Сообщество - Авторские истории
Авторские истории
13 668 постов 16 434 подписчика
34

Коронованные

Небольшой рассказец на злобу дня! Только сатира и ничего кроме сатиры!

Коронованные Рассказ, Авторский рассказ, Метро, Коронавирус, Пандемия, Ужасы, Сатира, Постапокалипсис, Мат, Длиннопост

— Новичок? — строго спросил Кефир. Так его называли из-за ненатуральной, нездоровой бледности, какое-то время принимали за зараженного или даже представителя нового вида «коронованных». Было Кефиру хорошо за семьдесят, впрочем, это по его словам. После празднования шестидесятилетнего юбилея он перестал считать.

— Бою обучен, меры предосторожности знаю, на поверхности еще не был, — отрапортовал пацан. Кефир усмехнулся уголком рта — сорок лет всего, молодо-зелено, все ему игрушки.

— Где пересидел «коронацию»?

— Ну, поначалу, как все, в карантине, потом тревога застала в школе, оттуда нас в подземку сразу на БТР-е перевезли, короче.

— Повезло, — завистливо протянул Кефир, — Я своим ходом добирался. Насмотрелся на всю жизнь вперед. А чего тебя теперь наружу тянет?

— Так это… Ну, причины, короче.

— Колись, давай, не в Институте Нестеровой! — вспылил Кефир — ржавый затвор «Мосинки» никак не желал возвращаться на свое законное место.

— А есть разница?

— Блядь! Ладно! — бледный отложил в сторону бесполезную винтовку и принялся налаживать раструб и шланги «Сполохуйки — 2». Первая версия переживала один залп, а после взрывалась прямо в руках огнеметчика. Новая конструкция была чуть надежнее, но все еще требовала бережных и тщательных проверок, — Вот у меня не стоит уже лет двадцать! Вредное производство и все такое…

— Ну вот и у меня, — смущенно пробормотал новичок — нескладный мужик, круглый, смешной, непонятно как умудрившийся растолстеть в условиях тотального дефицита — Аденома простаты.

— Ну вот и все! Легче же стало? — хлопнул его по плечу бледный, — Я ж тоже не дурак, сам понимаю, что пока у мужика стоит — его на поверхность не выпустят, а потом ты нахер никому не нужен. Погоняло у тебя есть?

— Чего?

— Ну, погремуха, кличка? Никнейм?

— А.. Не обзавелся как-то… Я Саша вообще-то, — протянул тот руку.

— Не. Саша — это не то. У всех, кто на поверхность ходит, позывные должны быть, — Кефир оглядел его еще раз как следует, всплыло какое-то далекое воспоминание из прошлой жизни, и он кивнул удовлетворенно, — Цекало будешь.

— Это чё?

— Ну… — Кефир замялся — вспомнить, кто такой Цекало, у него не получалось никак, — Человек такой был. Знаменитый, хороший, наверное. Ты, вроде, не него немного похож.

— Ладно. А что, скоро выходим? — Цекало тревожно оглядел массивную конструкцию из колючей проволоки и торчащей во все стороны арматуры — будто металлическое перекати-поле.

— Ну вот, как рассветет, так сразу. Они спать ложатся.

— Они? А что там вообще на поверхности? Выжженная пустошь? Нам скафандры, кстати, не нужны?

— Какие скафандры, какая пустошь? Респираторы и химка, — буркнул Кефир, — Тебе что, не рассказывали внизу, что здесь произошло?

— Ну, я как-то все больше грибы выращивал. Я тебе про шампиньоны рассказать могу, если хочешь, — обиженно ответил Цекало.

— Спасибо, обойдусь, — хмыкнул Кефир, — Переодевайся, короче. Там, в углу возьми баллон и погремушку. Огнестрел тебе пока рано. На подхвате будешь.

— А что в нем? — мужик повертел недоуменно странный баллончик, будто для краски, но с широким раструбом.

— А ты к уху поближе прислони и нажми.


Раздался оглушительный гудок. Цекало, схватившись за голову, шатался из стороны в сторону, пытаясь унять шум в голове, пока Кефир беззвучно скалил немногочисленные оставшиеся зубы.

— Никогда не надоедает! — крикнул тот, отсмеявшись, — Не обижайся, это мы всегда так над первоходами подшучиваем. Погремушку найдешь?

Цекало, окончательно раздосадованный, резко схватил увешанные колокольчиками вилы, и раздался жалобный, немелодичный звон.

— Ну что, вспомнишь солнышко — вот и лучики! Пойдем! — Кефир повернулся куда-то в сторону будки дежурного по эскалатору и крикнул, — Адель Семеновна, открывайте!


Повернулся смущенно к Цекало и пояснил:

— Старой закалки бабка. А, может, просто в маразме. Только на имя-отчество откликается.

Эскалаторы поползли вверх, увозя жуткую, царапающую даже взгляд конструкцию куда-то вверх. Кефир принялся медлительно, отдуваясь, взбираться по ступенькам, Цекало же, дробными быстрыми шагами легко его обогнал.

— Куда поперек батьки в пекло? Там проход знать надо, а то завязнешь!

Цекало послушно дождался напарника рядом с смешением всего самого острого и колючего, собранного в единый ком.

— Гляди! Вот тут… Уф! Погремушкой подцепи… Ага! Вот, в сторону отводи! Вишь, проход получился. Акх! — Кефир кашлянул, стыдливо прикрыв рукой респиратор, после чего смущенно пробормотал, — Легкие ни к черту. Курильщик я. На той стороне тоже надо… Уф! Погремушкой!

— А как же…

— Как-как? Каком кверху! Брюхо втяни и пошел!


Медленно, стараясь не задевать чуть что звеняющую на все лады конструкцию, двое мужчин приставным шагом вышли в заваленный бетонным крошевом и стеклом вестибюль, а следом…

— Ну что, готов, малец? Пошли!


Деревянные двери распахнулись, и Цекало впервые за почти двадцать пять лет увидел солнце. Он стоял, замерев, у входа на станцию подземки и вращал головой во все стороны, не в силах насмотреться.

— Как… красиво!

— Ага. Прям «Лэст оф ас», — мрачно пробубнил Кефир.

— А?

— Игра такая была раньше. На компьютер. Там тоже… эпидемия случилась. Респиратор надень.

Кефир и сам был не прочь насладиться розовыми рассветными лучами, что окрашивал все в нежно-фиолетовый цвет. Свисали густые ветви с эстакады, заросла густым плющом парковка, зеленели вдалеке белые когда-то ворота ВДНХ. Кефир уже не помнил, как расшифровываются эти четыре буквы, зато отлично помнил, как водил одноклассницу туда зимой на каток раза три или четыре. «Так и не дала, сука!» — со смешком вспомнил он.

— А почему… Почему все так спокойно?

— Потому что спят все, — Кефир схватил за виски голову Цекало и направил взгляд того на верхние этажи огромного здания, выстроенного полукругом — когда-то это была гостиница «Космос». Сейчас же верхние этажи набрякли, опухли, раздались во все стороны какими-то странными пузырями, грудами хлама и торчащими металлоконструкциями, — Видишь? Гнездо они там себе устроили.

— Кто «они»?

— Мальчик, ты вообще, кроме своих грибов что-то видел или слышал? — удивленно спросил Кефир.

— Ну… Жена меня ограждала как-то… Да и я не интересовался.

— Да ты женат был… Везет. Сама?

— По распределению.

— Ну и как оно? — вдруг спросил Кефир с какой-то странной тоской и завистью.

— Что?

— Ну, ебаться. Пороться, трахаться, как у вас, молодежи, говорят?

— Влажно, — коротко ответил Цекало, смутившись.

— Эх… А я в свои годы как-то не успел, а потом уж все… Запрещено как переболевшему.

— Так что на самом деле произошло?

— Ты совсем ничего не знаешь? — удивленно переспросил его бледный.

— Ну… Была эпидемия а потом… все, — растерянно развел руками Цекало.

— Эх, молодо-зелено… Пошли, по дороге расскажу. Видишь вешки? Держись их. И за трос подергивай.


Действительно, куда-то под эстакаду уводила «дорожка» из арматур с подвешенным между ними тросом. На тросе болтались от легкого ветра консервные банки, всякие железяки и ржавые колокольца. Морщась, Саша принялся трясти трос, оглашая окрестности отвратительным какофоническим звоном.

— Началось все с вируса, малой. Китаец какой-то схавал зверушку у себя в Ухане и понеслось, — начал рассказ Кефир, — Были и те, кто утверждали, что на самом деле это утечка из Уханьского университета вирусологии, но…

— Так кто прав-то оказался?

— А поди теперь разбери, — ответил Кефир, тревожно поглядывая на небо, — Да и важно ли? Ты слушать будешь или нет?

Старик, на самом деле, бесился из-за медлительной своей походки — годы уже не те.

— Слушаю-слушаю.

— Так вот. Паника тут же поднялась, карантины по всему миру, пневмония, мол. Больницы забиты, границы закрыты, народ туалетной бумагой закупается на годы вперед… Как знали, что нам дадут просраться…

— А зачем… туалетную бумагу?

— Хер его знает. Была такая утка, что это распоряжение от правительства — заставить народ ее скупать. Места много занимает, хранится долго, дешевая — население успокаивается. А я еще тогда понял, что тут дело нечисто. Скрывают они что-то. Ты зараженных видел?

— Ну… Пару раз. Знакомые там, прохожие.

— И как, все выжили? Погодь! — зайдя под крышу эстакады, Кефир внимательно осмотрел ту часть, что нависала над парковкой, лишь после этого позволив пройти дальше.

— Вроде да…

— Во-о-от. А откуда тогда паника?

— Так старики с нее мерли как мухи.

— И кому это плохо? Наоборот, обновление населения, пенсионный фонд ликует, снижение среднего возраста, хорошо же? — хитро прищурился Кефир.

— Не знаю… Как-то не по-человечески это.

— Да плевать им всегда на людей было. Не в этом дело. Это мы только потом узнали, что контрацептивы надо было скупать. Вирус-то кончился. Подавили его. Не умирает больше никто, не заражается. К лету границы открыли, я с новой женой в Прагу слетать успел даже. Жена у меня красавица-молодуха, на двадцать лет меня моложе почти. Скучаю, сил нет…

— Жена? Ты же говорил…

— А? Что говоришь? Какая жена? Старый стал, заговариваюсь… С друзьями, конечно же, с друзьями, как сейчас помню, сидим мы в корчме «У Зайца»… Там пиво еще такое зеленое подавали…

Выйдя из-под эстакады, Кефир кивнул на крышу «Космоса»:

— Спят, суки. Ни один не летает.

— Так что произошло-то?

— А ничего. Ну, по экономике ебнуло. Волна самоубийств прокатилась — люди так ждали конца света, что нервы и не выдержали…

— У меня дядя двоюродный тоже… в петлю влез.

— Здесь сворачивай! — вдруг резко скомандовал Кефир, когда справа от вешек выросли затянутые густым плющом жилые дома.

— А вешки…

— Нормально! Тут между зданиями проход узкий, не пройдут…

— Кто не пройдет?

— Ты ты слушай! Всех когда на карантин дома заперли, люди еблись как кролики… Ну и через девять месяцев, как положено…

— Мутанты? — почти не веря спросил Цекало.

— Ну… Мы их назвали «коронованные». Эта зараза от зверя к зверю добиралась, мутировала, прежде чем добралась до нас, собирала хромосомы. РНК вируса встраивался в оплодотворенную яйцеклетку и… Все эти краденные обломки ДНК она встраивала в человеческую цепочку. Они были гораздо сильнее, быстрее… Но что гораздо важнее — они переносили заразу. Нас быстро загнали в подполье, и небо теперь — их территория. Сюда заходи…

— Подождите, но как так вышло, что их не истребили? Где были военные, полиция, ополчение в конце концов? — недоуменно спросил Цекало, пробираясь в узкое отверстие между двумя платяными шкафами — те загораживали вход в подъезд, — Сколько их было поначалу? Сотня, две?

— Почему-почему? Много вопросов задаешь, солдат, — раздраженно бросил Кефир, — Ты у кого на выход регистрировался? У Розенбаума?

— Хрен знает. Лысый такой, хриплый.

— Точно, Розенбаум. Артист такой раньше был… Ну, до всего. Давай, по лестнице наверх. И не звени уже, здесь не нужно. Поставь вон, погремушку на входе, на обратном пути заберем, иначе не развернемся.

Действительно, лестница была завалена всяким строительным хламом, оставляя лишь узкий проход по низу.

— Ох, колени мои-колени! — кряхтел Кефир, двигаясь ползком через мусорную «нору», — Ты следующий!


Цекало очень проворно заработал локтями, продвигаясь через лаз на карачках, голова уже оказалась на свободе, но вдруг Кефир будто бы не нарочно задел торчащую арматуру, что-то щелкнуло, и конструкция сдавила беднягу до хруста в ребрах. Одна рука застряла у пояса, ее болезненно прижало к чему-то круглому и холодному.

— Дышать! Не могу! Тяжело! Вытащи! — взмолился толстяк, работая плечами, но лишь сильнее увязая в груде строительного мусора.

— Не кипишуй! Сейчас позову на помощь! — усмехнулся Кефир и шмыгнул куда-то по лестнице вверх.

— Куда? Кого? — сипел Цекало, но Кефир уже пропал. Весь обратившись в слух, застрявший толстяк фиксировал каждое шевеление там, наверху. Открылась дверь, неожиданно послышался женский голос, а следом к ужасу бедняги — хлопанье крыльев, точно ветер треплет флаг на ветру. По лестнице, судя по звуку скатывалось что-то тяжелое, быстрое, хищное, сопровождаемое топотом человеческих ног.

— Кефир, сука! — завыл Цекало, пытаясь податься назад, но тут же какой-то острый осколок впился ему в зад и зафиксировал, точно свинью на вертеле.

— Не выражайся при детях! — громыхнуло сверху, а с лестницы ссыпались…


Они были еще мелкими, не больше собаки. Покрытые хитиновыми иглами, местами перерастающими в толстые чешуйки, похожими на ногти. Опираясь на крылья, как на передние лапы, они неловко переступали по лестничной клетке, видимо, не решаясь приблизиться к Цекало. Тот, вспомнив, что их дезориентирует шум попытался закричать, но чертов респиратор заглушал крик до задушенного мычания, вдобавок, не получалось вдохнуть как следует. Лицо обожгло прикосновение длинного тонкого языка, вроде тех, что бывают у муравьедов. Твари наглели и подступали все ближе. Выворачиваясь из последних сил, толстяк на свою удачу нащупал кнопку горна поврежденной рукой и принялся давить на нее. Оглушительный искусственный рев, усиленный эхом, разнесся по подъезду и «коронованные» хватались за свои гипертрофированные острые уши, прикрывая их нежными мембранами на крыльях. На месте глаз у созданий продолжался сморщенный, прыщавый лоб, упиравшийся в рылообразный нос. Вместо клыков в пасти шевелились какие-то длинные, ломкие отростки, которые твари то и дело выбрасывали вперед.


