Оружие и доспехи средних веков
5 постов
5 постов
13 постов
3 поста
6 постов
8 постов
5 постов
7 постов
3 поста
3 поста
4 поста
Идея этой статьи возникла у меня после просмотра одного современного поединка. Если бы я хотел забайтить людей, то озаглавил бы его как-нибудь типа «современный фехтовальщик против средневекового рыцаря». Тем не менее бой довольно показательный и демонстрирует сразу несколько антитез – рубящий удар против укола и спорт против истории.
Итак, в силу заурядного темпорального парадокса бойцов, которых разделяет несколько столетий, засосало в современный спортзал.
Пока что посмотрим на «русича» слева – он постепенно сокращает дистанцию, минуя зону поражения копья. После чего резко бросается вперед, когда понимает, что копье нейтрализовано.
Обратите внимание на замах: помимо скорости он еще и заносит меч за голову, чтобы максимизировать силу рубящего удара:
Происходит сближение, рыцарь получает рубящий удар по шлему и признается судьей проигравшим:
Что и почему делал рыцарь справа, мы разберем вместе с полным видео в конце, а пока немного поговорим о том, как обычно изображают атаку в фильмах. Толпа бойцов бежит вперед, замахиваясь оружием. Давайте сейчас абстрагируемся от типичных претензий научпоперов, что строй развалится и вообще это не исторично, сконцентрируемся на общем подходе, когда боец бросается в бой, чтобы вложить всю силу в удар.
Эволюция удара
Я думаю, многие замечали, что если у вас в руках оказывается продолговатый предмет по типу длинной палки, то мы начинаем им инстинктивно помахивать, как будто бы это движение максимально естественно. И это не просто так: любовь к рубящим ударам у нас в крови – это результат эволюции. Много миллионов лет назад наши предки настойчиво готовили нас к главному моменту в жизни каждого человека. Итак, 4 млн лет назад из-за необходимости лазанья по деревьям наши мышцы-ретракторы обогнали в развитии протракторы. Вкупе с прямохождением это дало буст в 2,3 раза к энергии ударов, направленных сверху вниз [1]. Точность тут, понятно, условная – это результаты натурных экспериментов. Дополнительная помощь подоспела еще 2 млн лет назад, когда наши предки, уступая в схватке на короткой дистанции всякому зверью, вкачали ветку дальнего боя, что еще докинуло мощи в маховые движения [2]. Вы спросите, к чему нас готовили предки? Очевидно, к главной схватке нашей жизни – необходимости отпиздить крапиву палкой.
В 1999 году группа исследователей замеряла энергию рубящего и колющего ударов для формирования требований к полицейским бронежилетам [3]. Рубящий удар ожидаемо обгонял укол в 1,5–2 раза по величине энергии.
Краткий промежуточный итог – наши мышцы и в принципе строение тела созданы для максимизации эффективности именно рубящего удара. Это создало любопытное когнитивное искажение: очень часто я читаю утверждения в комментариях, что самое лучшее оружие против доспехов – это что-то такое:
Мысль в целом понятная, предполагается, что, разогнав оружие до высокой угловой скорости, мы либо пробьем доспех (если наконечник острый, как, например, у алебарды), либо нанесем заброневую травму, превратив органы в желе.
Вот, к примеру, что пишет известный историк фехтования викторианской эпохи Эгертон Кастл [4]:
«Грубый, неискушенный бой Средневековья в точности отражал господство грубой силы как в общественной жизни, так и в политике. Самая крепкая рука и самый тяжелый меч одерживали верх – точно так же, как самый могучий барон или самый воинственный король. То были дни сокрушительных ударов булавой или глефой, когда превосходство рыцаря в деле зависело от его способности носить более тяжелые доспехи и обрушивать более тяжелые удары, чем его сосед, когда сила восхвалялась больше, чем искусство [мастерство], а менестрели воспевали зачарованные клинки, которые ничто не могло сокрушить»
А вот что пишет Эдуард Вагнер в работе, посвященной рубящему и колющему оружию [5]:
«Мастерство владения мечом требовало значительной силы, даже большей, чем навык [мастерство], и старые мастера выражали это в преувеличенном изображении мощного подготовительного замаха для рубящего удара. Первые удары противников приходились на щиты. Когда щиты оказывались изрублены в куски, бойцы забрасывали обломки, все еще висевшие на ремнях, за спину и продолжали бой без них. В этот момент рыцари брали мечи обеими руками, чтобы придать ударам большую силу».
