Сообщество - Авторские истории
Добавить пост

Авторские истории

21 324 поста 21 451 подписчик

Популярные теги в сообществе:

22

Осенний вечер

Софья Андреевна сидела на скамье в осеннем парке, наблюдая за тем, как кружатся последние опавшие листочки под тонкой коркой льда. Она тихонько надавливала носком сапога на прозрачную ледяную пленку, а пленники времени, совершали очередной поворот.

- Я тоже любитель попробовать лед на прочность, - остановился рядом с ней пожилой мужчина, часто гуляющий здесь с собакой.

- В этом деле главное не передавить, - сказала она, покосившись на пса. Она скептически оглядела парочку седых кобелей, сделав предварительный вывод, что псина, приблизительно одного возраста с хозяином. Он понуро, скорее по привычке, чем из любопытства ворошил носом мокрую листву, чихал и вновь принимался за старое.

– Что может заставить нормального человека сидеть на улице в такую мерзкую погоду? – съехидничал он, намекая на проблемы собеседницы.

- Вы тоже не от большой загруженности таскаете по парку это несчастное животное, - не осталась она в долгу и осмотрелась. Редкие прохожие прятались в воротники, стараясь как можно быстрее добежать до помещения, но она не замечала холодного ветра. Дома было еще холодней. Тишина поначалу радовала Софью Андреевну. Устав от визгов Севы и смеха Зои, она радовалась долгожданному одиночеству и щеголяла по дому в одних трусах. Приглашала коллег и даже попыталась завести служебный роман, но потерпела фиаско. Его жена недвусмысленно намекнула, что хоть они уже давно не дети, но может запросто плескануть царской водки в лицо разлучницы. Дважды повторять Софье Андреевне не требовалось, и она с радостью попрощалась со своим далеко не молодым человеком.

- Может в кафе. Здесь не далеко кондитерская. Боже, какой у них кофе.

- Кофе – это хорошо, - сказала она и поняла, что совершенно замерзла.

Они молча пошли по осенней алее и не сговариваясь прибавили шагу. Теплый запах корицы витал в воздухе, зазывая продрогших путников.

- Пришли, - ткнул собачник на дверь, над которой висела, немного с кособочась, простенькая вывеска «Кренделек».

Внутри на удивление было светло и уютно. В небольшом помещении стояло три столика, их которых два уже были заняты посетителями. Собака, тут же улеглась под батарею. Старые кости требовали тепла.

Они заняли свободный столик и к ним тут же подошла девушка, поздоровалась и склонившись над спутником Софьи Андреевны прошептала.

- Пап, ну я же просила, не води Дика сюда, а если проверка нагрянет.

- Не ругайся, дочка. Я вам гостью привел. Лучше сообрази нам вашего лучшего кофейку, а даме пирожного, того что с кокосовой стружкой и пчелкой.

- Ты что пап, оно же детское, - сказала она, смеясь, а затем повернулась к Софье Андреевне. – Может вам тирамиссу?

- Не перечь мне, Татьяна, - строго сказал отец. – Неси, что попросил. Понапридумывают заморских названий, а попробуешь, там такое.

- Несите «Пчелку», ваш папа в чем-то прав- ответила Софья Андреевна Татьяне и улыбнулась.

- Дети, - протянул собеседник. – Сначала купи собаку, а потом гуляй ее в любую погоду и так уже пятнадцать лет. «Пчёлка» хороший выбор. Его моя жена покойница Татьяну научила делать. Можно сказать, семейный рецепт. Вот, я вас уже со своей семьей познакомил. Петька на кухне, зять мой, его тревожить не буду. Внуков еще нет. Я не такой старый, как вы уже подумали. Смерть жены сильно подкосила. Рак. За год сгорела как свечка. Да что я о себе, да о себе. Как у вас, муж дети?

- Никак, - пожала Софья Андреевна. – Муж умер давно и как-то не сложилось. Сына в армию забрали, только свадьбу отыграл. Говорю ему, зачем торопишься. Дождется, там и сыграете, но кто слушает. Съехала от меня невестка со своим сынишкой и чем они сейчас занимаются неизвестно.

- Внуки - значит есть, завидую.

- Нет, - махнула она рукой. - Рано меня еще в бабки записывать. Не родной он. Хороший парнишка, но своих охота.

- Свой, чужой, - вздохнул собеседник. – Танька мне тоже не родная, а ближе человека нет. Свой оболтус звонит раз в год, с Днем Рождения поздравить, а живу я у Танюши. Давно бы могла выставить, да с того самого дня как Тамары не стала, так нет, папкой в тот день назвала. Вот как оно бывает.

Софья Андреевна пила кофе, наслаждаясь действительно вкусным пирожным и с интересом смотрела на своего собеседника, за полчаса выложившему ей всю свою подноготную.

Показать полностью
9

Суета вокруг мешка

Маленькая серая мордочка осторожно выглянула из темной норки. Обычно в это время она тихонько перебегала обширное пространство комнаты и суетливо подбирала крошки возле обеденного стола. И всегда находила одну-две корочки, оброненные, будто случайно. Их мышка утаскивала в норку, про запас.

Суета вокруг мешка Авторский рассказ, Сказка, Мышь, Новый год, Длиннопост

Сегодня комната была ярко освещена и, удивительное дело, кроме хозяина, здесь толпилось множество разных существ. Ну, внучка хозяина-то прибегала частенько, ее мышка знала хорошо. Но, вот, остальные… И все суетились, топали, носились из угла в угол.

«Нет, я сегодня лучше дома посижу» – подумала мышка, не убирая, впрочем, любопытный нос слишком далеко. Она внимательно наблюдала, как хозяин, который в обычные дни большую часть времени сидел в кресле-качалке с книгой, или что-то писал за столом в углу, деловито вышагивал по комнате и зычным гулким голосом отдавал распоряжения. Вокруг него суетились гномы. Они мелькали так часто, что мышка не могла понять, семеро их, или все двенадцать? То и дело вихрем проносилась внучка, неспешно топала какая-то тучная незнакомая тетка в длинном платье и чепчике. Ко всему прочему, в воздухе мелькали снегири и свиристели.

Постепенно любознательной малышке стало понятно, что происходит. Посреди комнаты стоял большущий мешок. Все дружно заполняли его всевозможными разностями. Даже птицы приносили какие-то мелочи и пихали внутрь. Яркие пакеты и коробочки, плюшевые медведи, обаятельные котики и даже книги. Наблюдаю эту картину, в какой-то миг мышь поняла, что несмотря на солидные размеры, красный мешок никак не мог вместить всего, что в него толкали… Когда мешок без заметных усилий поглотил почти метровый игрушечный автомобиль, гитару и три ноутбука, мышка догадалась, что мешок волшебный. «Этого следовало ожидать, - раздраженно подумала она, - при таком-то хозяине!»

Суета вокруг мешка продолжалась долго. Наконец, поток товаров начал иссякать и оборвался. Хозяин плотно завязал его и… мышка в нетерпении аж посунулась вперед, чуть не выскочив из укрытия… легко вскинул его на плечо.

Краем глаза хвостатая углядела шевеление на печке. И тут же в ужасе зажмурилась. Осторожно приоткрыла один глаз: нет, не почудилось! На печи сидела сова. Огромная белая, она переступала с ноги на ногу и вертела круглой головой во все стороны. Мышь задвинулась в нору, оставив снаружи только острый нос и один глаз. Любопытство было нестерпимым.

Хозяин вернулся без мешка, но привел оленя. Такого безобразия, похоже, никто не ожидал. Внучка вскрикнула и, схватив веник, бросилась выметать снег, что валился кусками с огромных раздвоенных копыт. Птичья мелочь, притихшая было на книжных полках, взвилась в воздух, гномы окружили ездового зверя. Они внимательно осматривали его копыта, ковыряли в них каким-то крючковатым инструментом, что-то пилили огромным напильником.

У мышки заурчало в животе. Она уже поняла, что ужина ей здесь сегодня не светит, придется искать пропитания во дворе. Еще раз, уже раздраженно, она оглядела комнату, развернулась и порскнула в темноту.

Вернувшись, сытая и продрогшая мышь улеглась спать, чутко прислушиваясь к суете, по-прежнему царившей в доме. Это было странно и, все так же непонятно, но очень хотелось спать. Маленькая зверушка решила оставить все загадки до завтра.

Следующий день удивил еще больше. В доме царила тишина. Высунув нос из норы, она внимательно огляделась.

Совы нет. Это хорошо.

Толстой суетливой тетки нет. Неплохо.

Гномы, птички и всякие олени отсутствуют. Замечательно.

А где хозяин? Кресло пусто, за столом никого. А завтракать? А крошек насыпать? Что, опять во дворе искать??? Ужас, трагедия!

Может быть внучка? Безнадежно. И эта пропала. Значит, корочек тоже не дождаться…

Пришлось утешиться одинокой конфеткой, сиротливо валявшейся около двери. Наверное, выпала вчера из мешка…


Ирина Погонина https://vk.com/ipogonina59

Наши рассказы в вк: https://vk.com/orden_klavy

Показать полностью 1
6

В поисках Лекса

Капитан Стражи рискует жизнью, чтобы помочь пропавшему другу…


Наверное, со стороны это выглядело нелепо ― трое растерянных, испуганных людей, ещё совсем недавно готовых умереть друг за друга, а теперь замерших в ожидании нескольких слов, способных изменить всё, сделав их врагами…

Я слышал, как в звенящей тишине, сводя с ума, грохотали сердца новичков, перекрывая еле слышные стуки моего разбитого сердца:

― Ну почему именно Газ, мальчишка с умными и добрыми глазами, которому больше подошла бы аккуратная мантия студента, чем пыльная, пропотевшая форма Городской Стражи? За что ты со мной так, судьба, разве мало я пережил потерь и разочарований?

Пролетели, казалось, бесконечные мгновения, прежде чем Газ ответил на мой вопрос. В голосе молодого Стражника звучало искреннее отчаяние, а взгляд был полон надежды на то, что обожаемый Капитан поймёт и обязательно поверит его словам:

― Командир, клянусь ― ни разу Вам не солгал и не имею никакого отношения к происходящему здесь безумию. Просто раньше… мне уже приходилось сталкиваться с подобным, я готов всё рассказать, только прикажите…

Прокашлявшись, отвёл в сторону растерянный взгляд, словно пытаясь найти невидимую опору:

― Газ, поверь, не стоит давать клятвы, которые можешь нарушить…

― Нет, Командир, мне нечего скрывать от друзей…

Внимательно всмотрелся сначала в эти умоляющие, доверчиво распахнутые глаза, а потом ― в серые гляделки Бина, чьё простодушное лицо выдавало проходившую в душе нешуточную борьбу страха за напарника с готовностью выполнить любой мой приказ… На душе стало легче, потому что я уже принял решение:

― Вот что, Газ, ты обязательно всё расскажешь, но позже. Сейчас мне некогда выслушивать несомненно интересные откровения, главное ― помочь Лексу, ― я бросил тревожный взгляд на то и дело покрывавшееся рябью странное зеркало, ― но предупреждаю, если только попытаешься или просто подумаешь причинить вред одному из нас ― колебаться не буду, хотя ты и спас мне жизнь. Веришь?

Газ кивнул, радостно улыбаясь, а Бин так громко выдохнул, что я еле сдержал улыбку, пытаясь сохранить суровое выражение лица:

― И ещё: пока не буду в тебе уверен, не стой у меня за спиной ― прибью, это понятно? Вот и славно, а ты, Бин, не спускай с него глаз, головой отвечаешь за напарника. А теперь быстро посмотри в зеркало, пока оно совсем не потухло. О каком «знаке» ты говорил?

Рыжий Стражник уверенно ткнул пальцем в странные закорючки на стене камеры, тут же испуганно отдёрнув руку от непонятной «штуки»:

― Они, Командир, я их уже видел… ― смутившись, он покраснел, ― это не то, о чём Вы оба подумали: пару лет назад один мой бестолковый приятель по глупости угодил туда. Он вовсе не заговорщик и не убийца, просто в тот год тюрьма была переполнена, вот его на пару дней и засунули в пустующую камеру смертников. Знакомый охранник пропустил меня повидаться с «опасным заключённым» ― больному придурку срочно были нужны лекарства. Я тогда так трясся от страха, только эти знаки на стене и запомнил…

Объяснение меня вполне устроило, и, взглянув на быстро мутнеющее «зеркало», кивнул Газу на дверь, намекая идти первым. Нас без лишних вопросов пропустили в здание тюрьмы, и пока мы пробирались по мрачным коридорам подземелья, Бин, ни на шаг не отстававший от напарника, не выдержал:

― Если сейчас найдём Алхимика, значит, Чанси не всё осмотрел…

Пришлось объяснить ситуацию любознательному новичку:

― Ты не прав, Бин ― эта камера уже год как закрыта на замок, к ней и приближаться-то страшно ― того и гляди, обрушатся старые перекрытия. Смешно, конечно, звучит, но находиться в ней опасно даже смертникам. Чанси жаловался, что обещанный ремонт всё задерживается, ведь деньги на него давно разворовали, как у нас принято… Неудивительно, что никому и в голову не пришло там искать пропавшего Алхимика.

Мы свернули в боковой проход и замерли.

― Кажется, добрались… Чтоб меня, а ну-ка в сторону…

За широкими спинами новичков должна была находиться дверь в самое безнадёжное после Тайной Канцелярии место в Крепости ― последний приют тех, кому предстояло навсегда покинуть не только крупнейшую имперскую Гавань, но и этот жестокий мир. Но проникнуть туда теперь было весьма проблематично ― вход надёжно завалило обрушившимися балками и камнями…

Новички смотрели на меня так, словно их Командир знал ответы на все вопросы мироздания. Если бы… Я молчал, с глубокомысленным видом почёсывая затылок, перебирая в уме возможные варианты, самым очевидным из которых был ― вернуться назад, оставив Лекса умирать от неминуемых голода и жажды. Да ни за что, сволочи, чтоб вас…

― В отличие от мерзких похитителей трупов, умеющих проникать сквозь время и, уж наверняка, сквозь стены, если, конечно, поверить в мою безумную идею ― нам здесь не пройти. Хотя, думаю, пострадала не только камера смертников, но и соседние с ней коридоры ― осмотрим тот, что ближе всего…

Вмиг воодушевившиеся помощники бодро свернули в указанный мной неприметный лаз, попетляв по которому, согнувшись как старые деды и ругая на чём свет свихнувшихся строителей Крепости, мы, наконец, вышли в небольшое тёмное помещение. Огонёк свечи в моей руке слабо дрожал, освещая серые, зловеще ухмылявшиеся трещинами и сколами стены, готовые в любой момент рухнуть, навечно похоронив всех под грудой камней… Ведь искать нас здесь никому бы и в голову не пришло.

В одной из перегородок не хватало нескольких камней, и, не колеблясь, я указал на неё, хотя полной уверенности, что Лекс находился именно там, конечно, не было. И пока новички с энтузиазмом, присущим исключительно молодым и неопытным, усердно ломали стену, старался не думать, что скажу им в своё оправдание, если эта авантюра провалится. Однако интуиция меня не подвела…

Первым в пролом полез Газ, и после его радостного вопля:

― Командир, это и в самом деле камера смертников, ― облегчённо вздохнул, чтобы через мгновение сплюнуть в пыль от разочарования.

