По мотивам воспоминаний дочери Распутина. Матрёны Григорьевны Распутиной — 1898/1977.

Предисловие — Много дано да мало понятно «В его мозгу роились вопросы, ответы на которые, казалось, вот-вот откроются ему. Но ответы в последний момент ускользали.»

Так маленький чудотворец постигал мир.

«В этом мире он появился, и мир ради него появился, и мир его не узнал.

Радуйтесь, потому что из Божьей полноты Его мы все приняли, и милость взамен благодати.

Вот агнец Сын Божий, который берёт и удаляет весь грех из мира.

Он вас будет омывать духом святым в огне.»

- Свидетельство Иоанна.

Глава 1. Чудотворец.

Небо над деревней в Тюменской области (Село Покровское Тобольской губернии) ночью осветила падучая звезда.

В ту же минуту жена зажиточного крестьянина и старосты деревенской общины Ефима Алексеевича Распутина -- Анна Егоровна -родила второго сына. Его крестили Григорием.

Родился он семифунтовым и этим почему-то очень гордилась, свекровь, а не его мать, но крепким здоровьем он не отличался.

Двор зажиточного крестьянина и старосты деревенской общины Ефима Алексеевича Распутина. Так же при дворе был «Ямской приказ (Яма)» где можно было заменить лошадь и нанять кучера из жителей деревни. Дом был лицом деревни и самым красивым.

Шло время и однажды, еще не оправившись от болезни, отец уверял бабушку, что у его постели сидела красивая городская женщина и успокаивала его, пока жар не прошел.

Никто ему не поверил. И не обратил внимание на то, что ребенок выздоровел внезапно.

Отец когда был маленьким говорил: "Братик, хлебушек, небушко, милой, маленькой". Для него все было равно одушевленным, равно заслуживавшим любви.

Григорий сидел на завалинке, сжимая в руке ломоть свеж-испечённого хлеба. Воздух звенел от июльской жары, пахло полынью и нагретой смолой. В его голове, как пчелы в улье, роились вопросы: Почему вчерашний синяк на коленке соседа Мишки сегодня стал желтым, как одуванчик? Почему корова Марфы мычала во сне — и он это видел, будто стоял в хлеву? Ответы кружили рядом, яркие, как стрекозы над озером, но улетали в самый миг, когда он протягивал руку мысленно.

С рождения Григорий видел то, чего не видели другие. Образы всплывали внезапно: вот изба бабы Капитолины вчера — с провалившейся крышей, а вот она же завтра — с новыми жердями. Видения пугали: то младенец захлебывается кашлем, то конь спотыкается на тропинке, где еще и ямы-то нет. Но постепенно мальчик научился шептать им: «Небушко, помоги… милый, не болей» — и картинки таяли, как снег на печке. А наутро соседи дивились: «Чудо! Телица Марьюшкина встала на ноги!»

В Покровском, большой деревне в Западной Сибири, была одна церковь -Покрова Богоматери. Богомольные крестьяне, ставившие ее давным-давно, еще до всякого поселения, надеялись призвать таким образом ее защиту. И Богородица не отвернулась от них.

В 1642 году здесь был поставлен острожек и деревянная церковь во имя Покрова Святой Богородицы.

В середине XIX века через село прошёл Сибирский тракт.

В 1854 году построена каменная церковь Покрова Пресвятой Богородицы.

Село Покровское Тобольской губернии жило размеренно: Землю пахали сообща, а лес для изб брали в двух верстах — длинные деревья, которые Гриша звал «братками». В церкви Покрова Пресвятой Богородицы у реки Тура, выстроенной в 1854 году, звенели колокола, а Григорий, стоя на службе, видел, как купола излучают теплый свет — такой же, как от печи. Для него все было живым: «хлебушек» в печи, «небушко» над рекой, даже комья грязи на дороге — «маленькие, усталые»

Тишина в избе была звенящей, разбиваемая только пощёлкиванием дров в печи. Григорий, с глазами цвета голубой чистой воды, смотрел в окно, но видел не двор покрытый снегом. В его голове, как калейдоскоп, сменялись картины: старый дуб за окном вдруг был покрыт листвой, а воробей на ветке – вдруг превращался в птенца, выпавшего из гнезда. Он моргнул – и снова была зима. Снова был воробей.

«Почему?» – прошелестело у него внутри. Почему он видит то, чего нет? Почему картинки меняются? Почему они приходят без спроса, яркие, как настоящие, а потом тают, как дым?

