1. Опыт и профессионализм немецких солдат

К моменту, когда американские войска начали массово сталкиваться с немцами на Европейском театре, значительная часть вермахта имела за плечами до 4–5 лет участия в боях. Это был не просто стаж — это был колоссальный боевой опыт, накопленный в совершенно разных условиях и против разных противников.

Солдат или унтер-офицер типичной немецкой пехотной дивизии 1944 года мог участвовать в польской кампании 1939-го, во французской 1940-го, на Балканах в 1941-м, а затем три года воевать на Восточном фронте против Красной армии. К лету 1944-го многие имели за плечами сотни дней в бою, тысячи километров маршей и десятки сражений. Даже после огромных потерь на Востоке костяк дивизий, переброшенных на Запад (например, 352-я пехотная дивизия в Нормандии или дивизии СС в Арденнах), имели значительное ядро фронтовых ветеранов с реальным опытом выживания в самых жёстких условиях.

Американские солдаты, напротив, в массе своей были новичками. Средний пехотинец армии США проходил базовую подготовку 13–17 недель, после чего сразу отправлялся за океан. Многие дивизии (например, 28-я, 106-я или только что прибывшие в Европу) вообще не имели боевого опыта до первого столкновения с немцами. Генерал Омар Брэдли позже вспоминал, что в 1944 году американские войска были «самой зелёной армией из всех, что когда-либо воевали на таком уровне».

Это различие проявилось сразу и очень болезненно. Первое крупное сражение американцев с немцами — битва при Кассеринском перевале в феврале 1943 года в Тунисе — закончилось тяжёлым поражением. Неопытные американские части были разбиты, потеряли более 6000 человек, десятки танков и большое количество техники за несколько дней. Роммель просто переиграл их тактически: быстрые контратаки, грамотное использование местности, точная артиллерия.

Даже спустя год, после высадки в Нормандии, разница в профессионализме оставалась заметной. Американские солдаты и офицеры часто отмечали в мемуарах, насколько уверенно и слаженно действуют немецкие подразделения даже в окружении или под сильным огнём. Рядовой Пол Фасселл, воевавший в 103-й дивизии, писал: «Немцы всегда знали, что делать. Они не бегали в панике, не толпились, не кричали. Они просто занимали позицию и начинали убивать».

Опыт проявлялся в мелочах, которые решают исход боя: умение быстро окапываться, правильно маскироваться, экономить боеприпасы, мгновенно реагировать на изменение обстановки. Немецкие унтер-офицеры и младшие офицеры, выжившие на Восточном фронте, обладали инициативой и тактической грамотностью, которой американским солдатам часто не хватало в первые месяцы боёв в Европе.

Именно этот многолетний боевой опыт делал каждого немецкого солдата — от рядового до фельдфебеля — значительно более опасным и эффективным в бою, чем его американский визави. Американцы учились быстро, но платили за это очень высокую цену — тысячами жизней в Нормандии, Хюртгенском лесу и Арденнах.

2. Тактическая гибкость и «школа Auftragstaktik»

Одним из главных преимуществ вермахта была не только личная выучка солдат, но и сама доктрина ведения боя — знаменитая Auftragstaktik, или «тактика по заданию». Это подход, отточенный ещё в прусской армии XIX века и доведённый до совершенства в рейхсвехре и вермахте 1930-х.

Суть проста: высшее командование ставит общую цель (Auftrag — задание), а командиры на местах — от ротного до командира взвода — сами решают, как её выполнить. Они получают широкую свободу действий, могут менять план на ходу, использовать неожиданные возможности и мгновенно реагировать на изменения обстановки. Главное — результат, а не буквальное следование инструкциям.

Американская армия, напротив, опиралась на Befehlstaktik — «тактику по приказу». Приказы были детальными, каждый шаг согласовывался наверху, инициатива младших офицеров часто подавлялась. Чтобы изменить план, нужно было запросить разрешение по радио, что занимало драгоценное время.

Это различие давало немцам огромное преимущество в динамичных боях. Пока американский батальон ждал подтверждения от полка или дивизии, немецкий уже перестраивался, наносил фланговый удар или отходил на запасные позиции.

Auftragstaktik проявила себя в Арденнском наступлении декабря 1944-го. Несмотря на секретность и жёсткие рамки плана, младшие командиры на местах проявляли фантастическую инициативу. Например, боевая группа Пайпера (1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт») продвигалась вперёд, обходя узлы сопротивления и захватывая американские склады горючего, потому что офицеры на месте принимали решения быстрее, чем американцы успевали среагировать.