― Но Вашего друга здесь точно нет…

Мы с Бином по очереди протиснулись внутрь, убедившись в справедливости его слов. Рыжий стражник надулся:

― И с чего все решили, что стоит верить этому демонскому зеркалу? Может, господина Алхимика тут и вовсе не было…

Я поднял с пола знакомую пуговицу, лежавшую рядом с цепью:

― Он здесь был и даже оставил нам подсказку…

Мне не ответили, и желудок знакомо скрутило от дурного предчувствия. Ребята стояли, ошарашенно открыв рты, не отрывая глаз с испускавшего странное голубоватое свечение предмета, в котором, к своему ужасу, я узнал Лекса. Конечно, это был не мой пропавший друг, а, скорее, его бледная тень, больше похожая на дрожащее полупрозрачное облако, которое ещё и двигалось…

Сначала загадочная фигура сидела на полу, уныло свесив голову на грудь, совсем как показывало нам зеркало. Внезапно «Лекс» осмотрелся и, вытащив из-за пазухи небольшой мешочек, вытряхнул его содержимое на охватывавшую ногу цепь. Я даже не удивился, когда учёный легко освободился из крепкого захвата и, растерев лодыжку и прихрамывая, начал ходить вдоль стен, простукивая их.

Рядом икнул Бин, еле прошелестев побелевшими губами:

― Призрак… самый настоящий, спаси и сохрани меня боже…

Газ не очень уверенно усмехнулся:

― Темнота… Призраков не существует, кажется…

Яркий румянец вернулся на щёки «рыжика»:

― Кто бы говорил, предатель. А это что по-твоему такое ― видение, сразу у троих? Призрак Алхимика, ей-ей… Боюсь, Командир, Вашего друга больше нет в живых, ― в его голосе смешались страх и неподдельное сочувствие.

Но Газ так быстро не сдался:

― Не мели чепухи, Бенедектин, ты не можешь знать этого наверняка.

Я удивлённо вскинул бровь:

― Какой ещё Бенедектин, чтоб вас? Язык можно сломать…

Рыжий стражник покрылся пунцовыми пятнами, стараясь испепелить взглядом напарника:

― Вот именно, это всё упрямый дед… Уговорил родителей дать внуку имя святого мученика, всю жизнь мне испоганил. Потому я и укоротил длинное слово, Бин звучит куда лучше, правда, Командир?

Я успокаивающе похлопал его по плечу:

― Как скажешь, Бин так Бин… ― и строго взглянул на Газа:

― Если это не призрак, тогда что, по-твоему, умник?

Мы все смотрели на «Лекса», наконец, переставшего простукивать стены, и так знакомо задумчиво почёсывавшего лоб. У меня упало сердце ― неужели его больше нет? Не хочу, не буду в это верить… Внезапно «мыслитель» всплеснул руками и, ударив по перегородке, исчез в образовавшемся проёме…

И тут Газ неуверенно пробормотал:

― Думаю, то, что мы сейчас видели, было «временным следом»… Картинкой события, случившегося ранее.

Взбесившись, Бин чуть не подпрыгнул, снова схватившись за кинжал:

― Командир! Он снова за своё ― говорит непонятные слова, может, его немного потрясти?

Я не спускал глаз со стены, за которой исчез мой друг:

― Подожди, Бин, это всегда успеется. Сначала дадим ему шанс объясниться, но сейчас у нас нет времени… Допустим, Газ прав, значит, надо двигаться по следу, ― и, наконец решившись, толкнул каменную стену…

Из открывшегося тоннеля тянуло сыростью и холодом. Пыльный воздух скользнул в лёгкие, и, кашляя, мы, не спеша, друг за другом пошли вперёд по узкому проходу, в котором грубо обтёсанные каменные стены, казалось, задумали раздавить нас, как мошек между ладонями. Не скрою, мне было страшно и хотелось повернуть назад, но следом пыхтели, переругиваясь, новички, и снова, как утром, обливаясь горячим потом, я молил судьбу отсрочить наказание, позволив вывести ребят из каменной ловушки…

Стараясь не замечать шума в ушах и подступавшую к горлу тошноту, я бубнил под нос старую, безумно раздражавшую полковую песню. Ведь обычно громче всех её пел Шон, напрочь лишённый музыкального слуха, но при этом обладавший басом ревущего быка. Улыбнулся, представив, как, надрывая глотку, он стучит кружкой за общим столом, мысленно обращаясь к другу:

― Ну что за скотина… Опять тебя нет рядом, когда позарез нужен ― кто ещё, обругав, поддержит и за шкирку вытащит из беды, когда ноги подкашиваются от слабости и отчаяния? Вот вернусь домой, если вернусь, напьюсь и буду вместе с тобой горланить непристойные песни, смеясь над собственными страхами…

Внезапно в лицо ударил прохладный ветер, наполненный ароматами хвои и сырой земли. Я жадно ловил ртом эту ни с чем несравнимую, благословенную свежесть леса после измучившей духоты подземелья, и, чувствуя, как запнувшаяся обо что-то нога подворачивается, бросая тело вниз, успел крикнуть новичкам:

― Берегись…

Мир закрутился колесом, рёбра пересчитали несколько кочек, и в который раз избитое тело остановилось у корней могучего исполина. Небольшие облака, немного повращавшись, как ни в чём не бывало продолжили свой бег по подозрительно розовеющему небу, в кронах высоких деревьев о чём-то шумел ветер, а я, лёжа на спине, как дурак радовался, что всё ещё жив:

― Проклятый овраг, чтоб тебя и тебя, мерзкая нога ― мало, что ли, разбойничьего ножа, решила совсем меня добить, зараза…

Рядом хрустнула ветка, и попытавшаяся нащупать меч рука нашла только пустоту:

― Видно, выронил при падении, хорошо хоть кинжал на месте…

Я напрягся, но, увидев склонившуюся над собой морду то ли красной свиньи, то ли уродливого демона, невольно охнул, направив лезвие в глаз любопытной твари. Однако, она ловко уклонилась и, противно захихикав, вырвала кинжал из ослабевшей руки. Её небольшой пятачок дёргался, принюхиваясь. Мне вдруг стало всё равно, и я засмеялся:

― Что, нечисть, хорошо пахну? Нравится просоленный Капитан Стражи, тогда начинай есть с кулака, ― все силы ушли на славный удар, от которого морда взвыла и, бросив кинжал, исчезла, а на смену ей пришли мои вечно опаздывающие помощники.

― Командир, как Вы? Мы нашли в овраге меч и так испугались…

― Это кто испугался? За себя говори, Газ, я и не сомневался, что наш Командир в порядке… ― Бин осторожно приподнял мне голову, прикладывая фляжку к потрескавшимся губам, и, хоть в тени дерева было плохо видно, его несчастный взгляд говорил, что выгляжу я не очень…

Напившись, ухватился за протянутую руку «рыжика» и потихоньку сел, пережидая, пока миру надоест водить вокруг меня хоровод.

― Почему так долго шли? Что-то случилось? ― мне не понравились их приунывшие физиономии.

― Мы вовремя выбрались, Командир ― выход завалило, назад пути нет, ― Газ внимательно смотрел на мою горевшую огнём ногу.

Сдерживая стон, произнёс, как мне показалось, вполне уверенно:

― Ничего, найдём другую дорогу… ― в этот момент успокоившаяся было вселенная вдруг взорвалась дикой болью и снопом искр перед глазами так, что я охнул:

― Ё… Какого демона, Газ, чтоб тебя… ― услышав в ответ вскрик и виноватое бормотание новичка:

― Убери руки, Бин, придурок, я только вправил ногу, сейчас ему станет легче…

Инцидент был исчерпан, Бин буркнул:

― Нечего орать, Газ, сам виноват ― надо было предупреждать, что делаешь… Я поищу воды, ты пока разведи костёр и охраняй Командира, а то в следующий раз ударю в полную силу…

Боль в лодыжке отпустила, я грел руки у костра, сам себе завидуя ― как же мне повезло с ребятами… Газ молчал, потирая ушибленное плечо и подбрасывал ветки в огонь, когда совсем рядом послышались голоса, и из-за кустов появился довольный Бин. Рядом с ним шагал взъерошенный и бледный Лекс.

Увидев меня, он сначала замер и, схватившись за щёку, почему-то поинтересовался у рыжего новичка:

― Ты уверен, что Ваш Командир в порядке?

― Конечно, господин Алхимик, в полном. У него была вывихнута лодыжка, но теперь, ― он бросил расстроенный взгляд в сторону Газа, ― всё нормально…

Лекс осторожно опустился рядом, и, увидев его распухшую щёку и дивный фонарь под глазом, я искренне удивился:

― Кто же тебя так разукрасил, Светлячок?

Он окинул меня бешеным взглядом:

― Издеваешься? Какого демона набросился с кулаками, негодяй? Да ещё собирался прирезать, когда я хотел тебе помочь ― друг называется…

Я всё понял и, засмеявшись, попытался его обнять, но он увернулся, обиженно дуясь.

― Вини свою «новинку», изобретатель Лексовой дури, кстати, неплохо работающей ― чего только мне сегодня не чудилось, но ты с красной поросячьей физиономией был прекраснее всех, ― я расхохотался, и вскоре отходчивый друг присоединился ко мне.

Не понимавшие, что происходит, новички посматривали на нас с усмешкой. Рассказ Лекса оказался коротким и не внёс ясности в происходившее: он не помнил, как потерял сознание и очутился в тюрьме. И очень удивился, когда я сам поведал историю его побега из камеры смертников.

Было забавно наблюдать за его изумлённым лицом и попыткой оторвать предпоследнюю пуговицу с камзола, пока Газ с Бином наперебой в красках расписывали удивительного «призрака Алхимика». Потрясённый друг, вскочив с места, начал бегать вокруг костра с криками:

― Это невероятно! Говоришь ― «временной след»? Ты должен немедленно мне всё рассказать, слышишь, Газ? Я всегда знал, я чувствовал, что прав…

Веселясь, мы не заметили, как восторженный Лекс отбежал к кустам и, возбуждённо размахивая руками, ударил по ветвям, удивлённо вытаскивая на свет фигуру в тёмном монашеском одеянии. Мой опоздавший крик умер в горле, когда чужое лезвие проворно нырнуло в грудь вдруг замолчавшего Алхимика. Я уже подхватывал медленно падающего друга на руки, наблюдая, как мелькали среди деревьев плащ монаха и стремительно бросившиеся вслед за ним фигуры новичков.

Мой отчаянный вопль рвал в клочья тишину леса:

― Бин, Газ! Догнать и уничтожить мерзавца… Это приказ…

И, бережно опустив Лекса на землю, упал рядом на колени, не замечая, как солёная влага больно щиплет кожу сухих губ, шептавших:

― Он убил моего друга, чтоб его…

Показать полностью
24

Записки судового врача. Ч.2

Начало

Часть 2

10 июня

-Вы сказали, Роанок? Но мне это ничего не говорит, мистер Филипс, - вынужден был я признать.

Пройдемте-ка ко мне в каюту, там и поговорим поподробнее – ответил Филипс.

Каюта Филипса была немногим просторнее моей. На столике лежали «Опыты» Монтеня и миниатюра. Это был портрет белокурой женщины с лукавыми глазами. Филипс перехватил мой взгляд и положил на портрет шляпу.

Однако я не смог сдержать любопытства:

-Что за красавица! Кто эта леди?

-Никто. Уже никто, – тускло сказал Филипс. Он мгновение помолчал, затем переменив тон на обычный, спросил:

-Раз вы на этом корабле, юноша и являетесь поклонником Дрейка, вы должны кое-что знать о Новом свете, или Америке, не так ли?

-Ну, это новые земли за океаном, открытые и завоеванные испанцами. Они очень богаты и населены дикарями, – ответил я.

-Дикарями, хм, хм. Что же вы еще о них знаете? – посмотрел на меня, казалось, с неодобрением, Филипс.

-Да почти ничего, - развел руками я. – Ведь испанцы ревностно берегут тайны своих колоний, и у нас почти ничего о них не издается. К тому же, книги дороги…

-Тогда слушайте. Всю историю завоевания Нового света я вам пересказывать не буду, это ни к чему. Мы и французы уже лет пятьдесят как подбираемся к этим землям, но пока почти ничего не выходит. Берега Новой Испании, или Мексики тщательно охраняются папистами. Пока удавалось только вести редкую торговлю или грабеж. Однако к северу от Мексики есть земли, которые испанцев мало интересуют. И вот, сэру Уолтеру Рэли пришла в голову мысль… Кстати, вам известно, кто он такой?

-Конечно! – воскликнул я. - Корсар и поэт, он швырнул свой раззолоченный плащ в грязь, под ноги королевы, когда она переходила улицу. Этот смелый и благородный жест привлек ее внимание. Она его приблизила. Говорят, что его глаза и плечи так поразили Елизавету, что они … - тут я смутился.

-Великосветские сплетни меня не интересуют. Когда он познакомился с Елизаветой, ему было чуть больше тридцати, а ей за пятьдесят, и здесь, хм, его, соглашусь, выдающаяся внешность, могла сыграть свою роль. Неважно, в отличие от прочих фаворитов, он всегда думал не только о своем кошельке, но и о благе государства. И вот, Рэли предложил королеве идею об устройстве английского форпоста в Америке, к северу от испанских владений. Там была основана наша колония, Роанок. Ее вторым губернатором стал Джон Уайт, друг Рэли. В 1587 году он был вынужден покинуть колонию, где оставил свою дочь и маленькую внучку. И три года после этого он не мог получить корабли, чтобы навестить поселение, из-за войны с Испанией, или… по другим причинам. Уайт собирается отплыть через пару недель, насколько я знаю. А мы успеем перед ним навестить колонистов.

-Но зачем? - удивился я.

Филипс помолчал немного и ответил:

-Считайте это ревизией. Мы прибываем на место через несколько дней.

20 июня

Ужасные и таинственные обстоятельства не давали мне долгое время продолжать эти записки. За истекшие дни я чуть было не распростился с жизнью. Да и сейчас, когда я пишу эти строки, мы все еще находимся в руках Господа. Вот как это было.

Мы ступили на берег Нового света 12 июня. Колония расположена на острове Роанок, чьим именем и была названа. Сам остров миль десять в длину, да две в ширину. Доступ к морю загораживала такая дьяволова куча островов и песчаных кос, что наш капитан почти исчерпал свое красноречие, пока мы подошли к острову.

«Альбатрос» стал на якорь в двух лигах от берега. Мы подготовили две шлюпки, в которые сели я, мистер Филипс, шкипер и еще человек десять матросов с необходимым снаряжением. Признаюсь, когда мы сходили на берег, меня охватило волнение, ведь я впервые был в чужой земле, да еще так далеко от дома.

Нам пришлось пройти остров из конца в конец. Природа здесь обильна и климат мягок. Сначала мы долго шли по песчаному пляжу, потом углубились в заросли. Пришлось кое-где прорубаться сквозь растительность. Мы шли около трех часов и все взмокли, под тяжестью оружия и припасов. И вот, один из нас показал вперед.

Сквозь листву виднелось что-то, сделанное явно человеческими руками. Чем ближе мы подходили, тем лучше могли рассмотреть, что это частокол. Толстые бревна, утвержденные в земле и плотно пригнанные, заостренные сверху, в два человеческих роста.

Мы покричали на разные голоса, подали сигнал трубой. В ответ была только тишина. Один из матросов крикнул, что ворота слева. Они были растворены. Мы прошли внутрь. Бог ты мой, форт был совершенно пуст! Ни единой живой души, ни строений, ни вещей. Лишь высокая сорная трава. Изумленные, мы оглядывали двор. Филипс тронул меня за плечо и молча указал рукой. Направо от входа, где кора с бревен была очищена, на высоте груди была вырезана большими заглавными буквами надпись. "Кроатон".

***

Я посмотрел на мистера Филипса, как будто ждал от него, что тот немедленно мне все объяснит. Но Филипс, по всему видать, был в таком же недоумении, что и все остальные. Посовещавшись, Филипс и шкипер решили, что, так как время позднее, единственное, что нам остается, расположиться на ночлег. Все согласились, что заночевать внутри частокола это самое безопасное. Мы разожгли огонь и два матроса состряпали немудрящий ужин. Все мы изрядно устали, однако перед сном я, Филипс и шкипер сели в кружок обсудить положение дел.