Или вот работа семидесятых годов [6]:
«В Средние века повсеместное использование доспехов требовало, чтобы такое оружие, как боевой топор и двуручный меч, было тяжелым и неуклюжим. Фехтование на мечах сводилось главным образом к использованию лезвия (ударам)»
А вот уже относительно свежее исследование из девяностых [7]:
«Техника средневекового боя на мечах была едва ли изящной [тонкой]. Победителем обычно становился самый крупный и сильный рыцарь, способный непрерывно продолжать натиск – натиск, состоящий почти исключительно из рубящих, сокрушительных ударов. Это была эпоха двуручных или полуторных мечей (бастардов). (Двуручный меч из-за своей огромной длины требовал особо длинной рукояти для обеих рук. Полуторный меч был короче, хотя все еще тяжелым, и имел рукоять, позволявшую наносить маховые удары как одной, так и двумя руками.) Восхвалялись огромная сила и выносливость, а не мастерство [искусство]»
В целом, полная гармония фактов – эволюция, техника и научный консенсус. Но мы лишь на середине статьи, как вы понимаете, не все так просто.
Физика меча
Чтобы понять, как воины смотрели на оружие, какие свойства хотели у него прокачать, необходимо немного погрузиться в физику меча. В рамках школьной программы мы обычно имеем дело с простыми моделями, где масса сосредоточена в центре. Однако оружие даже одинаковой массы может вести себя совершенно по-разному – секрет в моменте инерции [8]. Если простыми словами, то эта величина показывает, насколько сложно изменить угловую скорость вращения тела. Описывается она формулой:
I_руки = I_цм + m · x²
где:
I_руки — полный момент инерции относительно руки: насколько трудно повернуть меч вокруг хвата;
I_цм — собственный момент инерции меча: как масса распределена по его длине;
m — масса меча;
x — расстояние от хвата до центра масс (точки баланса).
Иначе говоря, момент инерции растет квадратично по мере удаления центра масс от места хвата меча. Центр масс – это воображаемая точка, которая характеризует распределение массы в мече или точка, где сосредоточена его суммарная масса с точки зрения поступательного движения. Вам не нужно глубоко погружаться в вопрос, достаточно просто понимать то, что чем тяжелее кончик клинка, тем сложнее ворочать таким мечом. Причем сопротивление вращению растет квадратично в зависимости от расстояния места хвата.
Приведенные выше формулы нужны только для понимания того, что я взял это не из головы, точнее, не из своей, а Джорджа Тернера [8]. Зачем это нужно – внимание – график:
Погонная масса острия – это то, насколько сужается клинок к кончику: 0 % – он сведен в ноль, 100 % – просто прямой. Иначе говоря, при утолщении кончика клинка на 10–30 % момент инерции вырастает примерно на 20–45 %.
Чтобы понять, что показывают оба графика, представьте два способа управления мечом. В первом вы фехтуете кистью, как пчеловоды на Олимпийских играх, – это бордовая линия. Здесь меч, не сужающийся к острию, требует в полтора-два раза большего усилия, чтобы его остановить или развернуть. Во втором вы работаете двумя руками как рычагом: одна толкает, другая тянет, и меч вращается вокруг своей точки баланса – это фиолетовая линия. И в таком случае, зависимость уже не такая большая. Упрощенно, если планируется работать кистью, то требуется утоньшение меча, если колотить как бейсбольной битой, то подойдет постоянная толщина по всей длине клинка.
Невольно возникает вопрос: а как же навершие, баланс и вот это вот все, разве не это нужно для корректировки управляемости меча?
Посмотрите на график зависимости момента инерции от массы навершия, зеленая линия:
Зеленая (ну или как она будет выглядеть после вставки) линия почти прямая или, если в цифрах, то для реального навершия в 200–400 г прирост составляет всего 2,6–5,3 %.
Так зачем тогда нужно навершие? Тернер предполагал, что оно было необходимо для корректировки точки удара – места, удар которым сообщает минимальную вибрацию в руку.
Иначе говоря, меч может быть сбалансирован в статике, однако при ударе будет «отдавать в руку».
Вся эта духота нужна была нам для того, чтобы понять несколько вещей:
Статический баланс (который Танос демонстрировал на зубочистке) не определяет силу удара
Распределение массы по клинку делает оружие либо маневренным, либо рубящим колуном.
Соответственно, поняв, как работает меч, можно будет перейти к реальным образцам мечей, чтобы разобраться, какие свойства качали оружейники. Обратимся к другому исследованию, где Питер Джонссон и доктор прикладной математики Венсан Ле Шевалье исследовали пропорции средневековых мечей и их физические свойства, хотя они в целом пришли к тем же выводам (про баланс, вибрацию и распределение масс), что и Тернер, но использовали другую терминологию [9]. Они опирались на понятие «эффективной массы», не буду углубляться в их логику, главное, что нужно понимать: чем выше процент, тем меч более рубящий, и наоборот, чем меньше, тем он легче контролируется
Илл.: Das Schwert – Gestalt und Gedanke. Solingen, 2015. С. 35 (Johnsson P., Le Chevalier V. Das Schwert in Bewegung / The Sword in Motion).