В его мозгу, будто встревоженный улей, роились вопросы. Казалось, вот-вот – и он поймет. Вот-вот откроется дверца, и все станет ясно: почему у отца вчера болела рука, а сегодня не болит? Почему он, просто глядя на вчерашний синяк на коленке у соседского мальчишки, видел его чистым? Почему, когда он шептал папе: "Братик, там яма большая, скользко!", – папа вдруг сворачивал на другую тропинку, а потом они видели, как именно на той тропинке поскальзывался другой человек?

Ответы были близко-близко, они кружили, как бабочки перед самым носом. Он уже протягивал руку мысленно, чтобы поймать одно хрупкое крылышко понимания… И – раз! Бабочка растворялась. Ответ ускользал в самый последний момент, оставляя лишь слабый след недоумения и легкий звон в ушах.

У отца не было в детстве друзей. Как и позже. Нуждался ли он в них? Вряд ли. Слишком хорошо все видел. Буквально видел душу кто честен а кто лгун. И говорил всегда правду.

Это было одновременно и чудо, и тяжелый груз. Много дано – да мало понятно. Сила росла в нем, как диковинный цветок, пугая своими корнями и колючками. Он был маленьким чудотворцем, постигающим мир не через учебники, а через этот поток любви и образов.

И любовь эта была в нем безгранична и всеобъемлюща. Он смотрел на мир глазами, не знающими разделения. Хлеб на столе был ему «хлебушек», небо над головой – «небушко», соседский сердитый пес – «братик», а муравей, ползущий по тропинке – «милой, маленькой». Все было для него одушевленным, все было частью одного огромного, живого целого. Все равно заслуживало его тепла, его тихого шепота, его попытки помочь, изменить плохую картинку на хорошую.

Рассказывали, что с детства, если пропадала какая-то вещь, он видел, кто ее украл.

Говорили да же, что он и мысли умеет читать.

Бабушка рассказывала мне, что никогда не знала, чего ждать от сына. Сегодня он бежит в лес, надрывая сердце плачем и криком; а завтра крутится под ногами домашних

или в непонятном страхе забивается в угол.

Его дар – этот странный, божий дар, полученный с первым криком, – раскрывался все сильнее, и это пугало его не на шутку. Видения прошлого и будущего, всплывающие прямо перед глазами, как живое кино, когда он смотрел на человека, животное или даже на старый забор… Они были яркими, настоящими, но такими непонятными! В детстве они просто пугали: почему он видит дедушку молодым? Почему видит плачущую маму, хотя сейчас она смеется?

Григорий научился постигать мир вместе с ними. Он стал их тихим собеседником. Увидит картинку – болезненную кошку под дождем – и задумается надолго, сидя на крыльце, гладя настоящего, здорового Ваську. Он всматривался в образы, пытался их упорядочить, как пазл: «Это было?» «Это будет?» «А что я могу сделать?»

Бывало стоя рядом с норовистым конем, он мог, положив ему на шею ладонь, тихо произнести несколько слов молитвы, и животное тут же успокаивалось.

А когда он смотрел, как доят, корова становилась совершенно смирной.

Как-то за обедом дед сказал, что захромала лошадь, возможно, растянула сухожилие под коленом. Услыхав это, отец молча встал из-за стола и отправился на конюшню. Дед пошел следом и увидел, как сын несколько секунд постоял возле лошади в сосредоточении, потом подошел к задней ноге и положил ладонь прямо на подколенное сухожилие, хотя прежде никогда даже не слышал этого слова. Он стоял, слегка откинув назад голову, потом, словно решив, что исцеление совершилось, отступил на шаг, погладил лошадь и сказал утверждающее: "Теперь тебе лучше".

Кульминация настигла его у заводи. Старый телок захрипел, упав на бок. Взрослые суетились: «Дохляк! Резать надо…». А Гриша увидел две нити: черную — где теленок лежит холодный, и золотую — где он бодается у плетня. Упав на колени, он прижался лбом к влажному боку, шепча:

— Миленький… дыши, родной. Небушко, помоги!

Тепло, как ручеек, полилось из его ладоней. В голове вспыхнула картинка: здоровый теленок жует клевер. Через час животное встало, недоуменно мыча. Василий перекрестился: «Чудотворец малый…». Но Григорий сжался от страха — кто он? Откуда эта сила?

После того случая отец стал вроде ветеринара-чудотворца и лечил всех животных в хозяйстве.

Вскоре его"практика чудотворца-лекаря" распространилась на всех животных Покровского.