— Ну, будет шуметь! — раздался голос Кефира, и по голове Саше прилетело чем-то тяжелым. Когда тот не снял пальца с кнопки, бледный продолжил несильно стучать того по голове прикладом — явно не хотел сильно навредить. Перестал тут же, стоило толстяку, обессилев, отпустить кнопку горна. Отставив огнемет в сторону, Кефир с гордостью провел в центр подъезда женщину. Когда-то красивая, теперь она выглядела растрепанный безумным чучелом с исцарапанным лицом и голыми обвисшими грудями. В глазах ее плескалась абсолютная бездна — женщина была явно не в себе, а на руках копошилось что-то костистое, влажное и подвижное, — Познакомься вот. Жена моя. Красавица. Мать-героиня, одна за всех отдувается.

— Ты ебанутый! — выдохнул Цекало, глядя как толпа слепых уродцев ластится к матери и кружит у ног Кефира.

— Ну… Знаешь. Будь я один такой — я бы согласился. Ты вот спрашивал, почему их не истребили, — с какой-то странной грустью выдохнул старик, — А как их истребишь? Все ж свои детки. Маринка моя вон, своего припрятала, и другие бабы так же. Да и я тоже… Какой-никакой, а сын. И Розенбаум, и Адель Семеновны тоже. Это у вас там в подземелье все просто. А здесь все как-то ближе, реальнее… Сам понимаешь, не бросать же их…


— Ты ублюдок! Больной ублюдок! — орал Саша и звероподобные создания, больше всего похожие на новорожденных летучих мышей забегали, засуетились — им не нравился шум, но Кефир ловко выгадал момент, стянул с него респиратор и сунул в рот какую-то кислую, засаленную тряпку. Твари — пять или шесть, потрясли круглыми бошками, опомнились и принялись медленно надвигаться на Цекало.


— Не трясись так! Они во время укуса анестетик вкалывают, — утешил его Кефир, прежде чем первый подобравшийся к Цекало «коронованный» — особенно бледный на фоне остальных — вонзил свои ломкие щупальца в шею толстяка.


***


Автор — German Shenderov


Больше рассказов этого автора здесь

Показать полностью
26

Накося выкуси!

Небольшой рассказец на злобу дня! Только сатира и ничего кроме сатиры!

Щёлкнул выключатель. Под потолком загорелась голая лампочка на облезлом проводе, разбудила полуживых пауков.

Сергеевна довольно крякнула: три мешка сахара, два ящика тушёнки по сорок банок каждый, целая батарея из рулонов дешёвой туалетной бумаги, штабеля пакетов с крупами и макаронами.

— Накося выкуси! — старуха показала кукиш пыльной кладовке. Вообще-то она адресовала этот оскорбительный жест невидимому врагу — коронавирусу. Она вообще любила крутить дули перед лицами воображаемых врагов, но чаще доставалось телевизору: в девяностые «выкусывал» Ельцин, в начале двухтысячных врагов прибавилось — аж целая пятая колонна либералов! И вот теперь чёрный список пополнил невидимый, но очень опасный противник.

Но это чепуха, это она переживёт. Пережила же развал Союза, пережила же мерзавца Ельцина, даже либералов многих пережила. А что вирус? Сиди дома да жди, делов-то.

Сергеевна закрыла свою сокровищницу и, улыбнувшись блаженной улыбкой, зашагала на кухню довольная — чай ставить.

Она уже преодолела половину коридора, как вдруг в дверь настойчиво позвонили. Старуха чертыхнулась и неторопливо зашаркала к двери; прильнула к глазку: в подъезде неуютно ёжилась Лизка из сто шестой. Квартирантка!

— Тебе чего, Лизка? — спросила старуха через дверь. Она почти машинально покосилась на угловой шкаф, в котором хранился полк медицинских масок.

— Тёть Маш, у вас не найдётся стакана гречки взаймы? Ну, или макарон… Я с работы поздно возвращаюсь, в это время уже даже картошки нет…

«Конечно, нет, — думала Сергеевна. — Ты ещё, кошёлка понаехвашая, неделю в магазин не заходи, там даже все куриные головы купят. Кстати, о куриных головах…»

— Да что ты, Лизка, откуда у меня? Сама ж, поди что, видела, что творится-то? Последняя мышь повесилась. Сижу вот, килькой в томате перебиваюсь.

Сергеевна про себя выругалась. Она испугалась, что проклятущая соседка попросит вдруг и консервы. Придётся одалживать…

— Нет, хех, — добродушно хохотнула Лизка. — Я сама уже на консервы смотреть не могу. Спасибо, тёть Маш. Пойду ещё поспрашиваю. Может, у кого есть?

— Давай, доченька, давай, — ответила Сергеевна, а про себя думала: «Ух, шалава, под мужиками разными навалялась уже, наверное, заразу подхватила, а теперь ходит — распространяет!»

Сергеевну совершенно не мучили угрызения совести. Ну, отказала в такой скромной просьбе, ну и что? Во времена её молодости нужно было отстоять очередь за хлебом и сахаром, места нужно было знать, чтобы покупать свежее, а тут вот — пожалуйста. Всё под носом — бери не хочу. Вот Сергеевна и брала…

Заварив себе уже, наконец, чай, Сергеевна удобно устроилась возле пузатого телевизора марки Sharp.

Диктор что-то горячо и убедительно говорил о Ближнем Востоке, курсах валют, ценах на нефть. А Сергеевна думала: как хорошо жить на самом краю Северного Медведково! От центра далеко, никаких тут тебе торговых центров, самое людное место — оптовый рынок — и то в двадцати километрах от дома. Эх, красота!

«А теперь вернёмся к новостям о коронавирусе, — диктор сделал суровое лицо; его вороные брови сошлись на переносице. — Важное сообщение от главного санитарного врача России. Убедительная просьба не переключать».

Сергеевна так и не отхлебнула чаю; застыла с чашкой в руке и приоткрытым ртом.

«Тут вот какая проблема, — камера крупным планом показала свирепое лицо Геннадия Онищенко, — недоимпортозаместили, так сказать. Очень много крупы пришло из заражённой Польши, очень много санкционных макарон из критической Италии. Это мы уже потом узнали, что контрабанда действует: привозят по дешёвке на завод, а там уже к нашей продукции подмешивают. В общем, мы обнаружили более сотни партий товаров первой необходимости со следами коронавируса. Сами понимаете — невозможно отследить всё и про всех, что-то могло попасть в ваши руки из-за недобросовестных производителей. Будьте и с масками осторожны! Недавно прошла проверка крупной партии медицинских масок из КНР, следы вируса тоже нашли. Что я хочу сказать: не паникуйте! Вирус очень быстро погибает от лукового или чесночного сока. Просто аккуратно высыпайте крупу в кастрюлю с нашинкованным луком перед варкой. Желательно — на полчасика. Маски медицинские срезом луковицы натирайте. Всё у вас будет хорошо! И не такое переживали…»

Сергеевну прошиб холодный пот. Её большая кладовка не казалась больше сокровищницей, напротив, теперь она казалась вместилищем зла! Старуха на всякий случай перекрестилась и ринулась к двери; она почти машинально потянулась к дверце углового шкафа, но тут же одёрнула руку: нельзя! Лука-то нет... Нет лука!

— Ух ты ж, мать – перемать! — Сергеевна закрутилась в поисках авоськи; в магазинах-то пакеты могут быть тоже в заразе. Надо своё, поверенное с собой брать!

Впрочем, не все запасы теперь вызывали опасение: антисептиком для рук Сергеевна всё же воспользовалась.

Накинув лёгкое пальто, Сергеевна шмыгнула за дверь и во всю свою старушечью прыть ринулась вниз по лестнице.

Она не сбавляла скорость до ближайшей «Пятёрочки», а там, к своему ужасу и огорчению, Сергеевна обнаружила очередь из старух. Некоторые оказались знакомыми и приветственно ей помахали.

Стеллаж с овощами… Лук, сука! Соседки, твари, весь расхватали.

— Мрази! — Сергеевна воздела к потолку руку с пустой авоськой. — Ненавижу, харк-тьфу на вас!

Лук, нужен лук. Много! Но где его добыть в нужных количествах, если «рыночная геронтократия» уже проснулась и бесчинствует? Остался единственный вариант: оптовый рынок.

На половине пути до остановки зарядил дождь. К своему ужасу Сергеевна обнаружила, что забыла взять зонт. Она замёрзла как сволочь, в автобусе, мокрая и злая, бабка одним взглядом согнала с места какого-то сутулого подростка. Впрочем, на месте сиделось очень уж неуютно. В голове жужжала одна-единственная навязчивая мысль: лук, лук, лук! Ох, лишь бы остался, ох, лишь бы хватило.

Автобус прибыл к рынку через добрых полчаса. Водитель наотрез отказался включать обогреватель, чем вверг Сергеевну в настоящее неистовство. Простоватый мужик в этот день узнал о себе много нового. Он и не думал, что мелкая сухая бабка способна на подобную ярость. Впрочем, запала Сергеевны надолго не хватило — потому что лук!

Старуху знобило, заныли больные суставы, заухало в груди изношенное сердце. Болезнь подступала, но это явно был не проклятущий коронавирус: в «Вечерней Москве» писали, что от него соплей не бывает, а у Сергеевны из носа уже знатно текло.

Скоро начались ряды овощных палаток, но в ответ на вопросы о луке усталые продавцы лишь разводили руками. Дескать, кончился ещё пару часов назад.

В отчаянии бродила старуха по полупустому рынку, но нигде, нигде не находила этого распроклятого лука! Даже чеснок, даже красный перец: всё разобрали.

— Лук надо? — услышала вдруг Сергеевна хрипловатый кавказский баритон. — Мы с брат продаём. Будешь брать?

На душе как-то сразу стало веселей. Надежда какая-то появилась, уверенность.

— Буду, конечно. Куда идти покупать?

— Ха! За мной иди, сичяс фсё па красате будит!

Кряжистый кавказец повёл старуху тропою гаражей и брошенных прилавков, пока они не вышли к небольшому ангару. Снаружи виднелся хвост титанической очереди; сплошь одни старухи!

— Не бойса, бабущка. На всэх хватит.

Ничего не оставалось, как встать в хвосте этого ангарного Ёрмунганда. Очередь двигалась предательски медленно, но каждую из старух воодушевляли счастливого вида покупательницы, уносившие на своих горбах годовые запасы репчатого. Старухи всё не заканчивались: на одну отоварившуюся приходились три новоприбывших. Вскоре за Сергеевной собралась целая толпа. Впрочем, это её уже мало волновало, ибо впереди виднелась настоящая гора такого замечательного, спасительного, вожделенного лука! Толстый усатый мужик в кожаной куртке деловито взвешивал товар, отпуская в одни руки столько, сколько покупатель мог унести.

И угораздило же Сергеевну кашлянуть…

Поначалу никто не придал этому значения, но потом она кашлянула ещё раз, ещё и ещё, пока простывшую старуху не начали костерить остальные бабки.

Сергеевна вяло огрызалась. Сил на войну не осталось совсем. Она даже не сразу поняла, что её бьют. Когда мысли вернулись в своё русло, она с ужасом осознала, что катается по полу, а старухи пинают её и мутузят всем, что под руку попадётся.

— Ишь ты, блядь, кашлять она тут пришла! — басовито рыкнула старуха из толпы.

— Заразу принесла, пока другие спастись пытаются! — пропищала фальцетом вторая.

Сергеевна умирала. Она видела небо, хотя её стекленеющий взгляд застыл на сводчатом потолке ангара.

Из облаков к ней вышел высокий человек в клетчатой кепке и пальто. Он с явным удовольствием курил большую деревянную трубку.

— Пойдём со мной! — незнакомец протянул Сергеевне длинную худую руку. — Ты своё получила.

— Куда пойдём-то? — ошарашенно спросила старуха, глядя на собственное тело внизу.

— Как куда, — улыбнулся долговязый незнакомец. — В Ленинград! Давно уже пора, я считаю.

— А… А что я там делать-то буду?

— Как что, глупая старуха? Слоняться по улицам с часами без стрелок, вываливаться из окна от любопытства. Я тебя даже в чемодане покатаю!

— А… А коронавирус?

— Его там нет. А если появится — советская власть запретит!

Старуха улыбнулась и взяла незнакомца под локоток. Вирус останется здесь, а она уходит в небесный Ленинград — к советской власти.

— Накося выкуси! — бросила Сергеевна напоследок.


Больше рассказов здесь: https://vk.com/sheol_and_surroundings

Показать полностью
11

Знаменосец Хаоса

Том 2. Глава 5



Утро наступило слишком быстро – поспал я всего пару часов, поэтому чувствовал себя не слишком хорошо. Хотя, судя по угрюмому виду Вероники, ей тоже было несладко. С самого утра, хотя, по сути, еще со вчерашнего дня, светлая девушка не отходила от меня дальше чем на шаг, из-за чего собратья по Силе вели себя намного сдержаннее чем при нашей первой с ними встрече. Более того, с самого утра я ловил на себе, и соответственно на рыжеволосой, косые, полные недоумения и непонимания взгляды.


Хорошо хоть никто ин них не попытался что-либо оспорить. С другой стороны, я был бы совсем не против, если бы они решили, так сказать, изгнать нас из своего общества. Никогда не любил быть в центре внимания. Тем более внимания такого неоднозначного.


Кира была единственной кто со мной общался, пусть и не так как раньше. Хотя, что тут вообще можно считать этим самым «раньше», если мы перекинулись всего парой слов, при знакомстве? Правда тогда не только она была слишком дружелюбной, все были такими. Я даже порадовался, что их пыл слегка поостыл.


- Доброго утра.


Сказала воительница, подойдя к нам пока мы упаковывали вещи. Девушка держала в руках две миски с едой, протягивая одну из них мне, а вторую Веронике. По выражению лица светлой подруги, я понял что она готова снова отказаться от пищи, поэтому незаметно наступил ей на ногу. И хоть за этот поступок я был вознагражден злобным взглядом, свою порцию она тоже взяла.


- И тебе доброго. Спасибо за еду. Ты хоть немного поспала? А то ведь, когда я ложился, ты все еще беседовала с Риком и Роком.


Решил я немного разрядить обстановку безобидной беседой.


- Ах, не стоит беспокоиться, для меня это сущий пустяк, я поспала где-то час. Мой Наставник натренировал меня выдерживать несколько дней вообще без сна!


- Ну, ты хоть завтра выспись – недосып плохо влияет на организм.


Улыбнулся я ей, заканчивая разговор, устраиваясь с миской в руках на скрученный импровизированный заплечный мешок.


- Непременно так и сделаю, господин!


Похоже воительница восприняла мои слова как приказ, поэтому я решил, ее поправить:


- Все нормально, просто Тим, и ты вольна поступать так, как сама захочешь. Я только предложил то, что знаю по себе – мало поспишь, будешь не так эффективна в бою.


Помешанная на силе девушка несколько раз кивнула, с серьезным выражением лица и удалилась, со словами:


- Все правильно, Тим! Обязательно высплюсь при первой же возможности! Пока мы путешествуем вместе, я всегда должна быть в наилучшей форме, чтобы служить такому выдающемуся воину!


