Да-да, себя! - в любой обстановке.
На работе, в саду,
В универмаге в обновке
С книжкой, и с клюшкой на льду.

С удочкой, пузом и арбузом,
На море с лодкой и водкою...
Поставит штатив, заведёт автоспуск -
И сам себя фоткает.

А после - проявив фотоснимки,
Едва просохнет раствор,
Выходит и клеит эти картинки
Во двор - на забор.

Делает к каждой подробную подпись:
Где, когда, и с кем он.
А если не разберётесь -
Тогда прилагает схему.

"Это я в Сочи. Только прибыл".
"Это у брата в Подольске".
"Это на даче - ловлю рыбу.
Не поймал - скользкая."

Уже даже снимки из столовой
Отныне представлены всем.
Фотографии первого, второго...
И подпись: "Я это ем."

(Представляете, сколько публичной дичи
Могло там ещё торчать,
Если бы не ограничивали
Проявка и печать...)

Люди что-то припишут ниже -
Он это зовёт "комментарии".
Ну - пишут обычно то, что и пишут
На заборах пролетарии...

И даже случается как-то,
Что без намёка на нежность
И без малейшего такта
Осуждают его внешность.

В такие дни он, конечно, в горе -
Незнакомые дряни без устали
Обсуждают вывешенное на заборе,
Раня его чувства.

Но при этом - боится пропустить
Малейшее изречение.
Очень мечтает изобрести
Средство оповещения.

Стал сам добавлять ответы под стать.
Вступать на заборе в прения.
Купил бинокль, чтобы читать
С балкона в реальном времени.

Иногда лепит стихи к дате
("Ура за здоровье павших")
И по пятнам пытается угадать
Количество прочитавших.

Забор он всё чаще обновляет -
По нескольку раз в день уже -
Хотя забор не добавляет
Ни здоровья, ни денежек.

Впрочем, про деньги есть планы  -
Поскольку смотрит же кто-то,
Повесил на всякий случай рекламу.
("Летайте Аэрофлотом")

Для обновления фотошняги
И ежечасных дописок
Приделал рулон туалетной бумаги -
Чтобы сматывать вниз.

Вокруг все гадают, на это глядя -
Что это может значить.
Что может заставить взрослого дядю
Так себя выпячивать?

Ему намекают - может, вам отдохнуть?..
Может, в какой санаторий?
С чего вы решили себя воткнуть
В мировую историю?

Это же даже не ваш забор! -
Его могут снести, перекрасить,
Переместить на другой двор...
Фотографии могут украсть...

Вам настоящую жизнь не жалко
Пускать на такой вздор?
У вас уже каждая рыбалка -
Для фото на забор!

Ведь жили прекрасно, чёрт возьми!
Что же произошло?
Вам настолько плохо с живыми людьми,
Что их надо менять на фуфло?

Но сосед закусил удила.
Уже всех подбивает упорно
Завести свой забор, забыв про дела -
И всем дружить позаборно.

"Я" соседа и этот сор
Плотно спаялись вместе.
Он уже думает, что забор -
Это он сам и есть.

И ему уже совсем не важно,
Что с жизнью он не стыкуется.
Сознание пересажено
В этот забор на улице.

И вот он бредёт к нему - снова и снова.
С ручкой и пачкой фото,
Пропавший под тяжестью наносного.
Заколдовал кто-то...


Люди летят до других планет,
Вовсю расщепляют атом...
А рядом с ними - такой сосед.

Здесь, в восьмидесятом.

(из тг, стихотворение поэта Алексея даЛадно)

Частный сектор формирует около 60% ВВП Китая. Экономика страны функционирует как «социалистическая рыночная экономика», где сосуществуют сильное государственное регулирование и динамичный частный бизнес.Вклад частного сектора в экономику КНР описывается известной формулой «60/70/80/90»:60% — доля частных фирм в общем объеме ВВП.70% — вклад частного бизнеса в инновации и новые технологии.80% — доля занятости городского населения, обеспеченная частными компаниями.90% — создание всех новых рабочих мест.