Я свел все это на один график для наглядности
Ладно, не очень наглядно… Давайте порежем на сегменты. Итак, всякое колющее добро:
Переводы даны по возможности близко к оригинальным названиям, чтобы не пробудить любителей поспорить об определениях рапир, шпаг, мечей и прочих саблекатан.
С рапирами все предсказуемо и понятно – у них самая малая эффективная масса, все заточено на контроль управления и скорость. Они будут нашим ориентиром значений для максимального контроля клинка: 16–23 %.
Переходим к другой крайности, всякое однолезвийное, т.е. ориентированное на рубящий удар
В скобках указана классификация по Элмсли, но голову себе этим можете не забивать.
На первый взгляд виден скачок – начинается график аж с 41 %. Выглядит этот товарищ вот так:
Вроде все очевидно – оружейник пожертвовал управляемостью клинка в пользу рубящих свойств. Однако не все так просто: помимо того, что этот меч обладает самой большой эффективной массой, он еще и самый короткий среди всех рубящих экземпляров в этой выборке. Вот он на графике зависимости эффективной массы от длины:
А как мы помним, момент инерции квадратично зависит от расстояния между центром масс и хватом. Обратите внимание, как падает эффективная масса по мере увеличения длины меча. Иначе говоря, оружейник в данном случае, хотя и усилил рубящие свойства меча, но компенсировал это длиной клинка, ну или наоборот. Тут важно понимать, что это не характеристика «хорошо/плохо», а попытка понять, что «хотел сказать автор» меча, и, судя по всему, даже для рубящих образцов кузнецы хотели сохранить показатель контроля, а не превращать их в бейсбольную биту. Посмотрим на две сабли XVI века
Илл.: Das Schwert – Gestalt und Gedanke. Solingen, 2015. Кат. № 33, с. 124–125 (вверху); кат. № 32, с. 122–123 (внизу).
Обе имеют показатели эффективной массы 20–26 %, что даже не очень далеко от рапир. Посмотрим на всех, кто остался:
За исключением одного монстра на 41 %, все остальные мечи барахтаются примерно в одних пределах и границы показателей эффективной массы смешиваются между собой, практически не завися от типа меча. Вывод тут лежит на поверхности – ключевым показателем для меча был контроль, и этот параметр «качали» в ущерб рубящим свойствам.
Единственным «выбросом» стал вот этот молодчик
Двуручный меч конца XV века длиной почти 1,5 метра (1465 мм) и весом порядка 2 кг. Показатель эффективной массы составляет 41 %, т.е. столько же, сколько у короткого фальчиона, но габариты здесь куда солиднее. Точно сказать, насколько это типично, я не могу из-за недостаточной выборки, ближайший аналог – это парадный двуручник гвардии герцогов Брауншвейгских, хотя авторы и отмечают, что «Несмотря на свою функцию церемониального меча, этот мощный боевой меч обладает балансом полноценного боевого оружия».
Он имеет эффективную массу 25 %, но, повторюсь, если швейцарский двуручник производит впечатление явно рабочей лошадки, то его сосед из XVI века вызывает большие сомнения в боевом применении. К сожалению, простые замеры весов и точки баланса других образцов двуручников из музеев нам ничего не дадут, нужна та же методология измерения эффективной массы, поэтому по данному мечу пока могу лишь сказать: бывало и такое. Кроме того, как мы помним из теории по моментам инерции выше, если работаем двумя руками и от души, то смещение «эффективной массы» вперед будет уже не так критично.
Итак, краткие промежуточные выводы – средневековые мечи, будь то сабля, мессер или меч-бастард, имели примерно одинаковые динамические характеристики, которые были завязаны на управляемость. Воину было крайне важно менять направление атаки меча или даже останавливать его, непосредственно мощь удара была вторична по отношению к этим характеристикам.