Филипс начал:

-Признаться, господа, я не приложу ума, куда могли деться поселенцы.

Шкипер пожал плечами и сказал:

-Ушли.

-Может быть, - сказал Филипс.

-Убиты дикарями, - сказал я.

Филипс хмыкнул:

-Что ж, посмотрим завтра повнимательнее.

Матросы сидели возле костра и негромко переговаривались. Нам были слышны лишь обрывки их разговора. Я встал, разминая ноги, и подошел несколько поближе.

- …говорю тебе, не иначе как. Некрещенная земля тут. Сатане приволье. Вот он их и забрал. – это говорил Фландерс, для которого чужие уши всегда представляли охотную цель.

-Что же он христиан-то забрал, тут язычников навалом, – с усмешкой в голосе сказал другой матрос, Келли, и глотнул из фляги.

-А потому что язычники ему служат, – убежденно ответил Фландерс.

-Тебе Сатана сам объяснил, поди с ним постоянно треплешься! – сказал Келли.

Третий матрос, молчавший весь разговор, чье имя я не сразу вспомнил, Мерфи, вдруг сказал хриплым голосом:

-Я его видел.

-Кого, Вельзельвула с рогами и хвостом? – хохотнул Келли.

Молчун замялся и неохотно продолжил:

-Прошлым годом как-то я стоял собачью вахту, спать хотелось, смерть. Тут вижу, возле фальшборта есть кто-то. Я сначала думал, кто из ребят. Потом сообразил. Никто мимо пройти не мог. Приглядываюсь. Черный такой. Лица не видать. А луна-то полная была. Смотрю на него. И он, видать, на меня смотрит. И тут этот черный на меня рукой показывает. А потом пропал. Никому об этом я еще не выкладывал.

Матросы замолчали. Один из них поднялся с земли и сказал сиплым голосом:

-Заткнитесь ребята, треплетесь хуже баб.

Он прошел мимо меня, покосился, и остановился поодаль, по нужде. Это был Салливан, рослый шотландец, самый, пожалуй, сильный человек на корабле. На меня он всегда производил неприятное впечатление своим вечно злобным выражением лица. Я вернулся к Филипсу и шкиперу. Те молчали, думая каждый о своем.

Вдруг где-то далеко за стеной форта раздался полный тоски крик. Все вскочили, схватившись за мушкеты и напряженно вслушиваясь в темноту.

Минуту спустя Филипс громко сказал чуть насмешливым голосом:

-Не беспокойтесь, господа, сие, вероятно, не более чем местное животное. Давайте спать.

Что мы и сделали, оставив часового.

***

Утром мы встали рано и основательно позавтракали. Филипс предложил мне пройтись по форту и внимательно все осмотреть. Около акра земли было ограждено частоколом по всем правилам фортификации. Частокол был построен в форме треугольника, с бастионами по углам.

Пространство было полностью пустым и заросшим сорной травой. Нет никаких строений. Никаких предметов, привычных для людского поселения. Ни утвари, пусть, разбитой, ни мебели, ничего. Впрочем, покопавшись в траве, мы обнаружили несколько брусков железа и пару заржавленных капканов.

Филипс подошел ко мне:

-Итак, юноша, что вы об этом всем думаете?

-Право слово, у меня нет никаких мыслей. – ответил я.

-Учитесь рассуждать. Вы изучали Аристотелеву логику?

-Да, в колледже, - я откашлялся. "Все люди смертны. Сократ человек. Следовательно, Сократ смертен"

-Так пробуйте применить логику для этого случая.

Я замешкался. Силлогизмы выглядели просто, но как их применять? Да и все это было слишком давно.

- Итак. Проверим вашу версию, что на форт неожиданно напали индейцы. Следовательно? – Филипс посмотрел на меня.

Я задумался. - Тогда, наверное, были бы убитые, следы сражения.

Филипс одобрительно хмыкнул.

-Идите сюда.

Мы зашли в один из бастионов на углах частокола.

Филипс махнул кругом рукой.

-Чего тут нет, Джеймс?

Я промолчал.

-У поселенцев были пушки, я это знаю. Пушек нет. На кой черт индейцам сдались пушки. Индейцы, однако, собрали бы куски железа, которые мы нашли. С металлами у них туговато. Есть еще одна версия. На колонистов могли напасть испанцы. Именно испанцы могли забрать пушки. Но опять же, нет следов боя, – он помолчал. - Теперь пойдемте к воротам.

И он подвел меня к загадочной надписи. "КРОАТОН"

-Вырезана хорошо, старательно. Это говорит о том, что...Что именно?

-Вырезал человек старательный? - спросил я.

Филипс досадливо поморщился.

-Нет, это говорит опять же о спокойной обстановке, без всякой горячки. Но что означает эта проклятая надпись, почему именно ее вырезали? И еще меня одно ставит в тупик. Хорошо, самое разумное, что можно представить, это то, что они ушли сами. Но куда, зачем, не имею никакого понятия.

И Филипс раздраженно заходил по двору форта. Затем он закричал, сзывая матросов.

-Так, любезные, прочешите мне весь двор, чтобы ни одного дюйма не пропустили.

Матросы, ворча, разбрелись по территории.

Филипс добавил:

-Тот, кто найдет что-нибудь важное, получит соверен.

Раздалось несколько гораздо более веселых возгласов. Филипс почесал под колетом.

-А мы с вами, юноша, пойдемте, умоемся. На проклятом корабле мало воды и еще меньше мыла.

Мы пришли на берег ручья. Я разделся первым и с большим удовольствием погрузился в воду. Филипс был в дозоре и держал под рукой оружие. После того, как я помылся, Филипс разделся сам. Я увидел у него на спине и груди несколько шрамов. Да уж, мой друг вел жизнь, явно неполезную для здоровья.

Мы разлеглись на песке и нежились под солнцем.

-Что вы думаете об Америке, Джеймс?

Я ответил, не задумываясь:

- Мы должны заселить эти места для блага Англии и Бога. Здесь полно земли, а у нас много безземельных крестьян. Кроме того, возможно тут есть золото.

- А как насчет местных жителей, как им это понравится? – спросил Филипс с любопытством.

-Они ведь дикари, им пойдет только на пользу, если мы их познакомим с цивилизацией и истинной верой.

Филипс покачал головой:

-Напрасно вы считаете всех индейцев нецивилизованными дикарями. Приходилось читать мне книгу одного испанца, Диаса. Индейцы Мексики были очень развитым народом, они строили великолепные здания, у них были науки и искусства. Но потом пришли испанцы с их жаждой золота и искренним желанием принести истинный свет веры. И убили сотни тысяч.

Фанатики приносят несчастья людям, может больше, чем негодяи. Почему вы думаете, что здесь все пойдет по-другому?

Я ответил, снова не раздумывая:

-Всем известно, что испанцы жестоки и подлы. А мы, англичане, другие. Мы принесем местным народам благо.

-Как знать, как знать…Нужно признать, что после того, как испанцы окрестили всех индейцев, и Папа признал их людьми, к индейцам в Мексике стали относиться гораздо лучше. А у нас, англичан, Папы Римского, авторитета для всех верующих ведь нет. Гренвилл здесь уже отметился, убив множество индейцев из-за кражи кубка. Впрочем, достаточно пустых разговоров, у нас еще много дел, - Филипс поднялся.

Мы вернулись в форт. Один из матросов выбежал навстречу, радостно горланя:

-Сдается мне, мистер Филипс, я заработал свой соверен!

Оказывается, матросы обнаружили полузасыпанный ров и раскопали его. Там они нашли несколько сундуков. Мы открыли их. Внутри были книги и карты, прочие личные вещи, и даже заржавленные доспехи. Матросы и я не нашли для себя ничего любопытного. Филипс же быстро ухватил запыленную бутыль с запечатанным сургучом горлом. На вид, внутри были какие-то бумаги. Филипс потом не выпускал ее из рук, и даже лег спать, уложив бутыль себе под бок. Впервые я видел его столь довольным. Когда же я спросил его, что внутри, он ответил довольно резко, что ничего для меня интересного.

Ночь прошла спокойно. Наутро Филипс сказал мне:

-Джеймс, мне совершенно необходимо вернуться на корабль. Для вас у меня есть очень важное, и, возможно, опасное поручение. Позже вы возьмете Мерфи и Эндрюса и осмотрите окрестности на материке. Постарайтесь найти любые следы колонистов. Будьте очень внимательны и осторожны. Не отходите дальше пары лиг от берега. В случае необходимости стреляйте из мушкета, и мистер Грей - тут он кивнул шкиперу - придет вам на помощь.

Филипс помолчал, что-то, как будто собираясь мне сказать, но потом молча кивнул и зашагал с одним из матросов к берегу, где были наши шлюпки.

***

Мы с матросами надели куртки и шлемы, увешались оружием и тронулись в путь. Признаюсь, первый час я представлял себя героем-корсаром. Но потом жара и труднопроходимые заросли стали вызывать желание бросить доспехи, да и оружие, в кусты. Тем не менее, я старался шагать бодро и подавать пример матросам. Мы старались не слишком терять из вида море. Никаких следов ни поселенцев, ни каких - либо других людей не было и признака. Час шел за часом, доспехи накалились под солнцем, и я, и матросы стали идти все небрежней, закинули мушкеты на плечи, сняли шлемы и даже перестали раздувать фитили. За что и были наказаны.

Из кустов отовсюду на нас кинулись полуголые люди. Эндрюс успел скинуть мушкет с плеча и, не целясь пальнуть в кого-то. Мерфи ударили сзади палицей по голове. Я же, вместо того, чтобы стрелять, пытался драться мушкетом, как дубинкой, затем схватился за палаш, но не успел его выхватить. Множество рук схватило меня, град ударов обрушился на мои бока и голову. Спустя несколько мгновений мы были крепко связаны. Дикари понесли нас куда-то.

Впрочем, вскоре дикари устали и развязали нам ноги, и дальше мы пошли пешком, лишь изредка подбадриваемые тычками копий. Лишь Мерфи они продолжали волочь, судя по всему, он не мог отойти от удара и несколько раз извергал съеденное. Вдали показался частокол, и у меня мелькнула нелепая мысль, что язычники почему-то ведут нас к форту. Однако, чем ближе мы подходили, тем больше я понимал, что ошибся. Частокол был более низким, редким и хуже сделанным, чем наш.

Нас провели в проход между кольями. Внутри стояло несколько строений, что-то вроде навесов. По центру было вкопано четыре столба. У двух наверху были вырезаны отвратительные демоны. Два были лишены украшений. Меня и Эндрюса привязали к последним столбам, Мерфи бросили связанным на землю.

Я, несмотря на страх, надеялся выпутаться, и, даже, с некоторым любопытством, рассматривал наших захватчиков. Я слышал, что индейцы краснокожие, но эти были с темно-коричневой кожей, напоминая сильно загоревших испанцев. Они были голые, за исключением набедренной повязки да ожерелий и браслетов. Волосы их были черные, связанные наверху в пучок. Лица многих были раскрашены черной и белой краской. В руках они держали оружие с каменными наконечниками.

Вдруг дикари завопили, и из-под навеса вышел еще один человек. Когда я его увидел, то покрылся потом. По движениям и фигуре это был старик. Его волосы были склеены какой-то темной массой. Лицо было искусно разрисовано под маску Смерти. На груди у него было нечто вроде кирасы. Только сделанной не из железа, или дерева. Она была сшита из человеческих лиц.

***

По всему было видно, что старик имел над дикарями большую власть. Он говорил с ними свысока, они же с большим уважением отвечали на его слова.

Старик начал говорить что-то, постепенно повышая голос. Остальные язычники отвечали ему нестройными восклицаниями. Наконец, он трижды прокричал слово, которое я не сразу разобрал. Кроатоан.

Он повернулся к нам и вынул из-за пояса каменный нож. Затем начал медленно подходить. Мы, догадываясь к чему идет, дергались в своих путах.

Старик подошел к Эндрюсу, вогнал ему в бедро нож и провернул его в ране. Эндрюс завопил что есть мочи. Старик презрительно выкрикнул несколько слов и остальные дикари захохотали. Старик прервал их взмахом руки и скомандовал что-то. Воины, окружавшие нас, наложили стрелы на луки и подняли их. Я закрыл глаза. Господи, прими наши души. Мама, Джейн!


Продолжение следует

Показать полностью
38

Salty stories. Байка о лоцманах и мостах. (Draken HH)

Как-то раз на Драккаре пришли мы в Вашингтон. В рамках нашего плавания вдоль восточного побережья штатов должны мы были там оставаться долгих десять дней, на потеху изумлённой публике. В море, конечно, всяко лучше: стоишь на руле, ветер наполняет огромный красный парус, нос корабля, увенчанный резной головой дракона, гладко режет волны, а корпус изящно извивается между валами, как морской змей. Кричат чайки, показываются киты, скрипят снасти, и вся остальная романтика. Плюс, когда погода стабильная, скорее отдыхаешь, чем работаешь: поел, порулил, поел, поспал, повторил. А тут десять дней киснуть на берегу, устраивая экскурсии, по кругу гоняя одни и те же истории и шутки с интервалом 15 минут. Народ заходит на палубу сначала в носовую часть. Ты им такой: Вэлком онборд. Построен тогда-то, из Норвегии перешёл сюда тогда-то. Сейчас поедем туда-то. Тут у нас резьба и руны, тут под палубой личные вещи хранятся. Вот моя герма и сапоги. Тут балласт, тут запасные веревки, блоки, инструменты и прочее. А это порты для весел. Да, на веслах тоже можем, но медленно и печально. Да, в реки заходим, нет, монастыри не жжём и не грабим. Пока что. Вот тут фоточку, удачный ракурс. Проходите на мидшип, мой коллега расскажет вам про парус и мачту. Хорошего дня! … Велком онборд. Построен… и по новой.


Если дня два-три стоять ещё ничего, то вот после пяти уже хочется сегануть за борт, хоть и работаем вахтами, так что есть время раз в три дня свалить на берег и целый день на борт не возвращаться (в свободный день со своей вахтой сгоняли в национальный парк Great falls. Очень приятная поездочка вышла). Хоть «открытый корабль» занятие и муторное, такой формат для проекта самый прибыльный. Корабельную казну нужно пополнять, если не хочешь, чтобы любимый Драккар превратился из гордого и свободного плавучего дома для многих объединенных идеей людей, в плавучий же музей, только на вечной стоянке у какого-нибудь причала. К счастью, настолько длительная стоянка была единственной, так что нужно было её просто перетерпеть.


Но, сначала, небольшая предыстория, о том, как мы в Вашингтон заходили. Для того, чтобы попасть в город из Океана, нужно подняться по реке Потомак. По правилам, для захода судна в реку, на борту должен находиться лоцман – специальный чувак, который контролирует, что ты нигде не встрянешь, не сядешь на мель, не врежешься в мост и тд, чтобы не вышло ситуации, как в Суэцком канале. Лоцмана заказываешь заранее, и он приезжает на борт на лодочке, после чего, до самой швартовки остается на борту. Наш, больше суток, пока мы поднимались к городу, хлестал наш кофе и скороллил ленту в фейсбуке, изредка одобрительно кивая, выражая почтение капитану и рулевым, получая за это как-бы не соврать, больше сотни баксов в час. Вот кем стану, когда вырасту. Разумеется, работа важная и необходимая, но осадочек остается.


Отстрадав в Вашингтоне положенные десять дней, (не, в целом-то, круто было, но открытый корабль и правда выматывает) мы, наконец-то отшвартовались и двинули вниз по реке. Впереди предстоял трёхсуточный переход к Нью-Йорку, который обещал быть весьма насыщенным. Погода по прогнозам была свежей, так что с парусом повозиться пришлось бы порядочно, с ночными авралами, «All hands on deck!» и прочим. Но, притомившейся на берегу команде, только это и было нужно. Нетрудно догадаться, что на обратный переход по реке, лоцман на борту также необходим. Правила есть правила, заказали лоцмана. Тот приехал, налил кофе, и уселся в фейсбук.