В материковом Китае зарегистрировано более 1,15 миллиона компаний с иностранным капиталом. Только за последний полный год число таких новых предприятий увеличилось почти на 10%, а в первом квартале было создано ещё более 12,6 тысячи новых бизнесов.По данным Министерства коммерции КНР, на рынке представлены десятки тысяч корпораций из США, стран Европы, Азии и России.

Европа истекала кровью. Хотя война и закончилась, проблемы, вызванные ею было, чрезвычайно сложно решить. Значительная часть континента подверглась беспрецедентному разрушению: целые города и промышленные регионы стояли в руинах. В упадок пришло и сельское хозяйство, опустошенное военными реквизициями, крахом производства удобрений и нехваткой рабочих рук. Десятки миллионов людей погибли, не меньше стали вынужденно перемещенными лицами. Работы было мало, но парадоксально, пригодных рабочих рук – тоже. Многие производственные и торговые цепочки были разрушены, экономика целых регионов рухнула.

В Западной и Центральной Европе в 1945-1947 годах острейшим образом стоял вопрос нехватки продовольствия и топлива (угля), без которых перезапуск экономики был невозможен.

Падение промышленного производства относительно 1938 года составляло в среднем 70%, хуже всего дела обстояли в Западной Германии – там производство упало до 27% от довоенного. Зимой 1946 и 1947 годов в Лондоне и Париже фиксировался рост смертей от обморожения в собственных домах, так как многим людям было попросту нечем топить.

Обеспеченность продуктами питания в Западной Европе американцы оценивали всего в 80%, при том что общее население с 1938 года выросло на 10%, а вот число рабочих рук наоборот уменьшилось. Усугублялось все галопирующей инфляцией. Например, во Франции в 1946 году она составила 80%! Доходы рабочих падали, цены росли. Голод, забытый в довоенный период, снова стал реальным фактором повседневной жизни, приводя к забастовкам и беспорядкам.
Валовое производство продуктов питания в процентах от 1938 года по странам

Нехватку ресурсов в идеальной ситуации можно было бы решить торговлей, но у большинства стран Европы были столь скудные золотовалютные резервы, что они не покрывали текущие операции. Т.е. у стран, готовых купить товары, не было достаточно валюты, чтобы это сделать. Дефицит валюты в Западной Европе на 1946 год оценивался в 9 миллиардов долларов.

Хотя проблема заключалась не только в валюте. Европа была коллективным банкротом. В 1945-1946 году только выделение американских кредитов странам Европы позволило тем продержаться на плаву и не рухнуть в бездну. При этом американцы, выделяя эту помощь, слабо представляли масштаб европейских проблем. Поэтому экономические условия кредитов были довольно жесткие, обеспечивающие выгодные условия в первую очередь для самих американцев: снижение тарифов, обеспечение свободной конвертации средств и т.д. Данные условия были бы нормальными, если бы экономика Европы была в порядке. Но в условиях ужасающей нехватки ликвидности, которую покрывали как раз таки кредитами, сами же американцы своими действиями создавали условия для её оттока из Европы.

Хотя, конечно, немало наворотили и сами европейцы. Например, британцы, выбивая кредит в 3,75 миллиарда долларов у США несколько преуменьшили степень близости к банкротству, а получив деньги, начали их тратить в первую очередь на удержание контроля за империей, а не восстановление экономики. Как итог: деньги, которых по оценкам должно было хватить до 1950 года, закончились уже в 1947. Что приведет опять к риску дефолта.

Французы же, верстая план Моне по восстановлению промышленности, сделали ставку на рост сталелитейной отрасли и захват ею лидерства в Европе. При этом страна испытывала лютейшие проблемы с углем (обеспеченность им на душу населения была вдвое меньше, чем в Германии) и решить эту проблему самостоятельно Франция не могла. То есть план был нежизнеспособен изначально.

Отсутствие хотя бы попыток координации планов выхода из сложившегося кризиса, носившего общеевропейский характер, приводило к тому, что разнонаправленные усилия стран не могли достичь успеха. Уровень жизни после войны восстанавливался крайне медленно, и к 1947 году говорить о возврате к уровню довоенного 1938 года было еще рано. Высокая инфляция делала усилия по восстановлению еще сложнее.

