Герман Садулаев:

Само существование государства Израиль является свидетельством дичайшей архаизации сознания. В 21-м веке целая страна основывает свои политические и территориальные претензии на сборнике мифов, легенд и фольклора времён верхнего неолита. Этнос не жил в этих местах уже 2000 лет. Хорошо, решил собраться, имеет право. Но зачем в Палестине, где уже 2000 лет живут другие люди? Зачем обязательно убивать убивать убивать убивать, чтобы установить свою государственность?

Прекрасной модернистской альтернативой была сталинская Еврейская АО. 36 тысяч квадратных км (больше, чем Израиль!) в отличной климатической и географической зоне на юге Дальнего Востока. Полноводный Амур, плодородная земля, умеренный климат. Да с еврейскими талантами и капиталами там можно было устроить рай, земной рай!!

Ну "нашли" бы "кумранский свиток", где говорилось бы, что какое-нибудь "колено" вышло из древнего Биробиджана, делов-то. И не надо никого убивать.

Но проект не оценили. В ЕАО осталось 837 евреев. А Израиль постоянно всех убивает и со всеми воюет. Палестина, Газа, смерть, смерть, смерть. И вот снова начал воевать - бомбить Иран.

Хватит воевать. Вернитесь уже в Биробиджан. Место, где вас любят и ждут.

Предыдущая часть лежит здесь - Геноцид индейцев апалачи и резня английских колонистов в Дирфилде - Война за испанское наследство в Новом Свете

К 1707 году Франция оказалась на пороге капитуляции в Войне за испанское наследство. После ряда сокрушительных поражений французы были изгнаны из Испанских Нидерландов и Италии, у самих французских границ стояли вражеские войска, в любой момент готовые пойти походом на Париж, а королевская казна оказалась разорена. Пытаясь спасти Францию от окончательной гибели, Людовик XIV отчаянно просил мира у своих врагов, соглашаясь пойти на крупные территориальные уступки. В частности, французский король согласился на раздел Испанской империи, по которому Испания, её американские колонии и Нидерланды отошли бы австрийскому эрцгерцогу Карлу.

В обмен на отказ от испанской короны Людовик просил отдать его внуку Филиппу V, который официально был избран королем Испании в 1701 году, часть испанских владений в Италии, что должно было помочь Бурбонам сохранить лицо, ведь фактическая капитуляция в войне без каких-либо территориальных приобретений была для династии позором. Также Людовик просил оставить за Францией ключевые пограничные крепости в Испанских Нидерландах и на Рейне (например, Страсбург и Лилль), так как без этих крепостей дорога на Париж была бы открыта. Другими словами, Людовик просил мира, который не превратил бы его страну в беззащитную территорию, которую союзники могли бы оккупировать в любой момент.

Однако все эти требования Людовика были отклонены "Великим альянсом" (Англия, Голландия, Священная Римская империя). Видя, в каком состоянии пребывает Франция, союзники решили раздавить своего некогда могущественного противника. Вместо того чтобы просто забрать территории, они выдвинули ультиматум, по которому Филипп V не должен был получить ни пяди земли в Италии, а Франция должна была вернуть Эльзас и другие территории, захваченные еще в середине 17 века. Более того, Людовик должен был объявить войну собственному внуку и силой выдворить его из Мадрида, если тот откажется уходить добровольно. На столь дерзкое требование Людовик ответил: "Раз мне всё равно придется воевать, я лучше буду воевать против своих врагов, чем против своих детей". Война за испанское наследство продолжилась.

После провала переговоров с новой силой возобновились боевые действия в Испании. К началу 1707 года испанское королевство оказалось разделено между законным королем Филиппом V, который удерживал Мадрид, и поддерживаемым Великим альянсом претендентом на испанский престол эрцгерцогом Карлом Габсбургом, чьи войска взяли под свой контроль Каталонию, Арагон и Валенсию. Весной 1707 года войска альянса под командованием графа Голуэя предприняли новую попытку взять Мадрид, однако эти их начинания потерпели полную катастрофу.