Между самим Вашингтоном и лежащей ниже по течению Александрией, путь нам преграждал мост. По предварительной договоренности, для нас в определенное время, его должны были открыть. Но что-то пошло не так. В обязанности лоцмана входит решение подобного рода проблем и он, оторвавшись от фейсбука, сел за рацию, вызывая мост. С моста никто не отвечал. Осознав, что с ходу проблему не решить, мы причалили к одному из Александрийских пирсов и стали дожидаться, чем же вся история закончится. Время шло, рация молчала, мост не открывался. Капитан сказал, что скорее всего, в этот день нам выйти не удастся, так что переход сокращается на день. Окончательно осатанев за десять дней в Вашингтоне, мы сошли на берег, костеря лоцмана, мост, Вашингтон, Патамок и всё-всё-всё.


Но решение пришло от вахтенного Девида, моего друга англичанина, с которым мы впервые познакомились в экспедиции Кон-Тики 2, и который, меня на Драккар и пригласил.


Я уже писал о нём в посте о команде Кон-Тики, но тут в двух словах напомню, в чём дело. Для этого человека не существует самой мыли о том, что что-то невозможно. Он с лету берется за любое дело, даже если не шарит в нём от слова «совсем». Разберёмся по ходу.


Разумеется, часть идей поначалу кажутся отчаянными и противоречащими если не здравому смыслу, то по крайней мере инстинкту самосохранения. Такие работают только в мультфильмах, вроде как «бросить наковальню на другой конец качелей, чтобы перелететь через стену». Но почему-то, результат получается таким, как и задумывался. Я нарочно утрирую, но для истории, описание Девида можно немного и приукрасить.


Короче, подходит он к капитану и говорит: Бьорн, я всё подсчитал. Мост высотой 20 метров, наша мачта вместе с вымпелом от ватерлинии – почти 21. Вымпел метр, вода в реке сейчас низкая. Я залезаю на мачту, откручиваю вымпел. 21-1 = 20. Проходим.

Капитан пристально смотрит на него и говорит: Ты же понимаешь, что если мы хотя бы легко заденем мост мачтой, мы её потеряем вместе со всем такелажем, и встанем тут не до утра, а до конца сезона. Это хорошо, если не убьёт никого.


- Понимаю. Так вода низкая. Тем более, я буду сидеть наверху и покричу, если не проходим.

Я не знаю, как к этому отнёсся лоцман, да и сам капитан, потому как во время диалога (который потом пересказывали друг другу все по очереди) вместе с большей частью команды сидел в ближайшем парке, ворча на непредвиденные задержки отплытия. Тем не менее, когда за нами прибежал кто-то из команды, и мы метнулись обратно на корабль, Девида я увидел уже на мачте, висящего в обвязке, и готового ликвидировать вымпел.


Отдали швартовы, кэп плавно надавил рычаг хода, мост медленно приближался. Девид болтается на мачте, крича вниз что-то вроде


«Проходим, давай газуй!»


В каком-то из предыдущих постов я уже писал о вульгарной традиции на Драккаре, кричать «Fitta!» проходя под мостами. Главное, крикнуть всем одновременно и чётко, чтобы поймать эхо, отражённое от моста. К моменту Вашингтона, большинство из нас находилось на борту уже не первый месяц, так что со слаженностью проблем не было. За разъяснениями значения – в пост Dinner is served… sailors #1.


Так вот. Это была самая громкая и чёткая Fitta за всё путешествие. Почти что чиркая верхушкой (лаааадно, конечно был там запас, в полметра, если не больше) мачты, мы наконец-то вырвались из Вашингтона и утром следующего дня, развернули парус к Нью-Йорку, рассчитывая проскочить по кромке одного из крепких штормов, которые были первыми вестниками приближающегося пика сезона ураганов. Но об этом в следующей серии.


Больше постов о Draken Harald Harfagre, фрегате Штандарт и экспедиции Кон-Тики 2 на бальсовых плотах через Тихий океан, можно найти в профиле. Заказывайте темы для следующих постов.

Salty stories. Байка о лоцманах и мостах. (Draken HH) Море, Путешествия, Приключения, Океан, Корабль, Парусник, Длиннопост
Salty stories. Байка о лоцманах и мостах. (Draken HH) Море, Путешествия, Приключения, Океан, Корабль, Парусник, Длиннопост
Salty stories. Байка о лоцманах и мостах. (Draken HH) Море, Путешествия, Приключения, Океан, Корабль, Парусник, Длиннопост
Salty stories. Байка о лоцманах и мостах. (Draken HH) Море, Путешествия, Приключения, Океан, Корабль, Парусник, Длиннопост
Salty stories. Байка о лоцманах и мостах. (Draken HH) Море, Путешествия, Приключения, Океан, Корабль, Парусник, Длиннопост
Salty stories. Байка о лоцманах и мостах. (Draken HH) Море, Путешествия, Приключения, Океан, Корабль, Парусник, Длиннопост
Показать полностью 6
25

За грибным царем- 2 ч34

Вовка Кощеев прихлопнул особо наглого комара и зло уставился на корму лодки.. Взять сестрёнку с ее подругой на рыбалку, уже не казалось такой хорошей идеей.. В свои тринадцать лет, он уже считал себя взрослым, а вот девчонки.. Те были совсем малявками.. Обеим по десять.. Упросили его в два голоса, дескать, помогать будем, рыбу по мешкам тарить.. Слушаться и вести себя тихо.. Нет, поначалу, так и было- грех жаловаться.. А потом понеслось: « ой цветочек, ой птичка, ай, змеюка плывёт».. Расшумелись- страсть.. А ведь шум-от, да по весенней воде- страсть далеко как идет.. А воды тут мн-о-о-огаа.. Вот и морщил Вовка свой, почти чистый лоб, злясь потихоньку на себя, а девчонки, не видя злых взглядов, веселились на носу, вместо того, чтоб посматривать по сторонам. Весенняя вода широко разлилась по округе, образовав кучу островов, новых проток, луж, озёр.


Великая русская река сменив русло, залила окрестности и даже летом тут было полно стариц, прудов и мелких пересыхающих озерцов. Здесь был рай для птиц, кабанов, бобров и прочей живности. Стоялая вода подождала тучи комаров, стрекоз и иных гадов.. Рыбы здесь было тоже немало, позволяя прожить затерянной в дебрях прибрежных лесов деревушке, не слишком страдая от голода. Жившие отшельниками селяне, неохотно контактировали с внешним миром благоразумно понимая, что вряд ли получат что-то хорошее от таких встреч.

Старая «казанка» проломилась сквозь кусты- летом тут был сырой, кочковатый луг, но сейчас всюду блестели вода.. За жидкими кустами пошла старица, точнее, ее остатки- только у одного берега было глубоко- а в других местах , то тут, то там- торчали из воды верхушки кустов, чёрная древесина топляков, старые колья от сетей, воткнутые когда-то, а теперь заброшенные.. Уже через месяц тут будет топкая, болотистая луговина, сплошь заросшая всякой неудобью.


- Мамочки!!!- полузадушено пискнуло за спиной, заставив Вовку оглянутся, до боли вывернув шею.. Совсем рядом, буквально можно было дотянуться веслом, бесшумно лакал воду незнакомый, огромный зверь. Грязно-белая шкура в брызгах грязи, шерсть на брюхе слиплась в мокрые сосульки, да и на морде тоже их было немало.. Только цвет их был другой- бурый.. Здоровенная тварь, одна башка- как котел в бане, а туша- размером, как бы не с корову, лениво пила, посматривая на людей, сторожко поставив ушки торчком.. Но кидаться не спешила- то ли сыта была, то ли воду не любила..


Выгибая с напругой старые весла, Вовка погнал лодку в сторону, уходя подальше от страхолюдины.. Нет, оружие у него было- нынче без него худо.. Только вот- лук со стрелами, пусть и дорогой, старой работы- с колесами, дырчатым телом, вряд ли бы тут помог, да и стрелы у пацана были на птицу- тупые, деревянные, чтоб оглушить.. Конечно, был и огнестрел- однозарядный обрез, с тремя патронами.. Сигнал подать, спугнуть зверя.. ну и так- для самоуспокоения, как раз- чтоб от лишней бравады в бой вступить не тянуло. Только вот, завёрнутые в тряпочку, тускло блестящие гильзы, вряд ли бы помогли. Крупная дробь разозлила бы монстра, сделав нападение неизбежным. Но все-таки, отплыв подалее, переломив обрез, дрожащими пальцами, он затолкал теплый патрон в ствол.. Стало спокойнее, но не сильно. Поэтому, Вовка и греб, упираясь ногами в борта, торопясь убраться подальше.. Потом, дома, они расскажут о зверюге, а взрослые уже решат, что делать и как быть..


Зашуршала по днищу лодки прошлогодняя осока, зашкрябали по бортам ветки кустиков. Пару раз весла цепляли землю- тут было совсем мелко. Вовка взялся за шест, но сразу же отложил- вязкое дно совершенно не подходило к такому методу передвижения.. Девки за спиной затихли, присев на решетку пола, спрятавшись за борт.. Они, видимо, уже не раз успели пожалеть о своей просьбе.. Однако, солнце, ветерок, синее небо, а также, то, что на них никто не напал, а от зверя они благополучно уплыли, вернули им хорошее настроение. Только Вовка сидел мрачный- впереди было немало мест, где берега сходились так, что можно было перепрыгнуть с одного берега, до другого.. Останавливало его от немедленного возвращения домой, только то, что позади, на пройдённом маршруте, таких мест было не меньше..


Вовка тихонько жалел, что они с батей пожадничали, поставив снасти так далеко- на Верхних лугах, а не там, где рыбачат все.. Рыбы на лугах было полно, одуревшая от свободы, тепла, еды, она сама лезла в руки, прорываясь сквозь мелкую, узкую протоку.. Только вот путь туда занимал не меньше полутора часов.. Казавшийся раньше совершенно безопасным, теперь он таким не выглядел.


Верхние луга .. на самом деле, это была долина мелкой речушки, ручейка, высыхающего летом, а весной и осенью, текущего из далёкого, забытого пруда, точнее цепи прудов, убивших длинный, древний овраг- превратив его в низкий, широкий суходол.. Теперь, в паводок, тут текла Волга, залив невысокие заросли, бесконтрольно растущие на брошенном поле.. Течение тут было бешенное- до самой огромной реки рукой подать, напрямки- километра два.. Так что, делать на лугах было нечего- утащило б скорлупку с детьми одним махом неизвестно куда..


А вот тут, за бугром, переваливаясь за него, текла вода тише, медленнее, теряла силу, зажатая двумя гривами.. Перегородив неровным полукругом мелкую воду, стояли, раскинув крылья, торча в небо кольями, восемь жаков .. Кормильцев и поильцев семейства Кощеевых.. Некоторые колья уже пустили корни, зазеленев веточками, хоть и вбили их недавно….


Осталось совсем недолго- проплыть метров пять по канаве прорытой вешними водами, да метров пятьдесят до снастей.

- Ну вот, товарищ полковник, а вы говорили- пусто и безжизненно тут.. Ежели сети стоят, то, есть и те, кто их проверяет.. – голос раздался, казалось, над ухом,- А вот и проводники для нас… Ку-ку, зайцы, выходи, приехали..


Девчонки опять прозевали противника- на берегу канавы, близко- близко к лодке, стояли двое- один, молодой, здоровый, в пятнистом комбинезоне, с кобурой на поясе, а второй, поменьше, в цветастой панаме на голове.. А вот одежда у него была странная.. Черная, без швов, чешуйками, обтянувшая тело.. Он подошёл совсем близко и протянул руку..


Действовал Вовка быстро- выдернув из уключины весло, он ударил им прямо по панаме, сбив ее в воду, а затем, веслом, как шестом , оттолкнулся от хрящеватого дна, раз и другой, гоня лодку кормой вперёд, выигрывая время и расстояние.


- Полковник, не стойте столбом, стреляйте им по колёсам, уйдут ведь..- неслись вопли из-за спины..


Испуганный подросток сжался, ожидая пули, но стрелять никто не стал. Громко плюхнуло, лодку качнуло волной, и тут же, какая-то непреодолимая сила поволокла ее назад, вытянув затем, не снижая скорости, на пологий берег.. Потом сильные руки вытащили за шкирку воющих, испуганных детей, поставив их рядком на твёрдую землю.. У зыркающего исподлобья Вовки отобрали нож, обрез, патроны и лук.. Впрочем, мужик в панаме, осмотрев брезгливо оружие, обрез вернул, как и лук. Естественно, разрядив.. Понятно почему- без боеприпасов они были бесполезны…


- Вы кто такие? – Вовка сам удивился, как его, отчего то, хриплый голос звучал сейчас жалко. Он до дрожи боялся, но не за себя, а за сестру и ее подругу..


-Мы кричим, мы бренчим

И барабаним,

А кого в лесу найдем,

А кого в лесу найдем,

С тем шутить не станем -

На части разорвем,

На части разорвем.- дурашливо пропел мужик в панаме..


Девки от этих слов взвыли еще сильнее, но пленители разрывать никого не стали, а просто повели всех куда-то от берега..


Чай был вкусный, непривычный- как сказал серомордый дядя Максим- настоящий чай, с чайных кустов, а не травяной сбор. Сам Макс мешал сейчас в котелке густой суп, ну или жидкую кашу, это с какой стороны посмотреть.. Притихшие девчонки точили шоколад, не забывая прихлебывать из кружки, с любопытством пялясь во все стороны.. А вот Вовка успокоился лишь самую малость.. Доброжелательность этой троицы его не обманула.. Мало ли, оружие вернули, нож отдали.. Незнакомцам от них что-то нужно, а отнять все взад- дело нехитрое.. На счет своих сил Вовка не обольщался- эвон, Док веслом по кумполу получил, а ходит и смеётся.. и совсем не похоже, что страдает..


Рыбачить их не пустили. Док, сказав что он браконьерил с детства, практически с яслей, поэтому, справится сам, гораздо быстрее. Он, взяв с собой Семенова, отправился за рыбой. Вода уже уходила, поэтому, оба рыбака, ничтоже сумняшись, спрыгнули за борт, бродя в воде по пояс и теперь, откинув самодельный люк в носу лодки, высыпали туда через кутец жака добычу..


Дядя Максим раздал тарелки, навалив туда щедрой рукой гущи с мясом.. Голодные дети лопали так, что за ушами трещало, хоть эта крупа во вкусном вареве и была им совершенно незнакома..


- Дохлой-то рыбы нет.. Каждый день проверять приходится? – довольный Док вытер руки тряпкой,- Живете значит рядом?


- Нет, далеко, так не найти,- Вовка отвернулся..


- Ну-ну..- Док, сняв высушенный комбез, натянул его поверх чёрной чешуи.

Перестав пытать подростка, он подсел к подружкам.. Через десяток минут они стали лучшими друзьями.. Было выболтано все- сплетни, новости, кто в посёлке главный, у кого какое оружие… Глупые девки разболтали даже о великой тайне- на другом берегу, в руинах, есть огромный железный дом, а в нем две горы – одна сладкая, как мед, а другая – солёная.. и весь пол как во льду.. Только мусора в этих горах много- мешковины, палок, железок, ржавчины.. Разошедшиеся подруги беззастенчиво врали, хвалясь, что бывали там не раз..