Потом он начал молитвою лечить и людей. "Бог помогает"-говорил он.

К осени слухи о «малом чудотворце» поползли по округе. К избе Распутиных, где жил Гриша , потянулись бабы с платками, полными яиц, мужики с поклонами: «Помоги, касатик!». Он клал руки на больные места, шептал «небушко, миленький» — и лихорадка отступала, хромые начинали шагать тверже. Но по ночам, глядя на звезды, он сжимал подушку, повторяя один вопрос: «Зачем?». Ответ, как всегда, ускользал. Но в сердце росла тихая уверенность: его дар — не колдовство, а любовь, ставшая зрячей. И мир вокруг, одушевленный и бесконечно родной, откликался ему шелестом листьев, криком журавлей, теплом печеного хлеба — благодарным шепотом земли

В четырнадцать лет, отца захватило Святое Писание.

Григорий стоял, прижавшись спиной к прохладной каменной стене церкви. Воскресная служба кончилась, мужики кучковались у паперти, бабы перекликались, но в его ушах все еще гудело, как от удара колокола. Не от медного звона – от слов. Слов, которые только что произнес священник, читая Евангелие. Григорий, не знавший грамоты, ловил каждое звучание Писания на лету. И вот одно семя упало в самую глубину его души, проросло мгновенно и опалило корни:

*«Не придет Царствие Божие приметным образом... ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:20-21).*

Он повторил про себя, шевеля губами без звука: «Внутрь... вас есть». И мир перевернулся. Небушко над головой, земля под ногами, его собственные руки – все вдруг стало тонкой пеленой, сквозь которую пробивался Огненный Смысл. Внутри. Не там, где звонят колокола или сияют иконы, а здесь – в тихом тепле под сердцем, в той самой глубине, откуда всегда приходили его видения и целительная сила.

"Батюшка... – мысленно простонал он, глядя вслед удалявшейся фигуре священника. – Да как же... Внутри? Во мне?" Страх, острый и липкий, сдавил горло. «Увидят!» – пронеслось в голове панической искрой. Увидят, что с ним творится невообразимое! Что внутри него сейчас – буря, землетрясение, врата распахиваются! Что он вот-вот закричит или упадет, истекая этим невыносимым Светом. Колдовство? Беснование? Деревня и так шепталась о его даре.

Он рванул с места, не слыша оклика матери. Бежал слепо, спотыкаясь о кочки еще сырой земли, не разбирая дороги – только бы в чащу, под сень вековых «братков»-лиственниц, туда, где можно спрятаться от людских глаз, чтобы выплакать, выкричать это открывшееся бездонное Чудо.

Отец рассказывал мне, что первыми поразившими его словами из Писания были: "Не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, оно там. Ибо вот, Царствие Божие внутри вас есть".

Слова священника так поразили отца, что он бросился в лес, опасаясь, как бы окружающие не увидели, что с ним происходит нечто невообразимое.

Он рассказывал, что именно тогда почувствовал Бога.

Он рассуждал: "Если Царство Божие, а, стало быть, и сам Бог, находится внутри каждого существа, то и звери не лишены его?

И если Царство Божие есть рай, то этот рай -- внутри нас?!!

Отец рассказывал, что как только он понял это, покой снизошел на него.

Лес принял его, как родного. Он упал на колени у подножия самой старой лиственницы, сучья которой, как руки, тянулись к небу. Дышал, как загнанный зверь. Слезы текли ручьями, смешиваясь с весенней грязью на щеках. Не от горя – от узнавания. Вот Оно! Здесь! В этом бешеном стуке сердца. В тепле, разливающемся из груди по жилам. В тихом шепоте сосен. В упругой силе мха под коленями. «Ибо вот...» – эхом отозвалось внутри. Бог... был здесь. Всегда. В нем. В той самой точке, откуда он, маленький, посылал любовь больной корове или шептал «братик» ветру, меняющему путь.

Он утер лицо рукавом грубой рубахи. Взгляд упал на муравья, деловито тащившего соломинку по морщинистой коре. Раньше он просто шепнул бы: «Миленький, маленькой, неси с Богом». Теперь же мысль ударила, как молния:

«Если Царство Божие внутри человека... то зверь? Птаха? Муравей сей? Неужто и в них... Оно? Неужто и они не лишены Его?»

