Сообщество - Авторские истории
Добавить пост

Авторские истории

21 324 поста 21 451 подписчик

Популярные теги в сообществе:

634

Дед Митя

Никто не знал, сколько деду Мите лет. Похоже, ковылял он по деревне, сколько та на земле стояла. Ребятня пробовала выспросить аккуратно, да без толку: за давностью лет забыл дед, когда родился. Взрослые же в ответ на расспросы только плечами пожимали: когда сами маленькими были, Митю уже дедом кликали.

Впрочем, всерьез до этого дела никому не было. От деда Мити деревне в равной степени что выгоды, что проблем: работать он лет сто уже как не может, но и есть особо не просит. Так, подкинет кто из соседей картошки или капусты – вот и славно, вот и день прожит. Погреб от такого подношения не обеднеет, да и Господь стариков обижать не велел – так что селяне не жадничали. Кроме того, была небольшая от деда польза: игрушки делал.

Да как делал! Где соломы отщипнет от стога, где веточки подберет, где листву – и вот, красуется дородная баба-с-ладонь, соломенной юбкой стол подметает, черными бровями поигрывает. Дети от восторга пищали, да и взрослые, бывало, ахали, уж больно ладно у деда выходило. Как-то из полена такую лошадку выточил, что счастливая Ксюта, пастушья дочка, с ней два лета таскалась по всей деревне, покуда не выросла так, что перешагнуть через любимицу свою могла беспрепятственно. Младшей сестре отдала.

Подход детворы к игрушкам известен: нет-нет, да поломают. Свою, чужую, без разницы – все равно жди рёв и драку. Дед Митя и тут на выручку приходил: строго-настрого запрещал детям из-за поломки слезы лить. Поломали, говорил, так ко мне несите – починю.

И чинил. Бабу вышеупомянутую как-то неосторожно к свечному огоньку поднесли, половину юбки спалили и бровь левую впридачу. Дед Митя только языком цокнул, подумал, поколдовал, и глянь: красуется та в новом наряде, из лоскутков старого одеяла сшитом, а брови настоящей сурьмой подведены. Радости было…

Единственно, чего от деда Мити сельчане никак добиться не могли, так это чтоб он в городе свои игрушки продавать начал.

– Ты ж богатым враз станешь! – втолковывал ему староста, очень хорошо знающий, как такие дела делаются. – Детей в городе тьма, все балованные, таких игрушек, как у тебя, и не видели никогда. Так клянчить начнут, родители любые деньги отвалят, лишь бы угомонились.

– Не хочу, – упрямо качал головой дед Митя. – Не для того я их делаю, чтобы продавать.

– А для чего?!

– Для души.

Душа у деда Мити была широкая: ни один ребенок в деревне без игрушки не оставался. Даже младенцы в люльках, и те глаза завороженно пялили на разноцветные фигурки, которые родители на колыбели вешали. И не плакали почти – так что, может, пользы от деда было больше, чем казалось.

И уж, конечно, любой ребенок обожал бывать у чудо-мастера в гостях. Случалось такое частенько – вопреки сказкам, живущий в одиночестве старик не ел детей и даже не гонял их со двора. Напротив, радовался, когда те заглядывали. Немедленно шуршал по полкам, выставляя новые свои творения – или старые, из полюбившихся. Все позволял трогать, со многими разрешал играть. Не с каждым, правда, готов был расстаться – однако, заметив интерес к какой-нибудь своей кукле, немедленно обещал сделать точно такую же и даже лучше. “Точно такую же” не получалось никогда, но с “лучше” обмана не было.

Все те полки, на которых в других домах теснилась посуда, были заставлены у деда Мити куклами. Блестели пузатыми боками расписные матрешки, распахивали клювы в беззвучном крике самодельные птицы, внимательно смотрели на вошедших вылепленные из глины странники с настоящими деревянными посохами. Иногда кто-нибудь из ребят, увлекшись игрой прямо в гостях, невольно вырывал перо или отламывал кончик глиняной шляпы, после чего испуганно протягивал игрушку деду Мите, уверенный, что тот немедленно вытолкает его взашей.

– Не бери в голову, – улыбался дед Митя, осторожно забирая пострадавшего. – Всё чинится.

И в его руках чинилось всё.

Так бы оно и было до скончания веков, если бы вдруг не случилось то, чего никто не ожидал: дед Митя умер. Сидел зимней ночью за очередной своей задумкой – мастерил кафтан для Кота в сапогах, застонал глухо и медленно голову на стол положил, прямо на игрушку. Сердце остановилось. Тихо в доме стало. Минут на пять.

– Что за дела? – проскрипел недоуменно с полки кто-то. Блеснул птичий клюв. Ворон прокашлялся и повторил:

– Что за дела, я спрашиваю?

– Ой, кажется, ему плохо, очень плохо, – захлопотала матрешка с соседней полки. – Девочки, девочки, глядите, нашему мастеру плохо!

Две ее товарки поменьше затрещали точь-в-точь так же.

– Не ш-шумите, – прошипел Кот-в-сапогах. – Тяжело-о…

Он заскреб матерчатыми лапами, с трудом выбираясь из-под головы. Склонил над ним свою мягкую морду.

– Кажется, не дышит, – постановил наконец Кот. В углу кто-то ахнул, с полок зашептались пуще прежнего.

– Что же будет теперь? – с волнением спросил глиняный странник. Он был совсем молодым и никогда не видел смерти. – А мы? Нас раздадут? Выкинут? Оставят?

– Только о себе и печетесь, – напустилась на него Главная Матрешка. – Вам-то чего бояться, вас винтить-развинчивать не станут…

– Тих-ха! – каркнул ворон. На полках немедленно стихли. Эта важная птица была не очень похожа на настоящих воронов (прежде всего потому, что настоящие были побольше размером и не носили шляп), но считалась одной из старейших игрушек – а потому пользовалась уважением.

Убедившись, что порядок восстановлен, ворон с важностью каркнул:

– Умереть наш хозяин никак не мог. Поэтому и волноваться не о чем.

– Как это… – начала было Главная Матрешка, но ворон грозно блеснул на нее своим выдающимся клювом, и та понятливо замолчала.

– А вот так, – продолжил он. – В нас он столько души вложил, что в нем-то самом ее почти не осталось. Вот и сердце не выдержало. Наш черед вкладывать. Что ж мы, не поделимся?

– А как делиться-то? – несмело подал голос странник.

– От каждого понемножку, – ворон расправил крылья и слетел на стол. Коснулся щеки замершего хозяина. – С нас не убудет…

Никто не знает точно, что именно произошло в ту ночь в домике. Но на следующий день дед Митя, кряхтя, брел по деревне, то и дело наклоняясь за каким-нибудь перышком, камушком, веточкой.

Никто не знал точно, сколько деду Мите лет.



Иллюстрация Леонида Баранова

Дед Митя Авторский рассказ, Рассказ, Проза, Длиннопост
Показать полностью 1
234
33happy
Авторские истории

На работе главное - не косячить

Руководитель перед коллективом:

- Я собрал всех вас чтобы поздравить с наступающим новым годом. Пожелать успехов и дальнейшего роста производительности. Уходящий год был трудным и я даже скажу что в некоторых аспектах совсем невозможным. И ничего что Девишев сломал три принтера за год. И пусть до сих пор неизвестно, зачем Рязанцев сам полез разворачивать курьерскую машину и снёс к чертям шлагбаум. И то что Семёнова всю осень относила документы не в тот отдел - тоже пусть остаётся тайной. Это яркие моменты, метеором промелькнувших в нашей рабочей повседневности, друзья мои. Я закрыл глаза и забыл как Романов решил сам починить сервер и залез туда паяльником для пайки автомобильных радиаторов. Как Ивлеева продавала ядовитую змею, носясь с терариумом по всем этажам... Не надо крутить головой, у ужей нет капюшона - вам говорят. Знаете, у меня не раз даже были мысли чтобы уйти. Но коллектив, ну где ещё можно будет найти таких замечательных людей? Поэтому остаётся ещё больше сплотиться вокруг общей идеи, вокруг общей задачи и работать! И позвольте добавить главное пожелание, перед тем как вы уйдёте на праздники: в будущем году не косячить, сука. Простите. С наступающим!

- Виктор Иванович, так сегодня третье января...

- Да?? Ну тогда - разойтись, но всем быть на связи!