Отсутствие успехов в экономике вызывало нестабильность политическую, которая лишь усугубляла проблему. На этом фоне естественно росла популярность коммунистов и их идей.

При этом серьезным препятствием для восстановления стран Европы был вопрос Германии. Несмотря на разрушения времен войны, страна все еще имела мощную промышленность. Но из-за раздела на 4 оккупационные зоны использование промышленности было крайне затруднено и их экономики не приносили оккупантам дохода. Наоборот, поддержание оккупации и хотя бы минимального уровня жизни для немцев обходилось крайне недешево. Например, в 1945-1947 году США потратили в рамках разных программ помощи Германии порядка 1,5 млрд. долларов, и это без учета трат на содержание оккупационных сил. Расходы Британии на поддержание оккупации были значительно меньше – порядка 500 миллионов долларов за 3 года. Но и уровень жизни немцев в британской зоне был в разы хуже: средний ежедневный рацион составлял всего 1000 ккал (чуть больше, чем в блокадном Ленинграде для гражданских) против 2800 ккал в американской зоне оккупации.

Фактически, Германия стала гирей на ноге Европы, мешавшей западным странам-участникам оккупации осуществлять восстановление собственных экономик – ведь вместо этого приходилось кормить немцев. Британия и США были заинтересованы в скорейшем завершении оккупации и восстановлении экономики Германии до минимально жизнеспособного уровня, чтобы скинуть с себя тяжкое бремя. Кроме того, без этого было невозможно обеспечить и выплату репараций. Но переговоры четырех стран-союзниц (СССР, США, Франция и Великобритания) по немецкому вопросу шли очень туго (подробнее о переговорах читаем тут).

Говоря дипломатическим языком, к 1947 году странам-участницам так и не удалось сблизить позиции. По отдельным вопросам компромиссную позицию могли выработать 2-3 страны, но не все 4. Каждая сессия совета министров иностранных дел превращалась в баталию между позициями, которые сложно привести к общему знаменателю. Новый госсекретарь США генерал Маршалл, когда ехал в Москву на очередное заседание министров в марте 1947 года, не питал иллюзий насчет перспектив переговоров. Но отсутствие вообще какого-либо прогресса хоть по одному серьезному вопросу его все же серьезно разочаровало: переговоры в таком темпе могли идти годами. Но у Европы не было этого времени!

Алармисты в госдепе, да и сами европейские политики, указывали властям США на то, что ситуация в экономике этих стран крайне нестабильная. Без решения хотя бы ключевых вопросов в отношении оккупации, репараций и промышленного производства в Германии ситуация могла резко ухудшиться уже в ближайшие год-два. Рост нестабильности влек за собой усиление позиций коммунистов и, как следствие, риски прихода их к власти, что рассматривалось западными элитами (в том числе и частью левых, например английскими лейбористами или французскими социалистами), как нежелательный исход. Их вполне устраивала либеральная демократия и капитализм, коммунисты же несли своими идеями угрозу существующему образу жизни.

Рост красной угрозы замечали и многие американские политики и дипломаты, считавшие коммунизм прямой угрозой безопасности США - ведь в случае развязывания новой войны в Европе США при любом развитии ситуации будет втянут в неё. Коммунизм воспринимался, как агрессивная идеология, нацеленная на доминирование в мире (о причинах страхов элит читаем тут). Поэтому затягивание переговоров по Германии воспринималось многими американскими политиками, как фактор намеренной дестабилизации Москвой ситуации в Европе.

На встрече со Сталиным Маршалл пытался убедить советского лидера пойти хоть на какие-то уступки, чтобы сдвинуть переговорный процесс с мертвой точки. Но Сталин указал госсекретарю на то, что уступки будут достигнуты, обязательно, но спешка в этом вопросе нежелательна. С точки зрения СССР такая позиция была полностью обоснована: уступки должны были предлагать те, кто в них больше всего заинтересован в данный момент. А это были европейцы. В руководстве СССР тогда господствовали убеждения, что страны запада в самое ближайшее время ждет масштабный экономический кризис, а значит время играло на советскую сторону.