13 апреля их армия сошлась в генеральном сражении с войсками Филиппа V недалеко от города Альманса, стоявшего на пути из Валенсии в Мадрид. В разразившейся битве удача оказалась на стороне королевских солдат, которые сумели разбить противника и обратить его в бегство. В ходе дальнейшего преследования войска альянса оказались зажаты в близлежащих холмах без воды, еды и боеприпасов и, осознавая безнадежность своего положения, были вынуждены капитулировать. Победа при Альмансе обеспечила испанскую корону за Филиппом V. В течение следующих нескольких месяцев его армия очистила большую часть Испании от вражеских войск, вследствие чего под контролем союзников из Великого альянса осталась лишь Каталония.

После успехов своего внука в Испании в наступление на своих врагов решил пойти и Людовик XIV. Проведя тотальную мобилизацию внутренних ресурсов, в ходе которой по всей стране подчистую были вычищены все амбары с зерном, с населения был собран чрезвычайный прямой налог, а вся золотая и серебряная посуда королевского двора была переплавлена, Людовик умудрился собрать огромную 100-тысячную армию и двинуть ее на Испанские Нидерланды. Чтобы поднять боевой дух солдат, номинальное командование над этим войском было доверено герцогу Бургундскому, внуку Людовика XIV и наследнику престола. Это должно было показать солдатам, что корона ставит на эту кампанию всё. Фактическое же руководство осуществлял опытнейший маршал Вандом, которого солдаты обожали за грубоватый нрав и личную храбрость. В конечном счете, именно это двоевластие в королевских войсках и сыграло свою роковую роль во французской кампании в Нидерландах, окончившейся полной катастрофой.

После захвата Брюгге и Гента французская армия направилась к городу Ауденарде, бывшему речным портом и важным пунктом снабжения войск противника. Если бы французы взяли город, они бы создали сплошную оборонительную линию вдоль реки Шельды, что, в свою очередь, лишило бы армию альянса возможности получать подкрепления и припасы из Англии. Командующий союзниками герцог Мальборо, прекрасно осознававший все последствия потери Ауденарде, решил навязать французам сражение, пока они не успели окопаться близ города.Его армия, находившаяся в то время близ Брюсселя, совершила форсированный марш, пройдя около 80 километров за двое суток, что стало большим сюрпризом для противника. Французы, уверенные в отсутствии поблизости вражеской армии, начали неспешно переправляться через реку Шельду к северу от Ауденарде, чтобы в дальнейшем приступить к осаде города. Однако именно в это время авангард армии Мальборо вышел к реке и, быстро соорудив понтонные мосты, начал перебрасывать войска прямо под носом у изумленного противника.

Во французском войске вспыхнул спор между двумя его командующими - герцогом Бургундским и маршалом Вандомом - о том, что следует предпринять. Вандом предлагал немедленно атаковать противника, пока он не закончил переправу, а герцог Бургундский, опасавшийся болотистой местности, в которой могла увязнуть его кавалерия, в свою очередь, предлагал подождать окончательной переправы противника и дать ему обычное генеральное сражение. В результате, так не о чем и договорившись, каждый из полководцев решил действовать по своему усмотрению - пока Вандом со своей частью войска с пикой в руке дрался с вражеской пехотой, герцог Бургундский, находясь в тылу с половиной французской армии, просто стоял и смотрел, как войска альянса разбивают его боевых товарищей. Когда стало понятно, что битва проиграна, Вандом отступил в тыл, где разразился тирадой на подведшего его герцога: "Ваше Высочество, вы приехали сюда только для того, чтобы проиграть эту битву! Мы вынуждены отступать, и это ваша вина".

В битве при Ауденарде французы потеряли около 15 тысяч человек и были вынуждены отступить к границам Франции, отдав в распоряжение противника недавно захваченные Брюгге и Гент. Союзники же, воодушевленные своей победой, решили развить успех и в августе того же года нанесли удар в самое сердце французской обороны, взяв в осаду Лилль - мощную крепость, преграждавшую путь во внутренние районы Франции. После нескольких месяцев осады гарнизон Лилля, испытывающий огромную нехватку продовольствия и боеприпасов, был вынужден капитулировать, поставив тем самым Францию перед перспективой иноземного вторжения.