390

Полиглот

Ну вот, пиво кончается, солитер не сходится, расскажу-ка я еще одну историю из моего неисчерпаемого запаса... История эта тоже правдивая, в этом варианте на интернете рассказывается впервые, а произошла она в 1991 году в Ньюарке, штат Нью Джерси, США, планета Земля.


Это был мой первый рабочий день на первой работе в новой стране. Маленькая химическая компания, три реактора, дым, шум, вонь, грязь такая, что девятиосные траки вязли. Персонал - хозяин, оператор - индус из пастухов, пара полуграмотных негров-грузчиков, и ваш покорный слуга, на все руки. С трудом еще устроился.


Короче, вникаю в работу (с какого боку мешки в реактор высыпать), ну а на перекуре черный Кертис спрашивает:

- Ты че, по-русски говоришь? Как будет "hello" по-вашему?

- Пошел на хуй.

- Как-как? Посьол на гуй?

- Ноу, пааа-шooooл-наааа-хуууй.


Так и познакомились. Нормальный парень, вместе пиво пили и в стрип-бары ходили. Каждое утро здороваемся: "Пошел на хуй" - "Сам пошел на хуй". Как будто бы и не уезжал никуда...


А тут на заводе перебои с сырьем, поставщик цены взвинтил. Ну я и говорю хозяину, этот ангидрид выпускают в Киеве и в Уфе. Наверняка дешевле будет. Тот узнает координаты через российское консульство, там консул заинтересовался, нельзя ли типа как-нибудь поживиться, ну хозяин его и пригласил к себе, компанию показать. Такого говна, мол, ты у себя еще не видел.


Приезжает консул, хозяин водит его по заводу, показывает, хвалится, вот это, мол, реактор, ну а это - Кертис. От него зависит, будем мы сегодня работать или хуи валять. А это, Кертис, русский посол, он будет нам продавать ангидриды, как Дюпон, только лучше и дешевле ровно в два раза, и ты это заметишь на своем чеке.


А Кертис, блин, полиглот. "Do you speak Russian?", - спрашивает. "Yes, I do." - "Пошел на хуй!". С таким отработанным питерским произношением.


Консул, он тертый мужик, но растерялся: "Ну, я думаю, можно еще будет скинуть процентов 15-20...".


Так и вышло. Кертис получил небольшую премию и уехал во Флориду, где купил партию подержаных Люгеров, и уже через месяц оказался за решеткой за незаконную торговлю оружием, так и не отдав мне долг в $10.

Показать полностью
100

Пришел пес

Зима. Холодно и снег валит. Раньше Пес не любил зиму. Да и за что было любить это голодное время года, когда ветер пробирает до костей,а согреться на улицах города практически невозможно – гонят отовсюду. Но сейчас Пес с удивлением обнаружил, что даже иногда скучает по холоду, который ощущал тогда – в жизни. Летом пес предпочитал становится полупрозрачным. Он любил наблюдать, как сквозь его тело виднеется трава. Иногда на подобное обращали внимание и двуногие. Интересно было наблюдать их реакции.

А вот зимой Пес научился делать себя…нет не таким, как в жизни, но снежинки на шубу падали. Правда не таяли. А холода все равно не было.

Что действительно ненавидел пес – так это пробегать мимо еды. Голода он не чувствовал больше. Но запахи дурманили рассудок, напоминая о том, как прекрасно чувство, когда желудок наполняется пищей. Это было гораздо реже, чем хотелось бы, но тем приятнее было ощущение. Которого теперь Псу никогда не испытать. Самое обидное – сейчас он мог запросто стянуть и кусок колбасы и сочный гамбургер. Только зачем? Пес всегда морщился и рычал, когда запах еды долетал до его носа. Также рычал он на тех, кто предлагал еду. Впрочем таких было немного. Его редко замечали даже зимой.


Вот и сейчас. За весь день его видели только сородичи да другие животные. С одним он сидел до самой смерти. Весь перебитый после того, как отбросила вбок проезжающая машина, старый пес страдал от боли. Пес взял боль сородича – это он мог. Тот благодарно посмотрел и последний раз вздохнув уже без боли, перестал дышать. А рядом с Псом оказался его призрачный двойник. Повилял хвостом в благодарность и ушел, растворился в свете, который всегда появлялся в таких случаях. Все они так уходили. Лишь Пес остался в городе. Он и сам не знал почему. За все время своего посмертия он видел подобных. Но все они обычно были при деле – также как и раньше рядом со своими людьми. А он, Пес, одиночка, почему остался он? Пес не знал и никто не знал. Он просто был, ходил по знакомым улицам. В общем, он не считал, что ему как-то не повезло. Неизвестность все же пугала.


Идя по заснеженной улице Пес натолкнулся на девочку. Лет восьми, в шубейке и смешной шапке, с раскрасневшимся лицом она шла и жевала булку. Уже темнело – зимой темнеет рано, и Пес удивился. Очень маленькая девочка и совсем одна. Пес подошел, виляя хвостом. И его увидели!

-Собачка! Хочешь? – ребенок протянул кусок булки.

Пес фыркнул.

-Не хочешь? – девочка явно расстроилась. Потом постояла чуть и сказала, - а я сегодня двойку получила. Домой идти не хочу. Но надо. Меня Аглая зовут. А тебя…Не знаешь?

Пес покачал головой. Даже если бы он мог сказать, то молчал бы. Имени у него не было.

-А давай вместе пойдем, да? – оживилась девчушка и не дожидаясь ответа, пошла вперед. Пес пошел за ней. Так и шагали вместе. Девочка все время болтала – о школе, о подружках, о родителях. Пес больше половины не понимал но голос ему нравился. И запах тоже. И вообще ощущение от девочки – такое светлое и мягкое и кажется теплое.

Аглая все болтала и даже не догадывалась, что вон за тем поворотом стоял дядя. Взрослый дядя, чьи мысли были как темная приторная патока и совсем не понравились псу. Пес не знал, что это за взрослый и зачем ему чужая девочка, но инстинктивно напрягся, словно готовясь защищать ребенка сам не зная от кого. А дядя вдруг почувствовал сильную боль, такую что упал прямо в снег и потерял сознание. Он не знал, что теперь будет постоянно чувствовать такую боль, когда у него появятся такие мысли как сейчас о девочке. Потому что Псу они не понравились и Пес так захотел. Посчитал, что так правильно. Будь Пес человеком, он может быть решил, что это неправильно, так наказывать того, кт о болен и не отвечает за свои мысли. Или напротив, но бы наслаждался своей властью. Но Пес был Псом. Он просто сделал как считал нужным и больше вообще не думал об этом.

Пес довел девочку до частного дома. Но дальше калитки не пошел. Чуткий слух, обострившийся еще больше в посмертии, позволил ему услышать фразы

-Да я из школы.

-Ты с ума сошла. Да нет, мы чуть с ума не сошли!

-Да собачка…

Пес не стал слушать. Повернулся и пошел прочь.

Его удивило, когда через какое-то время он опять пришел к этому дому. Стояла осень и Аглая сидела во дворе на качелях под деревом.

-Песик, - девочка узнала его и подбежала к Псу.

-Ты вернулся! Почему ты ушел! Мы бы жили вместе….

Девочка попыталась обнять собаку, по руки прошли сквозь призрачное тело. От неожиданности Аглая села прямо в осенние листья на земле. Минуту она смотрела на Пса, который никуда не уходил. А потом…

-Ты – призрак, да? Привидение! Настоящее. У меня будет настоящая собака привидение! Все просто обалдеют, когда ты….Ты ведь останешься, мы будем гулять вместе и…

Пес фыркнул. Ему нравилась девочка, и…но тут он вспомнил.


Был в жизни Пса период, когда он доверился человеку. Такому же бродяге как и он сам. Тот делил с ним хлеб, ласкал. А однажды надел веревку и потянул куда-то. Пес шел – он ведь доверился. Человек передал веревку другому, а сам взял от него бумажки. Пес знал, на эти бумажки люди получают какие-то вещи, которые уже можно есть. И ушел. Пес поначалу не понял, что случилось. И лишь когда его потащили на веревке куда-то, умудрился вырваться и сбежать. К старому приятелю он больше не вернулся. И вообще не доверял людям с тех пор.


Он снова фыркнул и отошел подальше.

-Не хочешь? – девочка почти расплакалась. Но скоро улыбнулась, - А может ты будешь приходить сюда? Иногда. Мы будем играть.

Пес замотал хвостом. На это он был согласен. Только конечно, он не собирался приходить часто, он все же был свободным Псом. И очень удивился, когда все чаще и чаще лапы несли его к знакомому дому. Аглая была умной девочкой и быстро сообразила, что не стоит рассказывать о видимой только ей собаке. Это был только их с Псом секрет.