Для алармистов из госдепа такой подход Сталина был явным подтверждением двойной игры: советский лидер мог специально затягивать переговоры, чтобы дождаться нужного ему изменения положения коммунистов в странах запада, при этом продолжая получать дивиденды с собственной сферы влияния в Восточной Европе. И они тоже были логичны в своих опасениях – советская форма правления была значительно менее чувствительна к негативным факторам в экономике, пока партия была едина внутри себя. А значит запас прочности у СССР при прочих равных был бы выше, чем у демократий Европы.

Маршалл, хоть и не относился к ярым антикоммунистам, вынужден был признать бесперспективность попыток быстрого решения германского вопроса. При этом игнорировать экономические проблемы стран Западной Европы он тоже не мог, так как твердо был уверен в необходимости сохранения в них дружественных демократических режимов. Поэтому требовалось развязать вопрос Германии и экономического восстановления Европы. Но как именно это сделать он пока не понимал.

Контуры нового мира

Неуступчивость СССР по вопросу Германии, требовала новых подходов – попытки консолидировать позиции Франции, Англии и США хотя бы по ключевым вопросам. Весь апрель 1947 года был посвящен переговорам в ходе которых удалось продавить британцев и французов на заключение соглашения по углю. Оно открывало возможность для совместного использования ресурсов Германии без угрозы восстановлению её экономики. Это был серьезный шаг вперед, но слишком незначительный в контексте проблем всей Европы.

Согласно отчетам, которые получал Маршалл в апреле-мае, Европе требовалась масштабная экономическая помощь для решения проблем восстановления, которую сам континент обеспечить был неспособен. При этом единства в том, как требуется восстанавливать Европу, в экспертном сообществе не было. Например, в марте 1947 вышел отчёт комиссии Гувера, где утверждалось, что только Германия может стать драйвером общеевропейского восстановления и если и выделять деньги, то ей. В военном департаменте, фактически руководившем оккупацией Германии, горячо поддержали проект Гувера, так как финансирование восстановления Германии шло бы через него. Но резко против выступили в Госдепе, отлично понимая, что подобные действия будут восприняты в Европе, как ставку США на возрождение немецкой гегемонии. Такой подход гарантированно вызовет резкое противодействие Франции и Великобритании и подорвет позиции США в Европе.

В качестве альтернативы выступал доклад работников Госдепа из State— War— Navy Coordinating Committee (SWNCC) от 14 апреля 1947 года. В нем утверждалось, что экономическое восстановление Германии необходимо, но только как часть общей программы восстановления всей Европы, в т.ч. с участием СССР. Авторы доклада указывали на то, что для этого потребуются усилия по преодолению традиционного европейского национализма, которому на смену должна прийти идея европейской интеграции, хотя бы экономической.

Маршалл, вернувшись в США, в узком кругу обсуждал идею необходимости создания программы восстановления экономики всей Европы. 29 апреля 1947 года госсекретарь создал внутри госдепартамента Отдел планирования политики (Policy Planning Staff, PPS), главой которого назначил Джорджа Кеннана – автора знаменитой "длинной телеграммы" 1946 года, заложившей основы послевоенной американской политики в отношении СССР. Именно на него выпала роль подготовки обоснования для плана, а также обозначения его общих рамок. В ходе обсуждений получившегося отчета PPS/1 в узком кругу Маршалла, Кеннана, Клейтона, Ачесона и Коэна в конце мая и родился в общих чертах проект, который назовут “планом Маршалла”.

Что же он из себя представлял на тот момент (текст отчета см. тут)?

План помощи, не смотря на то, что он способствовал достижению цели минимизации влияния коммунистов, должен был ставить перед собой только чисто экономические цели. Повышение уровня жизни в Европе считалось необходимым и достаточным условием для купирования угрозы коммунизма без явного политического влияния на внутренние дела стран.