Вовка только скрипел зубами, а поделать ничего не мог.. Здоровый парень, которого звали то полковником, то Юрием, а то – Семеновым, сидел совсем рядом, отбивая своим видом любые попытки прервать словесные потоки.. Вовка, сгорая от стыда, чувствовал, как в нем шевелится в глубине души черная зависть к сидящему рядом- одежда, оружие, прочие вещи.. Все выглядело отпадно на взгляд пацана..


Хотелось всего такого же.. Этот не жалкий обрез и корявый ножик.. А когда полковник, вытащил из ножен свой клинок, начал от скуки строгать веточку, Вовка чуть не подавился слюной.. Он твёрдо решил- если сумеет бежать, обязательно прихватит этот нож, а еще топор, ружье, котелки, вещи.. О том, что бежать ему не дадут, он предпочитал не думать.. Просто представлял, как обвесившись трофеями, пройдет небрежно мимо одного дома, принципиально не поворачивая голову в сторону окон..


- Чет у нашего юного шкипера вид обалделый, нездешний, о бабах наверняка мечтает.. – приятные мысли разрушил мерзкий Док,- Семенов, ткни его, пусть возвращается в скорбную реальность..


Дальше потянулись расспросы.. потихоньку, сам того не желая, Вовка выложил все, кроме местоположения родного дома.. И хоть Док напирал на то, что им, в принципе, плевать на прячущихся мудрых пескарей, а нужен только проводник, чтоб быстрее попасть в княжество, не блудя в этих местах, Вовка все понял- наверняка это страшные работорговцы, о которых твердили постоянно деды, заседавшие в совете старейшин.. Кто в здравом уме пойдёт в это гиблое место- рассадник разврата, извращений и прочего непотребства, как твердили бабки, прядя шерсть на посиделках.. Только душу там бессмертную потеряешь- на этом сходились все вышеперечисленные.. И вот теперь- эти изверги ищут и уже практически нашли мирный поселок..


Мысль, внезапно пришедшая в голову была проста, прямая, как клинок кинжал.. Вовка судорожно глотнул, собрался с духом и кивнул- соглашаясь отвести этих жутких людей к дому.. Он боялся только одного- что силы оставят его раньше, что не хватит решимости совершить задуманное..


Назад плыли ходко- греб полковник, сильно, размашисто. Даже перегруженная, лодка все равно неслась стрелой. В мелких, или узких местах, доктор и Семенов протаскивали лодку, спустившись в воду. А в одном месте, чтоб не тратить время, перетащили ее на руках через немаленький перешеек.


Тут Вовка спросил, а не боятся ли гости неизвестную зверюгу, виденную им совсем недавно.. Док в ответ сказал, что он, всякой ерундой голову не забивает.. И спросил на встречу- дескать, не опасается ли пятнадцатилетний капитан - бабку- людоедку.. Тут Вовка, забывшись на мгновение, не выдержал и заржал- этим пугали молодёжь замшелые старики, рассказывая легенды, о том, как им пришлось сюда бежать от чудовища… Верили им только совсем малявки, да откровенные дурачки.. Сам Вовка даже выбирался на место старого поселка- добыть краски, лодку покрасить, да посмотреть на прежнее житье- бытье. Он притащил пару банок и растворитель, наврав дома, что нашел их в лесу, в каком-то ящике, притащенном водой.. И ничего- никто его не съел.. Вовка даже потом посмеялся над своими страхами- жутковато было по первости среди брошенных домов..


В последнем хитросплетении проток, стариц и островков полузатопленных зарослей, он взял управление на себя, командуя гребцу куда плыть.. До родного дома оставалось совсем ничего и Вовка, бледный, кусающий губы, озирался по сторонам, как бы пытаясь запомнить эту, до боли знакомую местность.. Не знай, правда, или не правда, но вроде показалось ему, что позади, мелькнул вдали смазанный силуэт огромного зверя, перемахнувшего узкую протоку..


Причал выглядел обычно- мостки, пару вытащенных лодок. Тут, невысокий, густо заросший терновником и мелким пока боярышником, глинистый обрыв, прорезал овражек, неширокий, но с отвесными, без уступов стенками.. Девчонки, попытались было, что-то спросить, но наткнувшись на Вовкин взгляд, заткнулись..


- Ну, зайцы, давайте с нами.- Док, выскочив на берег, с удовольствием потянулся..


- Не, мы рыбу соберем в мешки, потом только пойдем.. Вы идите, нас ждать не надо.. Спросите старосту, вам любой покажет..- Вовка, достав мешок, отвернулся , показывая, что ему некогда..


- Ну- ну.. Полковник, вперед..


Цапнув Вовку за шкиряк, верзила легко вытащил подростка на землю, а притихшие девчата выбрались сами..


- Дядя Максим рыбу соберет. Любимое его дело.. Правда?- не дожидаясь ответа, доктор, приобняв за плечи Вовку, пошел по тропе.


Позади, взяв детей за руки, топал Юрка..


- Какая прелесть!!!- вновь заорал Док, поднявшись наверх,- Нас тут встречают.. Однако, странный обычай, господин полковник, дожидаться гостей лёжа на земле…Хотя, судя по этим предметам смертоубийства, на нас, мирных исследователей, готовилась подлая засада..


Бледный Вовка, вырвавшись из объятий издевающегося гада, опустив руки смотрел на валяющиеся на траве тела.. Пять человек и уже знакомая тварь, прибежавшая, видимо сюда по берегу.. Она тихо порыкивала, когда постанывающие от боли люди, делали излишне резкие движения.. Видимо пленители были хорошо знакомы этой зверюге- при виде Дока, она завиляла куцым хвостом и открыв пасть, громко и часто задышала..


- Ну-с-с.. И долго мы будем лежать? – доктор присел на корточки, потыкав пальцем ближайшее тело, а затем повернувшись, приказал, - Полковник,  не будьте зверем, отпустите уже  детей, пусть домой бегут.


Несостоявшаяся засада, с оханьем поднялась на ноги, потирая больные места.. Теперь громадный зверь не обращал на них никакого внимания.. Фрося, сдав пост, упала на бок в тени кустов и моментально захрапела..


Вовка так и стоял, пока доктор собирающий оружие, не отослал его к лодке, на помощь к Максу.. Минут через десять, сводный отряд попылил к видневшимся вдали домам.. Перезнакомились все быстро, и теперь шагали рядом, вполне мирно..


Кто придумал такой способ защиты- сейчас уже никто не помнил, но пару раз деревню он выручал – попав в плен к нехорошим людям, спасая свою жизнь, пленник выводил врага в необходимую точку, а там, замеченные издали наблюдателем, гости получали отпор из заранее подготовленного места. Один раз пленникам повезло- остались живы, второй раз- выбора у защитников не было..


- Здоровый пёсик, где только таких берут,- чернобородый мужик , тащивший воняющий рыбой мешок, поморщившись, перекинул автомат с одного плеча на другое.. – Бодается башкой как бык..


- Но-но, прошу без сексизма.. Она у меня девица, так что, как корова.. Вам еще повезло, что я ее попросил работать аккуратно.. Обошлось без членовредительства..- Док, сдвинув панаму на затылок, щурился от яркого солнца..


Вернув оружие владельцам , патроны он благоразумно изъял. На самой околице их встретила толпа народа, встревоженная полученными известиями.. Квохчущая как насадка, растрепанная тётка, коршуном налетела на Дока, дав по пути звонкий подзатыльник Вовке.. Толпа угрюмых селян, с различным сельхозинвентарем, окружила троих путешественников. И судя по шуму, выкрикам и злым взглядам- им тут были не рады.. Кое-как отбившись от мамаши, доктор попытался успокоить людей, но обстановка накалялась- это было заметно.. Уже мелькнул в воздухе кусок коровьей лепехи- сухой, лёгкий и в следствии чего, имеющий скверные аэродинамические свойства.. Он повис в волосах представительного деда, влепившись ему в затылок.. Это слегка разрядило надвигающуюся грозу.. Пока спасали причёску, пока драли ухи расшалившимся огольцам, толпа несколько успокоилась, из-за спин, даже послышались тихие смешки, но потом, это затишье вновь сменилось бурей..


- Тишина!!,- пусть, голос Юрки был и не слышен на фоне гомона, однако, тон, интонация- все побудило в окружающих первобытный страх, разбудив давно позабытые архетипы, доставшиеся от заросших шерстью предков- приматов..


Взвыли прибежавшие за хозяевами собаки, зашлись в крике пара младенцев, притащенных сюда нерадивыми, но любопытным мамашами. Даже Фрося, тихонько сидевшая в стороне, с интересом наблюдающая за развитием событий, затрясла башкой, отгоняя резкую боль в ушах..


- Благодарю, полковник,- Док шагнул к отшатнувшейся, притихшей толпе и обведя трудовое крестьянство потемневшими глазами, громко спросил,- Главный кто?


- Я…- из нервного строя вытолкнули недавнего старца, пострадавшего от дружественной огня..


- Ну, здорово, отец… - гаркнул доктор, а затем, понизил голос, спросил,- Немцы в деревне есть?

Показать полностью
12

Санаторий. Глава I

Санаторий. Глава I Авторский рассказ, Рассказ, Юмор, Длиннопост, Продолжение следует

Часть I

Пролог

Эта история началась чуть раньше, чем Борис упал в клумбу пьяный и прокричал оттуда прохожим: «Совершенно не стоит бояться социального дна, на нём бывают прекрасные люди, попавшие в шторм. Здесь столько талантливых людей, что можно изобрести летающую тарелку»

Незаметная граница отделяет человека от несчастья, и все по-разному реагируют на беду. Борис лежал и говорил о высоком, с опухшим лицом и расстёгнутой ширинкой.

Иногда он пел:

«Ты хотела жить ровно,

Был план твой ясен,

а тут вдруг я и

Нехренасе».

Прохожие издавали неприязненные звуки и обходили Бориса.

* * * * * * * *

Эта история началась с того, что Борис снялся в рекламе банка и получил неприлично огромный гонорар. Он купил квартиру в Петербурге, дорогой автомобиль и бусы с сапфирами для Юльки.

Он пожил в клубном доме на берегу Малой Невки,

он поездил в кабриолете марки мерседес,

он насладился всевозможными разновидностями Юлькиной любви.

Он получил все свои мечты, но затем затосковал и спросил своё отражение в зеркале: «Зачем?»

Затем у него прямо на сцене пропал голос. При зрителях, навсегда.

Борис был известным певцом и исполнял русский рок.

Он пел про свободу и чистую любовь.

Когда у него пропал голос, он сказал в микрофон: «Я не имею права петь, простите…»

Врачи сказали Борису, что петь не получится никогда.

Он стал пить и позориться. Он разбил кабриолет мерседес, от него ушла Юлька, он сменил квартиру в Петербурге на общежитие в пригороде.

Напившись, Борис вёл себя неприлично – в интернете возникли ролики об этом.

«Чтобы опуститься, нужна смелость. Всеобщее презрение – это свобода», - говорил Борис.


Глава I

* * * * * * * * Настоящая дама с большой буквы

Борис лежал на газоне и громко рассуждал о высоком.

К нему подошли двое полицейских: первый и второй.

— Здравствуй пьяный человек, — сказал первый полицейский. — Зачем лежишь?

— Протестую против превратностей судьбы, - объяснил Борис, лёг поуютней и заснул.

Полицейские вздохнули и потащили Бориса в патрульный автомобиль.

Внезапно к полицейским подошла Дама. Настоящая, с большой буквы, в зелёном элегантном костюме и шляпе-будто принцесса из дворца. Она сняла перчатки, потрогала волосы Бориса. У неё было лицо с тонкими чертами и лёгкой улыбкой. Дама протянула полицейским свёрнутые в рулон деньги.

-Отпустите его, перенесите в мою машину, пожалуйста, -попросила она.

-Ваши деньги унизительны, -сказал первый полицейский и отодвинул руку дамы. Которая вскинула вверх удивлённую бровь.

Полицейские отнесли Бориса в блестящий автомобиль Audi Q8. Дама послала им воздушный поцелуй и уехала.

Борис всю дорогу спал и лишь однажды проснулся.

—Вообще-то я певец, -сказал он.

—Знаю. У вас пропал голос, я Виолетта, -сказала она в ответ.

Она смотрела на Бориса воспитанно, не моргая и не морщась от его густого перегара.

—Небо забрало у меня голос потому, что я рекламировал банки, -сказал Борис.

—У вас репутация честного человека, вы имеете полное право рекламировать банки, -сказала Виолетта.

— Прошу простить моё состояние, -сказал Борис и заявил:— Я на самом деле джентльмен.

—Вы не против, если я увезу вас к себе? У меня есть личный санаторий, там вам станет хорошо, возможно к вам вернётся голос, -сказала Виолетта.

—Не против. Забота прекрасной женщины – это причина жить, если потерян смысл, -сказал Борис и заснул.

—Нафига он ей сдался, -спросил первый полицейский, когда Виолетта уехала.

—Настоящая женщина чувствует мужика сквозь перегар, неудачи и дырки в одежде. Она находит его, превращает в человека и у неё появляется собственный настоящий мужик, -сказал второй.

—Так происходит порабощение, -ответил первый…

—Я давно мечтал о взятке, и вот, когда судьба протянула мне рулон с деньгами, я сказал ей: "иди нахрен, я честный.", —сказал второй.

—С ума сошел от этой бабы? - сказал первый.

—Да.


* * * * * * * * В кабинете Виолетты


Виолетта привезла Бориса в санаторий на берегу озера. Его накормили, помыли, переодели в пижаму и положили спать. Через двенадцать часов он проснулся с улыбкой и лёгким стыдом в глазах, не протрезвев окончательно. Он проснулся и понял, что влюбился в Виолетту, мгновенно, спьяну и на всю жизнь. Так происходит сдуру или в случае крайних жизненных обстоятельств.

Он привёл себя в порядок, напевая что-то весёлое. Вприпрыжку, размахивая руками, он направился к Виолетте в административный корпус.

Борис зашел в кабинет, внутри которого находились лишь официальные и нужные предметы: не было ничего человеческого, ни цветочков, ни остатков еды. На стене висел портрет сэра Уинстона Черчилля. Который стоял на пляже, мокрый, в купальном костюме — доминировал. За важным столом сидела Виолетта.

Борис вошел, увидел её и встал на колени и сказал:

—Вы подобрали меня, когда все брезговали. Я понял-вы мой смысл. Я влюбился в вас -помогите взаимностью.

— Время от времени люди должны подбирать других людей, -сказала Виолетта.

— Вы самая прекрасное божество, которое я видел, -сказал Борис.

У Виолетты были длинные красивые пальцы, тонкие, с едва заметной насмешкой, губы и платиновые волосы.

—Есть гениальный парень Яша, который хочет стать знаменитым певцом. Предлагаю вам передать ему свой опыт, -сказала Виолетта. —Мы хорошо заплатим, у вас не будет неудобств с деньгами, если вы согласитесь.

—Я недавно напился и решил жить без денег.

Нищета придаёт человеку душевных сил и учит великодушию. Каждый интеллигентный человек обязан побыть нищим.

Но я согласен учить Яшу, если мы будем целоваться, -сказал Борис.

-У меня муж и дочь, -сказала Виолетта. Борис расстроился и завертел головой.

-Жаль, что мы так неудачно созданы друг для друга, -сказал он и посмотрел на портрет Черчилля. Казалось ему было жалко Бориса.

—Идите, подумайте и соглашайтесь, -сказала Виолетта. Она указала глазами на дверь.

—Вы самое красивое в этом кабинете и на планете тоже, -сказал Борис. Он несмело протянул руку и коснулся её лица. Виолетта отстранилась…

—Не надо. Вы забыли, что у меня есть муж? -сказала она холодно. -

—А я счастлив, что дотронулся до вас, -сказал Борис и радостно выбежал вприпрыжку.

Виолетта растерянно выпятила губу, пожала плечами, закрыла за Борисом дверь на ключ. «Он будет гениальным кем-нибудь»,-сказала она.