Больше ничего объяснять ей я не стал, и поправлять ее тоже. Просто я понял, что все мои слова будут истолкованы Кирой по-своему. Только теперь, столкнувшись с темными воинами лично, я смог понять то, что мне пытался втолковать Ратибор – это воистину фанатики силы. Нет ничего удивительного в том, что кто-то такой же фанатичный как Кира, мог умереть в погоне за большим могуществом.


Дождавшись пока мускулистая дамочка отойдет достаточно далеко, я шепотом обратился к Нике:


- Ты не можешь постоянно отказываться от еды. Естественно я понимаю, что ты пользуешься артефактами, и потому не голодна, но подумай о них. Эти ребята начнут подозревать неладное, если ты будешь выглядеть сытой и здоровой, и при этом ничего не будешь есть!


Наградив меня еще одним злым взглядом, Вероника все-таки согласилась, вздохнув и засунув ложку с пищей себе в рот.


Еще через минуту я снова начал чувствовать зуд между лопаток. Проснувшаяся позже меня София, наконец привела себя в порядок, и снова уперлась своим недовольством мне в спину. Это начинало раздражать, но что я мог поделать? Не могу же я, в самом деле, подойти к ней и заявить: «не смотри на меня, это раздражает»! Так поступают только гадкие, гнусные люди, по моему личному мнению – человеку даны глаза чтобы смотреть, так почему ему нельзя смотреть на другого человека?


Однако, разобраться в том, что же ей так сильно во мне не нравится я все-таки попытаться должен. Тем более что когда она проснулась, выглядела очень даже невинно. Волосы суккубки торчали в разные стороны, лицо было немного помятым с одной стороны – видимо она заснула в неудобном положении. Наблюдать за тем, как она хмурится и кривится, пытаясь понять, где находится, было очень забавно.


Несмотря на все это, ей все равно как-то удавалось выглядеть сексуально. И дело даже не в сползшей с одного плеча лямке ее маечки. София двигалась медленно, неуверенно, и я бы даже сказал неуклюже, совсем не так как Кира например, или даже Вероника. Глядя на суккубку, на ее действия и слушая ее постанывания при пробуждении, чувствовалась слабость и женственность, появлялось желание помочь и защитить. Хотя кого я обманываю – сползшая лямка и почти выпавшая из маечки грудь действовала на меня ничуть не меньше чем все остальное.


Уж не знаю, заметила ли Ника куда был устремлен мой взгляд на протяжении секунд пяти, но я получил от нее, будто случайно, толчок в спину. Повернувшись, я собирался было спросить рыжеволосую девушку о том что это было, но она, как ни в чем не бывало, складывала вещи, даже не глядя на меня и я решил промолчать – может и правда случайно задела.


Закончив с трапезой и сборами, экспедиция, обзаведясь двумя новыми членами, отправилась в путь. Сверившись с ориентиром на своей половинке Путеводного Камня, я не заметил никаких изменений в положении ориентира. Это могло значить только одно – либо вторая часть камня не двигается, либо Мастер Буран, Ратибор и девчонки идут ко мне по прямой, никуда не сворачивая.


Кстати путь, по которому шли темные, никак и ничем не отличался от того, который выбрали мы с Никой – вдоль скал, по краю болота, так что я еще раз с досадой для себя отметил, какой я все-таки невезучий. Вот можно же было выбрать миллион различных путей и маршрутов, но Иной забрел на ту самую полянку, где от двуглавых змей отбивалась экспедиция темных. Хотя, с другой стороны, многие из этих ребят, или, быть может, даже все они были бы сейчас мертвы, если бы не его вмешательство. Как бы утомительно для меня, интроверта, не было столь неоднозначное общество, смерти я никому из собратьев по силе не желал и не желаю.


Двигались мы не так чтобы очень быстро, усталости я в себе не замечал, да и Вероника, судя по виду, тоже легко справлялась с их темпом, однако на обед никто останавливаться не стал. Вместо этого темные разбили лагерь ближе к вечеру и оповестили меня о том, что сегодня больше идти никуда не намерены. Возражать я не стал, хоть до темноты явно оставалась еще парочка часов. «Быть может это Кира решила так выполнить мое пожелание лечь спать пораньше, чтобы хорошенько отоспаться, а может они всегда так делают», размышлял я, когда последняя сама подошла и все объяснила:


- Наша экспедиция была сформирована из сильнейших воинов нового поколения. У многих здесь разные учителя, поэтому в Бастионе мы пересекаемся редко. Это путешествие дает каждому из нас шанс с кем-либо подружиться и поспаринговаться. Оценить, так сказать свои силы, и силы своих бедующих друзей или соперников. Зачастую, это даже может быть один и тот же человек. Вот как мы с Ником например. Пока он превосходит меня, побеждая в четырех поединках из пяти, но он так же и мой хороший друг. Его стремление к силе вызывает уважение, только я все равно не уступлю!


Заявила воительница, вонзая в Николая взгляд полный холодной уверенности. Парень к этому времени уже успел начать махать мечом на полянке, обнажив свой, перевитый мускулами торс. Немного увлекшись, Кира видимо забыла зачем вообще пришла, однако опомнившись, хлопнула себя по коленкам.


- Ах да, Тим…


Девушка замешкалась, глядя на меня, оценивая, видимо, мою реакцию на панибратское обращение и получив успокаивающую улыбку продолжила:


- Пока готовится пища, мы хотели бы попросить рассказать нам о твоих тренировках, о своем учителе, и о том, как ты обрел такую невероятную силу!


Воительница даже кулак сжала перед собой, глядя куда-то вверх, замечтавшись, видимо представляя, как сама станет непостижимо сильной. А может она просто вспоминала пришествие Иного на их полянку и его буйство. Со стороны это выглядело забавно – пылающая энтузиазмом девушка с блестящими глазами. И все это прямо передо мной, буквально в полуметре, поэтому я искренне улыбался, глядя на нее. Кира опомнилась, густо покраснев и опустив голову. Похоже она неверно истолковала мое молчание и склонившуюся набок голову с хитрой улыбкой потому что ее голос заметно стих:


- Прошу простить, я увлеклась. Понятное дело что Тим не захочет раскрывать своих секретов первым встречным, но я все равно надеялась…


- Да ладно, некоторыми вещами я все-таки поделиться могу. Кроме того, спарринги это также хорошая идея, для меня такое тоже будет отличным опытом!


Естественно я ожидал подобных вопросов от собратьев по силе, поэтому еще вчера кое-что придумал. Вот только я не ожидал, что в следующую секунду случится то, что случилось! Кира вскочила на ноги, и громко крикнула:


- Всем собраться! Господин Тим желает что-то рассказать!


Все дела были брошены мгновенно. Никто больше не заботился об обустройстве лагеря. Огромный котел с пищей остался на костре, и никто больше им не занимался. Даже выставленные на посты часовые примчались, забыв о своих обязанностях. Вокруг меня и Вероники образовалось плотное кольцо слушателей с горящими глазами. Последняя, кстати, мгновенно переместилась мне за спину и прижалась, затравлено озираясь по сторонам.


- Эм… ребят давайте хоть к серединке лагеря сместимся, чтобы всем удобно слушать было. Ну и котелок помешивать нужно, чтоб там все не сгорело.


Эти слова немного отрезвили темных – все они переместились к костру, и даже нашли где-то раскладной стульчик, указав на него мне. Повара снова приступили к своим обязанностям, а вот часовые на посты так и не вернулись. Ника, к сожалению, отпускать меня ни в какую не хотела, поэтому, оказавшись около стульчика, я усадил ее на него, а сам встал рядом. Хорошо что моя рука на ее плече не привлекала особого внимания темных. Ну и самое главное – рыжеволосая девушка благодаря такой мелочи успокоилась и не порывалась больше встать или снова в меня вцепиться.


- На самом деле рассказывать мне особо не о чем. Когда мы с вами встретились, я был, так сказать «не в себе». У меня это случается очень редко, и только в тех случаях, когда я в ярости.

Это было такое состояние, как у берсеркеров, и впал я в него из-за чрезмерной активности местных болотных обитателей. Хочу предупредить только об одном – если вдруг со мной такое опять случится, то лучше бегите, потому что тогда я не буду различать друзей и врагов.


Заметив испуг и растерянность на лицах многих присутствующих, в том числе и на лице Вероники, я поспешил всех успокоить:


- Не стоит так бояться. Тогда я, внезапно и не по своей воле, оказался далековато в болотах. Твари там злобные и их много, сами видели. Здесь уже не так опасно – двуглавых вообще за весь день ни одной не встретилось. К тому же, я теперь контролирую себя намного лучше.


Заверил я всех на всякий случай.


- А по поводу других моих умений, тут все совсем не так радужно. Боевым навыкам, так же как и владению Силой, я начал обучаться всего пару месяцев назад. Никаких приемов кроме одного, показать не могу, так что надеюсь научиться чему-нибудь у вас. Не откажусь и от спаррингов.


Толпа тихонько зашумела, после того как я закончил, но все что я смог разобрать в этом гуле голосов – громкий шепот Киры, который просто выделялся на фоне других, мужских тембров. Воительница ни к кому по сути не обращалась, вела разговор с самой собой: «всего пару месяцев, но он сумел одновременно одолеть нас с Ником, и даже при этом, не обнажив оружие! Воистину великий воин с невероятным талантом». Эти слова настолько выделялись среди мужского гомона, что их услышал каждый и наступила тишина. Пришлось срочно оправдываться, дабы не вызвать недоверия ко всем моим предыдущим заявлениям, которые были ничем иным кроме как правдой, пусть и не всей.


- Там, возле пещеры, я заметил вас раньше чем вы меня, поэтому успел придумать тактику, выбрать время и подстроиться под ситуацию. Только поэтому мне удалось вас остановить не впадая в то неконтролируемое состояние. Вы, ребята очень сильны – Николай сумел подняться буквально через мгновение после падения, а ведь я врезался в него на полной скорости!


И это тоже было правдой, только скепсиса во взглядах от такой правды совсем не убавилось. «Ну и ладно, пусть не верят, про Лотос и Иного, я им рассказывать все равно не буду», решил я для себя, больше не произнося ни слова. Однако тишина длилась недолго. Ее снова нарушила Кира, единственная, похоже, кто мои слова не ставил под сомненья:


- Тим, а что за прием, о котором ты говорил? Можешь рассказать или показать?


- Ах да, точно! Лучше покажу, это легко.


Воскликнул я, обрадовавшись возможности отвлечь темных от лишних мыслей. Задействовав Силу, я извлек из ножен свой стальной клинок и направил по его лезвию частицы Тьмы. Затем я огляделся, и выбрав крупный камень, у себя под ногами, разрезал его. Я специально делал это медленно, давая работать скоростным частицам в полную силу. Камень, можно сказать был распилен а не разрезан, хотя никакой крошки или даже пыли при проходе лезвия сквозь него не образовалось.


Подняв голову, я увидел во всех без исключения взглядах шок и трепет. Не переставая пропускать по клинку Силу, развернувшись, я разрезал другой камень, дабы те, кто не смог увидеть работу частиц Тьмы из-за моей спины, тоже получили возможность все хорошенько рассмотреть. Странно, но никто ничего не спрашивал, поэтому я сам решил пояснить:


- На самом деле ничего сложного. Просто выпускаю Тьму из руки с большой скоростью и возвращаю обратно. Труднее всего задавать ей маршрут, но в этом плане выручает лезвие. Все становится проще, когда видна форма объекта, если он находится в руке.


Предводитель темных достал короткий деревянный тренировочный меч, и, похоже, попытался сделать то, о чем я только что сказал, однако у него ничего не вышло. Затем этот меч был передан Кире и у той тоже ничего не получилось. После этого я начал думать, что может быть дело не во мне, а в инструменте, которым я до этого пользовался.


Нахмурившись, и начав присматриваться к своему стальному клинку, я даже губу прикусил. Тот имел жалкий вид – надломленный у рукояти, весь покрытый зазубринами и пятнами. Как-то не тянул он на крутое магическое оружие, но передавать его Кире или Нику, для тестирования все равно не хотелось. Вместо этого, я протянул руку вперед, попросив тем самым их деревянный меч.


В руке эта деревяшка лежала даже лучше, чем мой видавший виды, но выручивший в критический момент, стальной меч. С замиранием сердца, держа перед глазами врученный мне инструмент для тренировок, я пропустил по нему Силу и частицы помчались вперед, делая полный круг, мгновенно возвращаясь обратно. Так как целых камней под ногами больше не осталось, я поднял половинку уже разрезанного ранее булыжника.


Подбросив его вверх, и встретив на обратном пути созданным из скользящих частичек Тьмы острием, я получил идеальный беззвучный разрез, такой же, как при использовании стального меча ранее. Расслабленно выдохнув, я порадовался такому результату – значит дело все-таки во мне, а не в этом полуразвалившемся приятеле, что лежит в потрепанных ножнах.


- Может ли это быть внешним проявлением?


Обратилась вдруг Кира к Николаю, но тот пожал плечами:


- Не уверен. Я только один раз видел, когда господин Балор показывал. У него все было не так, но ты сама прекрасно знаешь что говорят учителя – у всех это происходит по-разному. Одно я знаю точно – в Бастионе только Владыка и господин Балор могут делать это.


Приложив руку к подбородку, Кира рассматривала работу мельчайших крупинок Тьмы на деревянном клинке. Затем она подняла взгляд, и заглянув будто в душу, с надеждой в глазах спросила:


- С моей стороны спрашивать такое несказанная наглость, но я не могу сдержаться: есть ли у Вас еще что-нибудь подобное, может быть еще какое-нибудь необычное применение Силы?


В этот раз закрыв глаза на «Вас», я с сожалением признался:


- Я пару раз пробовал выбросить несколько частичек просто вперед, сделать что-то наподобие выстрела, но ничего не получилось – Сила просто рассеялась, как только покинула мое тело.


Воительница достала из хранилища один из своих парных прямых мечей, и сделал то, что обычно делала Вероника, заставляя свою рапиру светиться. Вокруг клинка Киры не сгустилась тьма, просто от острия до рукояти появился провал в пространстве. Когда-то в своей прошлой жизни, я видел некий материал под названием, Vantablack, только вот ее оружие сейчас было еще темнее!


- Это работает только с нашим оружием, изготовленным с использованием Силы из специальных материалов. Я делаю примерно тоже что и ты, направляя Тьму в него, и оружие становится частью меня. Хотя теперь я, кажется поняла – он создан быть частью своего владельца, поэтому и способен принять нашу Силу. Во всех других случаях, происходит то, о чем ты и сказал – Тьма просто рассеивается. Поэтому твое умение возможно является внешним проявлением, только мы не уверены. Это крайне редкая способность, ее могут развить единицы, и только сильнейшие пользователи Силы! В общем, будем в Бастионе, спросим учителей, они точно сумеют определить и все объяснить!


В это время назначенные на приготовление пищи начали раздавать порции столпившимся темным и наши разговоры подошли к концу.