Разработкой экономической программы должны были заняться сами европейцы и предоставить её на рассмотрение американцам. В этом случае удалось бы избежать ненужных обвинений в американском диктате.
Тем не менее США выдвигали условия своего участия:

1) Программа должна была служить восстановлению экономики Европы в целом, а не отдельных стран. Требовалось провести оценку возможностей и потребностей каждой из стран-участников, развивая только те направления, которые могли дать наибольшую отдачу. Таким образом удалось бы использовать сильные стороны каждой страны, а слабые компенсировали бы поставки из других частей Европы.

2) Надзором за реализацией плана должно было заниматься надгосударственное агентство с правом вмешиваться в распределение помощи по плану. Это было необходимо, опять же, для более эффективного и гибкого использования ресурсов.

3) Для достижения поставленной цели требовалось возродить европейский рынок, минимизировав тарифы и прочие торговые барьеры. Это должно было оживить внутриевропейскую торговлю и эффективнее перераспределять сырье и товары.

4) Германия должна была стать участником плана, не важно целиком или по частям. Так как без возрождения её экономики она так и оставалась бы гирей, тянущей всю Европу вниз.

4.5) В идеале было необходимо стимулировать экономическую интеграцию стран Европы.

Уже в самой формулировке данных пунктов крылась хоть и не высказанная, но явно вынашиваемая американскими дипломатами идея создания "Соединенных Штатов Европы". Идея слишком дерзкая, чтобы проговаривать её вслух, но необходимая. Ведь каждая страна в отдельности оказывались слабы и неспособны решить стоящие перед ними проблемы. Но вот европейцам эти идеи могли не понравиться – слишком велики были предубеждения друг относительно друга.

Другой много обсуждавшейся проблемой был вопрос СССР и Восточной Европы. Хотя в феврале 1947 года страхи части американских элит вылились в провозглашение доктрины Трумэна по сдерживанию СССР (о том почему и как родилась доктрина Трумэна читать тут), Маршалл хотел, чтобы все страны Европы, даже коммунистические, участвовали в его плане. Он, как и Кеннан в PPS/1 считал, что худшее, что может случиться с Европой – это её раскол. И для его недопущения требовалось привлечь СССР в качестве участника, даже если это означало пойти на некоторые уступки. Советский Союз и его союзники могли стать источником дешевых ресурсов для промышленности Западной Европы и рынком сбыта для её товаров. А наличие общей экономической деятельности могло рано или поздно привести к либерализации коммунистических стран.

В то же время скептики из Госдепа в лице Дина Ачесона и Бена Коэна высказывали опасения, что СССР будет участвовать в плане только ради кредитов, не желая брать на себя обязательства по либерализации тарифов и участии в общеевропейском таможенном союзе. Такое отношение СССР уже показывал в Бреттон-Вудсе. Более того, СССР мог выдвинуть требования финансирования, превышающие возможности США и использовать отказ в них для подрыва усилий – это был серьезный риск, который мог стоить США всей Европы.

Тем не менее не пригласить СССР и страны Восточной Европы к участию тоже было нельзя, так как это неминуемо вызвало бы сомнения в честности намерений США. Ведь в этом случае план Маршалла выглядел бы как план по расколу Европы и подготовке её западной части к новой войне. А таких целей в Госдепе в тот момент не ставили, по крайней мере на уровне внутренних документов.

Поэтому необходимо было сформулировать такие условия участия, чтобы они не вызвали однозначный отказ СССР обсудить план. При этом участие СССР в самом плане было желательным, но необязательным – отказ уже после начала переговоров не нес никаких рисков и даже мог быть полезным, так как внес бы раскол в отношения между СССР и странами Восточной Европы.

Анонс своего плана Маршалл задумал провести на вручение почетной степени в Гарварде 5 июня 1947 года. Так как подобные речи нечасто привлекали внимание журналистов, её содержание было специально доведено до правительств Франции и Британии. Они должны были обдумать идею Маршалла и, в случае согласия, выступить инициаторами общеевропейской конференции.

“Помимо деморализующего эффекта для мира в целом и возможностей беспорядков, которые возникнут в результате отчаяния бедствующих народов, всем должны быть очевидны последствия для экономики Соединенных Штатов. Логично, что Соединенные Штаты должны сделать то, что в состоянии сделать, чтобы помочь в стабилизации мировой экономики, без которой не может быть никакой политической стабильности и никакой уверенности в мире. Наша политика направлена не против какой-либо страны или доктрины, а против голода, нищеты, отчаяния и хаоса. Ее целью должно быть возрождение мировой экономики, чтобы с ее помощью создать такие политические и социальные условия, в которых могут существовать свободные учреждения.