Виолетта сняла пиджак и расстегнула блузку- на её плече была наколка с гитарой и надписью «Борис».

«Я не знаю, как быть: Я его боготворю уже кучу лет, а он, как дурак стесняется», -сказала Виолетта Уинстону Черчиллю, который висел на стене.

Санаторий. Глава I Авторский рассказ, Рассказ, Юмор, Длиннопост, Продолжение следует

* * * * * * * * обед, сон-час и баба Нюра

Борис вышел на улицу -вокруг были сосны с птицами. Он вдохнул чистый воздух и матом выразил восторг.

Около крыльца административного корпуса на корточках сидела девочка лет восьми, с длинными соломенного цвета волосами, огромными глазами и огромными веснушками. На ней было длинное серое платье из грубой дешевой ткани. На ней были резиновые тапочки. Вокруг неё прыгала маленькая рыжая с белым собачка неопределённой породы, без задней ноги. Девочка бережно играла с ней.

—Какая у тебя собака красивая, —сказал Борис, —что с её ногой?

—Не знаю, я с ней такой уже познакомилась. Когда мне решили купить собаку, я выбрала ту, которой больше всего нужна помощь, — сказала девочка.

—Ты очень добрая девочка, — сказал Борис.

—Видишь, добро —не сложная штука можешь делать так же, —сказала девочка, —тебе нужно идти к озеру. Там тебя ждут друзья, — сказала девочка.

—Какие друзья? —сказал Борис.

—Будущие, —сказала девочка. Она взяла собаку на руки и пошла в сосны.

Невдалеке было озеро, на берегу которого рыбачили три странных человека интеллигентного вида: Коля, дядя Петя и Наташа.

Коле было около тридцати восьми, он, в джинсах-клёш и красном вельветовом пиджаке, вертел в руках колоду карт. На его лице были огромные очки и пышные бакенбарды.

Дяде Пете, было лет семьдесят, одетый в серый твидовый костюм-тройку, с гладкой лысиной и ярко выраженным пофигизмом, он свистел под нос.

Третья, Наташа с короткими голубыми волосами в широких брюках, майке и огромной мужской кожаной куртке напевала чего-то и танцевала, раскинув руки в стороны.

Случалось, что дядя Петя погружался в воспоминания и замирал в непредназначенные для этого моменты. Незадолго до появления Бориса, он сказал невпопад "... Была у меня подруга Анка-хулиганка, гоняла автостопом с Сибири до Европы..." Сказав это, дядя Петя зажмурился и засвистел.

Борис подошел к сидящим.

-Здравствуйте, -сказал он.

-Здорова Лох, -сказал Коля панибратским голосом.

-Не наглейте, Николай, -сказала Наташа Коле. -Здравствуйте, -сказала она Борису.

-Я не наглею, Лох — это неиспачканный подлостью человек, я тоже лох и горд, -сказал Коля и с энтузиазмом пожал Борису руку.

Она знала английский и у неё была такая фигура, что гитары завидовали, —сказал дядя Петя, продолжая жмуриться.

Что с ним? — сказал Борис.

— Мечтает о прошедших женщинах, в связи с импотенцией, — сказал Коля.

— Не судите строго Николая, у него внутри, есть приличный человек, — сказал дядя Петя и пожал руку Бориса. — Впрочем у каждого внутри есть приличный человек. Я Пётр и мне похер.

— На что Вам похер? -спросил Борис.

— Мне похер на всё, в связи с жизненной усталостью, -сказал дядя Петя.

Борис помолчал в ответ с почтением.

— А я только что влюбился, -сказал Борис и развёл брови в стороны.

— Я был прав: ты -Лох, раз говоришь о любви незнакомцам, -сказал Колян.

— Я не окончательно трезв, -сказал Борис.

Возникло понимающее молчанье.

Борис ободрился и сказал:

— Вчера я валялся на газоне неприлично пахнул и буянил, а Виолетта меня привезла сюда, не сморщившись. Во мне непонятная смесь: мне безгранично стыдно, но я и счастлив…

Возникло удивление с растерянностью.

Наташа подошла к Борису почти вплотную.

— Обними меня, -сказала она.

Борис прижал к себе Наташу, ощутил её худое тело.

— От тебя тепло, ты обнимаешь, как очень одинокий человек, -сказала Наташа и прислонилась к Борису щекой.

— Я никого не обнимал с тех пор, как спился. Я почувствовал нужность и мне похорошело, -сказал Борис. -

— Ты не предашь меня? - сказала Наташа.

— Нет, -сказал Борис.

— Тогда давай дружить, -сказала Наташа.

— Не водись с ней, она добро подонкам продаёт, -сказал Коля.

— Я тебе глаз вытащу, сволочь, -сказала Наташа Коле.

— Добро противоречиво, не ссорьтесь, друзья, -сказал дядя Петя. Произошла пауза.

—Я решил жить честно и без денег остаток жизни. Я недавно влюбился и решил жить честно, как будто общество и деньги не важней всего.

—Чего сказал? Ты ж сам не понял, что сказал, —прозвучал Коля.

—Я тебя люблю, —сказала Наташа и пылко поцеловала Бориса в губы. Уточнила: —В платоническом смысле, как проявление чего-то светлого.

Дядя Петя по-отечески посмотрел на происходящее, вздохнул, достал коньяк приличной марки.

—Стало как-то специфично, необходимо выпить, —сказал он и разлил. Присутствующие употребили.

— Коньяк с природой влечёт душевность, -сказал Борис. -Если хотите я спою.

— Не надо, вы же не Джон Леннон, -сказал Николай и добавил, -Скажи мне лучше: хорошо ли то добро, которое происходит от преступлений?

— Если добро идёт от раскаявшегося преступника, то почему нет? -сказала Наташа громко, вместо Бориса.

— Из-за тебя преступники уходят от наказания, сволочь, -крикнул в ответ Коля.

Пётр строго вздохнул и все умолкли.

-Наташа организует помощь голодным, больным - тем, у кого не хватает. Некоторое время она предоставляет добро за свой счёт и анонимно.

Потом Наташа находит кого-нибудь, кого ловят на взятке, убийстве или непристойном поведении. И этот кто-нибудь покупает у Наташи добрые дела и становится, чуть лучше, чем есть на самом деле. В результате интернет благодарит подонков за хорошие дела, -объяснил Пётр. - С одной стороны это плохо, с другой: а где взять деньги на добро?

Пётр смотрел на Наташу с Колей с доброй усмешкой.

-Круто придумано, -сказал Борис.

-Он придумал, -сказала Наташа и указала на Петра.

-Придумал, сошел с ума и свалил всё на Виолетту, гад, -сказал Коля.

-Правда, вы это придумали? -спросил Борис и выразил восхищение.

-Я всё здесь придумал. Затем мне стало похер и сейчас Виолетта всё везёт на себе, -сказал Пётр.

-Виолетта самая нормальная из нас, -сказала Наташа.

-В смысле нормальная? -сказал Борис.-А вы что, ненормальные?

-Каждый здесь сошел с ума из-за какой-нибудь боли, -сказал Коля.

—Я нормальный, поговорите со мной и убедитесь, -сказал Борис.

—Ты тоже сошел с ума от боли, от того, что врал про банки тем, кто тебе верил. Ты чокнутый, ты решил жить честно, -сказала Наташа и хищно облизнулась. Она снова поцеловала Бориса в губы.

—Я люблю другую, —сказал Борис, — но вы прекрасны.

Он был растерян и улыбался.

—Честные мужчины очень сексуальны, —сказала Наташа. —Вы самые обалденные -настоящие психи.

—Получается, что мы все психи-здесь психиатрический санаторий, что ли? —сказал Борис и рассмеялся.

—Да, веско сказал Пётр. У остальных были подтверждающие выражения лиц. Борис мгновенно вспотел, улыбнулся, испугался.

Вдруг, неизвестно откуда невдалеке появилась широкая женщина в блёклом халате. Она упёрла руки в бока и стала водить по всем тяжелым, но добрым взглядом, сказала голосом, который исходил из груди:

-Эй, интеллигенция, а ну-ка, хватит алкогольничать. Марш обедать, потом сон-час… В сон-час спать, не курить и не баловаться!

— Это баба Нюра, -сказал Пётр.-У каждого человека должен быть обед, сон-час и баба Нюра.



Санаторий. Глава II
Показать полностью 1
10

Санаторий. Глава II

Продолжение, начало здесь: Санаторий. Глава I  


* * * * * * * * Гении, психи и Наташа

Обед в санатории происходил в огромной столовой. Кушали вкусно, с алкоголем, согласно персональной диете, под классическую музыку. Иные наслаждались красной рыбой и шампанским. Дядя Петя, Коля и Наташа с Борисом устроились на террасе, с видом на озеро, обдуваемые лёгким тёплым ветром. Было хорошее настроение, вкусно и красиво.

За отдельным столом сидела девочка с собакой без ноги. Девочка кормила собаку и о чём-то разговаривала с ней.

—Это девочка Вера, будущая поэтесса мирового значения, — сказала Наташа.

— От куда ты знаешь? — сказал Борис.

— Виолетта так сказала, она не ошибается, — сказал дядя Петя.

— Она тоже псих и ей было больно? —сказал Борис.

—Нет, пока она нормальная и пишет плохо, но скоро у неё наступят невыносимые страдания и она станет великой, —сказала Наташа.

—Кто сказал? —спросил Борис.

—Виолетта

— А про меня она что сказала? — спросил Борис.

— Она сказала, что ты станешь гением, будешь возвращать людям души, —сказала Наташа.

—Может быть вы наркоманы? —сказал Борис.

—Наркотики зло— мы выбираем алкоголь и секс, —сказал Коля.

Борис увидел, как за соседним столиком троих взрослых, на первый взгляд парней. Он увидел, как один взрослый парень налил другому суп в компот, как все громко рассмеялись. Взрослые люди громко смеялись, баловались и кидались хлебом.

— Может быть они наркоманы? — сказал Борис.

—Нет, это- хакеры. Они грабят банки с бандитами и дурачат американский народ, —сказала Наташа.

—Они тоже психи? -сказал Борис тревожно.

—Естественно, про них весь мир говорит, -сказала Наташа.

—Любой гений — это псих, -сказал Пётр.-Но этот факт не признаётся.

—Они живут в другой реальности. Гением стать просто, достаточно поместить мозг в другую реальность. Любой может стать гением. Или психом, если не повезёт, -сказал Коля.

-Вряд ли мне будет удобно среди психов, можно я сбегу? -сказал Борис.

-Можно, только водки в дорогу выпей, -сказала Наташа и налила.

Она набрала чёрную икру в столовую ложку и протянула ко рту Бориса.

-И закуси.

Борис выпил, смутился и съел икру из ложки, которую засунула ему в рот Наташа.

Наташа была странная блондинка, с которой стало классно. После первой рюмки она спросила о чём Борис мечтает и слушала его долго. Она слушала его долго и улыбалась, глядя в его глаза. Борису стало тепло внутри то-ли от Наташи, то-ли от алкоголя.

Потом они пили -им было весело. Они держались за руки, ходили под соснами после обеда и говорили. Он улыбался от неё и решил не сбегать.

-Ты только не влюбляйся в меня, чтоб не стало больно, -сказал Борис заботливо.

-С чего ты возомнил? -спросила Наташа.

-Ты же не просто так общаешься так, что мне становится легко и хорошо, -сказал Борис.-И смотришь не меня, как будто интересно.

-Я говорю с тобой, как с другом. Я потеряла кучу близких, подруг и парней, потому что не умела общаться так, чтоб им было хорошо. Я научилась говорить так, что остальным легко -мне предлагали за беседы деньги.

-Мне кажется, это искусство -говорить так, чтобы становилось легко, -сказал Борис.

— Это умение отличало гетер и гейш от проституток и простых людей, -сказала Наташа.

-В этом твоя гениальность? -сказал Борис.

—Я псих и свободный человек сначала, люблю секс, капризничать, реветь, пить коктейли и драться. Гениальность — это побочный эффект свободы, -сказала Наташа, подумала и вдруг крикнула:

— Мир, ты долбанутый, иди нах!

У Наташи была озорная физиономия, она искрилась, манила. Борис тоже крикнул:

— Мир, ты долбанутый!

— Надо крикнуть «Иди нах»,-сказала Наташа,-тогда ты станешь по настоящему свободен. Она кружилась среди сотен, раскинув в стороны руки.

— Мир—ты долбанутый, иди нах! -крикнул Борис.

На каком-то балконе появилась баба Нюра.

—Эй, а ну-ка спать, -крикнула она.

—Не буду, я свободен, -крикнул Борис смеясь. И тут же получил подзатыльник от Наташи.

—Бабу Нюру нужно слушать. Неважно свободен ты или дурак.

* * * * * * * Надоело ему всё

Во время сон-часа Борис долго не мог уснуть от удивленья. Он лежал в своём номере на кровати и улыбался в потолок, немного пьяный и влюблённый. Потом он незаметно задремал и ему приснилась Виолетта. Она танцевала с ним латинские танцы, он целовал её губы.

Борис проснулся от звона стекла. Раздавался мужской мат с отчаянием. Борис выглянул из комнаты.

В конце коридора он увидел открытую дверь, рядом с которой стояли баба Нюра, Наташа и хакеры. Борис приблизился. За открытой дверью ходил Коля с телевизором в руках. Он бил им в зеркала, окна и двери. Виднелся разбитый унитаз. По Колиной руке текла кровь, по щекам слёзы. Все чего-то равнодушно ждали. Коля швырнул телевизор в стену, лёг на пол, крикнул матерно о том, что «Надоела эта никчёмная жизнь» и заплакал.

-Что с ним? -сказал Борис.

-Творческий кризис, -сказала баба Нюра с почтением.

Николай плакал около десяти минут, затем притих.

Наташа подошла к нему, села на корточки и запела песню из старого фильма: «А нам всё равно, не боимся мы волка и козу». Коля улыбнулся и прислонился щекой к ноге Наташи. Он закрыл глаза, и сказал: «Спасибо». Зашли хакеры и налили Коле виски. Он виновато выпил.

-Извините, -сказал Коля.

-Нормально. Иногда нужно что-нибудь расхерачить для успокоения души. Я год назад въехал в витрину магазина на тачке, когда всё задолбало. Как в кино получилось, охренительно, -сказал хакер Абылай.

Через несколько рюмок виски Коля наполнился оптимизмом и шутил на обломках вещей.

-А мне тоже можно комнату? -сказал Борис.

-У тебя драма какая-то творческая случилась? -спросила Наташа.

-Нет, -сказал Борис.

— Значит нельзя-случится драма, тогда будет можно, - сказала Наташа.

-А какая у Коли творческая драма? -поинтересовался Борис с почтением.

- Надоело ему всё, что тут непонятного? - объяснила баба Нюра.

Борис вышел из разбитого номера, закрыл глаза и представил, что он послал зрителей матом со сцены, а они, не обиделись, но напоили Бориса виски. Так, как зрители поняли, что у Коли творческая драма и надоело ему всё.

* * * * * * * *

Борис несколько раз подходил к кабинету Виолетты, прикасался к двери, но не открывал. Он уходил бродить по санаторию и улыбался. К он зашел, нахмурив решительно брови.

Внутри был полумрак и музыка. Виолетта танцевала в джинсах и расстёгнутой блузке, босиком, с закрытыми глазами. Красиво. Борис бессовестно смотрел, она немного улыбалась.

-Танцуйте рядом, -сказала Виолетта, не открывая глаз.

Борис разулся и присоединился. Её волосы были рядом, Борис хотел их целовать.

-Я понимаю свою аморальность, но я люблю Вас- такая жопа, -сказал он.

-Заткнитесь и танцуйте пожалуйста, -сказала она.