- Продолжим после еды?


Уточнила Кира, передавая мне две порции. Она похоже считала своим святым долгом лично вручать мне пищу, не позволяя другим подходить слишком близко. Не могу сказать что я не ценил этого, к воительнице я начал понемногу привыкать, однако это все равно было как-то слишком. Ну не привык я к тому, чтобы меня так опекали.


- Я в принципе все рассказал уже и показал. Можем вместе потренироваться если что. Уверен, мне будет чему у вас поучиться.


Сказал я возвращаясь к месту, где остались наши с Вероникой вещи. Темные поняли что разговоры окончены, и тоже стали расходиться. Часовые тоже, наконец, вспомнили о своих обязанностях и вернулись на посты у края стоянки. Кира хотела было что-то добавить или возразить, но передумала. Возможно это было потому, что мы с Никой уже отошли на несколько шагов, а может и нет, кто знает.


Передав одну из порций рыжеволосой подруге, я принялся за еду, тихонько озвучивая то, что было на уме:


- Какие-то они простые… или, правильнее будет сказать наивные? Совсем как дети. При том, что я младше многих здесь присутствующих, чувствую себя взрослым среди школьников!


- Ничего удивительного – выросшие в мире за куполом обладатели Силы взрослеют позже. Тела вырастают иногда даже быстрее чем в мире отступников, а вот умы… в общем, здесь тридцать, это совершеннолетие. Потому-то они и проходят свое испытание – чтобы доказать что они выросли не только физически. Хотя новым поколением их все равно будут называть до тех пор, пока им не стукнет тридцать. Правда эти испытания, после Великой Войны, у нас никто не проходит. И как мне рассказывали в Цитадели Света, темные тоже, так что я удивлена. Даже, наверное, немного завидую и восхищаюсь – будь у меня такой шанс как у них, однозначно не упустила бы его.


Пояснила светлая, оглядывая развалившихся на своих местах молодых темных. И это был первый раз, когда в ее взгляде не сквозило слегка надменное отвращение. Я молча обдумывал ее слова, а потом ложка, на полпути к моему рту остановилась, и я взглянул на Веронику по-новому.


- Погоди, Мастер Буран ведь говорил, что тебе восемнадцать! Значит ты тоже совсем еще ребенок, а я делал с тобой такое! Еще и твой первый поцелуй тогда, в доме Ратибора украл…


Чувствуя как лицо начало гореть, я отвернулся в тот же момент, как только Ника взглянула на меня, слегка склонив голову набок и широко улыбнувшись. Чувствуя ее взгляд на себе, я некоторое время не шевелился, и даже, вроде бы не дышал. К счастью девушка решила сжалиться надо мной, и прекратило это молчаливое моральное избиение.


- Все нормально. Всякими пошлыми делишками, что темные, что светлые могут заниматься практически в любом возрасте, главное чтобы это было по взаимному согласию и желанию. Это в мире отступников в разных странах придуманы законы и ограничения. Смешно конечно, они во всех странах разные. Когда Мастер Буран мне об этом рассказывал, я сочла это величайшей глупостью, хотя даже с их ограничениями, отступники плодятся с воистину огромной скоростью. Ну, это я отвлеклась. В общем, не стоит себя ни в чем винить. Так же как и ты, я была рождена в том мире, только за барьер попала ребенком, спасенная Мастером. Если примерно прикинуть, то по меркам вашего мира, мне сейчас лет пятнадцать наверное, или что-то около того. И насколько я знаю, даже в мире отступников в некоторых странах возраст согласия наступает в тринадцать.


Девушка остановилась, услышав как я с облегчением выдохнул и снова улыбнулась, добавив:


- Кроме того, если это ты, то я совсем не против. Жаль только что мне приходится говорить это вслух, но ведь если я не скажу, твоя дубья голова до этого сама додуматься не сможет.


Это откровение, вкупе с тем что я, оказывается, тугодум, заставили меня опять замереть с открытым ртом. А вот Ника, была в полном порядке – девушка залилась звонким смехом, глядя на меня и привлекая к себе заинтересованные взгляды темных, на которые ей сейчас, похоже было наплевать...

Показать полностью
64

Караваджо (по версии ADN)

Караваджо (по версии ADN) Караваджо, Художник, Бунтарь, Авторский рассказ, Хулиганы, Картина, Ренессанс, Юмор, Длиннопост

В 1571 году, в ныне терзаемой коронавирусом Ломбардии, родился Микеланджело Меризи да Караваджо. Его папаша был архитектором, поэтому мелкий рос среди изобилия, а его жизнь играла теми яркими красками, которые способен различить лишь беззаботный детский глаз.

Возможно Караваджо был бы нам известен своими беспечными сюжетами со слащаво-гламурными палитрами, но в 1576 году разразилась чума. Эпидемии тогда были гораздо хардкорнее и шутки с ними были смертельно плохи. Когда от чумы умер отец и дед Микеланджело, его мать вместе с детьми переехала в Милан, а розовощёкие ангелочки в голове Микеланджело постепенно стали превращаться в каких-то стрёмных персонажей бомжеватого вида.


В 13 лет Микеланджело стал учеником миланского художника Симоне Петерцано. С мастерством художника у Микеланджело развивается и гоповатые наклонности. У него в роду явно были шаманы, потому как он постоянно бил кому-то в бубен. Чувак днями напролёт в мастерской лабал картины, совершенствуя свою технику, а по ночам зависал в кабаках, где мог занефиг разукрасить кому-то морду. Эти сливовые исполнения не редко заканчивались арестом.


После смерти матери Микеланджело получает приличное наследство и к его порокам добавляется ещё и игра в карты. Но фортуна и умение делать покерфейс очень часто подводили шухерного типочка, и он часто проигрывал. Тонкая душевная организация Мики этого не выдерживала и дружеские карточные посиделки очень часто заканчивались махачем.


Один раз Мики кому-то так сильно вломил, что бедолага пошабашил. Пока копы чухали репу, выясняя обстоятельства мокрухи, Мики собрал манатки и по-быстрому свалил в Рим, где он какое-то время писал копии церковных картин.

В 1593 году его пригласил в свою мастерскую Чезари Д’Арпино, что безусловно говорило о таланте Микеланджело, ибо кого попало туда не брали. В художественной тусе его стали называть Караваджо, по месту его рождения. И хотя в мастерской на первых порах его допускали писать лишь пестики и тычинки, но Микеланджело не парился. Со временем он добился респекта и даже обзавёлся миловидным позировщиком Марио Миннити, с которого он писал образы для многих своих известных работ. Так же Марио стал его другом из стишка:

«Ты мой друг и я твой друг

Мы друг друга дрюк-дрюк-дрюк».

Заднеприводные движения не смягчили характер Ка и он продолжал во всю беспредельничать и, как следствие, мог занефиг издать путеводитель по римским тюрьмам. Один раз в камере он даже познакомился с величайшим мыслителем эпохи Возрождения — Джордано Бруно, которого как раз по полной мурыжила инквизиция.


Караваджо и до этой знаковой встречи в своих работах давал нюхнуть хардового реализма. После беседы по душам с Бруно он ещё больше увеличил резкость своих внутренних цветовых фильтров. Не менее острыми были его фразы, которые никак не укладывались в корпоративную этику ануслизинга, царившую в мастерской Чезари Д’Арпино. Как следствие, Караваджо уходит от него к дядьке с непроизносимым именем Антиведуто и со школьной фамилией Грамматика.


Гоповатый лайфстайл так лихо обнулил иммунитет Караваджо, что он чуть было не пошабашил от малярии, полгода провалявшись в больничке. Итальянский Минздрав и в те времена не вселял никаких надежд, поэтому Ка сполна прочувствовал что такое леденящая душу безнадёга.

Кое-как оклемавшись, и пропустив через себя весь этот мрачняк, Караваджо создаёт свой первый автопортрет «Больной Вакх», где предстаёт перед зрителем с лицом героинового торчка, противопоставляя себя любителю «яхт, шлюх и блэкджека» Дионису, очень часто изображавшимся розовощеким античным плейбоем с бухлишком в руках. Такая игра на контрастах позволила Караваджо не просто хайпануть, а дерзко заявить о том, что он не какой-то там левый хрен с бугра, а новатор и первопроходец, вертевший на своей кисточке главные художественные направления той эпохи — маньеризм и академизм.


Поймав волну, Караваджо смелеет, и в его картинах пошли многофигурные композиции, в которых он будто-бы глумится над общепринятой вычурностью и показушной глянцевостью образов.

После 1595 года Караваджо как мамонтёнок на льдине дрейфует от одного блатного дома к другому, выдавая на гора шедевр за шедевром.

В 1596 году Караваджо пишет картину «Корзина с фруктами». Это первый натюрморт в итальянской живописи. Фрукты в корзине не первой свежести, а листья привяли, однако выписано всё с маниакальной тщательностью задрота и есть ощущение, что через парочку дней вокруг корзины начнут летать мухи.


Фрукты фруктами, но не натюрмортами прославился Ка. Рисовать библейские сюжеты в те времена было так же модно, как сейчас хайпить на тему гречки и туалетной бумаги. А ещё за них хорошо платили, ведь львиная доля заказчиков на тогдашнем арт-рынке были именно церковники, у которых с бабосиком было всё слава Богу. Караваджо стесняться не привык, поэтому лихо присосался к церковной кормушке, получая жирные заказы на оформление соборов и церквей.


Несмотря на то, что церковники иногда офигевали от чрезмерной реалистичности его работ и не всегда их принимали, слава Караваджо росла, а заказы сыпались как из рога изобилия. Даже отвергнутые церковью полотна с радостью приобретались в частные коллекции.

Для своих работ он нанимал бомжей и шлюх, рисуя с них библейские сюжеты. Один раз он притащил из морга начинавшее разлагаться тело, а чтобы его модели не стеснялись позировать вместе со жмуром, Караваджо пригрозил им ножом. Чувак был настолько упорот реализмом, что его не обламывало выписывать даже грязь под ногтями у святых и многое многое другое, что старались приукрасить или скрыть приверженцы маньеризма и академизма.


От его взгляда не ускользала ни одна эмоция или взгляд, ни одна морщинка на лице, и ни одна складка одежды. Казалось, ещё немного и можно почувствовать даже запах всего этого немытого действа. Если хотите, то Караваджо это бодипозитив на максималках.

Продолжая творить аховые произведения Караваджо в 1601 году замутил собственную мастерскую и обзавёлся учениками. Но под важного он косить и не собирался, ибо гоповатые манеры никуда не делись. Ка даёт жару в Риме постоянно ввязываясь в конфликты. Он мудохал как рандомных персонажей так и конкурентов с подражателями. Доставалось и тем, кому были не по нраву его картины. Когда бить было некого, Караваджо играл в мяч.


Поскольку футбол тогда ещё не изобрели, то итальянцы просто гоняли мяч на специально отведенных площадках, а иногда и прямо посреди улицы. Правила той игры были как в лихие 90-е в тёмное время суток — выжить любой ценой.

29 мая 1606 года на площадке для игры в мяч произошла народная забава — послематчевая стенка на стенку. Когда пыль улеглась, то на перепаханной людскими телами земле среди выбитых зубов, брызг крови и вырванных с мясом частей одежды, был обнаружен свежий труп. Караваджо обвинили в этом убийстве, а Папа Римский объявил его вне закона, и теперь каждый лошпет мог тыкнуть его ножиком в спину и не только не отсидеть за это, а ещё и получить награду.


Поскольку врагов у Караваджо было хоть отбавляй, то он решил на время свалить из Вечного города и спрятаться у своих высокопоставленных кентов. В 1607 году он уехал на Мальту, где начал писать для магистра Мальтийского ордена. Вскоре Караваджо принимают в этот орден. Казалось, что жизнь налаживается и через магистра можно будет порешать все непонятки с Папой Римским.

Однако, начиная жить с чистого листа, Караваджо забыл сменить почерк. Вскоре он отмудохал какого-то серьезного чувака из своего же ордена, за что его упекли в тюрьму. Оттуда он убежал, но орден послал по его следу убийц, которые буквально по пятам проследовали Караваджо.

От этих навалившихся траблов стиль письма Караваджо стал настолько мрачным, что ещё чуть-чуть и он бы начал поглощать свет. Самой известной его работой того периода была картина «Давид с головой Голиафа». Фишкой было то, что Давид держал в руках отрубленную голову с лицом Караваджо.


В 1609 году мальтийские перцы таки поймали Караваджо и долго били, превратив его рожу в фарш. Ему удалось сбежать, но его лицо было сильно изуродовано.


В 1610 году влиятельные друзья Караваджо начинают убалтывать Папу Римского помиловать буйного засранца. Папа для приличия ломается как сопливая малолетка, но и ежу понятно, что ответ будет положительным. Караваджо старается в режиме невидимки пробраться в окрестности Рима, но по дороге неожиданно умирает. Кто или что телепортировало гениального художника на тот свет — неизвестно. По одной версии это были братки из Мальтийского ордена, по другой — Караваджо умер от малярии.


Показать полностью
8

Продолжение :)

Подглядывая в замочную скважину


Глава II

Не все спокойно в королевстве...

Утро заливало Камнегорск светом. Ярко красное, осеннее солнце разгоняло тяжелую тьму, заставляя ее прятаться в узеньких полосах теней. Владислав Тимофеевич сидел у окна. На столе дымилась чашка кофе и тлела недокуренная папироса. Взгляд черных глаз был тверд, даже жесток и выглядел неуместным на худом, прорезанном каньонами старческих морщин лице. Со стороны казалось, что он разглядывает улицу, но мысли его сейчас были далеко. Думал Владислав Тимофеевич об Александре. О том, что уже двадцать лет прошло, с тех пор как он ушел. И вот он возвращается. Он вернется, в этом не было сомнений, ибо так должно быть и так будет. Другое дело, как пройдет встреча.

Саша очень хотел покинуть родной дом, но незримые цепи держали его. И когда все попытки вырваться потерпели крах, он пришел к дедуле, как он его называл. В его яростном стремлении увидеть другую жизнь, Владислав Тимофеевич увидел провидение. Шесть дней понадобилось ему, что бы узнать ответ, который он должен дать внучку. Шесть дней он глубоко в подвале копался во внутренностях десятилетней девочки, выпивая ее кровь и иные телесные жидкости, питаясь ее костным мозгом и плотью. Шесть дней молитв и медитаций.


Двадцать лет назад


- Двадцать лет. Двадцать лет ты будешь скитаться по миру.


- Но почему двадцать, дедуля?


Владислав Тимофеевич нахмурился. Весь его внешний вид излучал строгость и злость. Мальчик опустил голову и потупил взгляд в пол.


- Завтра начнется твой путь. Змей, которому суждено проглотить свой хвост покажет голову из пещеры. Двадцать лет и круг замкнется. Ты вернешься ко мне. И мы сделаем то, что от нас требуются.


Мальчик лишь кивнул в ответ. Не было смысла спорить. Двадцать лет вдали от крови и смерти это лучшее, на что он мог надеется. Он должен быть благодарен.