Любое правительство, желающее оказать помощь в восстановлении других стран, получит понимание и поддержку со стороны Правительства Соединенных Штатов. Никакое правительство, маневрирующее с целью заблокировать восстановление других стран, не может ожидать от нас помощи. Более того, правительства, политические партии или группы, которые пытаются увековечить человеческую нищету для того, чтобы получить политические или иные дивиденды, столкнутся с противодействием Соединенных Штатов.”

Речь была превосходной. Она с одной стороны обещала помощь всем нуждающимся странам, с другой – называла тех, кто отказывался от участия или противодействовал, сторонниками “увековечения человеческой нищеты”. Очень красивый и расчетливый ход. Как и вся задумка. Британия и Франция, заинтересованные в кредитах, ухватились за возможность встать во главе процесса. СССР, также заинтересованный в кредитах, принял логику Маршалла, что экономическое восстановление отдельно, вопрос будущего Германии отдельно. Трумэн полностью поддержал идею Маршалла, но вот в Конгрессе все было не столь безоблачно, хотя и ожидаемо – позиции изоляционистов были довольно сильны.

В целом же начало партии шло почти идеально. Проблемы начнутся в Европе

Раскол Европы

Почти сразу после речи Маршалла главы МИД Франции и Британии распространят заявление о готовности принять участие в американской инициативе. Между Лондоном, Парижем и Вашингтоном быстро возникнет понимание того, какие дальнейшие шаги требуются. Первоочередным виделось прояснение позиции СССР, для чего в Москву было направлено приглашение принять участие в конференции в Париже. В СССР приглашение приняли, и уже 26 июня в Париж прибыл Молотов с делегацией.

Первые переговоры 27-30 июня показали, что с одной стороны в СССР были заинтересованы в участии, с другой – советская делегацию сразу же отвергла любые идеи о совместной комиссии, которая вмешивалась бы в процесс распределения помощи по плану внутри самих стран-участниц, а таже имела бы доступ к внутренней эконмической статистке. Советская сторона считала такое вмешательство – посягательством на суверенитет и предлагала взамен механизм заявок, которые проходили бы одобрение американской стороной. Хотя данный вопрос был важен, но он не был принципиальным поводом для отказа и Молотов согласился обсудить его в дальнейшем.

Позже Молотов будет утверждать, что он ехал в Париж твердо зная, что план Маршалла это обман и его цель – раскол Европы и экономическая экспансия в западную её часть с целью закабаления. Но если верить западным дипломатам и воспоминаниям Павла Судоплатова – это было не так. Позиция СССР резко изменилась в сторону непримиримого несогласия с планом Маршалла после того, как 30 июня прямо во время очередного заседания Молотов получил телеграмму из Москвы.

По словам Павла Судоплатова, причиной резкого изменения курса Москвы стало донесение, полученное от агента “Стюарт”, работавшего первым секретарем посольства Британии в Вашингтоне. Он сообщил, что ключевая цель плана – это установление экономического господства США над Европой через контроль механизма распределения экономической помощи. Эта часть сообщения не вызывала вопросов, так как была вполне ожидаема советским руководством. Но все меняла следующая: согласно ей, Британия и США уже договорились, что частью плана будет отказ от взимания репараций с Германии. И так и было – по условиям участия в программе взимание репараций с Германии было возможно только после восстановления её экономики. Иначе выходило бы, что американские налогоплательщики оплачивали бы репарации Германии – такое даже чисто в теории продать конгрессу и американскому народу не вышло бы. Но этот пункт был неприемлем для Москвы. В этом случае СССР и страны Восточной Европы становились полностью зависимы в части внешних денежных и товарных поступлений от США. А это уже грозило дестабилизацией советской сферы влияния!Поэтому Молотову было приказано жестко отказать в участии в плане, что он и сделал.