Аглая играла с Псом и сердце вечного бродяги таяло. Не сразу он научился вновь доверять. Но после того не пожалел ни разу. Вместе с Аглаей он чувствовал себя маленьким щенком, и был по-настоящему счастлив.

Аглая росла, а Пес – не старел. Уже теперь не девочка, но девушка рада была его видеть, всегда находя время для старого друга. Пес был с ней и в счастливые моменты, и в грустные. Незримый для всех, он присутствовал на последнем школьном, встречал с экзамена, вне зависимости от того, удачна ли была сдача, утешал после разлук и выслушивал Аглаю, когда она взахлеб рассказывала о новой любви. Также невидимый никем он присутствовал на свадьбе, первый встретил нового только что родившегося Никиту – пахнущего совсем как щенок. Впрочем, это же и был щенок – только двуногий.

Как мог, утешал Пес Аглаю, когда в один год умерли друг за дружкой ее отец и мать. И продолжал приходить, когда в домике остались уже трое — Аглая, ее муж Петр и маленький Никитка.

Петр, муж Аглаи был человеком веселым, но когда нужно мог и серьезность проявить. Еще упрямым был – ну тут они с Аглаей стоили друг друга. При ссорах летели и тарелки и перья из подушек. Один раз чуть до развода не дошло, все было.

Аглая тогда на кухне сидела с чемоданом. Пес осторожно подошел, чувствуя, что настроение у нее плохое.

-Как ты думаешь, Пес, уйти может, а? – спросила Аглая. – ну что делать – не слышит меня…да и я его.


Пес фыркнул, сам не понимая, что его фырканье на этот раз означало. Но не беда, Аглая по своему истолковала.

-Прав ты, наверное. Я же его, придурка, люблю. И он вроде…тоже. Бред все это, наверное. Дура я.

И пошла разбирать чемодан. В следующий раз, когда Пес зашел, Петр и Аглая кричал в кухне друг на друга, Псу это не нравилось, но сделать он ничего не мог поэтому пошел к маленькому Никите, тогда тому было шесть лет. Никита, кстати, тоже его видел. Пес знал – мальчику не нравилось, когда родители ругались, он боялся этого и Пес решил его утешить. Еще не войдя в комнату, он почувствовал неладное. Два прыжка и Пес увидел, как Никита лежит на полу и задыхается. Пес подошел, попытался лизнуть, но понятное дело, без толку. Тогда Пес стал лаять. Он боялся оставить Никиту, хотя понимал, что мальчику не поможет, и лаял. Конечно Петр его не услышал, но дверь все же открылась и вбежала Аглая, а за ней – Петр. Пса он не услышал, это верно, но удивился, когда жена на середине фразы вдруг застыла, а потом понеслась в детскую. Подумал, что просто от разговора уйти хочет. А он же не договорил!

Никиту спасли. Он деталь от лего чуть не проглотил, да застряла. Как умудрился – то ли от страха, то ли родителей напугать хотел, чтобы прекратили ссориться – и сам не помнил. Но Сработало. Ссору тогда забыли.

Были еще и ссоры и примирения. Потом как-то все устаканилось и успокоилось. Не разошлись, наоборот, жили дружно, что многие аж завидовали. Аглая как-то даже мужу рассказала про Пса – после нескольких бокалов вина на годовщину. Тот посмеялся, за что чуть не получил по голове уже пустой бутылкой, но потом все свел к шутке. Пес даже сам не знал -поверил ил Петр или нет. В любом случае, ничего после того разговора не изменилось.

Никита вырос. И вроде вот Пес важно шествовал перед Аглаей, несущей в дом такой маленький, но ценный сверток, а тут он сам жениться удумал. И переехал в квартиру на другом конце города. Аглая и Петр одни остались. Впрочем, не скучали. Даже на пенсии. Могли и на природу выбраться, и на какой-нибудь заграничный пляж. Так и шло время.

Но все когда-нибудь заканчивается.

Аглая всегда хвасталась хорошим здоровьем, по врачам ходить не любила. Поэтому «тихого убийцу» - рака желудка обнаружили слишком поздно. Дальше были торги со смертью, поиски врачей, слова, слезы, все…. Пока не настал это день. Пес почуял его сам не знал как. И пришел в палату к женщине. Он удивился, увидев там мужа женщины, сына и невестку. Неужели они тоже что-то почувствовали?

Пес стоял не видимый никому кроме Никиты и Аглаи. Впрочем, Аглая уже с трудом различала что-то. Зрение туманилось и скоро тонкое одеяло перестало подниматься. Все смотрели туда, на пустую уже больничную койку. Кроме Никиты, который, боковым зрением все же пытался уследить за тем, как рядом с Псом появляется его мама. Такая молодая и здоровая – никак не старше лет двадцати. Он такой только на фотографиях ее видел. Никита хотел подойти, но понимал, что это только расстроит остальных. Это было нереально тяжело, но он справился. Мама подошла к нему и сказала на ухо

-Я еще приду, во сне.

И все. И Пес и она исчезли. Вот теперь стало по-настоящему больно.


А Аглая и Пес шли по заснеженной улице, той же, на которой они встретились. И Свет был перед ними, но теперь они не особо спешили. Аглая хотела попрощаться, а Пес….Он теперь понял, почему его оставили здесь так надолго. Просто…ну бывает такое, когда родные души не состыкуются по времени. Вот и получилось. Аглая родилась поздно. Пришлось Псу ждать. Пес фыркнул. Типа могли бы и сразу объяснить. Хотя…да какая теперь разница.

Аглая думала о муже и сыне. Как там они без нее. Ну сын-то взрослый и Аня надежная опора, хоть и стервочка еще та. Но Никиту любит. Так что даже неплохо что характер такой. Жаль, детей нет у них, ну так получилось, что тут поделать. За мужа Аглая больше переживала. Все же сорок лет вместе – как он без нее-то? Наденет ли шапку, застегнет ли куртку, сделает ли себе нормальную еду – желудок-то уже не такой уж крепкий, чтобы бутерброды да Дошираки постоянно. Нужно Никиту проинструктировать. А может… Аглая посмотрела на Пса

-Ты…подождешь еще чуть чуть? Или не чуть чуть, я не знаю. Просто…

Тут Аглая развела руками, но Пес все понял. Он тявкнул, соглашаясь. Столько ждал, разве подождать еще не сможет. Вот Петр удивиться, когда все узнает. И про Пса и про посмертие. Это явно будет весело.

-Тогда пошли…Домой? – спросила Аглая.

Пес лишь утвердительно кивнул. А потом чихнул и завилял хвостом.

Пришел пес Мистика, Авторский рассказ, Рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
650
K0T0BUS
Авторские истории

"Демон на час"

— Опять?!


Настя с раздражением разглядывала большую лужу под раковиной. Труба протекла уже четвёртый раз на этой неделе.


— Ну нет, хватит! Больше эти паразиты ни копейки не получат.


Девушка в сердцах показала фигу в сторону телефона, подразумевая сантехников, каждый раз требовавших немаленький гонорар.


— В этот раз надо применить крайнее средство.


Решительным шагом Настя пошла к шкафу и принялась рыться на нижней полке. Через какой-нибудь час, попутно посмотрев альбом со школьными фотографиями, полистав детскую книжку про Незнайку и сломав ноготь, она нашла в самом углу толстый том в кожаной обложке.

Бурча под нос “бабушка плохого не посоветует”, Настя долго листала жёлтые страницы.


— Ага, вот оно.


Крови чёрного петуха не нашлось, как и пепла покойника с гвоздем из копыта чёрной лошади. Но как опытная кулинарка, Настя знала точно — ингредиенты можно заменять. Скажем, каперсы на солёные огурцы, креветки на колбасу или бешамель на майонез. Так что в ход пошёл гранатовый сок, содержимое пепельницы, паутина из угла в туалете и старое ржавое шило.

Через полчаса на полу в коридоре красовалась здоровенная пентаграмма. Немного кривоватая, но это же не урок черчения, — рассудила девушка. Ритуал полагалось проводить голышом.


— Обойдётся, — решила Настя после недолгого колебания, но переоделась в прозрачный халатик и накрасила губы.


— Хархаш, бжумкагу шугг!


Залежалые, как старая шуба, слова отдавали нафталином и пылью.


— Жаж, кашкадар, вазгараз. Хайзацъ!