В скором времени к военным бедствиям французов добавились еще и бедствия природные. Зима в Центральной Европе в 1709 году оказалась самой суровой за последние 500 лет. Во Франции столбик термометра опускался до минус 30 градусов, что являлось небывалым значением для этого региона и привело к катастрофическим последствиям для французского народа. Из-за аномальных морозов у французских берегов замерзло море, а все судоходные реки намертво сковало льдом, что серьезно затруднило подвоз продовольствия к городам и полностью парализовало морскую торговлю.

Летописцы из Парижа писали, что весной поля и дороги были буквально усыпаны мертвыми дроздами, жаворонками и щеглами, не пережившими зиму. В лесах находили замерзших насмерть оленей и кабанов. Герцогиня Орлеанская писала в своих мемуарах, что в Версале вино замерзало в графинах, а на столах у короля Людовика XIV застывали супы. Огромные камины дворца не могли прогреть залы, и придворные кутались в меха, не снимая их даже во время аудиенций. Стены же домов простого люда и вовсе покрывались инеем изнутри, и, чтобы согреться, крестьяне спали в хлевах вместе со скотом, надеясь на тепло их тел. Однако это помогало не сильно, ведь хлева того времени также не были рассчитаны на столь низкие температуры, которые к тому же держались неделями. Стены хлевов зачастую промерзали насквозь, в результате чего находившиеся там животные погибали от недостатка кислорода из-за инея, забивающего щели и дыхательные пути или остановки сердца от холода. Смерть скота приближал и голод - вода в поилках превращалась в монолитный лед за считанные минуты, а сено часто становилось недоступным из-за того, что сараи заваливало многометровыми сугробами, которые невозможно было откопать.

Ввиду того, что мороз ударил сразу после короткой оттепели, вода, находившаяся в почве, замерзла и буквально разорвала корни озимых хлебов. Как только стало ясно, что урожая в этом году не будет, те, у кого были запасы зерна, перестали его продавать, ожидая огромного роста цен, который вскоре и произошел - за несколько недель цены на хлеб выросли в 12 раз. Помимо злаков вымерзли и оливковые деревья с виноградниками, что лишило крестьян не только еды, но и возможности заработать на продаже вина и масла. Все это привело к тому, что во Франции вспыхнули хлебные бунты, в ходе которых голодные толпы крестьян грабили обозы с зерном и нападали на рынки. Вслед за голодом пришли и эпидемии, ведь ослабленные голодом люди становились легкой добычей для заразных болезней. Всего, по разным оценкам, за 1709 год из-за холода, голода и эпидемий тифа и дизентерии во Франции погибло от 600 000 до 1 000 000 человек.

Находясь на пороге экономической и военной катастрофы, Людовик XIV решил обратиться к своему народу с посланием. Король составил манифест, который был разослан по всем провинциям королевства и зачитан простому люду в церквях и на рыночных площадях. Манифест содержал следующие строки: "Надежда на скорый мир была так широко распространена в моем королевстве, что я считаю своим долгом разъяснить французскому народу причины, которые все еще препятствуют получению того покоя, который я был намерен ему даровать. Чтобы восстановить мир во Франции, я был готов принять условия, прямо противоположные безопасности моих пограничных провинций. Но чем больше я проявлял готовности рассеять подозрения, которые мои враги якобы питают в отношении моей силы и моих замыслов, тем больше они увеличивали свои притязания. Я не буду останавливаться на деталях тех условий, которые они мне предложили... Достаточно сказать, что они требовали, чтобы я пошел войной против собственного внука. Такое предложение было противно человечности. И так как я уверен, что вы бы возмутились, если бы получили мир на условиях, столь далеких от справедливости и чести французского имени, я счел своим долгом дать вам знать, что наши враги хотят не столько договориться с нами, сколько хотят унизить нас. Я доверяю себя вашему рвению. Я готов вместе с вами принести любые жертвы ради защиты нашего общего отечества. Я передаю в ваши руки судьбу моей короны и мою собственную честь".

Эффект от подобного послания короля превзошел все его ожидания. Во французском обществе произошел мощнейший патриотический подъем, в результате которого во французскую армию записались тысячи крестьян, а королевская казна пополнилась монетой, ради чеканки которой дворяне начали массово сдавать свое столовое серебро и золотые украшения.