СССР громко хлопнул дверью на переговорах, а после в приказном тоне посоветовал странам “народной демократии” ни при каких обстоятельствах не принимать участие в намеченной на середину июля общеевропейской конференции. Это поставило правительства этих стран в сложное положение: все они уже выразили заинтересованность в американских кредитах, необходимых для восстановления.

Большинство стран не без ворчания взяли под козырек, так как СССР обещал в скором времени представить план собственной программы восстановления. Только Чехословакия начала громко возмущаться, из-за чего все её руководство вызвали на ковёр в Москву. Члены чехословацкой правящей коалиции, кроме коммунистов, безоговорочно поддержавших Москву, были шокированы давлением оказанным на них. Доверие к СССР и к собственным партнерам по коалиции из компартии было подорвано, что вскоре выльется в политический кризис и коммунистический переворот.

Такой поворот событий развязал руки западным дипломатам. В Госдепартаменте удовлетворенно отмечали, что такая развязка только к лучшему, так как теперь ясно, что надо создавать Западную Европу как единую сущность. Более того, теперь разделение Германии было жизненно необходимо, так как иначе деньги от Плана Маршалла пошли бы напрямую из казны США в СССР в качестве репараций. Маршалл на встрече министров иностранных дел в ноябре 1947 года заявил, что налогоплательщики США не будут платить репарации СССР. А так как СССР не готов участвовать в плане Маршалла, то раздел Германии на две части неизбежен по крайней мере на время действия плана.

Причем в Вашингтоне были свято уверены, что в СССР, отказываясь от участия в плане Маршалла, отлично осознавали последствия этого решения для Германии. Что было вовсе не так – в Москве-то как раз верили, что вопрос участия в плане Маршалла и переговоров по Германии если и не независимы, то не будут напрямую влиять друг на друга. Тем более в СССР в конфликте из-за плана Маршалла вовсе не усматривали точку невозврата в разделении Европы на восток и запад, продолжая считать возможным договориться в будущем о Германии. А это было ошибкой – США, Британия и Франция после июля 1947 года уверились в том, что разрыв с СССР, а значит и разделение Германии – это надолго.

Иронично, что план Маршалла, который задумывался, как способ начать восстановление Европы без срыва переговоров по Германии, наоборот катализировал разрыв между западом и востоком. В конце 1947 года Маршалл все еще утверждал, что разделение Германии может быть временным, пока план Маршалла не закончится. А после этого можно будет уже и договориться о форме объединения. Все отлично понимали, что это означает – никакого объединения Германии в повестке больше не стоит.

Продолжение следует

Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat!

Также читайте мои тексты первым на других ресурсах:

ВК
Телеграм

Именно поэтому специалисты называют Чернобыль территорией "радиационной мозаики", где безопасных на вид участков почти не отличить от действительно опасных.

1. Рыжий лес — место, которое первым приняло удар

Если посмотреть на карту загрязнения, именно Рыжий лес остаётся одной из самых известных и наиболее загрязнённых территорий зоны.

После аварии радиоактивное облако прошло над сосновыми посадками. Деревья получили настолько высокие дозы излучения, что хвоя приобрела рыжевато-бурый оттенок, а большая часть леса погибла.

Позже погибшие деревья захоронили, а территория постепенно вновь покрылась молодой растительностью.

Но внешнее спокойствие обманчиво.

Радионуклиды по-прежнему находятся в почве. Их концентрация распределена крайне неравномерно, поэтому даже рядом расположенные участки могут сильно отличаться по уровню загрязнения.

Именно поэтому Рыжий лес остаётся объектом постоянного радиационного контроля и исследований.

2. Лесная подстилка — опасность буквально под ногами

Многие думают, что опаснее всего бетонные конструкции или заброшенные здания.

На самом деле специалисты нередко смотрят себе под ноги.

За десятилетия значительная часть радиоактивных частиц оказалась в верхнем слое почвы, среди прошлогодней хвои, листьев, мха и перегнивших веток.

Стоит подняться сильному ветру, пройти тяжёлой технике или возникнуть лесному пожару — часть этих частиц снова попадает в воздух.

