Еще буквально лет двадцать назад, футурологи нашествием роботов пугали, одна культовая сага про Терминаторов чего стоит! Впрочем, теория о неминуемом бунте машин, с начала двадцатого века умы обывателя будоражит. Хотя если подойти к данному вопросу более основательно, то разговоры о том, что машины, в конце концов, убьют человека, начались еще в далеком 1896 году, когда лондонский автомобиль, нёсшийся на «бешеной скорости» в 6 км/ч, сбил насмерть несчастную старушку.

Ну а уже к середине прошлого века, появилась целая концептуальная теория о развитии робототехники, одним из отцов-основателей которой, стал американский писатель-фантаст Айзек Азимов, сформулировавший три закона робототехники. Вот как романтично все это звучало:

Первый закон: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред».

Второй закон: «Робот должен повиноваться всем приказам человека, если только эти приказы не противоречат Первому закону».

Третий закон: «Робот должен заботиться о своём существовании в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму закону».

Да вот только просчитались господа-футурологи! Пока они рисовали апокалиптичные сюжеты, где предвестником неминуемой катастрофы изображался человекоподобный робот, со зловещей ухмылкой терминатора, напасть подкралась совсем с другой стороны. Пришла она тихо, незаметно облачившись в одежды доброго слуги и верного помощника. Ну а имя сей новоявленной напасти – Искусственный интеллект.

В общем, говоря по-простому, робот — это то, что может убить человека, долбанув кирпичом по голове, то вот упомянутый ИИ, это своеобразный вирус, который и воочию разглядеть-то невозможно. Не успеешь оглянуться, а он уже во все сферы проник! И что самое неприятное, практически невозможно понять, чего у него на уме и какая неведомая сила за всем этим стоит.

Очнитесь господа-футурологи! Пора уже три новых закона о развитии искусственного интеллекта формулировать! Ибо идеи Айзека Азимова, уже что называется – прошлый век. Не то ведь сейчас, в умах обывателя полный разброд и шатания – кто-то себе микрочипы вживляет, а других от всего этого, волной панического ужаса накрывает. Ходят даже слухи, что в скором времени без чипирования и на работу брать не будут, даже поговаривают, что чипы, станут для верности, прямо в мозг вживлять.

Такая вот «фантастика» у нас обозначилась. В общем, нужно готовиться, к чему пока толком никто не знает, но готовиться нужно.

Александр Рохмистров 

Бункер. Четыре дня спустя.

За столом — те же пятеро. Но напротив них — трое других.

Их провели через нижние шлюзы, минуя жилые уровни. Не как гостей. Как переменную в уравнении, которую система долго пыталась изолировать.

— Спасибо, что согласились на встречу, — говорит тот, кто сидит в центре.
Голос сухой, стерилизованный фильтрами респиратора. Он не снимает маску. Его имя давно стерто из реестров; здесь его называют Распорядителем. Два других — техник с планшетом и аналитик с пустым взглядом человека, привыкшего смотреть на мир через тепловые карты дефицита. Их зовут просто Приборами.

Логист не отвечает на приветствие. Она просто кивает, закрывая папку из плотного картона. Звук удара пластика о бетон обрывает затянувшуюся паузу.

— Мы изучили ваши материалы, — Распорядитель кладет руки на стол. Суставы бледные, кожа натянута. — Вы называете это «квантовой адаптивностью». В ваших текстах есть формулировки о неопределённости, о резонансе, об отказе от фиксации сценария. Это звучит как интеллектуальная игра выживших философов. Но мы здесь не ради симпозиумов. Нам нужна конкретика. Как эти методы помогут нам стабилизировать сеть, когда вы прогнозируете падение частот ниже критической отметки?

Физик подается вперед, собираясь включить планшет, но социолог поднимает ладонь — останавливающий, почти ленивый жест, который почему-то работает безотказно.

— Вы спрашиваете, — говорит социолог, глядя мимо центрального прямо на карту трещин на стене, — как помочь вам удержать конструкцию. Это неверная постановка задачи. Мы больше не занимаемся удержанием. Мы занимаемся перенастройкой вектора инерции.

— Разницу видите только вы, — отрезает Распорядитель.

— Разницу видят те, чьи структуры схлопывались под пальцами, пока они пытались сжать их сильнее, — ровно парирует социолог.

