце и натянула домашний костюм.

«Не пошла же бы она в таком виде…».

Как только Рита вышла за порог, Регина вскочила и тоже подошла к шкафу, но только к своему. Никакой тетрадки ей Лена не была должна. В запасе было не более пяти-шести минут. Регина услышала, как подъезжает лифт, открываются и закрываются его двери.

Из шкафа она вытащила свои брюки, блузку, свитер и куртку. Подхватила свою сумку, надела кеды и вышла из комнаты. С ворохом одежды, в домашнем халатике, она вошла в подъехавший соседний лифт и нажала на кнопку с цифрой «один». Оказавшись в лифте, она начала переодеваться, при этом она не отрывала взгляда от окошечка, в котором высвечивались этажи. При этом она молилась, чтобы лифт не остановился на десятом. Там жила Лена, к которой ушла Рита. Если лифт сейчас остановится…

Лифт не остановился. Домашний халатик Регина скомкала и засунула в сумку. Она чувствовала, что страх отпустил её, только тогда, когда вечерняя прохлада забралась под куртку. Она не обернулась, чтобы посмотреть на своё окно. Ещё она не знала, что на следующий день территорию общежития оцепят, а следствие по поводу убийства десятерых студентов затянется навечно…

Учусь я в одном из полувоенизированных учебных заведений нашей страны. Не буду вдаваться в подробности — школа милиции это, училище МЧС или же военный институт — не суть важно. Важно лишь то, что ВУЗ наш является режимным объектом, то есть огражден забором, имеет КПП, внутри института несут службу наряд-патрули, караул, дневальные и т. д. И в силу нашей военной направленности мы часто имеем дело с боевым огнестрельным оружием различного вида и назначений, в том числе и с пистолетами. Специально для стрельбы из данного оружия у нас на территории института оборудован стрелковый тир — длинное и узкое помещение, находящееся на полуподвальном уровне одного из учебных корпусов. Стоит сказать, что тир этот — длинное, примерно метров в 120 помещение, разделенное на три части: учебный класс, преподавательская и, собственно, сам тир на 60 метров.

Тир оборудован давно — лет 30 назад, и с тех пор немало ребят, учившихся у нас, по разным причинам подносили ствол пистолета к виску, вместо того чтобы направить его в мишень, и — сами понимаете... Немало ходило слухов и рассказов — из-за чего стрелялись, как вылетали мозги через выходное отверстие, как становились заиками те, кто стоял в этот момент рядом и так далее. Ребята, делавшие ремонт летом в тире, задерживались в нем допоздна, а иногда даже ночевали — за это они имели шанс беспроигрышно сдать сессию — преподаватели-огневики умели договариваться с другими преподавателями. И вот иногда после тех ночевок они рассказывали, что будто ночью кто-то воду в преподавательской из крана пьёт — именно пьёт, а не просто кран подтекает. Были и прочие выдумки не выше уровня страшилок про черного пионера, которым пугали детей в пионерлагерях. Я, как человек, не верящий в духов, мистику и прочую ерунду, которая выходит за рамки объяснимого, посмеивался над такими байками — но до поры до времени…

Как я уже говорил, внутри ВУЗа несется наряд-патруль, суть его — просто ходить по определенному маршруту и прислушиваться, не лезет ли вражина иностранная через забор и присматривать, не воруют ли патроны на складах вооружения. Маршрут патрулирования проходил и мимо окон этого тира. Ходили посменно в три смены — два часа ходим, четыре отдыхаем, в смене два человека. В ту ночь я заступил с одним из моих лучших друзей (назовем его Дима, кому какое дело тут до его имени). Ходили мы в смене с часу до трех ночи — не самое холодное время для зимы, и спать не так охота. Заступили, ходили по маршруту, как всегда, смеялись, обсуждали девушек, планировали, куда пойдем пить на выходные, и прочее — надо же было чем-то время занять. Прошли два круга, оставалось еще два. Мы пошли на третий круг, предварительно посидев пару минут на курилке, чтобы поправить броню и автоматы. Прошли мимо складов, столовой, автопарка — все было тихо и мирно, ВУЗ спал, фонари мирно покачивались от легкого ветерка — не пронизывающего, а какого-то нежно-приободряющего. Впереди показался учебный корпус. Мы прибавили шагу, ибо на повороте к нему ветер в любую погоду снег в глаза бросал. Минуя поворот, мы пошли вдоль тира, к его спящим окнам.

В этот момент послышался щелчок — вырубился свет. Надо было вновь идти к этому ветреному повороту и включать рубильник освещения. Возвращаться не хотелось никому и мы, поспорив на «камень-ножницы-бумага», определили, что идет Дима. Он скрылся в темноте — были слышны лишь поскрипывания его шагов по снегу. Я остался в кромешной темноте и от нечего делать решил достать телефон и глянуть на время. Сунул руку в карман ватников, вытянул телефон, а он неуклюже выскользнул из рук и упал чуть позади меня. Я обернулся лицом к окнам учебного класса тира, чтобы поднять телефон... и онемел. Свет в тире горел — причем горел не так, как горят обычные лампы. Он горел, но не освещал ничего, кроме самого класса и людей, сидящих за партами. Какие люди в половину третьего ночи??? Я присмотрелся — у четверых из них было снесено полголовы выстрелом. Это были те самые, кто стрелялся в тире, уходя от проблем. Там же, рядом с ними, сидели наши преподаватели, но они были моложе лет на двадцать и были примерно моего возраста. Учащиеся сидели и смотрели на лектора — точнее, на тело в форме, без головы и шеи — вместо них были только рваные куски шейных мышц. Все присутствовавшие застыли в единой позе и смотрели на безголового, не шевелясь, не моргая, не дыша. И внезапно все как по команде мгновенно повернули головы в мою сторону и открыли рты. Через рты людей, у которых отсутствовали задние стенки черепов, можно было видеть их насквозь, словно они картонки с дырами...

Секунда — и все исчезло: свет, люди, безголовый преподаватель. Все это жуткое зрелище длилось всего секунд десять. Я стоял неподвижно пару секунд, потом, забыв про свой телефон, побежал туда, куда пошел Дима — к рубильнику. Дрожащим от ужаса голосом кричал: «Димон, Димон!». Я не видел ничего, пару раз спотыкался и падал. Почти добежав до угла, я услышал выстрел и свалился с ног от неожиданности. По рации закричал дежурный — кто стрелял, где находитесь? Я не смог найти в снегу выпавшую рацию, да и не искал его особо. На четвереньках я пополз к углу, где должен был быть Дима. А он лежал там с вырванным из головы куском — выстрелил себе в глаз.

Дальше не помню ничего — от перенапряжения, видимо, потерял сознание. Очнулся в госпитале, сначала подумал, что все было сном. Но это был не сон. И я уверен — теперь и Дима сидит в тире с теми людьми за одной партой и слушает безголового преподавателя…