Auftragstaktik работала потому, что опиралась на высокий уровень подготовки и доверия внутри армии. Немецкий офицер или фельдфебель знал: если он примет правильное решение, его поддержат. В американской армии за ошибку по собственной инициативе могли и разжаловать.

3. Немцы прекрасно оборонялись (трудная местность и оборонительные позиции)

Немцы не просто умели атаковать — они мастерски оборонялись. К 1944 году вермахт уже накопил огромный опыт оборонительных боёв, особенно на Восточном фронте, и применил его на Западе с максимальной эффективностью. Союзники имели подавляющее превосходство в воздухе, артиллерии и снабжении, но немцы часто сводили эти преимущества на нет, выбирая местность и строя оборону так, что каждый метр продвижения стоил американцам сотен жизней.

Сразу после высадки в Нормандии американцы столкнулись с так называемым бокажем — густыми живыми изгородями высотой до трёх метров, растущими на высоких земляных валах. Эти естественные укрепления делили поля на маленькие участки и идеально подходили для обороны. Немцы размещали в них пулемётные гнёзда, снайперов и противотанковые расчёты с Панцерфаустами. Американские танки «Шерман» не могли перелезть через валы, пехота продвигалась медленно и под перекрёстным огнём. Чтобы пройти одно поле, иногда требовались часы и десятки убитых.

Ещё страшнее оказался Хюртгенский лес осенью-зимой 1944 года — один из самых кровавых и бессмысленных боёв для американской армии. Густой лес с минимальной видимостью, болотистая почва, тысячи мин и ловушек. Немцы использовали так называемые «древесные разрывы» — артиллерийские снаряды взрывались в кронах деревьев, осыпая осколками всех внизу. Американцы прозвали это «зелёным адом». За три месяца боёв США потеряли около 33 000 человек убитыми и ранеными, продвинувшись всего на несколько километров. Генерал Джеймс Гэвин позже назвал Хюртген «худшим местом, где нам пришлось драться».

Немецкая оборона была экономной и эффективной: они заставляли атакующих платить максимальную цену за минимальные силы. Американцам часто приходилось прорывать фронт не мастерством, а массой — тысячами снарядов, сотнями самолётов и волнами пехоты. Это работало, но цена была высока.

4. Мотивация и упорство немцев

Даже в 1944–1945 годах, когда исход войны был уже очевиден большинству, немецкие солдаты продолжали сражаться с удивительным упорством. Это упорство поражало американцев — они часто захватывали позиции, которые, по всем расчётам, должны были быть оставлены гораздо раньше.

Мотивация была сложной и многогранной. Во-первых, пропаганда. С 1943 года нацистский режим активно продвигал идею «тотальной войны» и «последнего оплота Европы против большевизма». Многие солдаты вермахта, особенно на Западном фронте, искренне считали, что сражаются не только за Германию, но и за защиту своих семей от Красной армии. Это особенно работало после того, как союзники начали массированные бомбардировки немецких городов — ненависть к «террор-бомбардировщикам» была огромной.

Во-вторых, страх. Система наказаний в вермахте была жёсткой: за отступление без приказа или сдачу в плен могли не только расстрелять самого солдата, но и репрессировать членов его семьи. Полевые жандармы и подразделения СС следили за тылом, а в критических ситуациях цепями СС и полевой полицией перекрывали дороги.

В-третьих, дисциплина и корпоративный дух. Немецкая армия воспитывала чувство долга и товарищества. Солдаты знали: если бросить позицию, подставишь своих. Это особенно проявлялось в элитных дивизиях — парашютистах (фалльширмъягерах), горных егерях и дивизиях СС. Многие из них сражались до последнего патрона даже в полном окружении.

Яркий пример — бои за мост в Ремагене в марте 1945 года. Немцы знали, что потеря последнего моста через Рейн — катастрофа. Они бросали в бой всех: курсантов, фольксштурм, даже раненых. Взрывы не сработали, но немецкие солдаты продолжали атаковать мост под огнём, используя плавсредства и даже пловцов с взрывчаткой. Американцы были поражены: война явно проиграна, а они всё равно лезут.

Это упорство имело цену: оно увеличивало потери с обеих сторон. Американцы платили кровью за каждый город и высоту, потому что немцы редко отходили добровольно. Но именно эта готовность драться до конца делала вермахт таким трудным противником даже на финальном этапе войны.

5. Восточный фронт сделал их «жёстче»

Восточный фронт был настоящей кузницей, закалившей вермахт как никакая другая кампания. С июня 1941 по лето 1944 года там воевало 70–80% всех немецких сухопутных сил — миллионы солдат прошли через ад, который по жестокости и масштабам превосходил всё, что происходило на Западе.