Он замер, потрясенный. В его сознании, привыкшем видеть образы будущего и прошлого, всплыла картина: старая кобыла кузнеца Никиты три зимы назад. Он тогда видел черную тень в ее боку, чувствовал ее боль как свою. И он менял картинку – вкладывая всю теплоту души, шепча ласковые слова, представляя ее здоровой. Кобыла поднялась. Разве не было это прикосновением к тому самому Источнику Жизни в ней? К Царству, сокрытому в твари? К Самому Богу, живущему в ней?

А если так... то рай? О котором бабки на завалинке судачили как о месте с золотыми воротами и реками медовыми? Неужели он... здесь? Внутри? Не далекий сад за смертью, а состояние? Глубина, где нет страха, нет разлуки, только чистая Любовь и Свет? И он, Гриша, с детства, сам не ведая как, лишь помогал этому раю, этому Царству в других – в людях, в скотине, в самой земле – пробиться сквозь тьму болезни, страха, неведения?

"Господи... – вырвалось у него хриплым шепотом, обращенным уже не к далекому «небушку», а к Тому, Кто вдруг стал ближе собственного дыхания. – Так это... Ты? Во мне? В Марфушке-корове? В этом муравье? И я... я просто... помогал Тебе в них светить?"

Он встал, опираясь о шершавый ствол. Страх отступал, сменяясь тихой, всепоглощающей радостью и более глубоким бременем. Зачем мне этот дар? Если Бог и Царство Его – внутри каждого, зачем нужен я? Чтобы видеть боль этого Царства в других? Чтобы... помогать? Но как? И почему я?

Отец рассказывал, что когда он возвращался домой из леса, его не оставляло чувство светлой печали, но не тягостной тоски. Ему представлялось, что он чуть было не увидел Бога.

Он вернулся домой поздно. Мать, молча поставила перед ним миску щей. Он ел, не видя еды. В голове крутились слова из Писания, услышанные в разные воскресенья, складываясь в новую картину. «Люби ближнего...» – но если Бог внутри ближнего, то любить ближнего – значит любить Бога в нем? «Исцеляйте больных...» – но разве он не исцелял, прикасаясь к тому Свету внутри больного, помогая ему пробиться?

Отцу надо было поделиться с кем-то. Его мать пришла в ужас -- это же святотатство, только святым дано видеть Бога!

В "Житии" написанным самим Григорием Распутиным есть такая фраза: "Все меня интересовало. И хорошее, и худое, а спросить не у кого было, что это значит?".

Из рассказов бабушки и деда я поняла, что таким он был с ранних лет — "опытным, всё познающим самим, странником".

"В природе находил утешение, и нередко помышлял о Самом Спасителе".

Он мог уставиться на небо, а мне он говорил: "Вера - это небо на земле, тут и спасайся".

Или на долгие часы погрузиться в созерцание обыкновенной травинки, да так увлеченно, что мать иногда пугалась, в своем ли он уме.

Но самыми странными и не понятными для окружающих были его чудесные способности предсказателя и ясновидящего.

Он мог сидеть возле печки и вдруг заявить: "Идет незнакомый человек". И действительно, незнакомец стучал в дверь в поисках работы или куска хлеба.

Обладал он и чудесным даром, без которого был-бы гораздо счастливее; - способностью предсказывать смерть.

Его никто не тянул за язык, а он не лез в душу, но иногда слова сами вылетали кто когда умрёт.

Отец рассказывал нам, детям, о том, как бабушка, напуганная его замкнутостью, задумчивостью даже отрешенностью, пыталась подтолкнуть сына к сверстникам.

Она называла это "развеяться". Отец ни за что на свете не хотел бы "развеяться", перестать быть "странным чудотворцем".

К ужасу родителей он твердил: "Не надо мне никаких друзей. У меня есть Бог".

Как-то торговец лошадьми, пытаясь взвинтить цену, нахваливал свой товар. Отец отвел деда в сторонку и предупредил:-- Он врет. Дед, разумеется, отмахнулся.

Через некоторое время лошадь ни с того ни с сего как казалось деду, околела.

Отцу исполнилось шестнадцать.

Хозяйственные дела у Распутиных шли все лучше. Ржи собирали много.

Вдоволь осталось и после того, как сторговались с местной мукомольней. Дед вошел в азарт. Решил подзаработать на остатках. Куда податься? В город, ясное дело. Ближе всего -- Тюмень.

Она казалась немыслимо большой: в то время там жило пятьдесят-шестьдесят тысяч человек.

Единственным членом семьи, которого дед с наименьшими потерями мог оторвать от хозяйственных работ, был мой отец. Ему и поручили ехать в город.

Это был первый его выезд так далеко. Думаю, именно тогда он почувствовал вкус к странствованию, к смене впечатлений, к возможности постигать и сравнивать.