11 сентября 1709 года "народная" армия Людовика, во главу которой был поставлен маршал Виллар, сошлась с войсками Великого альянса под командованием герцога Мальборо и Евгения Савойского в битве при Мальплаке, ставшей самым кровопролитным сражением во всем 18 веке. После того, как в 1708 году пал Лилль, союзники, развивая свой успех, взяли в осаду город Монс, который фактически открывал дорогу на Париж. Если бы Монс пал - Людовику XIV пришлось бы подписывать мир на любых условиях. Понимая это, французский король направил свою армию на деблокаду города, однако по дороге к нему недалеко от деревни Мальплаки французы наткнулись на передовые части Альянса. Командующий французскими войсками маршал Виллар приказал своей армии занять оборону на холмах между двумя лесами, расставить артиллерию и ждать атаки противника.

Ранним утром 11 сентября 1709 года под прикрытием густого тумана войска альянса пошли в атаку на французские позиции. За последующие 8 часов союзники предприняли бесчисленное количество попыток штурма, в которых они потеряли убитыми и ранеными около 30 000 человек (французы потеряли 12 000), однако единственным, чего они смогли добиться, был отход французов от поля сражения на расстояние не более двух километров, где они заняли новую оборонительную позицию.

После завершения сражения, из которого формально победителями вышли войска альянса, потеснившие неприятеля, маршал Виллар направил Людовику XIV письмо, в котором написал следующее: "Если Богу будет угодно даровать нам еще одно такое поражение, Ваше Величество может считать, что его враги уничтожены". После битвы при Мальплаке продвижение союзников вглубь Франции фактически захлебнулось.

Огромные потери в армии альянса вызвали шок в Лондоне. Оппозиция из партии тори обвинила герцога Мальборо в том, что он губит солдат ради личной славы и продолжения войны, вследствие чего он вскоре был отстранен от командования. В 1710 году королева Анна отправила правительство вигов в отставку, после чего на последовавших в парламенте выборах уверенную победу одержала партия тори, главной целью которой было немедленное прекращение войны. Тори не понимали, зачем Англии сражать за европейские интересы Австрии и Голландии, когда главной ее заботой была морская торговля и колонии. А вскоре после прихода тори к власти произошло событие, которое и вовсе превратило войну Англии против французов в максимально бессмысленное занятие

17 апреля 1711 года от оспы скончался император Священной Римской империи Иосиф I, вследствие чего имперскую корону унаследовал его брат Карл VI, бывший официальным претендентом от Великого альянса на испанский престол. Для Англии возникла пугающая перспектива реставрации империи Габсбургов, над которой "никогда не заходит солнце". Чтобы выйти из войны, тори за спиной своих союзников по Великому альянсу начали вести переговоры с Людовиком XIV, а чтобы создать нужное настроение в английском обществе, близкий к тори писатель Джонатан Свифт, автор "Гулливера", написал памфлет "Поведение союзников", в котором доказывал, что Англию просто используют в своих интересах Австрия и Голландия. Пиком же политики тори стали секретные инструкции правительства преемнику Мальборо на посту главнокомандующего английских войск герцогу Ормонду, в которых ему строго-настрого запрещалось вступать в сражения с французами, даже если союзники просят о помощи.

В октябре 1711 года Англия и Франция подписали предварительные статьи мира, по которым Людовик XIV обещал: 1.Признать протестантское престолонаследие в Англии; 2. Снести укрепления Дюнкерка - базы французских каперов, которые уничтожали сотни английских торговых судов ежегодно; 3.Предоставить Англии эксклюзивное право на торговлю рабами в испанских колониях.

Англичане же взамен на это обещали прекратить финансирование Великого альянса, отозвать свои войска с фронта, а главное - признать внука Людовика XIV Филиппа V законным королем Испании и всех её колоний.

Несмотря на секретность переговоров, австрийцы и голландцы все же узнали об их факте, вследствие чего разразился скандал. Голландцы прямо обвинили англичан в "нарушении священного союза", а австрийский посол граф Галлас пришел в такое неистовство, что опубликовал секретные статьи мирного договора, которые он получил от своих агентов, прямо в лондонской газете The Daily Courant, чтобы спровоцировать народный гнев против правительства. После сепаратных переговоров с французами за Англией в Европе твердо закрепилось прозвище "Вероломный Альбион". Впрочем, сами англичане равнодушно смотрели на истерику своих бывших союзников и твердо решили выйти из войны.