*****

Много крови утекло за эти годы. Его многочисленные родственники возвышались и падали. Приливы и отливы. Ночи с привкусом дерьма из разорванного зубами кишечника, ночи слипшихся намертво век от пролитой на лицо крови. Ворчание Богов в глухих воплях, шепот ангелов в последнем выдохе жертвы. Все двести четыре года жизни Владислава Тимофеевича вели Боги, и сейчас наступала кульминация его служения.

*****

Сергей проснулся рано. Но недостаточно рано, что бы опередить дядю Владика, как он называл Владислава Тимофеевича. Как бы рано Сергей не ставил будильник, запах папирос и крепкого кофе опережал его пробуждение. Проклятый дядюшка! Да и какой он ему дядя? Сергей узнал правду о своем происхождении и его связи с Владиславом Тимофеевичем двадцать один год назад, когда ему было сорок. Шестидесятиоднолетний старик, выглядящий на тридцать с небольшим, Сергей был благодарен за те дары, что открыл ему старик, что бы сохранять жизнь и молодость невероятно долго, но он же ненавидел его за боль, что сопутствовала обучению. И еще больше он ненавидел его за пренебрежение. Разве не он был его самым преданным адептом? Он выполнил все, что от него требовали и ни разу не выказал и тени сомнений или недовольства. Не то, что его любимый «внучок». Ха! Внук! Да если бы Александр узнал всю правду, то сошел бы с ума в ту же секунду! Но на его счастье он сбежал до того как ему открылась истина!

Однако теперь он возвращается! И даже не по собственной воле, а по воле старика! Кажется, сердце старой мумии размякло, или, что еще хуже, это проверка для Сергея. Возможно, старик все еще сомневается в нем. Что ж, он докажет ему. Старик подавится истиной.

О приезде Александра Сергей узнал случайно, подслушав телефонный разговор «дяди». Хотя, Владислав Тимофеевич был хитер как демоны старины и если он захотел скрыть что-то от Сергея, он бы скрыл и уж точно не выдал себя таким глупым способом. Нет. Сергей услышал то, что должен был услышать и все это не случайно! Тем более нужно быть осторожным!

*****

- Доброе утро, дядя!,- произнес Сергей со скромной улыбкой, от которой болели мышцы лица.


Владислав Тимофеевич лишь мельком взглянул на «племянника» и кивнул головой в знак приветствия.


- Вы рано проснулись.


- Я не спал этой ночью. Все чаще и чаще приходят ночи, когда я не чувствую желания спать.


- Что ж, это объясняет, почему мне ни разу не удалось проснуться раньше Вас,- произнес Сергей с вежливой, фальшивой улыбкой.


Глаза «дядюшки» грозно блеснули.


- Раньше меня? Все стремишься опередить меня? Хоть в чем-нибудь? Мечтаешь сбросить «дядюшку с пьедестала?


Сердце Сергея замерло и будто омылось ледяной водой, хотя внешне это почти не как не отразилось.


- Ну что Вы?! Просто хотел заварить чашечку кофе любимому дяде, дабы ему самому не пришлось заниматься этим с утра!


- Дишс’сакт фья,- проворчал Владислав Тимофеевич,- какой заботливый племянник!


Кровь отхлынула от лица Сергея, а внутренности будто наполнились битым стеклом. Колени задрожали, но он выстоял. Произносить столь мощные слова он не решился бы, а если бы и попробовал, его бы стошнило кровью. Однако у Владислава Тимофеевича лишь лопнуло пара капилляров в правом глазу, чего он даже не заметил. Старик все еще невероятно силен. Но и у племянника была пара секретов, правда, время их раскрывать еще не пришло. Склонив голову, он извинился и попросил разрешения удалиться в свою комнату-келью, дабы обдумать свое поведение и свою дерзость. Молчание стало ему ответом. Старик вновь глядел в окно.

Показать полностью
23

Над пропастью во ржи (по версии ADN)

Самое дерьмовое время в жизни человека это безусловно переходный период. И самое одинокое. Никогда вселенная не кажется такой огромной как в подростковом возрасте.

Когда юный хомо понемногу начинает собирать чехлы во взрослом мире, то его маленький мозжечёк приходит в судорожное состояние ахуя. Это наш взрослый мозг уже окостинел и привык к надуманности, несправедливости, притворству и показушности этого дерьмового мира, а малолетки в силу юношеского максимализма считают себя самыми умными и расшибаются в лепешку о бетонную стену действительности.


Почти все они в этот период выглядят как гадкие утята, или, если по честному — нелепыми ушлёпками с целой оравой комплексов, количество которых соизмеримо лишь с количеством их прыщей. Если раньше они были милыми детьми, а завтра будут привлекательными молодыми людьми, то сегодня почти все выглядят как несуразное говно. Все стараются скрыть от них эту горькую правду, но подростки сами её знают. И она их бесит. Так же их бесит и лживость окружающего мира. Под которыми они понимают всевозможные рамки приличия и прочие корпоративные этики.


А ещё эти подростковые прыщи и вечная влюбленность, из-за которой очень часто приходится выглядеть как какой-то придурок. Точнее ты и так выглядишь как придурок, а тут ещё и ведёшь себя соответственно, не оставляя ни малейших шансов для окружающих считать тебя вменяемым.


Некоторые закрываются в своём мире, пытаясь сохранить его. Тот мир, в котором деревья большие и всё имеет свой вкусный запах. Где слово счастье синоним слову сладкая вата. Где все хотели иметь интересные профессии: космонавт, пожарный, супергерой. Никто не хотел стать офисным планктоном, а барыгой — тем более. Постоянная фраза: «Повзрослей!» методично убивала в тебе уникального ребёнка, превращая в среднестатистическую жертву потребления.


И ты осознаёшь, что тебя развели как туземца с бусами. Ты променял что-то настоящее на фальш, фуфло и на липу!

И ты такой кричишь:

— Эй! Ну его нафиг эту вашу взрослую жизнь! Я на такое не подписывался! Нам обещали совсем другое! Но возврата и обмена не будет.


Правда не все до этого додумываются. Сильно мешает ярмо взрослой жизни, где ты в роли свадебного коня — голова в цветах, а жопа в мыле. Вот почему многие и вовсе не врубаются в то, что происходит.


И только после взросления некоторые осознают кидалово, и лишь единицы прозревают в момент самого взросления. Именно о таком подростке написал Сэлинджер в романе «Над пропастью во ржи». Почему эта книга была в руках убийцы Джона Леннона и какой длинный и извилистый путь прошёл сам Сэлинджер расскажу в отдельном опусе.

Над пропастью во ржи (по версии ADN) Авторский рассказ, Над пропастью во ржи, Детство, Юность, Переходный возраст, Взросление, Трудный ребенок, Мат, Длиннопост
Показать полностью 1
604

Самый везучий человек в мире (по версии ADN)

Вчера после долгой зимы впервые одел весеннюю куртку, и моё настроение сразу же улучшилось, ведь приятно, когда твои движения не сковывает надоевшая зимняя одежда. Это чем-то сравнимо с ощущением, когда скидываешь с себя какой-то жутко надоевший головняк.


Проверив карманы, я нашёл 200 гривен, и почувствовал себя Фране Селаком, о котором и хочу вам поведать.


Родись он лет на 10 раньше, то несомненно отличился бы во Второй Мировой, но к счастью для фрицев, родился он в 1929 году, и повоевать не успел.


Чувак решил связать себя с музыкой и через время уже руководил школьным хором. Он очень любил детей, а ещё больше — их молоденьких мамаш, коих довольно много осталось бесхозными после войны. Фране жил как рок-звезда, ведь был женат пять раз. В принципе, уже этих сведений достаточно, чтобы сварганить ораловский опус, но говорить мы будем не о его половых похождениях.

1️⃣

В 33 года, как и всем нам известный персонаж, Фране тоже имел большие шансы телепортироваться на тот свет. Его поезд сошёл с рельс и упал в реку. Поскольку дело было в солнечном январе, то 17 человек не вынесло радости от купания в ледяной воде, и сыграло в Муму. Но Селака грела любовь бывших и будущих жён, и ему удалось спастись.

2️⃣

Вылечив сломанную руку, он зарёкся ездить на поездах, и в 1963 году полетел на самолёте, экипаж которого был на столько гостеприимным, что забыл нормально закрыть дверь в самолёте. Аэродинамика наука точная, а иногда и суровая. Во время полёта дверь открылась и 20 человек как тряпки выкинуло наружу. Лишь одному Фране повезло. Он угодил в стог сена. Больше со стихией воздуха он решил связываться.

3️⃣

В 1966 году Фране сел в переполненный междугородный автобус и отправился на нем в город Сплит. Это только в фильмах Эмира Кустурицы подобное полуцыганское движение всегда весёлое, колоритное и безопасное. Реальность оказалась более суровой. Битком забитый скотовоз накренился на горном серпантине и под громкие крики этой пёстрой публики шваркнулся в реку. Для четырёх человек эта поездка оказалась последней. Но не для Фране, который решил больше не доверять свою жизнь балканским водилам и купил себе автомобиль.

4️⃣

В 1970 году Фране понял, что дело вовсе не в шоферюгах. Его машина загорелась прямо на шоссе, и наш друг еле успел выпрыгнуть из пылающего гроба на колёсах.

5️⃣

Однако веру в себя Фране не утратил и продолжал крутить баранку. В 1973 году топливный насос в машине Фране решил, что он огнемёт, и смачно дал жару в лицо своему владельцу, начисто лишив его волос на голове.

6️⃣

После этого Фране решил ходить пешком, но в 1995 году его сбил автобус, пополнив коллекцию передряг хорвата новым эпизодом. Благо пострадавший обделался лёгким испугом и решил, что автомобильное проклятье с него снято ведь всё, что могло произойти, с ним произошло.

7️⃣

Селак купил себе «Шкоду», которую через год благополучно упорол в дорожное ограждение, уворачиваясь от джипа ООН. Применив опыт, полученный 25 лет назад, шухерной дед (ему еже было 67 лет) выпрыгнул из машины, которая через секунду свалилась в обрыв.

💸

Все кошки Хорватии завалили свои мяукальники, потому как это был 7-й смертельный случай, который Фране удалось пережить.

💵

Больше деда за руль не пускали, и он стал испытывать Судьбу в лотереях. В 2002 году Селак выиграл около миллиона долларов и поделил все деньги между своими бесчисленными родственниками.

💸

Руководить Небесным хором Фране абсолютно не спешит, и живет себе по сей день. Интересно, учудит ли он что-то новенькое? Было бы круто!

Самый везучий человек в мире (по версии ADN) Опус, Рассказ, Везение, Удача, Фортуна, Юмор, Черный юмор, Югославия, Длиннопост
Показать полностью 1
8033

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ

Репортаж


Для оригинальности, начнем с конца. Сегодня, я житель города Новокубанска, Краснодарского края. Как я сюда попал, родившись в Казахстане и прожив основную часть своей жизни в Забайкалье, когда-нибудь расскажу, если это будет кому-то интересно. Начну на мой взгляд с самого интересного, того что может помочь людям купившим дом на окраине по дешевке, сделать его домом, с минимальными затратами. И так: МЫ КУПИЛИ ДОМ.

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Для двух людей болтающихся по просторам Росси, событие знаменательное. Двух, это я и моя жена. За более чем десять лет совместной жизни мы кочевали по городам, зарабатывая на жизнь созданием фильмов. На жизнь хватало, но о постоянном жилье могли только мечтать. Краснодарский край был выбран по простой причине, здесь «ТЕПЛО». Понять меня может только человек, проживший в условиях Забайкалья достаточно долго, ну скажем лет 15. Зима семь месяцев, обледенелая земля и холод.

Почему Новокубанск, отдельная история, она будет интересна тем, кто только собирается переезжать в Краснодарский край. А пока вернемся к дому. Внезапно человек, задолжавший мне немножко денежек, решил мне их отдать, человек жил в Омске, а мы уже снимали дом в Армавире, это рядом с Новокубанском. Справедливости ради надо заметить: Честный человек. Но денежек было не много, всего 250 тыс. руб. Тем не менее, мы решили, что ни будь на них купить, хоть дачный участок. Выбирали долго, и я должен заметить это правильно, никогда не спешите, Вы бы видели, какие халупы мы смотрели. Примерно через 2 месяца, мы случайно наткнулись на это:

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Запросили за него 500, я не знаю, откуда у родственников жены взялись деньги, и почему они решили нам помочь. Мы купили, даже наскребли 200 тыс. рублей на ремонт, так как жить с окнами затянутыми полиэтиленом не способствует здоровью.

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Будущий кабинет на 2 этаже

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Кухня первый этаж


Оправдывая заголовок, объясню, почему дом в джунглях

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Это вид на огород со стороны дома

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Входная дверь



Из целей экономии заселились в дом, да и вообще мы теперь были ДОМОВЛАДЕЛЬЦАМИ. Дом стоял нежилой 3 года, трубы отопления, котел и т.д. были металлическими.., то есть их уже не было. Учитывая, что был конец июля, время поджимало...


СТОЙКА-БАР В ГАРАЖЕ


Прежде всего, необходимо было расчистить территорию, убрать пресловутые "джунгли".

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Вот как получилось

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Слева - окно в котельную

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Оказалось, в конце участка были кирпичные постройки, о существовании которых я даже не подозревал. Продавец - посредник, сама не знала, что они есть.

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Ну и конечно мангал и шашлык.

Второй вопрос - окна, затянутые полиэтиленом, их необходимо было менять в первую очередь. Не менее плачевную картину представлял собой гараж на первом этаже, в щели стальных ворот не просто свистел ветер, пролезала муха средних размеров. Приняли решение: в перегородке между гаражом и кухней сделать дверной проем и стойку бар, превратив гараж в гостиную.

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Левая дверь проход в дом, правая вход в котельную

Пыли было много.

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Вид из гаража на кухню


Сделали бетонную стяжку, с засыпкой смотровой ямы.

Заказали евро окна, пока только на замену самых ветхих на втором этаже.

Кроме этого, заказали дверь на вход в дом, люк на чердак. Фанерку, которая лежала там, люком назвать было сложно. Ну и конечно, окно в гараж - гостиную.

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

Вот как получилось


Сам гараж решили поделить перегородкой, выгородив помещение для совмещенной ванной комнаты, и использовать вход в гараж из дома, как дверь в ванную. Проход в котельную заложили и в полученной нише поставили мойку. Пробили дверь вместо окна со стороны фасада, сделав вход в будущую котельную.

МЫ КУПИЛИ ДОМ В ДЖУНГЛЯХ Дом, Краснодарский край, Своими руками, Ремонт, Переезд, Длиннопост

С левой стороны теперь вместо окна вход в котельную, дверь взял самую дешевую китайку, б.у.

После расчистки участка обнаружился неплохой сад. Яблони, груша, вишня, черешня и фундук.


Если Вы дочитали до конца этот пост. Хотелось бы выяснить: Стоит публиковать дальше, или нет?

Показать полностью 13
403

Пол

Советское время.

- Мам, сколько ты там еще будешь скрипеть? Мы спать хотим!