Над пентаграммой взметнулся огненный вихрь. Со звуком пенопласта, возюкаемого по стеклу, из пламени возник демон.

Поросший чёрной свалявшейся шерстью, с витыми рогами, с клыками, торчащими из пасти. Козлиные копыта нетерпеливо стучали об пол, а хвост с кисточкой выплясывал сарабанду.


— Кто осмелился вызвать страшного Азаш-Кушука? На колени, смертная, ибо воистину я ужасен!


Настя фыркнула и выразительно подняла бровь.


— Зачем ты вызвала меня, несчастная? Ты хочешь продать мне душу или стать моей рабыней?


— Вот еще! Читать разучился?


Девушка ткнула пальцем в надпись вокруг пентаграммы. Демон всхрапнул по-лошадиному и скосил глаза, пытаясь прочитать буквы.


— Ы… са… те…


— Именно! Я вызывала сантехника. И кого я получила?


— Что? Чинить трубы? Я демон, а не презренный раб! Архгх!


Пожав плечами, Настя потянулась, чтобы погасить угловые свечи.


— Стой!


Демон поник и развёл когтистыми руками.


— Ну, я умею чинить эту вашу сантехнику. Что там сломалось?


Через двадцать минут демон вытер лапы тряпочкой и кивнул на раковину.


— Работает, как часы. Гарантия на ближайшие триста лет.


— Ой, спасибо вам огромное!


Демон выразительно пошуршал пальцами, изображая хруст бумаги.


— Да, да, конечно.


Девушка протянула мастеру несколько бумажек.


— Хозяйка, за срочный вызов хорошо бы это, горло смочить.


Настя принесла демону бутылку чего-то крепкого, случайно завалявшуюся в холодильнике. Довольный обитатель тёмного мира хрюкнул и полез обратно в пентаграмму.

Перед тем, как исчезнуть, волосатая рука бросила девушке визитку.


“Демон на час”, — прочитала удивлённая Настя, — “Любые ремонтные работы, задушевные разговоры, оргии. Организация праздничных программ. Тамада (играю на баяне, интересные конкурсы). Не дорого. Вызывать Азаш-Кушука.”

Девушка хмыкнула и положила визитку на полку. А вдруг пригодится?

с) Александр "Котобус" Горбов https://author.today/u/kotobus

Книга "Пятничные рассказявки" зеленый том📗

Показать полностью
12

Шаман

(Знаю, что такое здесь не заходит, но раз было в реале, то пусть будет)

— Ну как на Байкале? — спросил я, когда мы выбрали столик в дальнем уголке небольшого семейного кафе. Было утро воскресенья. Я заказал кофе и круассан с миндалём, а Виталик — поллитра пива без закуски.

— Прекрасно, — ответил он, глядя прямо на меня. Его глаза светились и сам он был бодр и весел.

— А что вы там делали?

— Мы ездили к шаману, — ответил он. — Точнее, шаман возил меня к шаману — своему учителю. Помнишь Олега?

— Олега? Такой странный тип...

— Да-да, он. Ни с кем не спутать. Он оказался Шаманом.

— Я что-то такое подозревал, — отозвался я.

Виталик улыбнулся, а затем протянул мне какой-то полупрозрачный камень, похожий на янтарь.

— Он подарил мне это, — прокомментировал Виталик.

— Что это? — я взвесил камушек на ладони.

— Олег зарядил его для меня. Сказал, что через него между нами установлена связь.

— И ты правда веришь в такое? — усмехнулся я, осознавая, однако, некоторое странное изменение в моём самоощущении, как если бы чувства мои были рыболовной сетью или паутиной и мои паучьи лапки, раскинутые по ней, заметили нечто неуловимо ускользающее, но оттого не менее реальное, чем движение ветра или свет солнца на ладони.

— Чувствуешь? — спросил он.

— Что-то такое есть, — кивнул я, перебирая загадочный камушек пальцами. — А чем вы там занимались?

— Нас было человек десять, — ответил он. — Но кроме Олега я никого не знал. — Там были ритуалы. Большой костёр. Шаман по очереди говорил со каждым. Он спросил, чего я хочу. А я как-то... как будто выпал из реальности. Там какое-то другое пространство было. Очень странно. Я помню, говорил что-то про родителей, что я люблю их... А потом расплакался, разрыдался даже... Всё никак не мог успокоиться. И меня одеялами укрыли и я уснул потом. Теперь всё это так странно кажется, как будто во сне было.

— А потом что?

— А потом, ты знаешь, столько энергии появилось! — он расправил плечи и я понял, что это уже не тот человек, который два месяца назад был в тяжёлой депрессии. — Я по другому себя ощущаю теперь. Но почему — не пойму. Даже предложение решился сделать.

— Анне?

— Ага?

— Скоро свадьба? — спросил я, улыбаясь. Но он моей улыбки не разделил. Наоборот — помрачнел, как туча.

— Отказала чтоли? — не поверил я.

— Ну да. Не нравятся ей эти мои друзья-шаманы. И поездки эти. Короче, теперь я снова бухаю, — он поднял кружку пива, как бы за моё здоровье, и сделал несколько глубоких глотков.

— А может, и в правду — ну их, этих шаманов? — предложил я.

— Понимаешь, этот путь — как кирпичная стена. — сказал он вдруг серьезно. — Или Дорога из жёлтого кирпича. Каждый кирпичик важен. Олег — один из таких кирпичиков. Такие вот странные люди могут навсегда изменить нашу жизнь.

— Но к лучшему ли? — с сомнением спросил я.

На столе завибрировал телефон Виталика. Он глянул на экран, удивлённо поднял брови и протянул телефон мне:

— Посмотри.

На экране был текст СМС-сообщения от абонента «Странный Олег»:

«Ты же обещал больше без меня не пить»

Я недоверчиво огляделся.

— Может, наблюдает? — спросил я.

— Наблюдает, — подтвердил Виталик. — Я тоже это чувствую. Только он сейчас — в Ростове-на-Дону.


Илья Вечерин

Больше рассказов в моём Телеграм-канале

Всем добра

Показать полностью
237

Третий лишний

Третий лишний

Эти двое сидели на кухне за закрытой дверью уже несколько часов. Воздух был наполнен запахами жареной курицы и селедки под шубой. Целый новогодний стол был в их распоряжении, но ни один из них не притрагивался к еде.

― Кусок в горло не лезет.

― Понимаю тебя…

Они разговаривали и периодически пили из одной посуды: они так делали теперь часто, совсем не стесняясь друг друга.


― Выгнала нас двоих на кухню, чтобы мы не натворили дел, не убили его, представляешь? Да больно оно мне нужно! У меня есть гордость!

― Хм. А пять лет назад, когда я только пришёл ― не было.

― Ой, хватит. Ну было и было. Ты тоже должен меня понять, я же не знал, что ты нормальным окажешься, ― он отвернулся к окну, чтобы не смотреть в глаза своему товарищу и сожителю по совместительству. На улице падал снег. Кухню освещал лишь уличный фонарь, но они оба прекрасно чувствовали себя в этом полумраке. ― Я вообще тогда даже подумать не мог, что любовь можно делить между двумя. Для меня это было дикостью, казалось каким-то неестественным, неправильным, когда она привела тебя и просто поставила меня перед фактом.

― Понимаю.

― Конечно, я хотел тебя прикончить первое время. Это нормально, я считаю. Я прожил с ней столько лет, а потом оказалось, что ей меня одного недостаточно. Это очень обидно. Но мне повезло, что пришёл ты, а не какой-нибудь урод, что будет ей пользоваться, ― он тяжело вздохнул. Мысли о том, что кто-то может причинить ей боль, всегда очень расстраивали.

― Зато теперь стало ясно, что и нас двоих ей мало, ― сказал товарищ и всё же отведал немного рыбы со стола, ― фу, какая соленая.

За стеной послышался звонкий смех.

― И сколько ей нужно для счастья? Три? Пять? Десять? Да еще и разных таких выбирает! Словно хочет экзотики! Тьфу. Тошно мне. Как представлю, что они там за стенкой, аж в дрожь бросает, ― взорвался тот, что был покрупнее.

― И меня! А может уйдём? Пусть он забирает её себе целиком! Пусть подавится! А она потом поймёт, кого упустила! Слёзы лить будет, да только поздно!

― Нет. Я так не смогу. Мне от неё не уйти. Это на всю жизнь. Я без неё умру.

― Да… Ты прав… Что-то я погорячился.