Борис стал танцевать, и прикоснулся е её голове рукой.

-Не надо, -сказала Виолетта и сделала шаг назад.

На лице Бориса было наглое блаженство.

-А правда, что у вас здесь гении? -сказал он.

-Да, правда- здесь лучшие души, -сказала Виолетта.

-Позвольте заметить, что вряд ли я лучший и не Джон Леннон, -сказал Борис.

-Вы не лучший, даже бездарь, -сказала Виолетта. -Но есть Яша, которому нужно помочь.

-Я, по-вашему, совсем никуда не гожусь? -сказал Борис раздраженно.

-Годитесь, вы сделали карьеру, — это тоже результат, но вас забудут, -сказала Виолетта.

-Скажите прямо: любите меня? -сказал Борис.

-Вы говорите неприлично, -сказала Виолетта.

-Я вам противен из-за того, что лежал на газоне и валялся в грязи? -сказал Борис.

-Вы не противны: вы не подлый-это много. Грязь не пачкает, как подлость, вы даже чем-то хороши, ступайте, -сказала Виолетта.

— Я буду надеяться, -сказал Борис и вышел.

—Ты не представляешь: я каждую минуту скучаю о тебе и смотрю тебя во снах…-хотел сказать Борис, но не сказал…

Виолетта посмотрела на портрет сэра Черчилля. «Это будет новый Джон Леннон, -сказала она, среди гениев и от любви он сам станет гением». Сэр Уинстон Черчилль в купальном костюме скептически смотрел со стены на заявленья Виолетты.

«Когда же он станет целоваться, идиот романтичный?»- подумала Виолетта и выпила стакан рома с колой.

* * * * * * * * Вечеринка свободных душ. Приглашение.

«Есть что-то магическое в прикосновении к волосам любимого человека. Это круче секса, на кончиках волос хранится душа». Борис ходил среди сосен и говорил в слух ерунду. Ему хотелось поделиться с кем-то счастьем.

Он пришел к дяде Пете.

В номере дяди Пети были Наташа, Коля и хакеры с ноутбуками.

Дядя Пете был древнеримской тунике с вышивкой, сквозь которую виднелись волосы, которые кусками располагались на теле.

Наташа привлекала внимание в длинной мужской рубашке огромного размера из под которой проступала её фигура, грациозная, загадочная.

Хакеры оделись в чёрные плащи с капюшонами. Коля был в шортах, сандалиях, на шее у него был галстук-бабочка. Они радостно улыбались Борису.

Борис старался быть непринуждённым; улыбался и болтал руками и.

— Это глупо, но я стесняюсь, что нормальный... В смысле в обычной одежде, -сказал он.

—Не комплексуй, нам плевать, как ты одет, -сказала Наташа.

—Мы идём на вечеринку свободных душ, если хочешь пошли тоже, -сказал Пётр.

—На вечеринке люди всё происходит так, как будто нет общественных осуждений, -сказала Наташа.

—На балу нужно быть полураздетым? -спросил Борис. На лице его было любопытство и смирение с происходящим.

—Нет. На балу тебе нужно не бояться и быть собой: танцевать, петь и говорить, как хочешь, с кем хочешь и вообще, -сказал Коля.

Борис присел на корточки на лице его отображался мыслительный процесс. Он уставился на Наташину фигуру, затем отвернулся.

—Ты можешь смотреть и не стесняться, -сказала Наташа.-Для этого я так оделась.

—У вас самые красивые ноги, которые я видел… Удивительная грудь…-сказал Борис.

—На вечеринке ты не должен никого осуждать, -сказала Наташа.-Ты сумеешь так?

—Не знаю, -сказал Борис.

—Тогда пошли узнаем, -сказал Коля…

—Там могут веселиться извращенцы, -сказала Наташа Борису. —Ты точно сможешь не осуждать?

Борис задумался. Случилась пауза.

—Да без вопросов, я же интеллигентный человек, бля, -сказал Борис. Он резко встал во весь рост и изобразил бравый вид. На лице его была нервная улыбка.

Наташа подошла к Борису, провела пальцами по его глазам, щеке, губам. Она приблизила своё лицо к нему вплотную, поцеловала в шею.

—Там будет Виолетта, -прошептала Наташа в ухо Бориса жарко. Борис заулыбался влюблённо, смешно для остальных.

—Я готов к идти на вечеринку разврата, - сказал Борис с решительным энтузиазмом.

— Это не вечеринка разврата, -сказал Пётр. — Это вечер свободный от стигм, общественных ярлыков и устаревших суждений.

—Вечеринка свободных душ– это отличная лечебная процедура, если задолбали мудаки и идиоты. Это я, как их политический лидер заявляю, -сказал Коля.

—А вы настоящий политический лидер? -сказал Борис с любопытством.

—Конечно. Ты что, Родиной не интересуешься? -сказал Коля.

—Нет, -сказал Борис.

—Смелое заявление, -сказал Коля.-Не бойся, я никому про это не скажу.

—Нам стоит выпить что-нибудь душевное, -сказала Наташа и разлила по стопкам самогон.


Санаторий. Глава III

Показать полностью
13

История в лоскутах

В детстве Агата любила зиму. Любила заснеженные улицы, хвойный аромат, царивший в квартире до середины января, сладкие игрушки, которые можно было снять с елки перед завтраком. А еще ей нравилось украшать дом к празднику, гулять по улочкам, наблюдая за резвящимися детьми и слушать сказки, которыми была богата бабушка.

Их прогулки редко переходили в обычные и привычные окружающим зимние забавы. Агата не каталась на санках – она всегда шла, держась за руку бабушки, чтобы та не поскользнулась и не упала. Не спускалась с деревянной горки, залитой водой на три слоя, не лепила снеговика и не играла в снежки. Но не чувствовала, что детство проходит мимо нее. Не ощущала потери или обиды, что на прогулках приходится держаться бабушки, которая давно отказалась выходить из дому – ни одна, ни с кем-то другим, кроме Агаты.

Девочка все равно радовалась тому, что имела. Ведь она считала себя богаче большинства. У других бабушки сидели на лавках и приглядывали за своими внуками издалека. Или кричали на обидчиков, размахивая тростью, будто это булава. А то и вовсе выглядывали изредка из окна, чтобы позвать Васю, Петю, Алену, Машу (или какое еще могли в те времена дать имя ребенку современные родители) домой, чтобы пообедать, поужинать, сделать уроки, искупаться или просто ложиться спать, потому что на улице горит последний фонарь.

Встречала Агата и таких, кто никогда не видел своих бабушек – то ли их и вовсе не было, то ли жили далеко (например, в деревне или даже в другом городе). Этих детей она не жалела, но сочувствовала оттого, что знала, чего они были лишены. И еще больше радовалась тому, что имела сама.

В старших классах девочка узнала, что бабушка больше не пойдет гулять. Не потому, что ее внучка выросла и хочет встречаться с парнями и ровесниками, что предпочитает дискотеки, вечерние прогулки с подругами и сплетничать, сидя на лавочке, освобожденной старушками, загнавшими своих внуков домой. Может, бабушка и хотела бы такого для своей девочки – чтобы ее жизнь была яркой, веселой, наполненной смехом – но внучка не слушалась ее… как и ноги.

Теперь ее сил хватало только на самостоятельное передвижение в пределах своей скромной двухкомнатной квартиры с проходным залом, на лепку вареников, готовку голубцов, варку холодца в канун праздников для большой семьи, а то и свежую побелку потолков, но не спуск с пятого этажа и прогулку по обледеневшим дорожкам. Даже если идти под руку с помощником.

Не желая становиться обузой, бабушка занималась домашними делами и никогда не просила Агату заглянуть к ней в гости вечером. Ей хотелось, чтобы у девочки была жизнь подростка, а не няньки. Но она забывала, что внучка принимала решения сама и под предлогом встречи с подругами или дискотеки приходила к ней, чтобы лепить пельмени, смотреть старые мультфильмы и все так же слушать добрые сказки под чашку дымящегося чая со свежеиспеченным пирогом.

А к Новому году Агата и вовсе еле дожидалась вечера, когда с работы вернутся родители, поужинают, обсудят планы и отпустят гулять. Еле высиживала устоявшийся ритуал с чаем и сушками, составление списков продуктов, гостей и мероприятий до конца декабря. Еле сохраняла спокойствие, надевая старенькие теплые брючки, подбитые флисом, и смешную шапку с серыми лисьими ушками. Ей не терпелось поскорее выскочить из дому, чтобы за десять минут пробежать два километра, на ходу здороваясь с прохожими, влететь на пятый этаж и припасть к дверному звонку.

Каждый вечер она с замиранием сердца прислушивалась к тишине, воцаряющейся после того, как затихнет пронзительная трель, и чувствовала, как снова начинает что-то стучать в груди, когда в замке поворачивался ключ.

Вместе с теплом из квартиры всегда вырывались ароматы выпечки и звуки музыки – бабушка очень любила музыкальный канал. Агату окутывала едва уловимая дымка радости, которую не каждый мог заметить и уж тем более ощутить.

Она прошмыгивала в небольшую щель, выскакивала из своих разношенных сапог, оставляя их на пороге, ловко вешала пальто на крючок и складывала брючки, под которыми всегда оставались легкие бриджи, на нижнюю полку, чтобы не упариться в тепле. Бабушка стояла рядом и спокойно улыбалась, простирая руки для приветственных объятий.

- Чай будешь? – отпуская внучку, интересовалась она и, не дожидаясь ответа, направлялась на кухню. – Я пирожков напекла с брусникой.

- Буду, - Агата стягивала с себя свитер, оставляя лишь легкую майку, и следовала за бабушкой.

Под рассказ о прошедшем дне они пили чай, ели пирожки, придумывали новую начинку. У внучки всегда была уйма новостей. Она специально копила их, начиная с самого утра, а к вечеру перебирала, чтобы рассказать самые интересные – о новом праздничном оформлении центральных улиц, о монтаже елки, которую собрали уже наполовину, о внезапной контрольной, с которой ей удалось справиться без подготовки, о мальчишках, умудрившихся собрать двухметрового снеговика и дворнике Федоре, натаскавшем воды, чтобы того самого снеговика залить и увековечить до самой оттепели. Реже Агата говорила о парнях и совсем молчала о родителях. Тут, она считала, все должно исходить из первых рук, а не из уст подростка.

Бабушка слушала, подливала чай, смеялась над яркой жестикуляцией внучки. Порой поглядывала в окно, мельком, ненароком, будто в густой темноте зимнего вечера увидела прохожего или кошку, трущуюся об обледеневшее стекло. Порой улыбалась широко, но грустила глазами, стараясь скрыть это от гостьи.

Правда Агата замечала все. И все запоминала, зная цену каждой минуте, проведенной вместе. Отчего едва глаза бабушки начинали терять свой бойкий блеск, внучка тут же ловко убирала чашки со стола, ставила их в раковину и утягивала ее в зал.

В вечернее время (с декабря по февраль) здесь царил легкий полумрак – горели гирлянды, любовно развешанные по стенам и шкафам, ярким квадратом сиял телевизор, будто контролирующий всех гостей и проходящих мимо. Несмотря на возраст у бабушки сохранился острый слух, отчего музыка струилась негромко, мерно и не раздражала ни жильцов, ни соседей.

Но для их посиделок света все же не хватало. Его требовалось больше, чтобы работа спорилась.

Усадив бабушку в кресло, Агата включала верхнее освещение, доставала из длинного шкафа, занимавшего большую часть стены, корзину, и ставила ее на журнальный столик, расположившийся между двух кресел.

Здесь хранились сокровища понятные только им – разноцветные лоскутки, крохотные моточки пряжи всех окрасов, игольница в форме тыковки, утыканная булавками и иглами разного размера и назначения, тощие рулончики белой и серой канвы, мулине, смотанное на бобины, собранные на колечки, а на самом дне покоилась небольшая коробка, до краев заполненная пуговками.

Каждый год корзинка что-то отдавала, что-то получала взамен. Агата приносила новые лоскуты и нитки в течение года, накапливая полезные мелочи к Новому году, чтобы в декабре приходить к бабушке и под ее рассказы творить волшебство.

- Мешочки, - неуверенно начинала старушка, выкладывая на столь ткань. – Раньше ценились больше. В них хранили все – от грибов до белья. Помню нашла как-то мамин мешочек. Он был пустым, но таким красивым, что я не удержалась и стащила себе. Она вышивала по нему тончайшей гладью. Хоть сейчас спроси, что на нем было, отвечу – васильки. Целое поле васильков, а вдалеке небо, птички и краешек солнца. Красиво, - бабушка посмотрела куда-то вперед, в пустоту и улыбнулась. – Я складывала в него конфеты, которыми порой угощали гости, родственники и папины сослуживцы. А когда он переполнился – вернула маме в комод, где лежало ее белье. Как же она смеялась. Спрашивала, кто же так ее порадовал. Я молчала, но ей и не нужен был ответ. С тех пор каждый праздник под моей подушкой находился новый маленький мешочек с вышитыми белочками, зайчиками, лисятами и разнообразными цветами. Порой в них умещалось не больше двух конфет, а то и вовсе лежал единственный леденец – когда наступали трудные времена. Но уже и сам мешочек был для меня подарком.

Бабушка складывала лоскутки, комбинируя их по цвету, фактуре, размеру. Одни убирала обратно в корзину, другие протягивала Агате, которая ловко сшивала их в одно полотно. Ее ловкие пальчики быстро справлялись со своей работой, создавая красивый праздничный узор. Он не был пестрым и не резал глаз. Лишь раз взглянув на него, на лице расплывалась улыбка, а на душе становилось тепло.

- Она подкладывала мне мешочки до самого замужества, - продолжила бабушка, принимая от внучки полотно и начиная шить из него задуманное. – А потом стала вручать их открыто. На рождение сына, дочери, на все Дни Рождения и каждый Новый год. Но самый главный мешочек она вручить не успела.

В комнате вдруг наступила тяжелая тишина. Агате показалось, что даже телевизор замолк на мгновение, то ли ожидая продолжения, то ли застыв от догадки. Бабушка отложила мешочек, сшитый по бокам и на дне, и скрылась в спальне.

Оттуда послышался звук открывающейся дверцы, шуршание и тихое бормотание. Она что-то искала, перебирая содержимое полок. Вскоре снова наступила тишина, дверца шкафа закрылась, а бабушка вышла из спальни, держа в руках небольшой сверток.

- Мама готовилась ко всему заранее. И к внукам, и даже к правнукам. Хоть и знала, что не дождется. Но это ей не мешало думать и мечтать. Даже когда пальцы ее стали плохо слушаться, а, чтобы вставить нитку в иголку, требовались лупа и вдеватель. Даже тогда она продолжала вышивать.

На стол лег сверток – кусок льняной ткани, нетронутый временем, будто и не прошло больше двадцати лет. Бабушка развернула его и на свет показался мешочек – такой же льняной, как и сверток, но выбеленный до бела, на нем не было ни васильков, о которых только что рассказывали Агате, ни лисят, ни зайчиков, ни полей, ни птиц.

Этот мешочек и вправду был особенным. На его льняной поверхности прабабушка изобразила крохотную, но очень четкую картину – спиной к стороннему наблюдателю стояли четыре фигуры. Все они были женскими и держались за руки, глядя на рдеющее закатное солнце. Слева стояла старушка в темно-зеленой кофте и юбке в пол, ее седой волос собран в хитрый пучок, заколотый гребнем. Справа от нее женщина помоложе в темном ситцевом платье с мелким цветочным рисунком, ее волос еще темен, но уже окрашен в редкие седые прядки. Вслед за двумя взрослыми женщинами за закатом наблюдала молодая стройная красавица в юбке по колено и блузке с тонким зеленым узором. Ее волос был собран в тугую, короткую косу, а правая рука держала девочку. Маленькую, растрепанную девочку, наряженную в бледно-голубое платье. Малышка повернула голову к маме, отчего можно было легко разглядеть ее профиль – острый носик, вздернутый кверху, длинные ресницы и очаровательную улыбку, в которой можно утонуть не хуже, чем в закате.