Отец благополучно добрался до Тюмени и с выгодой продал товар.

Он обескуражил деда, привезя денег гораздо больше, чем тот рассчитывал.

И стал уже постоянно ездить и продавать товар.

Как то в деревенской общине выпороли до полусмерти и изгнали блудницу так молодой Распутин нашёл её после этого в лесу, остановил кровь и убрал боль и ничего не взял с неё, в итоге она поправилась живя в лесу и собиралась уезжать, и когда он узнал что сверстники хотят с ней позабавится остановил их.

В 17 лет он стал осознавать присутствие в себе того, чье существование согревало и дарило ощущение благополучия и покоя.

У отца никогда не было духовного наставника.

Приход в то время был что то вроде контрольного органа за сельчанами и сбора подати.

Все, что он понял, он понял самостоятельно.

Отцом же руководил только его разум и жажда познать Истину.

"Пахал усердно и мало спал, а все же таки в сердце помышлял как бы чего найти, как люди спасаются?". -Говорил он дочери о своём детстве.

Григорий вонзил плуг в пласт земли. Конь, его «братик-работяга», напряг могучую шею. Пахота была яростной, почти отчаянной. Мускулы горели, пот заливал глаза, но ничто не могло заглушить главную боль – тихое, неотвязное чувство Потери.

«Где Ты?» – билось в такт шагам под грубой рубахой. «Почему молчишь?»

Три года прошло с той весны в лесу, когда слова о Царстве Божием внутри опалили его душу. Тогда Бог был ощутим – как дыхание за спиной, как тепло в груди на морозе, как тихий голос в глубине, объясняющий мир. Он жил в присутствии. В непрерывном диалоге:

— Братик-ветер, не ломай яблоню...

— Хлебушек, расти, солнышко в тебе есть...

Каждое действие, каждое ласковое слово твари или человеку было молитвой, прикосновением к тому Свету внутри всего. И он чувствовал отклик – не голос с неба, а... благополучие. Глубокий покой. Уверенность, что он не один, что его дар – лишь крошечная часть огромной, любящей Воли.

Но постепенно Присутствие стало таять. Как пар от конского крупа на утреннем холоде. Сначала Григорий думал – грешен. Перебирал в уме каждый день: злился ли? Завидовал ли? Не помог ли кому? Но совесть была чиста. Потом решил – мало молится. Вставал до петухов, уходил в глухой уголок за овином, шептал слова, выловленные из церковных чтений, или просто стоял в тишине, открывая сердце. Молчание в ответ было лишь глубже.

Отец говорил, что жизнь его с того дня превратилась в сплошное ожидание какого-нибудь знака свыше. Но знака не было.

Он искал Истину в:

Тишине поля – но слышал лишь ветер.

Глазах больной коровы – видел боль, но не Свет внутри.

Своей памяти – вспоминал то огненное ощущение Бога в 14 лет... и плакал от тоски.

Жизнь превратилась в сплошное ожидание знака.

— Может, удар молнии в дуб у околицы?

— Или сон вещий?

— Или странник придет, старец прозорливый?

Он ловил каждую тень, каждый шорох. Но небо молчало. Земля молчала. Даже видения – те самые картинки прошлого и будущего – стали тусклыми, как выцветшая синяя краска на ставнях.

Ему все труднее становилось молиться. Казалось, весь запас его духовной энергии был растрачен в одной вспышке, и ничего не осталось. И пошёл тогда он в разнос по кабакам заглушая отчаяние.

И на гуляньях тогда чудным образом отец и встретил свою суженую.

Мама была доброй, основательной, сейчас бы сказали, уравновешенной, уравновесила и отца.

Она была на три года старше отца.

Начало семейной жизни было счастливым.

Отец с усердием, какое раньше замечалось за ним не всегда, работал по хозяйству.

Потом пришла беда -- первенец прожил всего несколько месяцев.

Смерть мальчика подействовала на отца даже сильнее, чем на мать.

Он воспринял потерю сына как знак, которого так долго ждал. Но не мог и предположить, что этот знак будет таким страшным.

Его преследовала одна мысль: смерть ребенка -- наказание за то, что он так безоглядно "тешил плоть" и так мало думал о Боге.

Он молился. И молитвы утешали боль.

Прасковья Федоровна сделала все, что могла, чтобы смягчить горечь от смерти сына.

Через год родился второй сын, Дмитрий, а потом -- с промежутком в два года -- дочери Матрена, или Мария, как я люблю, чтоб меня называли, и Варя.