― Может стоит с ним поговорить? Сказать, чтобы шёл своей дорогой и не лез в чужое гнездо? Зачем разрушать и без того странную семью.

― Не думаю, что он нас послушает. Она слишком хороша, чтобы отказываться от неё добровольно.

― Тоже верно. Может, всё-таки убьём? ― наконец не выдержал здоровяк.

― Тогда всё закончится одним разом для всех нас. Ты разве не понимаешь, что она нам этого не простит?

― Понимаю.

― Да и к тому же, я слышал краем уха, что он и так не жилец.

― Серьёзно??? ― в глазах собеседника поселилась надежда.

― Да. Думаю, пару лет, не больше, ну, может, три.

― Что же ты сразу не сказал?!

― А что, ты так легко это вытерпишь?

― Ну пару лет можно и потерпеть.

― Легко ты сдался. А если через пару лет она ещё кого-то приведёт?

― Хватит. Не хочу об этом думать.

Дверь открылась. Она зашла в кухню.

― Я решила вас познакомить с вашим новым соседом, ― голос её звучал ласково и тихо.

― Не сто́ит, мы не хотим, ― отвёл взгляд тот, что побольше, а его друг не выдержал и подался вперёд.

― Его зовут Гоша, ― хозяйка протянула хомяка, и кот его осторожно обнюхал.

Пёс по-прежнему не поворачивал головы и смотрел в окно.

― Ой, да ладно тебе дуться, ― погладила его хозяйка по голове, ― смотри какой он прикольный!

Пёс не поворачивался.

― Я всё равно вас обоих люблю, как прежде. Не надо переживать.

Пёс фыркнул.

― А пойдёшь гулять? ― хитрым голосом спросила она.

Пёс не поворачивался ― делал вид, что не рад, что не простил ей всё на свете за эти три слова, что ему всё равно скольких она ещё приведёт, лишь бы они ходили гулять как можно чаще. Но предатель-хвост уже вовсю вытирал пол и сдавал хозяина с потрохами.

Пёс повернулся и обнюхал хомяка, который весь дрожал.

― Ну что ж, добро пожаловать в семью!

Александр Райн
Третий лишний Авторский рассказ, Разговор, Мужчины, Кухня, Сожительство, Хозяйка, Длиннопост
Показать полностью 1
494

Бесполезное умение

Я открыл его в себе с помощью жены.

Однажды только явился усталый с дачи, и едва свалил сумки с дарами природы и огорода в прихожей, как выглянула из комнаты жена, висевшая на телефоне, ещё старого формата, проводном. И прямо сходу меня озадачила

- Слушай, ты не помнишь тот фильм, ну где этот был, который всё прыгал так, а потом умер?

Я завис секунд на пять, и выдал ответ - Элвис Пресли. Фильм - "Форрест Гамп"

- Точно! - просияла жена - Спасибо!

И снова затораторила в трубку. Если бы я знал...

Потом началось. Жена расхвасталась всем подружкам, какой у неё умный муж. Я справедливо поинтересовался, почему я такой бедный, если такой умный?

Но фонтан было не заткнуть. Меня стали спрашивать о фильмах и книгах. Не то что бы мне было напряжно ответить, но спрашивали обычно внезапно, практически из-за угла удар в спину. Я прям чувствовал, как судорожно сжимается мозг в попытке найти ответ.

- Фильм, где баба с ружьём хромая, а потом пацан...

- Терминатор 2


- Книга такая зелёная, ещё там парусник...

- "Пятнадцатилетний капитан", автор - Жюль Верн.


Я не столько знал произведения - я просто знал собеседников.

И самое поганое в этом явлении, что собеседников всегда, ска, всегда интересовало только, блд, название. А потом продолжался трёп ни о чём.  Мои мозговые корчи были всем по...

Я пытался изо всех сил помалкивать, но недодушеный маленький отличник во мне продолжает подпрыгивать с поднятой рукой - Я! Я знаю!

Ему, маленькому отличнику, да и всем прочим бесполезно объяснять, что я знаю далеко не обо всем. Зайдите уже в гугл, блин. Он точно всё знает.

Предпоследняя пьянка. Товарищ спрашивает - Ну эта книга, где кристалл и эльфы там были? Ну ты же знаешь? - и выжидающе смотрит на меня. Товарищ тащит на себе энергосистему целой республики. Всерьёз, прям своими руками.

Вздохнув, я отвечаю - "Кристалл Альвандера", автор - Садов.

- Во! - радуется товарищ, и продолжает трёп о бабах, работе, подчинённых-идиотах, друзьях-алкоголиках и прочем.

Книга забыта. Я снова вздыхаю. Кому, кроме нескольких друзей, нужна эта сраная угадайка? Да никому. Лучше бы я вдруг научился мастерски борщ варить или плести макраме.

А так... угадайка по знакомым, что они развлекательного прочитали или посмотрели - считаю, бесполезное умение.

Показать полностью
62

ПУРГА

Тяжелый, почти неподъемный шаг. Еще один. И еще. Нельзя не идти, остановишься и все, пиши пропало. Сколько у них тут таких случаев, когда до дому люди не доходят, замерзают по пути. Пока идешь, всегда нутром правильное направление чувствуешь. А вот как только остановишься передохнуть да отдышаться, все. Поднимаешь глаза, а вокруг такая круговерть, темноту и ту не видать. И ни одного огонька вокруг, и сколько ни вслушивайся, кроме злого воя пурги ничего не услышишь. Опытные, которые на Северах не первую зиму переживают, знают, что если уж решил остановиться, то вставай так же, как шел, не крутись и не топчись. Продышался чуток и в том же направлении дальше идешь, тогда есть шансы не потеряться. Одно время пробовали веревки вдоль главной улицы тянуть, да только той улицы три дома всего да пара сараюшек. В общем, веревке быстро ноги приделали, здесь зазря ничего не пропадает.

Он брел тяжело, едва переставляя давно уже ставшие словно чужими ноги, упорно пробиваясь сквозь лютую пургу, какие здесь называют черными. Надсадное дыхание с хрипом вырывалось изо рта, снег залеплял глаза, ветер воровал дыхание и норовил повалить набок, замести, превратить в один из бесконечной череды сугробов. Он шел уже давно, так давно, что перестал верить в то, что когда-нибудь дойдет. Шел, прижимая к груди два хлеба и баюкая за пазухой вожделенную поллитровку. Только бы дойти. Дома жарко натоплена печь, и даже злющий ветер никак не может вытянуть тепло через худые окна. Угли в топке рдеют, подергиваясь серым раскаленным пеплом, дают ему шанс пережить еще одну ночь.

Шаг. И еще один. И еще. Перемет поперек тропы, по пояс примерно. Хоть плачь, а лезть придется. Он сцепил зубы и попер вперед, вкладывая остатки сил в этот рывок. Он знает этот перемет, тот всегда здесь его караулит. Пробившись до середины перемета, он все же остановился, хватая ртом стылый воздух вперемешку с колким снегом, чуть приподнял волчью шапку, отер мокрый лоб и с радостью увидел совсем невдалеке одинокий огонек. Свет в окне как маяк в этом бушующем снежном безумии. Увидел этот свет, и словно по команде из темноты проступили очертания двух домов. В первом не светилось ни одного окна, некому там было включать свет. Кто помер, кто сбежал. А в его доме светилось одно окно, и он с удвоенной силой рванулся к этому свету…

Шаг. Еще один, и еще. Он не сразу заметил возникшего как будто бы из ниоткуда попутчика. Большой свирепый с виду пес брел с ним рядом, так же с трудом переставляя лапы и сторожко вслушиваясь в тьму. Хмыкнув, человек поудобнее перехватил хлеб и продолжил шагать по вновь появившейся под ногами едва видимой тропе. Пес не отставал. Наверное, и северным собакам бывает одиноко и страшно. Вот, наконец, и вход в подъезд. Скрипучая деревянная дверь застыла в полуоткрытом состоянии, и у самого входа в подъезд намело изрядный сугроб, теперь уж точно последний. С сомнением посмотрев на пса, он уложил оба хлеба на карниз ближайшего окна и взялся за дежурную лопату. Так уж здесь заведено, что каждый, кто рискнул выйти на улицу, по возвращении откапывает подъезд. Иначе зимовать им по квартирам до лета. Пес уселся чуть поодаль, едва угадываемый за сплошной снежной пеленой, и принялся внимательно наблюдать за человеком, который остервенело врубался лопатой в сугроб и швырял его куски в визгливо воющую темноту, словно стаю волков кормил. Наконец человек убрал лопату, забрал хлеб и шагнул в подъезд. На самом пороге он вдруг обернулся, всмотрелся в темноту, отыскивая глазами… Его! Он высматривал его, никаких сомнений. Пес поднялся, человек заметил его и приглашающее махнул рукой…

Подъезд в этом доме был один, и был он из старорежимных. Округлые от времени деревянные ступени высокой лестницы, резные деревянные перила, деревянная площадка на четыре квартиры. Пол и лестница были выкрашены в приятный глазу красно-коричневый колер, стены до середины покрыты салатовой эмалевой краской, выше все было до голубизны выбелено гашеной известью. Красота, одним словом, если бы не наросший безобразными сталактитами куржак.