Это была война на уничтожение: безжалостные морозы до −40 °C, гигантские окружения, массированные атаки Красной армии, партизаны в тылу, постоянная нехватка всего — от еды до боеприпасов. Выжившие там солдаты и офицеры становились другими: холодными, расчётливыми, готовыми к любым лишениям. Они привыкли драться в условиях, когда отступление означало смерть, а атака — единственный шанс выжить.

Генерал Джордж Паттон, один из немногих американских командиров, кто открыто уважал противника, говорил: «Немцы, прошедшие русский фронт, — это лучшие пехотинцы в мире. Они дерутся не за Гитлера, а потому что знают: слабость — это смерть».

Этот фактор нельзя переоценить: Восточный фронт не только ослабил вермахт численно, но и закалил тех, кто выжил, превратив их в чрезвычайно опасного противника даже в условиях полного материального превосходства союзников.

6. Психологический фактор

Репутация немецкой армии работала на немцев не меньше, чем реальные пулемёты и танки. К 1944 году вермахт и особенно Ваффен-СС уже имели легендарный статус — как непобедимые, дисциплинированные и безжалостные воины. Эта репутация складывалась годами: молниеносные победы 1939–1941 годов, когда Германия разгромила всю Европу за месяцы, создали миф о «сверхчеловеческой» эффективности немецкого солдата.

Для многих американских солдат, выросших на новостях о блицкриге и падении Франции, первый бой с немцами был настоящим психологическим испытанием. Они шли в бой уже с ощущением, что противник — это элита, которая всегда на шаг впереди. Американский солдат Билл Маулдин, знаменитый карикатурист фронта, писал: «Наши ребята боялись немцев больше, чем японцев. Японец мог быть фанатиком, но немец — это профессионал, который знает своё дело лучше тебя».

Особенно сильный страх вызывали дивизии Ваффен-СС. Их чёрная форма, рунические знаки и репутация элитных ударных частей действовали устрашающе. Слухи о том, что СС не берут пленных и расстреливают сдающихся, распространялись быстро. Репутация также снижала количество дезертирств и сдач в плен среди самих немцев: солдаты вермахта и СС знали, что союзники боятся их, и это придавало уверенности.

Американский генерал Джеймс Гэвин из 82-й воздушно-десантной дивизии признавал: «Немцы обладали психологическим преимуществом. Мы знали их репутацию, и это заставляло нас уважать их больше, чем они того заслуживали на позднем этапе войны».

Этот нематериальный фактор — страх и уважение к противнику — добавлял немцам силы. Американцам приходилось преодолевать не только пули и снаряды, но и собственный страх перед «лучшей армией Европы». И хотя материальное превосходство в итоге сломало вермахт, психологически каждый бой с немцами оставался тяжёлым испытанием до самого конца.

Итак, почему же сражаться с немцами было так трудно для американских солдат?

Опыт пяти лет непрерывной войны, тактическая гибкость Auftragstaktik, мастерская оборона в сложной местности, фанатичное упорство, закалка Восточного фронта и психологический страх перед репутацией вермахта и СС — всё это делало каждого немецкого солдата чрезвычайно опасным противником. Да, американцы и их союзники победили. Благодаря подавляющему превосходству в ресурсах, авиации, логистике и, главное, миллионам солдат. Но цена была огромной: более 200 тысяч американцев убитыми только в Европе. Вермахт 1944–1945 годов — это пример одной из самых профессиональных и стойких армий в истории.

Делитесь своими мыслями про самый сложный бой американцев с немцами в комментариях!

Часть 1

Тут мы должны перейти к одной очень скользкой теме. С точки зрения западных исследователей, проблема морального выбора стояла перед Вернером фон Брауном, когда он выбирал, мириться ли ему со злом гитлеровского режима, если он хочет заниматься ракетной техникой.

По моему мнению, перед ним такой выбор просто не стоял. Фон Браун сам надел форму СС еще в 1933 году, в этой структуре он дошел до штурмбанфюрера, при этом повышал его лично Гиммлер. Фон Браун сам добровольно вступил в НСДАП.

Кроме того, последние исследователи жизни фон Брауна откопали в архивах обращение Брауна в штаб CC «Расы и поселения» (Rasse und Siedlungshauptamt) в Берлине о документах для заключения брака, которое завершалось «Хайль Гитлер!» и подписью. Также было найдено письмо с личной благодарностью Гиммлеру по поводу проверки расовой чистоты будущей невесты конструктора. Почерком фон Брауна вверху письма фигурировало: «Фюрер!». То есть Гиммлер не только лично повышал фон Брауна в структуре СС, но и был для него фюрером! Не Гитлер, а именно Гиммлер.