- Ну, так ты возьми и переложи пол, я еще отца твоего об этом просила.

- Завтра переложу, ложись спать, мне на работу с утра.

Утро.

- Сынок, помнишь, что ты обещал?

- У нас досок нет, я завтра позвоню Никите, и мы съездим в город на его машине.

Завтра.

- Мам, я на рыбалку, давай потом.

Прошла неделя.

- Сынок, я купила доски, они в сарае. Сделай, пожалуйста, пол.

- Доски купила? Ты что, грузчиков нанимала? И за доставку, небось, ещё отдала?

- Да какая разница, главное…

- Я же тебе сказал! Мы с Никитой съездим в город и всё сами перевезем!

- Совсем от старости мозги высохли, - бубнил он себе под нос, демонстративно захлопывая входную дверь и выходя на улицу.

Прошло два года.

- Мам, ты чего там всё скрипишь? Ребенка разбудишь, иди спать!

Спустя пять лет мать умерла.

Нотариус пригласил к себе её сына с семейством, чтобы вручить им завещание. Никто не ожидал золотых гор или заграничной недвижимости. Мать всю жизнь жила скромно. Дом при жизни построил муж, кормились в основном с огорода.

Нотариус достал из ящика стола официальный документ, в котором указывалось, что дом и земля переходят по наследству сыну.

В конце от руки было написано: «Сынок, пожалуйста, перестели пол».

Он посмотрел на эти каракули, и в знак любви и уважения к матери пообещал выполнить её последнюю просьбу.

Прошло двадцать лет.

- Дорогой, я, конечно, рада, что мы живём у твоих родителей, но, может, перестелешь пол? А то этот скрип по ночам не даёт мне нормально спать.

- Пап, у нас есть доски?

- Да, твоя бабушка ещё сто лет назад привезла и сложила их на чердаке.

Доски никуда не делись, они по-прежнему пылились на старом чердаке, дожидаясь своего часа. И этот час настал.

Сын с отцом достали инструмент из сарая и начали отрывать старые доски, которые скрипели, когда проржавевшие гвозди вылезали наружу.

- Нечего себе! Смотрите-ка! - сын достал из подпола старую полусгнившую сумку.

Через минуту заинтригованное семейство в полном составе стояло возле находки.

Старая молния легко поддалась и, раскрывшись, сумка «показала» свои сокровища. Внутри лежали пачки советских купюр самых больших номиналов.

Отец, обливаясь холодным потом, не верил своим глазам.

Сын вытряхнул остатки денег на пол, и в последний момент из сумки выпала записка.

Отец узнал почерк своей матери и прочел вслух.

«Сынок, мой брат умер два года назад, свой дом и квартиру он завещал мне. Я продала их, и вырученные деньги передаю тебе и твоим детям. Я рада, что ты, наконец, решил переложить старый пол. Теперь в этом нет необходимости, вы можете переехать и встать на ноги. С любовью, мама».

Отец держал записку в руке и перечитывал её снова и снова. Рядом валялись старые трухлявые доски и пачки бесполезных купюр.

В его душе раздавался противный скрип.

Автор в соц. сетях:

https://vk.com/alexrasskaz

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

Пол Рассказ, Мама, СССР, Лентяи, Сын, Авторский рассказ, Притча, Карма
Показать полностью 1
31

Чудодейственная программа

Настрой у Тани был не ахти с самого утра. Виной был внезапно разбитый фарфоровый чайник, который она очень любила. Но больше всего обидно было оттого, что разбит он был о голову Гриши, наставившего Тане рога.
— Почему рога-то? Их же только мужикам наставляют, — интересовалась она со слезами на глазах у Любы, своей подружки по офису.
— Ну, а нам тогда что наставляют? — спрашивала Люба набитым кексами ртом, от которых по всему столу валялись крошки. — Не знаю, может, хвосты?
— Чушь какая-то, — теперь уже Люба хлюпала холодным кофе, который заварила ещё полчаса назад и благополучно про него забыла. Таня тяжело вздыхала и без конца запускала руку в ящик стола, чтобы достать оттуда очередную горсть таблеток пустырника.
— Да что ты, в самом деле, себя этим козлом изводишь? Можно подумать, на свете больше мужиков нет. Послушай меня, дорогая, я знаю, как тебе помочь!
Люба считалась в офисе самопровозглашенным психологом. Дипломом ей служил богатый жизненный опыт, а послужным списком - кучка разведёнок в «Одноклассниках», где Люба организовала группу «скорой любовной помощи» и вела там свои вебинары сомнительной пользы.
— Ничего не хочу, — утёрла очередную проступившую слезу Таня, и продолжила удалять общие фото с личной странички. — Я этому козлу три года отдала, а он меня смешал с собачьим ...
— Но-но! — оборвала её Люба. — Тут некоторые, между прочим, завтракают! — сказала она и целиком проглотила шоколадный эклер.
— Я - неудачница! Завтра же уволюсь и уйду в монастырь!

Таня достала последнюю салфетку, в которую показательно высморкалась.

— Да погоди ты горбатого лепить! Говорю же тебе, есть у меня средство! — успокаивала её Люба, облизывая пальцы.
Наконец, разделавшись со своим «энергетически важным» завтраком и тяжело вздохнув от набитого живота, Люба расчесала волосы, протерла очки и, буркнув под нос что-то на понятном только ей языке, начала свой сеанс.
— У тебя только один шанс исправить ситуацию! — заявила она таинственным полушёпотом, словно это была секретная информация государственной важности.
— Главное - всё сделать так, как я тебе говорю, и не отступать от заданного курса ни на шаг. Ты меня поняла? — смотрела она исподлобья на зареванную подругу.
— Поняла, я спрашиваю?! — уже более напористо повторила Люба.
Таня неуверенно кивнула. Люба благодаря своей интонации и загадочному виду умела держать внимание.
— Значит так, отпросишься с работы пораньше. Скажешь, мол, вирус подхватила, и бегом домой. Смоешь слезы свои крокодильи, наденешь лучшие тряпки, какие есть, возьмешь все свои деньги, и встречаемся у меня.
— Это ещё зачем? — смотрела недоверчиво девушка на свою странную подругу, с которой, кроме офиса, нигде и никогда не встречалась.
— Будем выводить из тебя «дух неудачи» и лечить разбитое сердце! — хлопнула Люба ладонью по столу.
Таня подпрыгнула вместе со стулом, а затем отвернулась к компьютеру и пропала на своей ферме в «Одноклассниках».
Пересилившие здравый смысл гормоны сумели заглушить инстинкт самосохранения и, поддавшись дурному влиянию, Таня впервые в жизни соврала директору и отправилась домой, чтобы следовать указаниям своей новоиспеченной наставницы.
Кое-как впихнув в лучшее платье своё обрюзгшее от редких походов в спортзал и частых полуночных пельменей тело, Таня разбила фарфоровую копилку, которая была вторым и самым любимым предметом в её доме. Там лежали их с Гришей накопления за последний год. Посмотрев на единственный мятый полтинник, который Гриша кинул туда в первый же день открытия «вклада», Таня пересчитала свои тысячи и пятисотки и, в конечном итоге, получила сорок пять тысяч рублей. Этих денег практически хватало на путевку в Турцию, куда они собирались ехать в сентябре.
Таня навела лучший свой макияж, которому научил её «ютуб», и побрызгалась духами - единственный подарок Гриши, с которого и начались их отношения. Никаких романтических настроений у неё не было даже в наметках. И если Люба просто потащит её в какой-нибудь зачуханный караоке-бар, где надеется отгулять за счёт Тани, то та немедленно вызовет такси и поедет домой. Таня нашла адрес Любы не сразу. Та жила в съемной квартире в малосемейке, где-то на отшибе. Надо другое слово
— Алло-у! — раздался томный мужской голос в динамике домофона.
— Извините, я, кажется, ошиблась, — перепугавшись, сказала Таня и хотела повестить трубку, как вдруг раздался Любин голос:
— Заходи, родная, не стесняйся.
Дверь запиликала и отпрянула от магнитного фиксатора.
— Это та самая, про которую я тебе говорила: «полная безнадежность», — всё ещё слышался голос Любы.
— Слонёночек, могу я остаться? — выпрашивал мужской голос. — Ну, пожа-а-луйста.
— Не-е-е-т, нельзя, у меня дела, — хихикала Люба.
— Ну, пожалуйста, пожалуйста, — в динамике что-то непристойно хлюпало и чмокало.
— Ну, н-е-е-т, Эдичка, ну, перестань, ну, хватит! Так! Фу, я сказала! А, ну, пошёл! — рявкнула Люба, словно ругая собаку, которая драла диван.
Таня дослушала разговор до конца, еле сдерживая смех. Сзади кто-то кашлянул. Повернув голову, Таня поняла, что вместе с ней этот «концерт» слушали, по меньшей мере, ещё четыре человека.
Она стыдливо отвернулась и, не решаясь ехать с этими людьми в одном лифте, побежала на нужный этаж по лестнице. Нужным оказался этаж номер девять. По дороге Таня, кажется, скинула пару килограмм. По дороге ей попался смертельно напуганный, летящий вниз мужчина. Кучерявый блондин, словно сошедший с обложки журнала: мощный торс, волевой подбородок, неприкрытая волосатая грудь. Настоящий альфа-самец. Он бежал, стыдливо пряча глаза, следом за ним тянулись запахи пота, дешевого вина и эклеров.
«Неужели, тот самый Эдичка?» — удивленно подумала Таня. — «Быть того не может».
Квартиру Любы легко было найти даже без номерка. Из-за её двери на весь этаж разносились звуки тантрической музыки.
— Входи! — послышался знакомый голос, когда Лида была еще только на подходе.
Квартира Любы напоминала симбиоз кальянной и кабинета сельского психотерапевта. На стеклянном журнальном столике соседствовали «Психоанализ» Фрейда и «Теории страсти» некой Алисии Вандерлав. Сама Люба была облачена в нечто, похожее на кимоно, но весьма откровенное, от чего у Тани в голове стали возникать странные пугающие образы.
— Ну, что ты, как не родная? — по-хозяйски великодушно возмущалась женщина, держа в руках два пластиковых стаканчика, наполненных шаманским.
— Я-я-я… можно мне чаю? — скоромничала Таня, не желая находиться нетрезвой в обществе чудаковатой женщины.
— Пф-ф, ча-а-ю! В этой квартире чай пьют лишь за день перед зарплатой. На, не спорь. Так надо. Помнишь, что я тебе говорила о правилах?
Таня приняла «бокал» и под наблюдением Любы выпила половину.
— Итак, приступим, — сказала хозяйка дома и усадила подругу в кресло у столика, а сама села напротив. — Психология – это наука! — гордо заявила она и показательно подняла палец вверх.
После этого изречения она достала из-под подушки карты таро и начала раскладывать их на столе. Понимая, что вечер будет долгим, Таня допила первый стакан кислой шипучки и жестом попросила добавки.
— А ты не промах! — с ехидной улыбкой заметила Люба, но через секунду приняла деловой вид. — Гриша, — начала она и перевернула карту с изображением барана лицом кверху, — личность явно закомплексованная. Скорее всего, эти проблемы связаны с матерью. Смею предположить, что она была дамой рассеянной и слабохарактерной, а потому поддавалась влиянию сильного пола и наверняка тоже часто изменяла властному мужу. Отсюда и комплекс. Видишь связь?
Связи Таня не видела, но участливо кивала, изображая дикое любопытство. Между тем, она вспоминала старшего прапорщика Смирнову, маму Гриши, которая воспитывала свою семью, руководствуясь воинским уставом. У себя в части она гоняла всех: от солдат до полковников. И не было такого храбреца, который мог бы подкатить к Веронике Петровне с предложением вместе провести вечер. Потому что день в её обществе шёл за три.
— Да и ты хороша, — продолжала Люба, обличая новую карту, — вместо того, чтобы цену себе набивать, поощряла все его закидоны, тем самым, полностью лишив себя всякого уважения.
Впервые за вечер эта дама сказала что-то осмысленное и стоящее внимания, но через секунду реабилитировалась.
— Я считаю, что у нас тут целый комплекс проблем: пониженное либидо, венец безбрачия, ретроградный Меркурий и, возможно, не хочу тебя пугать, — перешла она на шепот, — лишний вес.
Таня немного обиженно взглянула на свои складки на животе, затем перевела взгляд на самоуверенную Любу, закусывающую шампанское балыком горбуши с бородинским хлебом. Собираясь встать и как можно вежливее слиться, Таня открыла рот, чтобы поблагодарить за шампанское, но тут Люба её опередила.
— Расслабься, у меня уже есть отработанная программа для таких случаев.
Понимая, что побег не удастся, Таня принялась слушать, попросив добавки шипучего анестетика. Но тут Люба заявила, что шампанское было первым шагом в её программе, и достала откуда-то бутылку коньяка.
— Коньяк помогает в настройке душевных вибраций и в раскрытии внутреннего «я», — констатировала она, снова подняв палец вверх.
Ошарашенная таким поворотом событий, Таня поинтересовалась, сколько всего шагов в программе Любы. На что та с гордостью ответила:
— Двенадцать, — и ловко откупорила бутылку.
Сопротивляться было бесполезно, тем более что разъевший губу алкоголь уже сам просился внутрь, чтобы заполнить образовавшуюся в сердце пустоту.
После первой рюмки Люба заявила, что душевные вибрации лучше всего настраиваются в джакузи, и при том только в определенном. Не спрашивая согласия подруги, она вызвала такси, и уже через пять минут они мчались через ночной город по направлению к чудодейственной сауне, с не внушающим доверия названием «Содом и Гоморра».
По прибытии, Таня открыла кошелек, чтобы расплатиться с водителем, и с тех пор его не закрывала.
Люба сказала, что на голодный желудок проблемы решать нецелесообразно и, более того, пагубно. А потому заказала пять килограмм морепродуктов, в которые входили: тигровые креветки, крабы, роллы моллюски и так далее.
На вопрос Тани: «зачем так много?» Люба ответила, что литр коньяка нужно обязательно хорошо заесть, иначе с утра придется снова пить. А завтра на работу.
Игнорируя парилку, Люба потащила подругу сразу в джакузи, объяснив это тем, что сильный жар плохо воздействует на лечебные свойства «армянского эликсира». Стаканчики Люба взяла из дома, сказав, что пить нужно обязательно из одной и той же посуды. «Примета такая».
Не прошло и пяти минут, как раздался стук. Поначалу это Таня стучала по спине подавившейся креветкой Любы, а уже после постучали в дверь. Накатив пятьдесят грамм, Люба открыла дверь и торжественно пригласила двоих мужчин в медицинской форме.
— Ты же по болезни отпросилась домой, вот и будем тебя лечить, — сказала она игриво и приказала мужчинам не тормозить.
Прибывшие медики оказались стриптизерами. Джакузи, коньяк и ритмично танцующие под музыку накаченные торсы сделали своё дело. Наконец, полностью расслабившись, Таня поддалась этому развратному влиянию и уже была готова на любые, самые авантюрные эксперименты, кроме тех, которые начались ближе к полуночи.
Размякшая от воды и коньяка Люба хлопнула в ладоши и приказала сворачивать балаган, утвердив своей «невидимой печатью» тот факт, что с четырьмя пунктами её программы покончено. И либидо полностью восстановлено. Таня подумала, что это конец и, несмотря на большие растраты и сильное опьянение, она сделала вывод, что вечер удался на славу. А значит, можно спокойно ехать домой и отсыпаться.
Но Люба в очередной раз удивила своей изобретательностью.
— Теперь мы едем снимать венец безбрачия, — заплетающимся языком заявила полуголая женщина.
Наказав расплатиться за шоу и за сауну, Люба вызвала такси. К ним приехал тот же водитель, который привез их сюда. Лицо его радужно засияло при виде двух изрядно поднабравших и распаренных в джакузи дам.
Люба была настоящим мастером эмоциональных потрясений. Улыбка таксиста была стёрта одним метким предложением:
— На городское кладбище!
Таня вместе с водителем широкими глазами посмотрели на явно подхватившую горячку женщину, но та была непреклонна. Через двадцать минут такси стояло у закрытых ворот кладбища. Водитель, целуя иконы, наклеенные на торпеду, уговаривал девушек вернуться в сауну и проплатить остаток ночи. Тогда Люба больно схватила его за нос и, потянув, сказала, чтобы тот был здесь через час, а там посмотрим.
Таксист ударил по газам и исчез в ночном тумане, оставив двух девушек наедине с могилами и крестами. Несмотря на повышенный градус, Таня понимала, что в данный момент происходит что-то из ряда вон выходящее. Но Люба «была сегодня у руля». А значит, Тане оставалось только следовать за своим «нетрезвым капитаном в кимоно».
Когда девушки подошли к воротам и увидели увесистых размеров навесной замок, Таня уже начала благодарить бога за удачу, но Люба даже бровью не повела. Плюнув на руки и выпив, как бывалый слесарь, прямо из горла бутылки, она подошла к железным прутьям и, издав утробный рык, раздвинула их руками. В этот момент Таня искренне пожалела нос таксиста, а заодно поняла, что мертвяки в могилах – это не так уж и страшно, в сравнении с «психологом-самоучкой». Ночь стояла лунная и прохладная.
— Идеальная для ритуала, — подчеркнула Люба, — нам нужна безымянная могила, — дала установку «нетрезвый психолог» и повела за собой вглубь кладбища.
Как только Тане становилось не по себе, и она начинала об этом говорить, Люба моментально открывала бутылку и давала ей тридцать капель «успокоительного». Вскоре Таня уже не беспокоилась ни о чем, кроме тех крестов, которые покосила по дороге.
Наконец, поиски были окончены. Выудив откуда-то корку бородинского хлеба и немалых размеров свечку, Люба налила стопку коньяка, накрыла её хлебом и поставила в изголовье могилы. Затем зажгла свечку и взяла Таню за дрожащую от холода руку.
Сделав глубокий вдох и подняв голову к полной луне, Люба загробным голосом начала произносить заговор, периодически икая и меняя местами слова при каждом повторении. Кроме её завываний и стрёкота сверчков, на кладбище было очень тихо, поэтому Таня сразу услышала приближающиеся шаги.
— Люба, — дергала она подругу, которая вошла во вкус, — кто-то идёт, Люба!
— Это твоё спасение идёт, дух нас услышал! — довольно распевала Люба.
Тут сзади что-то хрустнуло и, обернувшись, девушки увидели в тумане силуэт. Скорость, с которой протрезвела Таня, можно было фиксировать для книги рекордов.
— Ах, вы, сатанисты проклятые! — раздался хриплый голос, а следом за ним предупредительный выстрел, который разнес бутылку коньяка вдребезги.
— Отступаем, — командным голосом приказала Люба, и девушки пустились в бегство, совершенно потеряв ориентиры и сшибая на ходу кладбищенские атрибуты.
Люба, как командир похода, бежала впереди, прокладывая путь через лабиринты оград и мраморных обелисков. Развязавшееся кимоно развевалось при беге и создавало впечатление, что летел призрак.
В какой-то момент разгоряченные погоней женщины выбежали на поляну, где возле небольшого костерка грелись бомжи, распивая бутылку водки. Понимая, что без допинга далеко не убежать, Люба без лишних слов выхватила пузырь у очумевшего мужика и, сделав один продолжительный глоток, снова исчезла во тьме, мелькнув кимоно. Таня молча пробежала мимо ошарашенных бомжей, случайно раскидав горящие головешки.
Когда они, наконец, добрались до ворот, водитель, на удивление, уже ждал их. Было принято решение возвратиться к Любе в квартиру и там завершить программу. Доехав до места, водитель пообещал, что не возьмет денег за проезд, если его пригласят в дом. Люба дала согласие при условии, что таксист привезет им еще одну бутылку коньяка, а после будет два часа массировать ступни обеим девушкам, не привыкшим к изнуряющему бегу по пересеченной местности.
Через полчаса компания распивала коньяк и ставила галочки напротив воображаемого списка Любиной программы.
— Заговор – есть, внезапные знакомства – есть, фитнес – есть, — загибала она пальцы, и только хотела поставить точку на радость изнуренной Тане, как вдруг её осенило, что остался всего один невыполненный пункт — боязнь публичных выступлений.
Как всё это было между собой связано, казалось, не понимала даже сама Люба. Но, не желая выслушивать критику в отношении своей программы, она достала из серванта диск караоке и микрофон.
До пяти часов утра малосемейка и весь район наслаждались лучшими хитами «Ласкового мая», Аллегровой и Николаева в исполнении вечно бодрой Любы и еле стоявшей на ногах Тани. Иногда на бэк-вокале слышался голос таксиста Рудика, но после пяти рюмок он сдался и, отосланный спать в ванну, изредка всхрапывал невпопад.
После Любиной программы Таня ещё неделю отходила под предлогом сразившей её хвори. Но когда похмельный синдром, наконец, отступил, а в кошельке образовалась финансовая «дыра», она вышла на работу и почувствовала перемены во всём.
В офисе со всех сторон сыпались неожиданные комплименты об её отличном внешнем виде. Все, включая директора, интересовались состоянием её здоровья и хвалили проект, над которым она работала дома. Вся мужская половина офиса внезапно стала оказывать ей знаки внимания, даже «женатики». Она мечтала поделиться с Любой, но та взяла дни за свой счет.
Через два дня Таню на неделю отправили в командировку - налаживать отношения с новыми поставщиками. Воодушевленная таким доверием со стороны начальства и всеобщим вниманием Таня окончательно расцвела и теперь чувствовала себя настоящим победителем. Она блестяще заключила несколько сделок и была приглашена на свидание одним из руководителей крупного завода.
Вернувшись из командировки, она хотела отблагодарить Любу и её чудодейственную программу, которая вопреки всем законам и здравым смыслам сработала. Жизнь впервые за несколько лет стремительно шла в гору. Но Любы в офисе не оказалось.
Коллеги сказали, что она вышла замуж за какого-то таксиста и улетела жить в Таиланд.
Спустя неделю Тане пришло сообщение в «Одноклассниках»: «Таня, собирай вещи, у меня новая программа».
Автор в соц. сетях:
https://vk.com/alexrasskaz
https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz
Чудодейственная программа Авторский рассказ, Юмор, Психология, Женщина, Подруга, Коньяк, Гадание, Проклятие, Длиннопост
Показать полностью 1
9