Все так же прижимая к груди хлеб, он достал из кармана связку ключей, побренчал, отыскивая нужный, со звонким хрустом вогнал его в замочную скважину, распахнул дверь и шагнул в пахнущую теплом, едой и пылью темноту. Щелкнул выключатель, в прихожей зажглась тусклая лампочка.

- Ну, чего застыл? Заходи – человек с громким стуком выставил успевший промерзнуть до звона хлеб и бутылку водки на стоявший тут же трельяж и посмотрел на пса. Пес внимательно поглядел в глаза человека и уверенно шагнул внутрь, усевшись возле порога.

- А дверь за тебя закрывать я буду? – проворчал себе под нос человек, перегнулся над псом и закрыл дверь. Неспешно разделся, втиснул ноги в растоптанные бесформенные тапки, подхватил хлеб и бутылку, и пошел в кухню.

- Не сиди на пороге, иди к печке. Вижу ведь, что околел. Да и немудрено околеть-то в такую пургу, братец.

Пес поднялся и послушно зацокал когтями по деревянному полу, вошел в кухню, принюхался, высоко задрав нос.

- Ага, верхняя чуйка у тебя работает, как я погляжу – человек устало улыбнулся в густую рыжую с проседью бороду. – Ну да, как тут иначе выжить, без чуйки-то. Скоро ужинать будем – он подошел к печи, сдвинул в сторону большую кастрюлю, от которой шел одуряющий запах мяса, взял кочергу, открыл затоп, подбросил угля и водрузил кастрюлю на прежнее место.

Пес улегся на пол, с глухим стоном вытянул лапы к печке и на несколько секунд прикрыл глаза, впитывая живительное тепло всем телом.

- Давай, оттаивай уж, мясо сейчас дойдет, поедим по-человечьи. А пока хлебушек отогреем – с этими словами он взял один хлеб, завернул его в полотенце и сунул в духовку. – Да и чаек вскипятить надо.

Старинный металлический чайник занял свое место на печке. Человек двигался как-то мелко, суетливо и в целом неприятно.

- Меня Валерием звать – сказал он вдруг, повернувшись к псу. Помолчал немного, уселся за стол, одним движением с хрустом свернул пробку на бутылке, с бульканьем налил в стакан на два пальца и, стараясь не смотреть на пса, замахнул водку в один глоток. С шумом выдохнув, занюхал рукавом, взял из лежащей на столе пачки папиросу и с видимым наслаждением закурил. Хмель подступил тотчас, словно ждал, и человек как-то сразу осел на табурете, словно из него вынули стержень. Пес, положив голову на вытянутые лапы, внимательно наблюдал за человеком.

- Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший? – хозяин теплого дома тяжело смотрел на пса. – Нет, братец, шали-и-шь. Я тут в четырех стенах только потому умом не тронулся, что каждый день вот с ним общаюсь – он кивнул на висящий на стене над холодильником портрет волевого мужчины с окладистой бородой. – Знаешь, кто это? Нет? Ну, брат, таких людей обязательно нужно знать. Это Семен Иванович Дежнев! – он воздел палец вверх. – Его стараниями Россия в свое время Чукоткой приросла. Большой был человек, да… - Валерий вздохнул и замолчал надолго. Пурга за окном разгулялась окончательно. Она завывала на разные голоса, бросала в стекла целые сугробы, заставляя пса нервно вздрагивать и иногда скалить зубы.

- Не любишь пургу? – понимающе спросил человек. – То-то и оно, братец, что никто ее не любит, вот она и ярится. Как думаешь?

По кухне поплыл одуряющий аромат разогревшегося в духовке хлеба, и человек снова засуетился, Вынул хлеб, развернул, выложил на стол, подышать. Следом начерпал в глубокую миску из кастрюли большим половником мяса с бульоном, накрошил туда лука, насыпал перца… Кинул взгляд на пса, выловил из кастрюли еще один кусок мяса, положил перед гостем и со словами «Налетай, пока горячее» принялся за еду. Ел он неспешно, обстоятельно, подолгу дуя на ложку с горячим бульоном и задумчиво глядя в черное окно. Поев в молчании, привычном и оттого каком-то даже приятном, он снова плеснул себе водки, без замаха выпил, передернул плечами и закурил очередную папиросу. Посидел, увлеченно пуская колечки дыма и наблюдая за тем, как они медленно рассеиваются под напором ощутимого сквозняка.

- Как думаешь, о чем я с Дежневым разговариваю? – он посмотрел на пса и выпустил еще одно колечко. – Я его спрашиваю, за каким лешим он сюда поперся? Не открыл бы он для России эти земли, и не сидел бы я здесь сейчас. Глядишь, и подфартило бы родиться где-нибудь на югах, где в море купаться можно, как считаешь? Не веришь? Да я и сам не верю. Севера это по судьбе, брат. Здесь случайных нету, не могут они здесь. Вот взять, к примеру, тебя. Родился здесь и все, тяни лямку, дерись за пайку. Никто ведь тебя не спрашивал, хочешь ты здесь жить или нет. Вот и меня не спрашивали. Правда я, братец, все же человек и могу уехать на большую землю. Мог. Я два раза пробовал, честно. Собирался и уезжал, но через полгода снова гонял нерпу, так-то.

Тишина. Негромко тикают часы на стене, гудит в печной трубе ветер, гудят под напором пурги стекла в окнах, сопит придремавший в тепле пес, с тихим шорохом осыпается пепел с докуренной папиросы.

Человек привычно считает удары собственного сердца и уговаривает себя уехать. Но Севера это по судьбе, а судьбой спорить дело гиблое. Вот он и не спорит.


Фото Андрей Шапран

ПУРГА Север, Жизнь, Судьба, Чукотка, Длиннопост
Показать полностью 1
46

Роман "Конфликт". Цикл "Пурпурный рассвет". Часть 2. Глава 4. Завершение

Предыдущий пост Роман "Конфликт". Цикл "Пурпурный рассвет". Часть 2. Глава 4


Все посты https://pikabu.ru/@Hagarth/saved/1572092

Первый том https://pikabu.ru/@Hagarth/saved/1547654



21.39 по московскому времени


Город Сочи.


О недавнем закате напоминала лишь узкая полоса темно-фиолетового цвета на западе. Остальное небо уже полностью стемнело, погрузив город в кромешную темноту.


“Да уж, ночи здесь действительно - темные. В прочем, как и везде сейчас.” - Подумал про себя Вадим и прильнул к окулярам ПНВ.


В трехстах метрах виднелась мачта Сочинской телевышки. Добрались до места спокойно. Руководство “Полночи” или решили окопаться на базе и не высовывать носа, или просто халатно отнеслись к уничтожению двух других общин. Ни одного патруля, ни одного наблюдателя, словно ехали по полностью вымершему городу. Только стаи собак, перебегающие улицы, да мусорные пакеты, которые ветер гонял по пустым дорогам. Как стемнеет до конца, можно будет выдвигаться к вышке.


Вернулся к броневику, и увидел выходящую из соседних кустов Катю.


- Я же спрашивал, про туалет. Бери в привычку - на задании и до него, минимум еды и воды, если приспичит в разгар боя, может лишить концентрации и заодно и жизни.


- У меня от нервов всегда так, перед соревнованиями раз по пять бегала. - Ответила девушка не смутившись. - Никого не увидел?


- Все тихо. Макс, у тебя что? - Вадим повернулся к броневику.


- Тоже тишина. - Максим посмотрел на монитор БИУСа[1]. - Эфир молчит, вообще никаких переговоров, по телевизору тоже никого. Словно и нет рядом общины в которой сто пятьдесят человек.


- Странно это. Ладно. Катя, ты остаешься здесь, займи позицию, и прикрывай нас. Мы к вышке.