И отец затеял строительство нового дома, большего по размерам, чем дом деда, на одном дворе. Это был двухэтажный дом, самый большой в Покровском.

***

продолжение - https://litlife.club/books/429263/sections/1?page=3

На сбор трав обязательно надеть красную и зеленую фенечки! Ну, помимо кучи других фенечек.

Выезжать надо после полудня - когда солнце уже точно высушит утреннюю росу даже в тенистых низинах. А на скутерах туда не пробраться - едем на великах!

- Джииииинджеееер, прииивеееееет! А вы опять траву собирать поехали!

- Привет, Лука! Не траву, а шиповник, балда!

- Поехали с нами, поможешь!
- Неее, сами ползайте по колючкам своим!

- С братюней так давно не виделась. Хочется встретиться! А он то тут, то там, и пишет редко, и не дозвонишься. Эх, допрыгается когда-нибудь с казино этими...

Ладно, я в Гадюку за шиповником! Встретимся тут же, часа через три.

А мне за мятой через дебри к безымянному прудику, которому Джин уже дала имя - Три Козявки.

Мята тут всегда замечательная, а в этом году особенно. Высокая, плотная, и листочки такие темные, насыщенные.

Нужно срывать пять-шесть верхних листочков. И соцветия, которые только-только распускаются.

Джин меня лучшей травницей называет (и себя тоже, хи-хи). Но я же сама еще только учусь. Столько еще не знаю! Просто у меня... чутье, наверно?

В овраг Гадюка ведет тропа, которую я называю "Костотряс".

Потому что и на велике всю душу вытрясет, и пешком ноги переломаешь! Кривая, косая, каменюка на каменюке!

На склонах оврага Гадюка растет самый-самый лучший дикий шиповник!

Наверняка он сбежал от какого-то фермера лет сто назад. Такой крупный. А здесь для него идеальные условия сложились.

У пруда в тени всегда прохлада.

Ну и жарища под склоном...

Ладно, пора на Костотряс, лезть обратно.

Но на обратном пути...
- Ливень надвигается, не успеем! Давай вон туда, беседка или что там такое! И велики под дерево можно спрятать!

Это была заброшенная автобусная остановка - у нас в округе таких много. Мы решили, что шиповник и мята - это не сливовое повидло, чтобы ради них геройствовать, и подождать часик или два.

Дождь лил до самого заката...

Продолжаю рассказывать о самых интересных, значимых или, в конце концов, открытых предприятий в нашем Отечестве. В этот раз я в гостях на пермском предприятии «Сибур-Химпром». Эта компания специализируется на переработке жидких углеводородов и является одним из ведущих российских производителей целого ряда важнейших продуктов нефтехимии. Завод выпускает порядка 1 млн тонн продукции в год.

7 марта 1995 года постановлением правительства Российской Федерации была создана компания СИБУР. Да, в этом году у них большой юбилей - 30 лет! Причём компания была создана не на пустом месте, а на базе трех профильных организаций, и как раз в числе родителей был наш Пермский газоперерабатывающий завод. Кроме того была задействована инфраструктура «Сибнефтегазпереработки» (газоперерабатывающий завод в Западной Сибири) и проектный институт «НИПИгазпереработка» (Краснодар). Это событие стало первым шагом к восстановлению утраченных после распада СССР производственных связей в нефтехимической отрасли страны. Чуть позже в состав большого СИБУРа вошли и другие значимые активы, тем самым он стал крупнейшим нефтехимическим холдингом страны.

Кстати, название «СИБУР» это не просто набор букв, а аббревиатура, которая несла в себе глубокий смысл. Она расшифровывалась как Сибирско-Уральская нефтегазохимическая компания. Это название отражало географический охват деятельности компании и её принадлежность к ключевым регионам России, богатым природными ресурсами.

В 1960-х годах страна берет курс на химизацию всех отраслей экономики. Пластмассам и синтетике отводилась важная роль в подъеме уровня жизни населения. Было заявлено о необходимости в больших объемах использовать химическую продукцию для производства товаров народного потребления - одежды, обуви и т.д. Также предусматривался переход химпрома на новые виды сырья - природный и нефтяной газы. Повсеместно началось строительство крупных производственных комбинатов с комплексной переработкой нефтяного сырья, что означало создание новой большой отрасли - нефтехимии. Наше же предприятие ведёт свою историю с 1967 года. Именно в это время началось строительство Пермского газоперерабатывающего завода (ГПЗ), который и стал родоначальником, причём не только нашего героя.