От свойств переходим к практике
Казалось бы, что проще: нужно обратиться к аутентичным фехтовальным трактатам, кому, как не мастерам фехтования, знать, как правильно воевать. Но источник (точнее, масса источников) этот непростой: в первую очередь необходимо понять, что это не военные рекомендации по подготовке солдат. Хотя авторы любят отождествлять фехтование в общем и соответствующие школы с подготовкой населения к войне, доказательств этого нет [10]. Обычно в основе таких предположений лежит секретная историческая техника, которой я и сам грешу, называется «нет причин сомневаться» или «нет фактов, указывающих на обратное» [11]. Есть и другая крайность – предположение, что искусство фехтования вообще неприменимо на войне и это такое безвредное развлечение. Ставить точку в этом споре я точно не возьмусь, отмечу лишь пару нюансов – фехтбуки обычно описывают ситуацию поединка в равных условиях с одинаковым оружием и в одинаковых доспехах (но не всегда, бездоспешное фехтование стоит особняком). При этом сами приемы явно предполагают, что один из противников пережить дуэль не должен – это удары кинжалом в горло, выламывание рук и суставов, а псевдо-Дёбрингер порадовал меня прекрасным приемом «бей в лицо, коли в яйцо» [12].
Что касается применения фехтования непосредственно на войне, тут авторы расходятся во мнении, например, Монте пишет, что «Любые упражнения полезны, если они способствуют развитию физической крепости и силы, однако одни из них более уместны для военной практики или рыцарского ремесла, другие же – менее. <…> оруженосцу или рядовому пехотинцу зачастую достаточно владеть лишь одним видом оружия, использовать один тип седла или ездить на одной лошади, хотя, безусловно, всегда лучше освоить как можно больше разнообразных навыков.
<…>
Ранее я уже показывал, как можно перенести опыт из одной сферы деятельности в другую – даже если на первый взгляд они кажутся совершенно разными. Ведь каждая из них включает в себя навыки, которые разум может использовать в иных занятиях – будь то по аналогии или путем прямого применения самого навыка. Может показаться, что между обращением с длинным копьем и мечом лежит огромная пропасть, однако, если мы умеем наносить мечом два типа уколов – один короткий, на высоком уровне, и другой, более длинный, с опусканием руки чуть ниже, – то мы сможем столь же эффективно атаковать и длинным копьем.
Что же касается иных, еще более далеких друг от друга видов деятельности или искусств, то между ними всегда можно провести определенные аналогии. На войне возникают самые разные ситуации: иногда войска вооружены тяжело, иногда – легко; в ход идет то длинное, то короткое оружие; в сражении могут участвовать как огромные массы людей, так и небольшие отряды или даже отдельные бойцы, сражающиеся один на один. Поэтому военачальник должен быть готов к любым обстоятельствам. Если он владеет искусным и эффективным приемом для поединка один на один, то при необходимости сможет применить его и в более масштабном бою.» [13]
Кроме того, фехтование также было весьма полезно и в условиях самообороны, впрочем, мастера были людьми прагматичными, и вот, например, такие техники противодействия 4–6 противникам дает псевдо-Дёбрингер [14]:
И когда ты повернёшься, побежишь и отскочишь от них, то перекинь свой меч поперёк, назад, через голову, и беги изо всех сил [примерно как доктор Зойдберг крабиком, держа меч над головой как штангу, прим. Azirsan]. А тот, кто гонится за тобой ближе всех и думает, что уже настиг тебя, – отскочи от него в сторону с дороги. Тогда он бежит за тобой так быстро и так спешит на тебя, что не может удержаться, и ты сразишь его, как пожелаешь.
Тем не менее, фехтбуки полезны, чтобы понять, как смотрели на свойства оружия и доспехов сами мастера меча. Пожалуй, самой показательной тут является цитата из Кодекса Петера фон Данцига (1452): восходит она к легендарной фигуре Лихтенауэра, чье учение пересказывали Андре Лигницер и Мартин Хунтфельт [15]:
«Заметь, здесь [сказано], где лучше всего поразить человека в доспехах сквозь броню: под лицо или в подмышки, или в ладони рук, или сзади по руке в латные рукавицы, или в подколенные сгибы, или снизу в ступни, в подошвы; и в сгибы локтей, и между ног, и в те места, где у доспеха есть сочленения. И эти уязвимые места (plössen) ищи так, чтобы не работать и не колоть в более дальнее, если перед тобой есть более близкое»
В принципе, на этом можно и заканчивать – это основная концепция, проходящая через фехтовальные трактаты, все остальное будет дополнять вышесказанное.
В основе поединка в доспехах лежат не размашистые удары, а точные уколы в сочленения [16]:
«Здесь начинается искусство мастера Мартина Хунтфельта — да помилует его Бог — коротким мечом для поединка в доспехах из четырёх стоек пешим. Заметь, это первая стойка: возьми меч обеими руками и сильно встряхни его, встань в «висящее [подвешенное] остриё» у правого уха и коли ему в лицо; приставь [остриё] к лицу или куда придётся. Если он отобьёт — отдёрни, пройди уколом насквозь [обойдя его клинок] и приставь, как прежде. А когда приставишь, резко загони свой меч под правую подмышку и так дави его от себя».