Макс послушно выпрыгнул из машины, и закинул на плечо лямку пулемета “Печенег”. Вадим пошел спереди, пристегнув ПНВ к шлему. В вечернем влажном воздухе звуки шагов разносились далеко и отражались от опустевших зданий. Вышли на небольшую улочку, и двинулись вдоль забора частной застройки. Воеводов смотрел на черные провалы окон. За каждым из них - трупы. Ощущение, словно идешь по кладбищу. Даже его, матерого вояку, пробирало до костей. Такого чувства не было даже в котле боевых действий, где все равно сохранялась жизнь, даже под обстрелами. Уйдя с головой в войну с анклавами, мысли о конце света отбросились на второй план, и сейчас переживал эти ощущения как в первый раз. От некоторых домов за десятки метров несло запахом гнили и разложения, то ли домашние животные, то ли запасы продуктов, а может и кто-то свел счеты с жизнью не успев умереть от вируса, или не справившись с потерей близких. Города потерянны. Даже если человечество, благодаря выжившим остаткам, выкарабкается, все равно никто не возьмется очищать эти некрополи. Да и никаких кладбищ и братских могил не хватит, чтобы похоронить почти восемь миллиардов, а уж сколько сил и времени на это уйдет. Если все выжившие возьмутся только за погребение, то несколько лет придется трудиться.


- Вадим, там же электричества нет, как мы запустим трансляцию? - Вернул в реальный мир вопросом Максим.


- Это стратегический объект, они все снабжены резервными системами питания. Запустим генератор.


- Хорошо. Я вообще не представляю, как там все устроенно. Ты справишься?


- Если бы сомневался, то не лез бы.


Через пять минут вышли к одноэтажному старому зданию с десятком спутниковых тарелок на крыше. Макс включил фонарик, луч света ударил по привыкшим к темноте глазам. Справа к строению примыкали ворота с предупреждающими табличками “Вход воспрещен”. Дверь на входе - стальная, такую не взломаешь, на окнах решетки. Срезав замок на воротах болторезом, проникли на территорию. Максим остался прикрывать, Вадим направился к генераторной, которую сразу выдавала цистерна с топливом и обилие подходящих силовых кабелей. Долго мучатся с запуском не пришлось, генераторы оказались подключены к панели управления и запустились сразу. Освещение и иллюминацию на башне отключил заранее, чтобы не выдать себя. Проникнуть в аппаратную со двора тоже не составило труда, дверь на порядок проще и поддалась с нескольких хороших ударов ноги. Подключив к терминалу ноутбук, Вадим запустил заранее записанное видео и аудио сообщение по всем возможным теле и радиочастотам.


- Все погнали обратно, - выбравшись во двор, бросил он Максиму.


Плюнув на скрытность, легким бегом направились к броневику.


- Кать, доложи обстановку, - бросил Воеводов в рацию.


- Пока все тихо. Вокруг никого. Как все прошло? - Ответила девушка.


- Спокойно. Мы движемся обратно. Прикрывай, если что.


Добрались до места без происшествий. Воеводов сразу включил радиоприемник и услышал свой голос с первой же частоты.


“Внимание, всем жителям общины “Полночь”. Говорит Воеводов Вадим, ответственный за уничтожение “Рассвета” и “Зари”. Вас обманывают, руководство анклава скрывает истинные цели создания общины. Из вас сделают рабов, для обслуживания людей, устроивших конец света. Да, вирус был создан искусственно и выпущен в атмосферу по всей планете, что и изменило цвет неба. Главная задача общин - собрать выживших, и под прикрытием безопасности и якобы нормальной жизни, сломить вашу волю, заставить работать за еду и кров. Если вы не безвольное стадо, и готовы бороться за свою свободу, то сейчас самое время. Кто желает присоединиться к нам, ведущим войну за освобождение - добро пожаловать. Остальные могут спокойной уйти и жить по-настоящему свободно. Руководству общины: не вздумайте препятствовать людям! На вашу базу наведены ракеты “Искандер”, при любой попытке сопротивления, анклав будет уничтожен. Судьба “Рассвета” и “Зари” не даст вам усомниться в моих словах. Частота для связи…”


- Что дальше будем делать? - Дослушав сообщение, спросила Катя.


- Переместимся ближе к “Полуночи” и будем ждать. - Ответил Вадим, залезая в броневик.



* * *



Долго ждать не пришлось. Спустя пару часов, после того как заняли позицию недалеко от анклава, услышали звуки стрельбы и взрывов на территории общины. Место нашли удачное: улица поднималась в гору, с пригорка открывался отличный обзор.


- Есть кто на связи? - Раздался незнакомый голос в рации.


- Да. - Коротко ответил Вадим.


- Меня зовут Серго, я представляю людей “Полуночи”, услышал твое сообщение, когда стоял в патруле и переключал частоты на радиоприёмнике, надеясь услышать сигнал кого-то из выживших. Я сам подозревал, что не все чисто у этих ребят, а ты подтвердил мои сомнения. Мы с ребятами захватили оружейку и перебили половину командования, остальных взяли в плен. Они тебя не послушали, начали сопротивляться, но люди, после того, как услышали сообщение, восстали. Потеряли несколько человек. Некоторым из руководства удалось сбежать, Есаяну, в том числе. Вы далеко? Что нам делать дальше?


- Въезд на базу свободен?


- Ворота сейчас откроем. Можете заезжать спокойно.


- Нет, заезжать не будем. Выведете пленных за ворота, так чтобы мы их видели и могли опознать. И поддерживайте связь.


- Хорошо, сейчас сделаем.


Вадим отложил рацию в сторону и достал спутниковый телефон.


- Коля, это Вадим. У нас все спокойно, ты сможешь кого-нибудь из “Полуночи” опознать по описанию.


- Рад, что все хорошо. - Ответил Краснов. - Да конечно, есть там пара примечательных типов. Есаяна если увидите то, сразу узнаете, амбал под два метра ростом и полтора центнера весом.


- Ему удалось сбежать, половину командования люди сами взяли в плен. Я попросил восставших вывести пленников за ворота, убедиться, что это не засада.


- Умно. Смотри, там один есть бородатый, у него половина торса и две руки забиты татуировками, бывший наемник из ЧВК, сразу увидишь, Онищенко фамилия, имя не помню. Второй - тощий как спичка и высокий, за два метра ростом, седой, носит усы и козлиную бородку, тоже не спутаешь.


- Смотри. - Макс чуть тронул Воеводова за плечо, указывая в сторону общины.


Присмотревшись, Вадим увидел группу вооружённых людей, вышедших с базы. Следом за ними короткими шагами, из-за связанных ног, плелись несколько человек в знакомой серой форме. Воеводов перебрался в кресло управления боевым модулем “Охотник”, включил монитор и навел турель на ворота. На мониторе с максимальным приближением лица пленных видно достаточно хорошо для опознания.


- А вот и наши ребята, и Онищенко и тощий. - Сказал Воеводов, рассматривая безопасников. Оба помятые, со следами побоев, у татуированного прострелена нога.


Руководителей общинны поставили на колени, подсветив их фонарями.


- Вадим? Серго на связи. Хорошо видно? - Раздался голос из рации.


- Да, нормально. - Ответил Воеводов не отрываясь от монитора.


- Ты это, можешь в нас не сомневаться. Понимаю, почему ты попросил их вывести. Опасаешься, что это подстава. Сейчас. - Вадим увидел как говоривший в рацию крупный мужчина развернулся, взял в обе руки автомат Калашникова и выпустил несколько пуль в одного из пленных. - Видишь? Всех не стал, может тебе кто-то для допросов нужен.


- Нет, не нужен.


- Понял. - Серго опять повернулся и махнул рукой своим соратникам. Несколько человек вскинули оружие и хладнокровно расстреляли связанных, затем прошлись и добили выстрелами в голову еще подающих признаки жизни.


- Сейчас подъеду. Только давайте без фокусов, я на броне с крупнокалиберным пулеметом. - Вадим кивнул Максиму, чтобы он сел за руль, оставаясь у пульта управления турелью.

Двигатель взревел, и многотонный броневик двинулся с места. Подъехав к месту расстрела, Макс включил все осветительные фонари. При ярком освещении подъезд к базе напомнил бойню: кровь вперемешку с осколками костей и содержимым голов забрызгала асфальт на несколько метров. Пахло как в мясном отделе рынка с примесью пороховых дымов. Воеводов покрутил башней боевого модуля, осматриваясь, но кроме стоящих перед машиной людей, никого не увидел.