По стопам Брюса Ли. Глава 20

19 глава. Опасная медитация

20 глава. Такие разные сюрпризы


После хорошего крепкого сна, да ещё когда спросонья тебя приветливо согревают солнечные лучи, проникающие через окно, любые вечерние обиды и негативные эмоции кажутся далёкими воспоминаниями, которые развеиваются как дымка, достаточно махнуть рукой.

Что может быть лучше такого пробуждения? Только одно: душ после лёгкой тренировки с упором на растяжку и несколько простеньких упражнений на основные группы мышц. Чем Эрик и воспользовался, окончательно смыв под чуть тёплой водой оставшийся осадок на душè вместе с потом от завершившей разминку аэробной нагрузки, куда вошли семь минут прыжков через скакалку.

Но не только хорошее настроение и бодрость подарил новый день. Во время завтрака Эрику в голову пришла одна идейка, навеянная перевоплощениями Джеки, которую и намеревался воплотить в жизнь. Благо, для этого не требовалось много времени.

***

В этот раз все ребята пришли в Центр к десяти, предварительно договорившись, что было бы лучше собраться пораньше, хотя бы на два часа.

Последней в комнату явилась Маша и почти сразу же вышла, но уже в сопровождении Эрика, слегка придерживавшего её за талию.

– Послушай, – начал он, как только закрыл за собой дверь, – извини, что разбудил тебя вчера, да ещё и про Яна упомянул…

– Да я сама… – Маша опустила голову и залилась краской.

– Не перебивай. В общем, я хочу загладить свою вину и… вот, это тебе, – он вручил ей картонную квадратную коробку, которую едва мог обхватить пальцами одной руки за края.

– Спасибо, – она широко раскрыла глаза и рассматривала уже в своих руках неожиданный подарок. – А что там? – Маша помахала коробкой из стороны в сторону, и послышался звук, напоминавший трещотку.

– Ты ведь любишь головоломки? – Эрик загадочно улыбнулся.

– А, это пазлы? – она улыбнулась, уже забыв и про недавнее смущение, и, тем более, про вчерашний вечер.

– Ну, так не честно. Ты угадала, даже не заглянув внутрь, – вздохнул Эрик, плохо скрывая, что нисколько не огорчился её догадке.

– И что за картинка? – Маша покрутила со всех сторон коробку, хотя до этого уже обратила внимание, что на ней ничего не нарисовано.

– А вот это и будет настоящий сюрприз. Только сразу предупреждаю, это не покупной пазл, а самодельный. Так что детали по-другому выглядят. Четырёхугольники разного размера и формы.

– Ты сам сделал? – Маша оторвала взгляд от коробки и посмотрела на Эрика, тот кивнул. – Ничего себе. Уверена, он лучше покупного.

– Я бы так не сказал. Но то, что ты увидишь, когда сложишь полную картину, точно не найдёшь в магазинных пазлах.

– Да ты меня заинтриговал, – она поцеловала его в щеку, – спасибо, – и быстро шмыгнула в комнату к остальным.

Эрик же ещё стоял, ошарашенный от того, во что вылилась неожиданная задумка с подарком, пришедшая в голову с утра, пока в нескольких метрах от него не прозвучал сигнал прибывшего лифта и оттуда не вышел умный «пингвин» с косичкой.

– О, Эрик. Не меня ли встречаешь? – добродушно спросил он.

– А вы к нам?

– А к кому же ещё? Я же должен реабилитировать себя в ваших глазах после вчерашнего случая с Яном.

– Но вы тут причём?

– Это моя затея – отправить вас в… игру, а значит, я «причём». И всё, что происходит с вами – под моей ответственностью. Ладно, пойдём, у меня есть, что вам рассказать, – астрофизик открыл дверь, пропуская Эрика вперёд.

В комнате Маша уже сидела за столом и вертела перед лицом Артёма коробкой, что-то восхищенно рассказывая. Непобедимый же, посмотрев на Эрика, одобрительно кивнул, указывая глазами в сторону Маши. Ну а Ян, как обычно, зря времени не терял и уже приступил к разминке, выполняя наклоны вперёд.

– Смотрю, тебе уже лучше, мальчик мой, – обратился Хартин к Лу-младшему.

Вместо ответа тот лишь кивнул и принялся разминать плечи.

– Ну что ж, хорошо. Рад, что все в добром здравии, а значит, можно приступить к разговору. Присаживайтесь за стол, чтобы мне было всех видно, – бросив взгляд в сторону Яна, он с лёгким нажимом прикоснулся ладонью к спине Эрика.

Когда все оказались перед астрофизиком, он начал:

– В связи с тем, что случилось вчера, я заново пересмотрел системные установки. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что я нашёл причину переноса боли из игры в реальность и устранил её. Но, как вы понимаете, эта игра находится в тестовом режиме, а значит, могут существовать и ещё какие-то ошибки в системном коде. Поэтому, во-первых, мы упростили директивы для ваших искинов, чтобы они могли вмешаться и занять ваше игровое тело в любой ситуации, которую посчитают опасной.

– А если искин не боевой? – тут же заметил Ян.

– В каком смысле? А мы боевых и не держим – это прерогатива военных.

– Я имею в виду, что если искин не владеет никакими умениями, чтобы противостоять противнику? Не умеет драться.

– Задача искина – не драться, а вывести своего подопечного из опасной зоны.

– А если все пути отступления перекрыты противниками? Тогда необходимы боевые навыки.

– Мальчик мой, – вздохнул Хартин, – к чему эти вопросы?

– К тому, что если искин Маши не может постоять за неё, то ей опасно входить в игру, – Ян, не отрываясь, смотрел в глаза астрофизика.

– Похвально, что ты переживаешь за своих друзей, но не волнуйся, её искин, -Хартин перевёл взгляд на Машу, – сможет дать отпор, если того потребует ситуация. Ну а я продолжу. Во-вторых, постарайтесь избегать этих самых опасных ситуаций.

Ян фыркнул, но воздержался от комментария, когда на него снова взглянул астрофизик.

– В-третьих, с сегодняшнего дня после каждого выхода из игры вы будете проходить тесты. Это не займёт много времени, всего лишь минут десять, примерно. Ничего сложного: лёгкая зарядка и не больше десятка вопросов. Это для того, чтобы убедиться, что с вами действительно всё в порядке.

– Но ведь вы и так считываете показания мозга, как я убедился с прошлого раза. Зачем вам тесты? – снова проявил себя Ян, чему одноклассники очень удивились, услышав столько слов от обычно молчавшего одноклассника. Астрофизик же, судя по выражению лица, которое, казалось, вот-вот лопнет, уже начинал раздражаться.

– Считывание, как ты выразился, – неестественно мягким тоном принялся отвечать Хартин, – не расскажет о твоём самочувствии.

– Так а я могу солгать в тестах, и они тоже ничего не расскажут, – тут же нашёл контраргумент Ян.

– В ваших же интересах отвечать правдиво, молодой человек. В противном случае, мы с вами попрощаемся. Так, на чём я остановился? Ах да, на тестах…

Ян не проронил больше ни слова. Он пристально наблюдал за говорившим учёным, в его глазах отчётливо читалось недоверие. Эрик уловил это презрение и, хоть и не испытывал к своему однокласснику симпатии, тоже почувствовал, что «пингвин» с косичкой чего-то недоговаривает. Но обменяться с Яном догадками так и не осмелился. Зато поделился своими подозрениями с Непобедимым.

– …Молодые люди, вам не интересно? – Хартин теперь уже смотрел на Эрика и Артёма.

– Нет-нет, что вы, – быстро отреагировал первый, – я просто спросил у Артёма, как он считает: сможем ли мы все вместе встретиться в игре? Ведь мы понятия не имеем, где находимся друг от друга…

– Поэтому у нас возник вопрос, – подхватил Непобедимый, – можно ли как-то узнать о местонахождении каждого. Ведь обычно в играх есть такая функция, чтобы открывать карту мира или города и настраивать точки ориентира.