Пуск первой очереди ГПЗ состоялся в 1969 году. В том же году началось строительство производства этилена и пропилена, введённых в состав Пермского нефтеперерабатывающего комбината (ПНПК). Пермский нефтеперерабатывающий комбинат, а в настоящее время ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефтеоргсинтез», на тот момент уже был одним из крупнейших на Урале промышленных предприятий. Строительство будущего нефтяного гиганта началось летом 1950 года в Молотове по приказу Министерства нефтяной промышленности СССР. В 1957 году Молотовская область была переименована в Пермскую, а строящийся Молотовский нефтеперерабатывающий завод - в Пермский нефтеперерабатывающий завод .
В 1972 году была введена в эксплуатацию вторая очередь ГПЗ, а в 1973 году с пуском производства этилена и пропилена в строй вошел химический завод, ставший подразделением ПНПК. Ещё в социалистическое время из его состава выделились в самостоятельные предприятия «Нефтехимик» (далее - «Интерхимпром-Оксосинтез», далее «Стирол» и «Завод бутиловых спиртов»), «Минеральные удобрения». Каждое предприятие имеет свою историю.

В 1990 году трудовой коллектив химического завода берет его в аренду и образует предприятие «Нефтехимик». С началом приватизации в 1992 году «Нефтехимик» был акционирован. Четыре года спустя, в 1996 году, предприятие меняет название и становится ОАО «Интерхимпром-Оксосинтез». Из его состава в 1999 году выделено два самостоятельных производства: ОАО «Стирол» и ОАО «Завод бутиловых спиртов», вот на базе которых 19 июля 2000 года и было создано ЗАО «Сибур-Химпром».

Невероятно, но факт, 8 из 10 вещей, которые мы используем повсеместно, состоят из продуктов нефтехимии. Одежда, бытовая техника, мебель, обои, покрытие пола, игрушки, бутылки, ковры, водопроводные трубы и автомобили содержат созданные СИБУРом синтетические материалы. Да, не всё делается на нашем пермском заводе, но в целом весь СИБУР в этом плане большой молодец.

Вхождение в состав холдинга «СИБУР», дало новый толчок для развития предприятия, в ходе которого постепенно осуществлялась модернизация технологических процессов и обновление производственного оборудования. Вот только несколько примеров. 9 ноября 2010 года состоялся официальный пуск производств этилбензола, стирола и вспенивающегося полистирола (ПС-В) марки Alphapor™. Вторая очередь производства вспенивающегося полистирола мощностью 50 тысяч тонн в год была введена в эксплуатацию в 2012 году. В 2018 году состоялось завершение строительства очистных сооружений завода. Пуск комплекса биологической очистки сточных вод позволил уменьшить объём органических веществ в сточных водах в 12 раз. А в 2019 году состоялось открытие нового производства диоктилтерефталата Alphaplast™ - бесфталатного пластификатора общего назначения. Вообще, за последние 15 лет общий объём инвестиций составил более 35 млрд рублей.

Признаюсь, это не первое наше свидание, был я здесь в 2014 году, тем интереснее было сравнить, ведь это не просто какой-то рядовой завод, а один из флагманов Прикамья. И сразу себяшка с Антоном Нагорным, тогда он мне экскурсию по заводу проводил. Вот время идет, а завод его не отпускает, да по карьерной лестнице всё повышает, теперь он главный технолог завода. Тут и формула работает "Стабильность - признак мастерства", а с другой стороны, если бы было скучно, варианты в наше время всегда можно найти.

Итак, сегодня «Сибур-Химпром» выпускает широкий спектр нефтехимической продукции, специализируясь на переработке жидких углеводородов. При этом является крупнейшим отечественным производителем вспенивающегося полистирола. Производственные мощности компании состоят из четырех ключевых производств: Бутиловых спиртов; Этилена и пропилена; Этилбензола, стирола и полистирола, а также Пластификаторов и 2-этилгексанола.

Любое химпроизводство похоже друг на друга - всегда масштаб, трубы, реакторы, всяческие установки, большинство технологических процессов просто скрыто от наших глаз. Прочувствовать тему можно только, когда залезешь повыше, и это счастье у меня было. И тут, когда всё, как на ладони, становится понятно всё без слов. СИБУР-Химпром прекрасен при любой погоде (просто в этот день и солнце было, и дождик лил, как из ведра). На этом фото цех, где расположено производство вспенивающегося полистирола Alphapor™. Производство ПСВ-С на Сибур-Химпроме замыкает производственный цикл «Этилбензол - Стирол - Полистирол» и состоит из двух установок, синтезирующих более 50 тысяч тонн ПСВ-С в год каждая. Предприятие выпускает несколько марок ПСВ-С под единой торговой маркой.