Тишина звенит напряжением кабелей под потолком. Техник делает вид, что проверяет питание планшета. Аналитик переводит взгляд с одного лица пятерки на другое, словно сканируя биометрические маркеры стресса.

— Хорошо, — Распорядитель чуть подается назад, меняя тактику. Кресло едва слышно скрипит. — Давайте по-другому. Что конкретно? Без метафор про резонанс и суперпозицию. Действия. Протоколы.

Логист открывает папку. Она не смотрит внутрь — страницы давно отпечатаны у неё на внутренней стороне век.

— Три защищённых зоны. Локации, где старые протоколы безопасности деактивированы программно. Где вы снимаете караулы и отключаете внешние датчики давления. Места, где процессы протекают сами, в рамках заранее заданной геометрии. Мы даем свои ресурсы для наблюдения. Для сбора телеметрии. Не для администрирования.

— Вы просите отдать участки территории под эксперимент? — голос Техника впервые прорезается сквозь тишину. Высокий, напряженный.

— Мы просим вас снять удавку, — мягко поправляет художница. — Не передать ключи. Просто разжать пальцы. На девяносто дней.

— А если там начнется неконтролируемый распад? Хаос сожрет периметр за сутки.

— Если там начнется хаос, — художница наклоняет голову, — наши сенсоры увидят паттерны распада раньше, чем ваши дозиметры зафиксируют выброс. Мы не будем латать дыры. Мы покажем вам топологию этого разрыва изнутри. Карта пожара всегда ценнее отчета пожарного инспектора, стоящего снаружи.

Техник резко опускает стилус.
— Это нарушение базового протокола изоляции. Это риск.

— Безопасность — это статистическая иллюзия, которая исчезает в момент первого отказа оборудования, — врач опирается локтями о стол. Его голос лишен всякого сочувствия, он констатирует анатомический факт. — Вы верите в неё, потому что боитесь посмотреть на трещины в фундаменте. Мы предлагаем вам не безопасность. Мы предлагаем отказоустойчивость. Это требует боли.

Распорядитель замирает. Он медленно поворачивает голову к Аналитику. Тот едва заметно прикрывает глаза — микросекундное движение века, означающее зеленый свет.

— Одна локация, — произносит Распорядитель. Каждое слово падает как свинцовая пломба. — Девяносто суток. Полный отчет каждые семь дней.

— Поток данных, — тут же вмешивается физик, уловив терминологическую ловушку. — Мы транслируем сырые логи. Интерпретация остается за вами. Нам не нужно ваше разрешение на выводы. Нам нужно ваше физическое присутствие на границе объема. И гарантия того, что при первом признаке аномалии автоматика периметра не ударит по нам шрапнелью.

— И если данные покажут угрозу объекту? Угрозу бункеру?

— Мы сообщим координаты эпицентра, — логист защелкивает папку. — Не для того, чтобы вы прислали ликвидаторов. Для того, чтобы вы успели перевести генераторы на резервную частоту до того, как волна дойдет до дверей.

Распорядитель встает. Движения механические, экономные.
— Это странное предложение. Оно не укладывается в текущую архитектуру распределения ответственности.

— Архитектура меняется вместе с нагрузкой, — отвечает социолог. — Мы учимся дышать под новым давлением.

Техник поднимается первым, сгребая планшет. Тройка уходит беззвучно, растворяясь в красном аварийном освещении гермоворот. Механизмы смыкаются с глухим гидравлическим ударом.

Пятерка остается за столом. Воздух кажется внезапно пригодным для дыхания.

Инженер трет лицо руками так, будто пытается содрать кожу.
— Они думают, что купили нас. Сдали площадь в аренду под лабораторию.

— Пусть оплачивают эту иллюзию своим спокойствием, — логист включает тусклую настольную лампу. Круг света выхватывает её худые скулы. — Главное, что они сняли замки со своих карт доступа.

— Они оставили нам щель в броне, — уточняет художница, уже делая набросок схемы вентиляции на полях своего блокнота. — Мы не полезем туда с ломом. Мы просто впустим туда немного наружного воздуха. И посмотрим, выдержит ли сталь.

Врач молча разворачивает монитор. Экран рябит помехами, прежде чем выдать первую зашифрованную геопозицию разрешенного участка.

— Девяносто суток, — говорит он, сверяя таймер обратного отсчета. — Срок полураспада любой надежды. Или время, необходимое для синтеза нового антитела.