- Макс, давай за пульт, прикроешь если что. Катя к люку, без дела не высовывайся. Я пошел.

Как только Вадим выбрался из машины, к нему подошел Серго - широкоплечий, мускулистый с проседью в короткостриженных черных волосах. Пожал руку - словно в тиски сунул.


- Рад знакомству и спасибо. Без твоего прикрытия, сложнее бы нам освобождение далось. Эти, - Серго кивнул в сторону трупов. - Хоть и сопротивлялись, но вяло. Видать испугались, что ты ракеты запустишь. Так бы перебили нас, не успели бы и вякнуть.


- Людей много в общине? - Спросил Вадим, осматривая остальных мужчин, стоящих над убитыми безопасниками: четверо, разного возраста и национальностей, с суровыми и решительными лицами.


- Сто тридцать человек. Одиннадцать погибло. Трое раненных. Мужчин человек шестьдесят, женщин около сорока, остальные - дети. Стариков не много, тяжело им было эпидемию пережить. Тех кто умеет оружие держать - человек тридцать, все из команды рейдеров. Я тоже на выезды катался, там и сдружились. Все изъявили желание к тебе присоединиться.


- Понимаете, на что подписываетесь? - Вадим смерил собеседника взглядом.


- Полностью. Сам пойми, в людях долго копилась злость на несправедливость, на неравенство, на рабские условия жизни. Потом эта эпидемия, которая забрала всех близких и родных. А ты показал того, кто все это устроил. И с тобой, или без тебя, но мы с ребятами готовы их зубами рвать. Если умрем, то хотя бы ради благой цели, а не так как все, в постели превратившись в мумию. - Кулаки Серго сжимались с каждым словом сильнее и сильнее.


- Хорошо. Транспорт в общине есть?


- Да, достаточно. Несколько грузовиков и автобусы.


- Поднимайте людей. Необходимо вынести все вооружение и продовольствие. Броневики и военные джипы тоже пригодятся. Назначь главно у оставшихся людей, пусть командует.


- А куда им ехать?


- Не знаю. Куда захотят. Мы не можем их взять. Слишком опасно, и нам гражданские - обуза.


- Вадим? - Незнакомый голос из рации прозвучал неожиданно. - Мы можем поговорить?


- Кто это? - Воеводов отошел чуть в сторону, чтобы люди из общины их не слышали.


- Лесной. Направь людей в Архипо-Осиповку, ребята их встретят и позаботятся о них. Если их бросить на произвол судьбы, то нуклиевцы их быстро загребут, уже не церемонясь. У нас есть все, чтобы их пристроить. Конец связи.


Вадим провел языком по зубам и посмотрел в сторону броневика, задумавшись. Затем развернулся и уверенно пошел обратно.


- Серго, знаешь где Архипо-Осиповка?


- Нет. - Мужчина мотнул головой.


- Крупный поселок, прямо по трассе, главное после Джубги повернуть в сторону Геленджика, точно не проедут. Отправляй гражданских туда, выдай им рацию, там с ними свяжутся. Есть убежище, не такое, как “Полночь”, его организовали сбежавшие из “Рассвета” и “Зари”, там их приютят.


- А частота для связи какая?


- Без разницы, пусть просто включенной держат. Ладно, иди рули. Мы здесь ждать будем.


- Хорошо. - Серго повернулся и что-то скомандовал своим людям.


Сборы шли долго. Только через пару часов из ворот выехали два туристических Неплана, сопровождаемые грузовиками с припасами. Следом за ними к выезду подтянулась колонна из бронетехники и машин загруженных оружием и продуктами. Из головного “Тигра” вылез уже знакомый Серго и подошел к “Тайфуну”.


- Командуй, начальник, мы полностью в твоем распоряжении. - Мужчина чуть улыбнулся, поправляя на плече лямку автомата. - Технику всю забрали, продукты и боеприпасы с оружием тоже. На всякий случай заминировали всю базу, растяжек и мин наставили.


- Штаб тоже заминировали?


- А как же, его первым делом.


- Это вы зря. Расположение всех ловушек знаешь? - Вадим посмотрел на группу зданий на территории базы.


- Да, там сам лично минировал.


- Тогда пойдешь со мной. Макс, - Вадим повернулся к броневику. - Покомандуй тут, пусть все по машинам сидят. Я быстро сгоняю, пару вещей прихватить надо.


Воеводов с Серго удалилась в глубину общины и вернулись спустя двадцать минут, когда Катя начала уже немного нервничать.


- Горючки в машинах сколько? - Дойдя до броневика спросил Вадим у командира бунтовщиков.


- Под завязку. Наш человек на топливном складе работал, следил, чтобы во всех машинах всегда полный бак был.


- Тогда порядок. Ты только своих предупреди, что по приезду на базу, полный досмотр будет.


- Понимаю, я бы так же сделал, не переживай, если надо, до гола разденемся.


- Ладно, хватит болтать, дорога длинная. - Воеводов махнул рукой и забрался в “Тайфун”.


- Зачем в штаб ходил? - Спросил изнывающий от любопытства Макс.


- Жесткий диск с личными делами членов общины забрал. Надо же знать, кого к себе берем. - Вадим уселся на место стрелка.



00.31 по московскому времени


Туристическая база в поселке Текос



- Князев на связи? - Включилась рация, отрывая Сашу от размышлений. Весь день мысли о Лере никак не шли из головы. Тревожное предчувствие, поселившиеся в солнечном сплетении и не дающее спать, выгнало на балкон. Стоял и смотрел на площадку перед жилым корпусом и проходящий изредка патруль. Несколько раз над головой пролетали коптеры наблюдения. Мысли в голове метались от “задушить эту сучку”, до “пусть будет, как будет, мне пофиг, Тимур сам разберется”.


- Да, здесь, не сплю. Что случилось? - Голос Лесного узнал сразу, уже привык к его безэмоциональному голосу.


- В вашу сторону выехала колонна людей с базы “Полночь” в Сочи.


- Нифига себе, как они общину то покинули?


- Дело рук Воеводова. Два автобуса, около сотни человек. Я направил их к вам.


- Надо же, он даже их не поджарил. Мельчает наш Вадимка. А мы теперь всегда за ним прибирать будем?


- В смысле прибирать? Нам необходимы люди.


- Это был сарказм. Сорян, забыл, что ты не вкуриваешь. - Саша сморкнулся и хотел плюнуть с балкона, но остановил себя в последний момент.


- Ты странно разговариваешь. Все в порядке?


- Ага, в полном. Особенно рад нашей гостье. Так что там по людям, где их встретить? И, вообще, безопасно ли это? Целая сотня. Случись что, мы вряд ли справимся.


- Как они доедут до Архипо-Осиповки, свяжу их с вами. У меня есть досье на каждого человека, попавшего в общины. Когда приедут, проведем идентификацию. Предупрежу, к кому надо присмотреться. Если будут засланцы от “Нуклия”, необходимо будет принять меры. Так что предупреди Тимура и будьте начеку.


- Просто великолепно, еще с этой не разобрались, а нам тут Вадим еще кота в мешке подкинул. Ладно, пойду разбужу ребят. Еще что-нибудь?


- У вас точно все нормально? Судя по манере разговора, ты находишься в крайней степени раздражения.


- А говорил, что не разбираешься в эмоциях. Просто слишком много всего свалилось, а лидер из меня пока такой себе. Я с этими людьми то еле лажу, а тут еще целая пачка подвалила.


- Ясно. Я просто анализирую твой тембр и речевые обороты. Необходимо взять себя в руки и пользоваться поддержкой команды. Навык руководства приходит с опытом. Главное не поддаваться эмоциям и подходить к делу с холодной головой.


- По твоему описанию, ты - идеальный лидер, что же сам тогда не взялся?


- Эмоциям нужно не поддаваться самому, но понимать общи настрой людей, а я в этом не силен.

- Кир словно не слышал язвительных подколок Князева, и говорил голосом, похожим на синтезированный искусственным интеллектом голос.


- Ладно, извини, я уже перегибаю. Хорошо. Мы будем готовы. Гони отару в загон.



[1] БИУС - Боевая информационно-управляющая система, комплекс электронно-вычислительной аппаратуры и других технических средств на военной технике.

Показать полностью
Мои подписки
Подписывайтесь на интересные вам теги, сообщества,
пользователей — и читайте свои любимые темы в этой ленте.
Чтобы добавить подписку, нужно авторизоваться.
Отличная работа, все прочитано!