Агата удивленно разглядывала женщин, чувствуя, что знает их всех. Даже крайнюю левую, ту, что не дождалась ее рождения.

Бабушка улыбнулась ей и кивнула:

- Это твоя прабабка. Пусть хоть так она будет всегда с тобой.

- Но почему ты не подарила его маме на мое рождение? – не понимая происходящего, спросила Агата.

- Твоя мама всегда считала подобные подарки глупостью. Тряпица с красивой вышивкой. Что в ней полезного? Для хранения есть вещи и более практичные – коробки, банки, контейнеры, пакеты, в конце концов. Зачем ей маленький мешочек?

Агата покрутила в руках неожиданный подарок и почувствовала все тепло и любовь, с которыми прабабка его вышивала. Ей даже привиделась она сама, сидящая в кресле и поднесшая ткань поближе к глазам, чтобы не ошибиться в процессе и не пропустить стежок.

- Но ты ему найдешь и применение, и цену, - продолжила бабушка, возвращаясь к заготовке. – А возможно и продолжишь ее традицию, раз мы с твоей мамой так оплошали.

Она улыбнулась внучке тепло и с надеждой в глазах. Ей хотелось верить, что это не последний подарок. Что мешочки, которые они шьют вместе к Новому году тоже найдут своих благодарных хозяев и что девочка не забудет ни ее, ни прабабушку, пусть они никогда и не были знакомы.

Агата знала, о чем думает бабушка. Знала и хотела того же. Потому уже сейчас старательно выводила на светлом кусочке ткани простой рисунок небольшой елочки и пары подарочных коробок. Чтобы после придать им объем, цвет и немного волшебства, на которое была способна и прежде, пусть никто ей об этом не говорил.

Она уже видела каждый из них, наполненный сладкими подарками, маленькими игрушками и мандаринами. Видела радость на лицах тех, кому будет их вручать. И точно знала, что самый главный, самый ценный и самый большой мешочек она вышьет бабушке, потому что задолжала ей конфет за многие годы.

Показать полностью
17
bazil371
Авторские истории

Осведомитель монстра

Успешно миновав блокпост, Кирилл вышел из тоннеля. Никто из жителей станции не обратил на него внимания – сталкеры бывали здесь частыми гостями.


Мимо торговых рядов он прошел без остановки – в данный момент покупки его совершенно не интересовали. Кирилл лавировал в потоке суетящихся людей, продираясь все дальше вглубь перрона к жилой зоне.


Сталкер искал Марину, свою давнюю подругу. Он не был в метро, казалось, уже целую вечность и даже больше, и как только вернулся сюда, сразу захотел увидеть ее.


Долго искать не пришлось. Она хлопотала у разведенного около палатки костра, пытаясь установить чайник на шаткий кронштейн, сделанный из старого торшера. Справившись с этим, женщина села и отрешенно уставилась на огонь.


Кирилл, немного нервничая, как юноша на первом свидании, подошел к ней.


- Ну, здравствуй, Марина!


Женщина подняла глаза на сталкера, внимательно вгляделась в его лицо. Кирилл заметил, что она поджала губы и заметно напряглась.


- Мы с вами знакомы?


- Так и думал, что ты меня не узнаешь. Столько времени все-таки прошло…


- Кто вы и что вам нужно? – женщина вскочила с табуретки и сжала кулаки. Сталкер, не ожидая такой реакции, попятился в сторону. – Говорите или убирайтесь!


- Эй-эй, Марина, ты чего? Успокойся! Это же я, Кирилл… Кирилл Суханов.


Женщина открыла рот, собираясь что-то сказать, но не издала ни звука. На смену гневу пришла растерянность.


- Господи… Кирюша… Неужели это и вправду ты?..


Сталкер заключил Марину в свои объятия и прошептал:


- Конечно, я, можешь не сомневаться.


Женщина легонько отстранилась от сталкера на расстояние вытянутой руки, осматривая того с головы до ног, затем снова прижалась к нему.


- Живой…


- Живой!


Почувствовав, как тело подруги содрогается, Кирилл понял, что она плачет.


- Ну-ну-ну… Будет тебе… Прекращай, а не то я тоже сейчас…


Марина отпустила сталкера, отвернулась, шмыгнула пару раз носом и принялась вытирать глаза рукавом свитера. Приведя себя в порядок, она опустилась на табуретку и пригласила Кирилла сесть рядом.


Около минуты они просто сидели молча и смотрели друг на друга. Жизнь на станции вовсю кипела, но вокруг этого маленького костерка будто бы возник невидимый купол, который ограждал их от остального мира.


- Ты постарел, – сказала вдруг Марина, и в ее голосе слышались одновременно и упрек, и восхищение. – А уж оброс-то как! Волосы до плеч, усы. Бородища вон какая! Ты прям как леший. Неудивительно, что я тебя не узнала.


Кирилл пожал плечами.


- Что поделать. Профессия накладывает свой отпечаток. Не успел еще себя в порядок привести, хотел с тобой скорее повидаться. Ты зато все такая же красавица!


- Да брось, - покраснела женщина. – Никогда я красавицей не была.


- Это ты брось. Самая что ни на есть красавица. А уж если со мной сравнивать, так вообще мисс мира! И не скажешь никогда, что мы ровесники.


- Уж не вздумал ли ты за мной приударить? – нахмурилась Марина, но глаза ее при этом улыбались.


- И в мыслях не было. Замужние женщины меня не интересуют, – рассмеялся Кирилл.


- А ты все такой же!


- Что есть, то есть. Привычкам не изменяю.


- Где же тебя носило все это время? Ты уже сколько – полгода? – не появлялся у нас. Я думала, ты погиб в очередной своей вылазке.


- Меня позвали возглавить экспедицию в Нижний Новгород. Я хотел тебе сказать, но не сумел. Следовало бы, наверное, хотя бы записку написать, могли ведь больше и не увидеться… Прости дурака… – Кирилл вздохнул, посмотрел на носки своих берец, словно ожидал, что они помогут подобрать нужные слова. – Марин, можно я не буду рассказывать об экспедиции? Я очень жалею, что согласился на эту авантюру. Ничего хорошего она мне не принесла. Седые волосы и десяток морщин – это лишь верхушка айсберга. До Новгорода мы так и не дошли, а из двадцати человек вернулись только я да Лёнька Портной.


- Ужас-то какой… Как же?..


Зашипевший чайник отвлек Марину от дальнейших причитаний. Из носика повалил густой пар.


- О, чай готов! Будешь?


- Спасибо, не откажусь, – ответил сталкер.


- Будь так любезен, сними чайник с огня, а я пока за кружками сбегаю.


Уже через минуту друзья осторожно, чтобы не обжечься, потягивали горячий ароматный грибной напиток.


- Лучше ты мне расскажи, как сама, как муж, сын? – поинтересовался Кирилл.


- Слава работает с утра до вечера, я по-прежнему учу ребятишек наших, а вот Коля… – женщина вдруг затихла.


- С ним какие-то проблемы?


Марина легонько покачала головой, будто в трансе. Кирилл видел, что она хотела что-то сказать, но не решалась.


- Не молчи. Может быть, я смогу помочь.


И ее вдруг прорвало.


- В последнее время он сам на себя не похож. Ругается, хамит, перестал слушаться. Мне кажется, это он от пришлых сталкеров нахватался, они его этому всему научили. А у него ум-то неокрепший, пытается подражать этим неотесанным мужланам. Раньше хотел строителем стать, а теперь, видишь ли, сталкером. Я никак не могу его урезонить, а Слава им не занимается. Да и когда? С работы приходит – и тут же спать. Я его не виню, он семью обеспечивает. Да только, думаю, в этом-то и проблема. Коле необходимо мужское внимание, вот он и находит замену отцу в других.


- Поговори со Славой, может ему как-то удастся сократить рабочий день. Если все так и будет продолжаться, последствия могут быть непоправимыми.


- Мы это уже обсуждали. Говорит, что пока никак. Обещали вроде бы в следующем году сократить рабочий день, но не знаю… А если его уволят – даже представлять не хочется, что тогда будет.


Воцарившееся молчание неожиданно прервал звонкий детский голос:


- Уу, сука, ну я тебе сейчас, мля, покажу!


Кирилл повернул голову и увидел, как в его сторону несется маленькая девочка лет восьми, а за ней, немного отставая, бежит мальчик постарше и кричит вслед:


- А ну отдай, сука!


Сталкер узнал в пареньке Колю. В голове тут же созрел план.


- Марин, есть идея. Подыграй мне. Сделай вид, что не знаешь меня и со всем, что я скажу, соглашайся. Хорошо?


Женщина скорее машинально, чем осознанно кивнула.


Когда девочка пробежала мимо, а мальчик только-только поравнялся с Кириллом, сталкер моментально среагировал и схватил паренька за руку.


- Ааа, пусти, сука, больно же! – заверещал Коля, но увидев Марину стушевался. – Мам, скажи, чтобы этот дядя меня отпустил.


Женщина посмотрела на Кирилла, а тот, развернув мальчика лицом к себе, напустил на себя нарочито грозный вид и заговорил немного с хрипотцой:


- До меня дошли слухи, что ты не слушаешься родителей и ругаешься нехорошими словами, Коля.


Паренек смотрел на сталкера округлившимися от страха глазами и безуспешно пытался вырваться из его мертвой хватки.


- А ты знаешь, – продолжил Кирилл, – что непослушных и сквернословящих детей рано или поздно забирает к себе страшный монстр?


- Нет, – пропищал Коля.


«Не ровен час описается» – подумал мужчина, глядя не на шутку перепуганного мальчика, и поспешил его успокоить:


- Я вижу, что на самом деле ты не плохой и хочу тебе помочь. Поверь, оказаться в лапах этого монстра – приятного мало. Ты позволишь рассказать тебе одну историю, всего одну маленькую историю?


Коля только коротко кивнул, но уже немного успокоился и присмирел.


- Но пообещай сперва, что, когда я тебя отпущу, ты никуда не убежишь, а сядешь рядом с мамой и будешь слушать очень внимательно. Обещаешь?


Коля кивнул снова.


Кирилл разжал пальцы, и мальчик, отойдя немного назад, сел на корточки. Казалось, он был заинтригован.


- Жил-был один мальчик, – начал сталкер. – Примерно такого возраста как ты. И был он жуть каким непослушным. Что бы ему родители ни говорили, все пропускал мимо ушей. Считал, что сам он лучше других знает, что ему делать и что говорить. А еще мальчик этот постоянно матерился. Прекрасно понимал, что говорит плохие слова, но все равно матерился. Думал, что это круто. Считал себя взрослым.


Родители пытались его перевоспитать. Но ни уговоры, ни наказания не помогали. Он продолжал творить, что вздумается. И знаешь, Коля, что тогда сделали его родители?


- Н-не з-знаю…


- Мама мальчика слышала, что в самом темном и самом далеком тоннеле метро живет чудовищный монстр, которого звали Трип. И вот когда терпение родителей лопнуло, они вызвали Трипа и тот забрал мальчика в свое страшное жилище. С тех пор его больше никто не видел.


- Это неправда, неправда! – выкрикнул Коля. Голос у него дрожал. – Вы это все выдумали.


- Нет, не выдумал, – с каменным лицом сказал Кирилл.


- Тогда откуда вы про это знаете?


- Потому что я тоже был в плену у Трипа.


Коля от удивления разинул рот, а сталкер продолжил:


- Да-да. Тем, кто попадал к этому монстру приходилось ох как несладко. Круглые сутки дети сидели взаперти, в темноте и сырости, и не могли никуда выйти. Чтобы дети не умерли, Трип кормил их, но настолько отвратительной едой, что есть ее было практически невозможно. А еще им запрещалось разговаривать. И вот теперь представь себя на месте одного из этих детей: без мамы, без папы, без нормальной пищи, в ужасных условиях. Даже самые непослушные быстро становились шелковыми, но было уже поздно, ведь те, кто попадал к монстру, уже никогда не возвращались. Они никогда не вырастали. И мечта того мальчика стать сталкером никогда не осуществилась.


Коля выглядел подавленным. Было видно, что история произвела на него огромное впечатление. Вдруг он нахмурился.


- Но как же тогда вам удалось вернуться?


- Как мне удалось вернуться? – Кирилл никак не ожидал, что Коля задаст такой вопрос, и не знал, что ответить. Марина и рада была бы ему помочь, но и сама терялась в догадках. – О, я… я проявил смекалку, – нашелся сталкер. – Мне удалось договориться с монстром. Я пообещал, что, если он отпустит меня, я стану помогать искать ему непослушных детей.


- В-вы… вы п-пришли за м-мной? – на глазах Коли выступили слёзы. – Мама, пожалуйста, пожалуйста, не отдавай меня дяде. Я не хочу к монстру.


- Успокойся, никто тебя никуда не заберет, – Кирилл приподнял руки ладонями от себя, показывая, что не собирается трогать мальчика. – Я не скажу Трипу про тебя, но ты должен пообещать мне и, в первую очередь, маме, что будешь послушным.


- И перестанешь ругаться, – добавила Марина, погрозив пальцем.


Коля вскочил на ноги и, разразившись рыданиями, побежал в другой конец станции.


- Коля, куда ты? – закричала женщина.


- Пускай бежит. Ему надо побыть одному, переварить услышанное. Мне кажется, он сделает правильные выводы.


- Ты уверен?


- Конечно, вот увидишь.


- Ох и выдумщик же ты, Кирюш! Мастак сочинять. Даже самой как-то не по себе стало.


- Есть такое, не спорю, - улыбнулся сталкер и сделал глоток уже порядком остывшего чая. – Но, честно говоря, ничего придумывать мне практически не пришлось.


- Это как? – удивилась Марина.


- Ужасным монстром я завуалировал детский дом номер тридцать пять. Три-П. Тридцать пять. Ты же знаешь, я три года еще в той, прежней жизни, провел в детском доме.


- Да, помню, ты как-то рассказывал.


- Ну вот. Конечно, жилось мне не скажу, что плохо, но еда там действительно была преотвратнейшей.


Кирилл и Марина засмеялись.


- Здорово ты все обставил. И Коля тебя, кажется, тоже не узнал.


- Надеюсь, нигде не перегнул палку?


- Я тоже надеюсь.


Коля вернулся спустя пять минут. Лицо было мокрым от слез, но он уже не плакал. Мальчик бросился на шею Марине и быстро-быстро заговорил:


- Мама, прости меня, пожалуйста, что я так себя вел! Я теперь всегда-всегда буду тебя слушаться. И ругаться не буду! Ни единого плохого словечка! Только не отдавай меня дяде и монстру. Я не хочу! Я обещаю, что буду хорошим, только не отдавай, пожалуйста, очень прошу.


- Не буду, Коленька, не буду, – Марина нежно прижала к себе сына и погладила по голове, успокаивая. – Я рада, что ты все понял.


- Спасибо, спасибо, мам. Я больше никогда, обещаю, никогда…


Сталкер посмотрел на подругу, светящуюся от счастья. Она перехватила его взгляд и одними губами произнесла: «Спасибо!».


Кирилл встал. Марину необходимо было оставить с сыном наедине. Он решил, что зайдет проведать их завтра.


«А сейчас мне нужны бритва и ножницы, – подумал сталкер, проведя рукой по бороде. – Приведу себя в порядок, а то действительно как леший».

Показать полностью
Мои подписки
Подписывайтесь на интересные вам теги, сообщества,
пользователей — и читайте свои любимые темы в этой ленте.
Чтобы добавить подписку, нужно авторизоваться.
Отличная работа, все прочитано!