Физик уже идет к выходу, на ходу активируя канал связи с инженером.
— Тогда дискуссия закрыта. Начинаем калибровку датчиков сегодня. Сейчас.

— Да, — эхом отзывается логист, гася лампу. Темнота комнаты становится рабочей, плотной. — Сегодня.

Они расходятся по капсулам сна не для отдыха. За работой.

За дверями бункера начинается невидимый отсчёт. Первые часы эксперимента уже сжигают отведенные им девяносто суток.

Поутру следует сказать себе:

«Сегодня мне придется столкнуться с людьми навязчивыми, неблагодарными, заносчивыми, коварными, завистливыми, неуживчивыми. Эти свойства проистекают от незнания ими добра и зла.

Я же, познавший прекрасную природу добра и постыдную – зла, понимаю и природу тех, кто заблуждается. Они мне родственны не по крови и происхождению, а по божественному соизволению и разуму. Я защищен знанием от их зла. Они не могут вовлечь меня во что-либо постыдное. Но нельзя и гневаться и ненавидеть тех, кто мне родственен. Мы созданы для совместной деятельности, как ноги и руки, веки, верхняя и нижняя челюсти.

Поэтому противодействовать друг другу – противно природе; а досадовать и чуждаться таких людей и значит им противодействовать».

P.S. Лучший подарок для девушки - книга 📚 Тем более та, которая актуальна сквозь века

Вообще о вере.
Сразу признаюсь, я крещён. Бабушка в детстве настояла. Какое-то время я даже носил крестик, и даже ходил в церковь, и даже на каких-то службах крестился и кланялся. Ел влажный хлеб и точно помню, как пару раз молился, чтобы не получать пиздюлин от мамы, за полученные двойки по русскому. Иногда даже проносило и был не луплен. Но даже тогда закрадывались сомнения, что это не благодаря христианскому богу мне выпадает такая благодать. Ведь в целом я виноват, что уроки не выучил, да и не выучил я их, не из-за того, что просто не захотел и всё, а то ли чересчур сложные были, то ли я тупой, то ли мультики интереснее, то ли ещё что-то. В любом случае, вела к пиздюлинам сложная и запутанная цепь событий. Или не вела. В любом случае, для христианского бога мне казалась эта цепь слишком сложной. Для божественного понимания. У него в лоре прописаны более простые решения. Мир там за 7 дней, женщина из ребра, пропустить про динозавров, и даже не дать людям на них покататься, потопы, страшные суды и прочее. Как, почему, зачем. Так надо! Кучу допущений, упрощений, недосказанности и веры на слово. Не, мне такой бог не вкатывает. Я слишком душный.

Атеизм как альтернатива.
Да, всё круто. Бога нет. Смысла нет. Мы все умрём, нас все забудут. Смерть. Тлен. Ну это совсем утрируя. Есть конечно и плюшки. Сама жизнь, мир, его познание через науку, тыкая членом наощупь, пробуя на язык и всяко разно, взаимодействие с другими людьми, их тыкание, социум ну и другие ништяковые штуки. Но как будто чего-то не хватает. Кого-нибудь из вас перед сном окутывал экзистенциальный страх смерти? Пытался кто-то вообразить размеры вселенной или её продолжительность? Представлял ли кто, что будет после? После его смерти, после смерти людей, жизни на планете, планет, звезд, вселенной. А что было до? Как всё зародилось? Я склоняюсь к большому взрыву. Ну что-то же его запустило? И тут я, кажется, нащупал. Хочу поделиться, суйте руки ко мне в карман, рассказываю.

Случай. Случайность. Вероятность. Random.
Его запустила случайность, не равная нулю. Сразу скажу, что нет это не седой бородатый старик на облаке, бросил кубик D20. Это естество нашей вселенной, и мира. Но вселенной мало просто зародиться, надо во что-то вырасти. Хаос и Энтропия выходят на сцену. Опять же, не как Инь и Ян, добро и зло или ангел и демон, это всё слишком просто, а как сущности, противоположные и эфемерные, но так же, как свет и тьма вполне существующие, и даже измеряемые. Хаос создаёт взрывы, столкновения, деления, он пересобирает из одного в другое, двигатель всего. Энтропия, стремится всё успокоить, охладить, остановить, закончить, покончить со всем. Они не перетягивают друг на друга одеяло, вполне спокойно уживаются вместе и до поры до времени неплохо балансируют. Если бы их не существовало, вселенная бы равномерно распределила вещество, и так и затухла бы, даже не вспыхнув. Но по воле случая, вселенная оказалась не однородной и не симметричной, но при этом, она и не разрушается в бесконечном хаосе, а стремится успокоиться. Рандом разбросал по её уголкам вещество в разных количествах, позволил образоваться туманностям, звездам, черным дырам, планетам, материи, жизни, человечеству, нам.