Поэтому во время научных экспедиций особое внимание уделяют не только мощности дозы, но и возможности поднятия радиоактивной пыли.

Иногда опасность находится не вокруг человека, а под подошвами его ботинок.

3. Заброшенные технические площадки возле станции

После аварии вокруг ЧАЭС появились многочисленные площадки временного хранения техники, оборудования и материалов, использовавшихся при ликвидации последствий катастрофы.

Часть объектов давно очищена или демонтирована, однако некоторые территории остаются зонами с повышенным контролем.

Причина проста.

Металл способен удерживать радиоактивные загрязнения на поверхности, а строительные конструкции десятилетиями сохраняют частицы, осевшие после аварии.

Поэтому специалисты работают здесь по строгим регламентам, используя индивидуальные дозиметры и средства защиты.

4. Места, где пожар опаснее самой радиации

Каждый год в Чернобыльской зоне возникает риск лесных пожаров.

На первый взгляд кажется, что огонь уничтожает загрязнённые растения. В действительности происходит обратное. Во время горения радиоактивные частицы вместе с дымом и золой могут подниматься в атмосферу и переноситься ветром на значительные расстояния. Именно поэтому пожарные подразделения в зоне выполняют сразу две задачи. Они борются не только с огнём. Они предотвращают повторное распространение радиоактивных веществ.

5. Четвёртый энергоблок — опасность, которая изменилась

После строительства нового безопасного конфайнмента многие решили, что проблема четвёртого блока окончательно решена.

Это не так.

Современное защитное сооружение значительно снизило риск выбросов радиоактивной пыли и позволило безопаснее проводить демонтаж нестабильных конструкций.

Однако внутри по-прежнему находятся топливосодержащие материалы, образовавшиеся после расплавления активной зоны реактора.

Именно поэтому доступ внутрь строго ограничен, а любые работы проводятся под постоянным радиационным контролем.

Опасность не исчезла. Она стала гораздо лучше контролироваться.

Почему дозиметр иногда "сходит с ума"

Одна из самых необычных особенностей Чернобыльской зоны — так называемые радиационные пятна.

Можно идти по дороге, где прибор показывает относительно невысокий уровень излучения, а затем сделать несколько шагов в сторону — и показания возрастут во много раз.

Причина кроется в том, как после аварии оседали радиоактивные частицы.

На их распределение влияли ветер, дождь, рельеф, растительность и даже отдельные здания.

Поэтому специалисты никогда не оценивают безопасность территории «на глаз».

В Чернобыле расстояние в один метр иногда имеет гораздо большее значение, чем расстояние в один километр.

Самая большая опасность - невидимая

Чернобыль давно перестал быть тем местом, каким был весной 1986 года.

Уровень радиации во многих районах существенно снизился благодаря распаду короткоживущих изотопов, а природа вернула себе огромные территории.

Но зона остаётся местом, где привычные человеческие ощущения бесполезны. Радиация не имеет запаха. Она не окрашивает воздух. Не издаёт звуков.

Именно поэтому самым опасным объектом здесь можно назвать не разрушенное здание и не участок леса. Самая опасная ловушка Чернобыля — иллюзия безопасности.

Спустя почти сорок лет Чернобыль остаётся местом, где природа постепенно возвращает себе территорию, но последствия аварии продолжают требовать постоянного научного контроля.

Когда человек перестаёт доверять приборам и начинает доверять собственным ощущениям, зона напоминает главное правило радиационной безопасности: невидимое далеко не всегда означает безвредное.

Возможно, именно это и делает Чернобыль одним из самых необычных мест на Земле спустя почти четыре десятилетия после аварии.

А как вы считаете, что страшнее: увидеть разрушенный реактор или понимать, что настоящая опасность может находиться в совершенно обычном клочке земли у вас под ногами?

Спасибо, что дочитали статью до конца! Если вам интересны загадки человечества, тайны природы, необычные открытия науки и документальные расследования, основанные на реальных фактах, подписывайтесь на канал. Здесь мы отделяем мифы от действительности и вместе открываем самые удивительные страницы истории, о которых редко рассказывают в учебниках. Впереди — ещё много материалов, которые вас удивят.