Историки приводят воспоминания Вальтера Доренбергера об одном из визитов Гиммлера в Пенемюнде, когда они вместе с фон Брауном всю ночь разговаривали с Гиммлером, а тот рассказывал про расистско-биологический арсенал нацистских планов насильственного подчинения Европы и оказалось, что фон Браун глубоко «в теме» того, что говорил глава СС и полностью разделяет эти взгляды.

Значило ли это, что фон Браун посещал замок Вевельсбург, где члены «черного ордена» СС проводили свои ритуалы? Конспирологи бездоказательно утверждают, что посещал, но доказательств этого нет.

Вернемся к биографии. В 1934 году по окончании обучения Вернер фон Браун получает диплом доктора философии. Диссертация, как было сказано ранее, не имела абсолютно никакого отношения к философии и была посвящена жидкостным ракетным двигателям, она сразу была засекречена. Примечательно то, что часть этой диссертации была рассекречена только в 60-х.

Фон Браун попадает в группу Доренбергера, которая под Берлином на артиллерийском полигоне Куммерсдорф вела работы по созданию ракетного оружия.

Помимо молодого Брауна, в группу входили серьезные специалисты по ракетным технологиям, такие как: Рудольф Небель, Вальтер Ридель, Курт Вамке и другие. Шанс пойти вверх выпадает фон Брауну, когда во время испытаний произошел взрыв и осколки убили нескольких испытателей, включая Курта Вамке. Оставался один из корифеев ракетной техники Рудольф Небель, но с ним разобрались довольно быстро и жестко. Отец и сын фон Брауны, используя связи в СС и донос, отправили его в концлагерь по обвинению в том, что он еврей. Небель смог пережить эти испытания, а вот его невеста умерла в Освенциме.

Понимая, что серьезные исследования ракетной техники надо вести на более отдаленных территориях, как по причинам секретности, так и по причинам безопасности, властями Германии было принято решение о создании ракетного комплекса в Пенемюнде. Его начали строить на острове Узедом у берега Балтийского моря. Почему был выбран именно он, не до конца понятно, но известно, что именно в тех местах охотился отец Вернера фон Брауна.

Доренбергер назначается руководителем ракетного центра, а молодой фон Браун получает пост технического директора.

Пенемюнде. Фау-2. Лагерь Дора.

Команда Доренбергера-Брауна вела там работы по созданию военной жидкостной ракеты. В 1936 году начались работы по ракете А-4, которые шли фактически до 1943 года. Позже эту ракету назовут V-2 (где V означала Vergeltungswaffe — оружие возмездия), или Фау-2.

В июне же 1943 года Доренбергер и Вернер фон Браун лично докладывали Адольфу Гитлеру о ходе работ и их перспективах. Будущий глава американской космической отрасли смог произвести неизгладимое впечатление на главу 3-го рейха.

«Убедительность доводов Вернера фон Брауна произвела на Гитлера такое же сильное впечатление, как позднее на генералов Пентагона», — писал журнал «Дер Шпигель» в 1955 году.

Для понимания важности, которой Германия и Гитлер придавали ракетной программе, можно оценить бюджет только ракетного комплекса в Пенемюнде. В 1942 году он составлял 150 млн марок. Столько же Германия потратила в 1940 году на производство танков.

Вернемся к Пенемюнде. Союзники не стали ждать, когда готовые ракеты посыпятся им на голову, и в 1943 году, получив разведданные от информаторов, сотни американских и английских бомбардировщиков нанесли удар по ракетному центру. Утверждается, что целью удара были не столько сами ракеты и стартовые площадки, а именно руководители проекта, инженеры и квалифицированные рабочие. Союзники смогли уничтожить около 600 человек, значительную часть из которых составляли работавшие там военнопленные, сам комплекс получил огромные повреждения.

В результате атаки вместе со своей семьей погиб один из главных специалистов по ракетным двигателям Вальтер Тиль. Руководитель ПВО Пенемюнде генерал-полковник Ганс Ешоннек, отвечавший за защиту комплекса от вражеских самолетов, после доклада Гитлеру о результате атаки застрелился прямо в «Волчьем логове».

Позже ракетный центр Пенемюнде был восстановлен, но уже как исследовательский центр, а производство ракет было решено перенести на подземный завод Миттлеверк, который представлял собой огромные штольни в горном массиве около города Нордхаузен.

Работать на сборке должны были заключенные концлагеря Дора, бывшего подразделением Бухенвальда. Ракетный проект стремительно уходил от военных и переходил в ведение СС.