– Это легко можно устроить. Тем более, все вы четверо находитесь на одном и том же континенте – вам повезло.

– А сколько их всего? – включилась в разговор Маша.

– Три и тот, на котором вы – самый большой.

– А океанов сколько? – она продолжила расспрашивать.

– Тут немного сложнее. На этой планете один водный океан, и два… мы ещё не определили, из чего они. Кроме этого, на планете много рек, озёр, морей…

– Как не определили? Это же игра и система должна знать…

– Я же говорил вам вчера, что мир создаётся случайным образом, так что, в каком-то смысле, мы познаём его вместе с вами. Мы лишь провели поверхностный анализ, определив, что есть три материка и один водный океан, но чтобы узнать подробнее, вам самим нужно оказаться там и исследовать местность. Ладно, – хлопнул в ладоши астрофизик, – мы уже и так долго с вами проговорили. Пора и дело знать. Как говориться, ни пуха, ни пера.

– К чёрту, – почти одновременно ответили трое, а Ян молча поднялся и отправился к своему креслу.

Когда остальные тоже заняли свои места, все четверо погрузились в Эхолон.

Убедившись, что ребята его не слышат, Хартин вздохнул:

– Надеюсь, в этот раз всё обойдётся, – затем подошёл к Яну и посмотрел на его шлем. – Как же ты избавился от боли? Или само прошло? И вообще, чего это ты не такой спокойный, как вчера? Видимо, держишь на меня зуб из-за случившегося? – потом астрофизик приблизился к креслу Маши. – А ты и правда вылитая мать. И не беспокойся из-за сомнений того мальчишки, твой искин защитит тебя, уж будь уверена.

«Беседу» вдруг прервала звонкая трель – зазвонил телефон.

– Да? – Хартин тут же отвлёкся от детей. – Какие ещё колебания? Сейсмическая активность? А причём тут наш эксперимент? А, боитесь, что наш проект может пострадать от землетрясения? – он засмеялся. – Да тут отродясь никаких землетрясений не было. Разве Умополис находится на стыке тектонических плит? Так почему паникуете, раз нет? Нет, думаю, мы вне опасности. Спасибо, что предупредили.

Завершив звонок, астрофизик ещё раз хмыкнул, недоумевая от склонности некоторых своих коллег к преувеличению, которое, очевидно, здесь имела место. Он хотел было продолжить свой разговор-монолог, но, потеряв нить воспоминаний о матери Маши, оставил ребят одних и отправился вниз, чтобы понаблюдать за их действиями на экранах. А заодно проверить, как работает переделанная система – не даёт ли сбоев.

Но сбой уже произошёл. И неощутимые колебания, которые заметили учёные-геологи, не были ошибкой, как подумал Хартин. Его – как и весь Умополис – ждал большой сюрприз.

____________________________________________________________________________________________________

Цикл "Ученики искинов"

Первая книга - "На уроках Джеки Чана" (закончена): https://author.today/reader/43835/342440

Вторая книга - "По стопам Брюса Ли" (в процессе): https://author.today/reader/50578/398142

Показать полностью
21

Спорщик

- Ну, и чем же вы занимаетесь в этой жизни ? Спросил Случайный попутчик.
- Да так, в основном, спорю на деньги, ответил Он.
- Ну, этим на жизнь не заработаешь, снисходительно улыбнулся Случайный попутчик.
- Почему же, вот давайте, например, с вами поспорим о чем нибудь ?
- Я не спорщик, и вам не удастся спровоцировать меня на спор.
- А давайте поспорим, что мне все же удастся заключить с вами пари, как минимум, три раза.
- Ну и чем же вы готовы рискнуть в этом сомнительном предложении ?
- Да есть у меня при себе сумма небольшая, тысяча долларов, вот её и готов поставить.
- Ну хорошо, по рукам, мне деньги не помешают.
- Мы спорим ?
- Да.
- Вот и хорошо, прошу заметить, первый спор из трёх, я уже выиграл.
- Да, признаться, это так, но больше споров не будет, уверяю вас, так что давайте сюда вашу тысячу.
- Погодите, я уверен, что смогу победить в споре ещё. Это так же точно как и то, что первым в космос полетел Сергей Гагарин.
- Позвольте, уважаемый, но даже дети знают, что в космос летал ЮРИЙ Гагарин.
- То есть вы настаиваете, что Гагарина звали Юрий ?
- Это очевидный факт и сомневаться в этом может, разве что неграмотный дебил.
- Тогда давайте поспорим ещё на тысячу долларов, что Гагарина звали все же Сергей.
Случайный знакомый задумался, разбудил смартфон, потыкал экран пальцами, минуту что-то сосредоточенно читал, и наконец радостно заявил:
- А давайте, лишняя тысяча мне будет очень кстати.
- Значит, мы спорим о том, что Гагарина звали не Сергей, а именно Юрий ?
- Да, победно улыбаясь, азартно произнес Случайный знакомый.
- По рукам, торжественно произнес Он.
- Ну все, снисходительно ухмыляясь, произнес Случайный знакомый, с вас две тысячи, попрошу рассчитаться, плохой из вас спорщик.
- Да ладно вам, сказал Он, докажите сначала, что Гагарина звали именно Юрий и никак иначе.
- А вот, извольте, страница в Википедии, вот статья в Большой Советской Энциклопедии. Этого мало ? Ещё найдем источников.
- Да нет, достаточно, совершенно очевидно, что первого космонавта звали Юрий Гагарин, но спорили то мы не об этом.
- Как не об этом ? А об чем ? Оторопело глядя спросил Случайный знакомый.
- О том что Гагарина звали Сергей. Вот смотрите, сказал Он, открывая Фейсбук, набираем поиск, выскочило сразу пять Сергеев Гагариных, а один вообще, Сергей Сергеевич. Так что, если как следует поискать, то можно убедиться, что Гагарина звали как угодно, в том числе и Сергей. Вы проиграли спор.
- Это подстава, с негодованием произнес Случайный попутчик, то вы нечестны.
- Да, подстава, спокойно произнес Он, но я не нечестен, я просто точен в формулировках.
Несколько минут они молчали, задумчиво глядя в окно, после чего, Случайный попутчик сказал:
- Ладно, предлагаю нам остаться при своих - я проиграл вам, вы проиграли столько же мне, один-один, а точнее, по нулям.
- Да, возможно, отстранённо произнес Он, теряю хватку, но напоследок, хочу предложить вам ещё один безумный спор.
- Это какой ещё ? Настороженно спросил Случайный знакомый. Опять хитрить будете ?
- Да нет, хитрить не буду, да и не поведетесь вы больше, не дурак всё же. Просто не могу я без этого, без азарта, без риска. Ну давайте, один спор, на любых ваших условиях. Хотите, поспорим, что наш поезд с рельсов сойдёт, хотите, что сейчас здесь метеорит перед нами упадёт, что вулкан где-нибудь взорвётся.
Случайный попутчик внимательно поглядел на Него, и со вздохом произнес:
- Видимо, ваша тысяча жгет вам карман, раз вы так хотите от нее избавиться. Ладно, давайте поспорим, что сейчас, сюда не зайдет президент страны и не наградит меня орденом дружбы народов прямо здесь.
- Охотно, оживился Он, я прямо таки уверен, что именно сейчас к нашему купе направляется президент нашей страны, неся в руках этот орден, с намерением вручить его вам. И я готов отдать вам свою тысячу если этого не случится. По рукам ?
- По рукам.
Через пять минут томительного ожидания, Случайный попутчик, со вздохом сказал:
- Время истекло уважаемый, никто не пришел, потрудитесь рассчитаться.
- Да, время вышло, подведем баланс, я проиграл вам один спор, вы мне два, с вас тысяча.
- Какие два !!!
- Известно, какие, один про Гагарина, другой, о том, что поспорю с вами три раза.
- Но ведь вы не все три выиграли !?
- А я и не должен, спор был о количестве пари, а не о их результате. Поэтому, два минус один будет один, чистая математика.
- Я не отдам вам деньги.
- Отчего же ?
- Не считаю нужным.
- Тогда предлагаю вам поспорить о том, что через пять дней, вы отдадите мне в пять раз больше.
Случайный попутчик с вызовом, было, глянул в Его глаза, но увидев там холод стали, осекся, и сделав небольшую паузу, с целью сохранить лицо, полез за кошельком.

Показать полностью
183

ШИШКОБОЙ

Часть 10 и последняя.  Начало здесь

ШИШКОБОЙ Тайга, Кедр, Забайкалье, Природа, Охота, Туризм, Путешествия, Длиннопост

ГОЛОД


Осталось только вывезти тонны ореха, что мы заготовили. Время шло, трелевщика не было. Кончились продукты. Не было голода, мы не съели друг друга. Но в животах было пусто, и желудки не довольные этим обстоятельством, рычали громче медведя. Сентябрь прошел, а нашего танка все не было. Продукты закончились. Гораздо страшнее, то, что закончились сигареты, а курила вся бригада. Собрав деньги, у кого, сколько было, снарядили Нанайца в поход к обжитым местам. Парень ушел, но каждый понимал, что это дело не одного дня. Пешком по конной тропе, восемьдесят километров… Грустная математика. Сняли доски с пола землянки, никогда не думал, что там целые залежи окурков. Но и они кончились, закурили чай. Слава богу, он еще оставался. На всю жизнь запомнил едкий дым и гадкий привкус во рту. Витек пытался курить мох, но, по-моему «хрен редьки не слаще». Грибы уже давно отошли, да, если честно, немного их было в этих краях, видимо места не грибные. На орехи уже не могли смотреть, ни на сырые, ни на жареные. Пригодилась мелкокалиберная винтовка, ежедневно кто-нибудь брал ее и уходил на промысел, «Тозовка» оказалась настолько «расстреляна», что попасть из нее нужно было уметь, благо патронов хватало. Целый месяц, мы упорно разгоняли все живое, в округе, стуча по деревьям, а теперь пытались найти, хоть кого ни будь. К вечеру обычно удавалось добыть несколько белок, иногда удавалось подстрелить кедровку. Сварив добычу, мы рассуждали, на что похоже их мясо. Говорю сразу – оно похоже на белку и кедровку. Ситуация была не так плоха, оставался почти полный мешок сухарей, спасибо папе, перед отъездом неделю гонял духовку и скупал хлеб, который давали по три буханки в одни руки ( чтобы люди не кормили им скот, хлеб стоил 12 копеек черный и 22 копейки белый). Но больше не было ничего. Зарядили дожди, работы не было. Каждый из нас мысленно уже был дома, домашним обещали вернуться в конце сентября, а уже был ноябрь. Всерьез похолодало. Лес, после того как опала листва, стал прозрачным и не уютным. На таборе царило уныние. Самое плохое, что нельзя было ничего сделать, ничего узнать. Сотовых телефонов тогда не было. Просто ждали. Хотя, не помню, кто из философов сказал, что умение ждать – одна из высших добродетелей.


ТРЕЛЕВЩИК


У всего есть свой конец, свое завершение. Ближе к обеду, появился едва слышный звук мотора. Звук рос, усиливался, и наконец, материализовался, в довольную физиономию Нанайца и угрюмое лицо водителя. На вопрос: Что и как? Получили односложный ответ:

-Сломался.

И не было смысла уточнять, кто сломался, трактор или водитель. Глядя на опухшую физиономию нашего танкиста, все было ясно без слов. Нанаец привез сигареты, немного водки и покушать, как он объяснил:

- В магазине лесхоза отоварили в кредит.

Большие запасы нам были не нужны, планировали выходить на следующий день. Витек и его товарищ оставались, у них были другие планы. Был вечер у костра, ночь и настало утро. Утром нас ждал «подарок» – первый снег. Выпало его около пяти сантиметров. Хорошего мало, но надо выбираться. Решили идти по снегу, ждать, когда растает, смысла не было. Ореха получилось довольно много, места в кузове почти не оставалось. Долю Вити и Нанайца мы должны были выгрузить у их доверенного лица в Ленинске, там же надо было оставить для них расчет. Перекурили, и с «Богом, двинулись»! Домой шагалось легко, каждый думал о том, какой он молодец, и как будет классно, когда он доберется домой. На ровных участках подсаживались в кузов, так что перемещались довольно шустро. Оставалось несколько километров, и за бродом через болото, появятся «Куцоны». Несколько больших пятистенных хат, где в сенокос жили люди. Наш водитель решил немного срезать угол, и полез на довольно крутой косогор, ему виднее. Мы не спеша двигались вперед, В низине показалось болотце, за которым были видны следы машин у брода. Раздавшийся сзади треск, заставил обернуться. Этот болван, перевернул трелевщик! Каким-то чудом машина на косогоре, зацепилась передним ножом за мощную лесину и зависла под углом. Мешки с орехом лежали на земле, порванных мешков вроде-бы не было.

Ситуация была сложная. Перед нами было болото, через него мог пройти только трелевщик. Трелевщик висел сзади нас на своем ноже, и его дальнейшая судьба нас не волновала, водитель реально «достал». Обсудив ситуацию, закинули по полмешка ореха зятю и его товарищу за спину, и отправили за техникой. Орех в этой местности являлся валютой. За орех, как за деньги, можно было купить все. На удивление, быстро, на той стороне болота появился лесовоз и радостное лицо зятя, вытаскивающего из кабины целый ящик водки. Выхода не было, нужно было закинуть пятидесятикилограммовый мешок на спину и перенести его через болото к лесовозу. И так много раз. Воды в болоте было примерно по колено. Так как это было подобие брода, то на дне лежали жерди, и уложены они были качественно, без щелей. Несложная математика: воды по колено, плюс снег – уже по пояс и безвыходная ситуация. Ходить пришлось много, водка привезенная зятем, оказалась как нельзя кстати. То один из нас, то другой, сделав очередной рейс с мешком, прикладывался к бутылке.

Мы сделали это! Понятия не имею, почему никто из нас не заболел. Лесовоз уехал в Ленинск, нам в нем места, конечно, не было. К вечеру мы добрели до Куцонов, зашли в дом. Обстановка не богатая, но голые панцирные сетки кроватей казались нам перинами. Спали почти двое суток.

Что дальше? Дальше был Ленинск, была заготконтора, где получили расчет. Получили полностью, при Советской власти не обманывали. Был Егорыч, который звал нас в гости, и к которому мы завалились переночевать. Все было хорошо… Лежа на матрасе в доме у Егорыча, засыпая, я думал о том, что мы выбрались, кедрач позади, подступали мирские заботы. А потом был сон: шумела от ветра тайга. Бурундук, нагло ухмыляясь, тащил шишку с нашего табора. И лапа (ветка) кедра, раскачиваясь на ветру, звала назад. Звала вернуться…

Показать полностью
Мои подписки
Подписывайтесь на интересные вам теги, сообщества,
пользователей — и читайте персональное «Горячее».
Чтобы добавить подписку, нужно авторизоваться.
Отличная работа, все прочитано!