Летом 1712 года оставшиеся без помощи англичан австрийцы и голландцы все же решили еще раз попытаться склонить чашу весов в войне в свою пользу. 130-тысячная армия под командованием Евгения Савойского должна была взломать защитную линию французских крепостей на границе с Фландрией в так называемом "железном поясе" Вобана вдоль границ Франции, что должно было открыть ей путь на Париж. Для этой цели союзники осадили крепость Ландреси, открывавшую прямой пути на французскую столицу. Для снабжения своей огромной армии Евгений Савойский создал узкий коридор снабжения, тянувшийся от главной базы союзников в Маршьене до крепости Ландреси. Ключевым узлом этой дороги был город Денен, куда французы и перебросили свои войска в надежде перекрыть противнику пути снабжения.

24 июля французы, перейдя Шельду близ Денена, овладели западной линией обороны австрийцев. Командующий союзными войсками на этом участке фронта генерал Албемарл отправил гонца к Евгению Савойскому с сообщением об атаке неприятеля. Евгений немедленно выдвинулся Албемарлу на помощь с подкреплением, однако было уже поздно - к 10 утра французские войска заняли ключевые позиции вокруг Денена, отрезав Албемарла от основных сил. В 13:00 французские саперы буквально прорубили топорами дорогу через частокол, и французская пехота хлынула в лагерь врага со штыками наперевес. Застигнутые врасплох австрийцы и голландцы бросились бежать от врага по мосту через реку Шельда, который под их тяжестью рухнул, что лишило Савойского возможности прийти на помощь своим боевым товарищам. Его войска попытались прорваться к Денену через соседнюю переправу в Пруви, но там французские заслоны стояли насмерть. В итоге лучшие силы союзников были вынуждены просто наблюдать, как на их глазах уничтожают армию Албемарла - из 12 000 его солдат спаслось только 4 000. Остальные погибли, утонули или попали в плен.

Сражение при Денене стало последним крупным сражением в Войне за испанское наследство и, по сути, предопределило её завершение. После одержанной победы французы овладели Маршьеном, лишив союзников баз снабжения, вследствие чего Евгений Савойский снял осаду с Ландреси и отступил со своими войсками к Турне. Осознав, что без английской поддержки Францию победить будет невозможно, Голландия вышла из Великого альянса и, как ранее англичане, приступила к мирным переговорам с французами. Воевать с Францией продолжил только император Карл VI.

11 апреля 1713 года в нидерландском городе Утрехт Франция, Англия и Голландия подписали мирный договор, фактически положивший конец Войне за испанское наследство. По его условиям внук Людовика XIV, Филипп V, признавался королем Испании и её заморских колоний с условием, что сам Филипп со своими наследниками навсегда отказывается от прав на французский престол. Европейские владения Испанской империи за пределами собственно Испании были фактически расчленены: Габсбурги получили во владение Миланское герцогство, Неаполитанское королевство, Сардинию, а также Испанские Нидерланды (нынешняя Бельгия). Великобритания закрепила за собой стратегически важные точки — скалу Гибралтар и остров Менорка, что обеспечило ей господство в Средиземном море. В Северной Америке Франция уступила англичанам Новую Шотландию, Ньюфаундленд и земли вокруг Гудзонова залива. Также англичане получили эксклюзивное право на поставку рабов из Африки в испанские колонии в Америке сроком на 30 лет, что стало мощнейшим рычагом для развития британской экономики.

Голландцы по мирному договору получили право держать гарнизоны в ряде крепостей на территории Испанских Нидерландов, что создавало "барьер" между Францией и голландской границей. Также Франция обязалась предоставить голландцам режим наибольшего благоприятствования в торговле. Помимо всего этого, в тексте мирного договора была закреплена концепция равновесия, согласно которой ни одна держава не должна доминировать в Европе.

Несмотря на крупные территориальные приобретения в Италии и Нидерландах, которые по Утрехтскому договору должны были отойти в пользу Габсбургов, император Карл VI, не участвовавший в переговорах с французами, пришел в ярость после получения новостей о заключении мирного договора. Он считал себя законным королем Испании и полагал, что союзники предали его, оставив Мадрид французу Филиппу V. Император решил, что австрийские войска под руководством великого Евгения Савойского смогут одолеть Францию и без помощи союзников.