Случайности не случайны?
Эзотерическая чушь. Случайности абсолютно случайны, накладываются друг на друга, и выбирают результат на основе предыдущего случая. Просчет вероятности того или иного случая, довольно бестолковое занятие. Например, каковы шансы развития жизни на других планетах? Оценки варьируются от 1 к 10²⁰ до 1 к 10¹⁰⁰. А шанс зарождения тебя? Ученые называют цифру 1 к 10¹⁶. Но для тебя рожденного она все 100%, как и шанс зарождения жизни на нашей планете. Пойдет за чудо? Слава богу или всё же случаю? Шанс выиграть джекпот — 1 к 300 миллионам - это 10⁷ но думаю среди читателей Пикабу он всё же равняется примерно 0, по крайней мере я не видел постов. Рандом перебирает шансы каждое мгновение времени. Он существует вне времени, появился до него, и запустил Хаос и Энтропию, а потому уже пространство, время, гравитацию, скорость, массу, энергию и прочее. Но есть ещё одно важное связующее – Наблюдатель. Именно наблюдатель, делает связку Рандома, Хаоса и Энтропии вообще существующей, и случившейся. Ведь если бы мы не наблюдали за вселенной. Она бы за мгновение разрушилась, и никто и не заметил. Нам с вами, опять же, бесконечно повезло. Ведь именно мы в данный момент времени фиксируем, что вселенная существует, солнце светит, птички поют, сиськи и котики выкладываются в интернет. Вера в Рандом? Рандом – не бог, в привычном понимании, а принцип. Олицетворение броска костей, подброса монетки, рождение вселенной, сборки ДНК, и выбора одного из двух стульев. Хаос — сила, которая создаёт новое. Энтропия — сила, которая всё завершает. Рандом ими управляет, Наблюдатель – это я, мы, они, те кто фиксирует их взаимодействие.

Сектант! Еретик! Сотонист! Сжечь неверного!
Стоп, стоп, стоп. А таки за что? Я вас не пытаюсь заставить верить во что-то. Случайности и происходят. Они есть. Подбросьте 10 раз монетку и ни разу она не останется в суперпозиции, не будет одновременно и орла и решки, что-нибудь да выпадет, результат разумеется, будет когда вы на неё посмотрите. Монетка Шредингера. Хаос и энтропию можно так же наблюдать. Заводчики хомяков или мышей наглядно видят её в ускоренной перемотке. Хомяки множатся, крутят колесо, сбегают из клеток, разлагаются за диваном. В наблюдателей также можно тыкнуть. Тут нечего принимать на веру, тут всё объективно, и оно есть. А ещё есть чудеса, не воду в вино конечно, сложились так, что при взрывах и слияниях нейтронных звёзд, которые не смогли обуздать Хаос, одно вещество превращается в другое, железо в золото, например. И это золото осело на нашей планете и теперь содержится в том числе и в наших телах. Теперь же каждый носит частички этих звезд в себе, а его содержание даже больше гомеопатического. Ну и рандом тебя не покарает. Он не контролирует тебя. Ты можешь не носить шапку, не кушать кашу, и вообще быть плохим человеком, а можешь и хорошим. Случай не оперирует твоей духовностью, но шансы сесть в тюрячку преступнику - обычно всё же больше. Рандом непредвзят, и броски кубиков происходят каждое мгновение и бесчисленное количество раз, а мы их просто фиксируем. Мощь случая колоссальна. Он может как зародить вселенную, так и в любой момент её уничтожить. Всё что имеет не нулевой шанс, может произойти. Когда нас не станет, случай выберет как всё закончить. Он не ограничен в выборе. Что если это будет тепловая смерть вселенной, или может быть от бесконечного расширения ткань пространства времени порвется? А что, если поглощение в одну черную дыру? А почему бы и не страшный суд, или бесконечная благодать, Валгалла, Рагнорёк, перезапуск матрицы, или game over? Жаль мы не узнаем. Если, конечно, нам не повезет. Каков шанс?