Полистирол суспензионный вспенивающийся (ПСВ) под брендом АЛЬФАПОР - продукт суспензионной полимеризации стирола, полученный с добавлением порообразователя. Выпускается в формате полупрозрачных частиц (гранул) сферической формы молочно-белого цвета. Пенополистирол предназначен для производства широкого ассортимента изделий, в том числе, энергоэффективной строительной теплоизоляции, несъемной опалубки, упаковки бытовой техники и продуктов питания. Изоляция из пенополистирола при правильном применении снижает расход энергии до 40%, а в наше время это немало. Пенополистирол толщиной 12 см по показателям теплосопротивления сопоставим с 18 см минеральной ваты, 45 см сухого дерева, 90 см керамзитобетона, 210 см кирпичной кладки, 420 см бетона, что демонстрирует его превосходство перед другими материалами. На нашем пермском заводе для производства ПСВ - Alphapor использованы самые современные на данный момент технологии.

Вячеслав Батов, ведущий инженер-технолог в компании. Работает на производстве бутиловых спиртов уже пять лет. Понятное дело - прошёл определенный путь роста - от аппаратчика, потом работал инженером подготовки на одной из установок опять-таки на производстве бутиловых спиртов. И за это время не только всему научился, но и теперь готов провести интересную экскурсию  по всему заводу.

Перед вами производство ДОТФ (Диоктилтерефталата), запущенное в 2019 году. В прошлый раз, как понимаете, я его не видел. Ещё одно доказательство того, что завод работает не только на базе прошлого, но и активно смотрит в будущее, запуская всё новые производства. Благодаря запуску этого производства было создано 64 новых рабочих места.

Сегодня СИБУР-Химпром является крупнейшим в Европе производителем диоктилтерефталата (ДОТФ). Это один из ключевых компонентов в производстве напольных и кровельных покрытий, обоев, линолеума, искусственной кожи, кабельных пластикатов, защитных покрытий в автопроме. Кроме того, ДОТФ используют при производстве игрушек, а также в качестве компонента, который обеспечивает гибкость, повышенную прочность, износо- и морозостойкость материалов. В отличие от фталатных пластификаторов, способных выделять вредные вещества, ДОТФ является экологически чистым продуктом.

Сам по себе пластификатор - это прозрачная жидкость без запаха, похожая на кисель. Его добавляют в другие полимеры для улучшения их качеств. ДОТФ - это современный и экологичный пластификатор, который является заменой токсичному предшественнику, широко распространённому на других производствах. Благодаря ДОТФ линолеум и обои гибкие, безопасные и не испаряют вредных веществ, а изоляционные оболочки кабелей и газовые шланги устойчивы к морозу. На СИБУР-Химпроме производят больше 100 тысяч тонн в год, на минуточку, этого вполне хватило бы на то, чтобы покрыть линолеумом 60% площади Перми.

Разгуляться, конечно, тут есть где, площадь завода порядка 170 гектаров.

В этих ярких емкостях как раз и хранится товарный диоктилтерефтолат. Тот самый экологичный паластификатор, который придает изделиям пластичность, помогает быть более прочными, не рваться и не крошиться. Вообще здорово, что наши предприятия становятся не только технологичнее, но и просто ярче. Вот и здесь было принято провести конкурс, на который поступило более десятка заявок со всей страны. Лучший эскиз выбирали сами сотрудники. Победила работа тюменской художницы Полины Астраханцевой. Четверо промальпинистов расписывали эти резервуары в течение пяти дней. Площадь каждого - более 1100 квадратных метра, а высота - почти 12 метров.

Так на этих резервуарах и появились обитатели Пермского края: медведи, сова и бобер и их друзья. Причём каждый из них символизирует заботу о природе. Животные здесь изображены в динамике, а в их силуэтах виднеются природные достопримечательности края. Компания старается быть на ты с природой, и в своих технологических процессах всегда думает о её защите - бережем землю, бережем воду, бережем воздух. Теперь я точно знаю, что это не пустые слова.

Продолжение здесь: Сибур-Химпром. Года идут, а завод всё краше (часть 2)

Ваш Промблогер №1 в России Игорь (ZAVODFOTO)! Подписывайтесь на мой канал, я Вам ещё много чего интересного покажу