Десятки тысяч рабов на подземном заводе, производящем Фау-2, содержались в ужасных условиях. Немцам было выгодно использовать заключенных по полной, до исчерпания физиологического ресурса, а потом утилизировать, чтобы сохранить секретность.

В итоге от ударов ракет Фау-2 погибли около 3000 человек, в то время как на ее производстве погибли более 20 000 заключенных. Кроме того, тысячи узников концлагеря были убиты фашистами перед самым окончанием войны, чтобы секреты Фау-2 не достались союзникам. Известно также, что силы СС перед концом войны в последней конвульсии согнали более тысячи узников концлагеря Дора в большой сарай и сожгли их заживо.

Американские войска, которые первыми достигли территории лагеря Дора, нашли там только около 600 людей-полускелетов, которые уже не могли самостоятельно двигаться. Зато останки убитых узников имелись в большом количестве — и штабеля человеческих костей и ямы, наполненные пеплом сожженных трупов.

Стоит отметить, что фон Браун позже всячески открещивался от ответственности за погибших рабочих на подземном заводе в Нордхаузене, рассказывая сказки, что он про это не знал. На самом деле не так давно появились свидетельства живых очевидцев, утверждавших, что фон Браун не только много раз посещал эти производства, но и участвовал в наказаниях и даже присутствовал при расправах над провинившимися узниками, которых по 40 человек вешали в цеху на кран-балке в назидание другим.

Так, бывший узник концлагеря Дора француз Ги Моран в 1995 году описал, как осуществлялись наказания после попыток саботажа:

«Даже не выслушав мои объяснения, (фон Браун) приказал Майстеру (Meister) дать мне 25 ударов… Затем, решив, что удары не были достаточно сильны, он приказал, чтобы меня выпороли более жестоко… фон Браун приказал перевести мне, что я заслуживаю худшего, что на самом деле я заслужил, чтобы меня повесили… Я считаю, что его жестокость, жертвой которой я стал лично, стала красноречивым свидетельством его нацистского фанатизма».

Ему вторит и другой чудом оставшийся в живых узник Доры — Робер Казабон, который был свидетелем того, как Браун присутствовал на экзекуциях и казнях работников подземного завода.

Широко известен случай, когда в 1944 году Гиммлер якобы арестовал Брауна за пораженческие разговоры, но благодаря героическим усилиям Доренбергера и Шпеера его отпустили. Исследователи отмечают, что такой случай стал просто подарком для послевоенной судьбы Брауна, позволяя рассказывать историю про несчастного ракетостроителя, которого злое СС заставляло строить боевые ракеты, а он якобы не хотел. Беда в том, что проверить истинность этого случая уже не представляется возможным, но, как писалось выше, если бы этого случая не было, его стоило бы придумать.

Бегство в США

Ближе к концу войны, понимая, что она проиграна, фон Браун решается сдаться американцам. Позже в своей биографии он писал о трудном выборе, который он сделал — кому передать результат своей работы. Но в реальности никакого выбора не было. Сдаваться советской стороне он не мог, несмотря на свою ценность, узников концлагеря Дора ему бы не простили, потому что в основном это были советские граждане.

Собрав и спрятав техническую документацию, фон Браун и Доренбергер с небольшой командой сбежали на юг Германии в Баварские Альпы, и с помощью своего брата фон Браун вышел на контакт с союзниками и сдался им.

Подразделение СС, которое должно было ликвидировать его и других ценных ракетчиков в случае такого предательства, свою задачу не выполнило. Часть источников утверждает, что к тому моменту они уже разбежались, а часть пишет, что фон Браун смог с ними о чем-то договориться.

Так или иначе, но фон Браун попал к американцам. После окончания войны бывшие союзники активно осваивали немецкое «наследство», разыскивая разбежавшихся немецких преступников и ведя поиск ценных специалистов. Так, в рамках известной операции «Скрепка» в США было вывезено 492 немецких специалиста по ракетостроению и 644 члена их семей.

В рамках данной операции Брауну, а также многим его подручным «почистили» биографию. «Скрепкой» операция называлась из-за скрепок, которыми крепилась новая биография в личном деле вывезенных немцев.

Кроме самих ученых американцы получили все чертежи и большое количество агрегатов ракет Фау-2, а также готовые ракеты. Для сравнения, СССР получил только разрозненные агрегаты и ракетных специалистов совсем другого уровня. Практически крохи по отношению к тому, что получили США.

И там Вернер фон Браун развернулся на полную мощь. Читайте продолжение:

Телезвезда и отец космической программы. Кто восславил нациста фон Брауна?