В реальности же оказалось, что без британских субсидий и голландской пехоты силы австрийцев были просто неспособны навязать борьбу французам. В 1714 году французский маршал перешел в наступление на Рейне и захватил крепости Ландау и Фрайбург, тем самым открыв себе путь на Вену. Наконец, поняв всю бесперспективность дальнейшей борьбы за испанскую корону, Карл VI был вынужден сесть за стол переговоров и подписать с французами Раштаттский мир, который, в сущности, повторил условия Утрехтского мирного договора. Война за испанское наследство была, наконец, окончена.

Несмотря на, в общем-то, приемлемые условия мира, завершившаяся война имела крайне негативные последствия для Франции. Помимо утраты статуса европейского гегемона и передачи противникам некоторых территорий, к концу правления Людовика XIV французское королевство оказалось фактически банкротом - к 1715 году долг Франции составлял колоссальные по тем временам 2,4 миллиарда ливров. Пытаясь хоть как-то поправить экономику страны, власти собирали с населения налоги на годы вперед, что часто приводило к локальным крестьянским бунтам и общей апатии населения.

В апатии находился и сам король. После череды смертей всех законных наследников единственным претендентом на французский трон остался его пятилетний правнук Людовик. Если бы и этот мальчик умер, корона по закону должна была перейти к младшей ветви Бурбонов - Орлеанскому дому. Чтобы это предотвратить, в 1714 году Людовик пошел на беспрецедентный шаг, издав эдикт, приравнивающий его внебрачных сыновей (герцога Мэнского и графа Тулузского) к принцам крови, имевшим право на французский престол. Это решение вызвало шок у высшей аристократии, для которой такое решение короля было попранием "фундаментальных законов королевства".

В августе 1715 года, незадолго до своего 77-летия, Людовик почувствовал резкую боль в левой ноге. Сначала врачи приняли это за обычный радикулит, однако вскоре на ноге короля появились черные пятна - верный признак гангрены. Предложенная ампутация в таком возрасте практически гарантировала мгновенную смерть, поэтому королю оставалось только ждать конца. Людовик встретил известие о скорой смерти с поразительным стоицизмом, заявив: "Я думал, что умирать труднее".

За несколько дней до смерти король велел привести к своей кровати своего пятилетнего правнука Людовика, чтобы дать ему последнее напутствие. Речь умирающего монарха, обращенная к своему преемнику, звучала как политическое покаяние: "Дитя моё, вы скоро станете королем великого королевства. Я настойчиво рекомендую вам никогда не забывать о своих обязательствах перед Богом, помните, что Ему вы обязаны всем, что вы есть. Не подражайте мне в моей любви к постройкам и в моей любви к войне. Наоборот, старайтесь жить в мире со своими соседями. Во всем следуйте голосу совести и старайтесь облегчить участь своего народа, чего я, к несчастью, не смог сделать".

Людовик XIV скончался 1 сентября 1715 года, за три дня до своего 77-летия. Его правление продлилось 72 года 3 месяца и 18 дней.

Тело монарха было упокоено в аббатстве Сен-Дени. В 1793 году во время Великой французской революции, Национальный конвент, охваченный идеями равенства и ненависти к монархии, принял решение уничтожить "памятники тирании", что в дальнейшем переросло в масштабную кампанию по эксгумации и осквернению праха французских королей. Гробницы королей и принцев в аббатстве Сен-Дени были вскрыты, а их останки свалены вперемешку в две большие ямы, вырытые недалеко от аббатства. В одну из этих ям были брошены и кости Людовика XIV. Чтобы ускорить разложение и предотвратить распространение "трупного яда", а заодно и уничтожить саму возможность идентификации "тиранов" в будущем, революционеры посыпали тела жженой известью.

В 1817 году во время реставрации Бурбонов король Людовик XVIII приказал найти останки своих предков. Однако, поскольку известь сделала свое дело, и отделить кости одного монарха от другого было невозможно, всё, что удалось собрать из тех общих ям, было перенесено обратно в крипту аббатства Сен-Дени и помещено в общий оссуарий, где они находятся и по сей день. Где-то среди этих костей покоятся и останки Людовика XIV - одного из ярчайших монархов во всей истории, чья эпоха правления походила на роман, бывший в действительности.