Нихрена не понятно, да? Подвешенное острие – это, к примеру, рукоять вверху, а острие внизу. Специфика трактатов, писались казенным языком, чтобы понимали только свои. Поэтому проще это воспринимать на визуале. Поэтому – слайды! Специально для этой статьи Воронежский реконструкторский клуб Цитадель подготовил серию охуенных фото, демонстрирующих вживую приемы из кодекса «Валлерштайн» [17]:
Основная точка удара – это все так же сочленения доспехов
В таких условиях перехват меча противника становится вполне себе рабочим способом направить свой клинок в сочленение
Вот эта точка между шлемом и кирасой часто встречается как направление удара
А что насчет размашистых ударов? Они есть – вспоминаем, что я писал в самом начале про момент инерции, ключевое в нем – это расстояние до центра масс. Как мы помним по диаграмме, у средневековых мечей он смещен к рукояти, соответственно, перехватив его за острие, получаем чудовищную силу на обратном конце. Итак, знакомьтесь, смертельный удар:
Седьмое называется «смертельный удар» (мордшлаг)
Также [о] третьем закреплении или пристановке [в стопу]: как только ты это заметишь, возьми меч у острия и поверни навершие вперёд, ударь его по шлему — тогда он станет оглушённым в своём шлеме, как изображено выше. Так ты освободишься. [18]
В рукописи левый боец колет, шагнув левой ногой, а правый, резко разворачивая корпус, сводит укол и одновременно бьёт навершием в голову; на фото – близкий, но иной вариант: отвод нижнего укола и мордшлаг.
Противодействовать такому смертельному удару предлагается, ловя его на свой клинок [19]:
Если он выставил правую ногу вперёд и бьёт тебя сверху в голову «смертельным ударом», то поймай этот удар на свой меч между обеими руками, шагни левой ногой с внешней стороны его правой ноги и захвати остриём его шею с левой стороны — так ты опрокинешь его навзничь, как ты видишь на рисунке выше
Илл.: Gladiatoria, New Haven, Yale Center for British Art, MS U860.F46 1450, fol. 9r (по изд. Д. Хагедорна и Б. Вальчака, 2018).
В условиях, когда колотить друг друга можно без особого успеха, бои часто переходят в партер и борьбу, а меч используется в качестве зацепа
В таком близком контакте на первое место выходит, пожалуй, самое опасное оружие – кинжал
Заметь второй приём. Если он колет тебя кинжалом сверху в лицо — поймай его правую руку за запястье своей левой и выверни ему руку наружу: так ты сорвал его укол. Если хочешь перевести его в борьбу, брось свой кинжал, правой рукой захвати снизу его правый локоть и рвани внутрь к своей груди: так ты сломаешь ему руку, или он должен упасть. [20]
Люблю вот эту рыцарскую куртуазность с активным выламыванием рук:
Заметь третий приём с кинжалом. Если он колет снизу в корпус, а ты не успел взяться за свой кинжал, схвати правой рукой сверху его запястье позади кинжала, а левой — снизу за его локоть и подними его руку себе на левое плечо. Так ты сломаешь ему руку или поведёшь его, куда захочешь, как видишь на рисунке выше [21]
Илл.: Gladiatoria, Wien, Kunsthistorisches Museum, KK 5013, fol. 33r (тот же приём в венской копии «Гладиатории»; показано начало – захват запястья и локтя).
Или использованием подручных средств [22]:
Здесь начинается бой кинжалом в доспехах. Если хочешь, чтобы он, упав, был ослеплён, оторви большие куски от его сюрко (woppenrock) и затолкай их кинжалом ему в забрало – увидишь, что он никак не сможет освободиться. Было бы хорошо, если бы место было песчаным: так над ним получают большое преимущество
А если удастся повалить противника, то хорошо зафиксированный рыцарь в анестезии не нуждается:
Подытожим, попытки «разрубить» пластинчатый доспех не рассматривались фехтовальными мастерами как сколько-нибудь рабочий способ преодолеть броню. Причем это касается и меча, и полэкса, основной прием которым был укол в забрало. Колющий удар был основным приемом, однако смысл был не в протыкании пластины акцентированным уколом, а в точном направлении острия в сочленения [23].
«Белая кираса должна быть прочной спереди, а к бокам уменьшаться в толщине ради лёгкости. Ибо, кроме первого столкновения с копьём, никакой колющий удар не может ей сильно повредить – кроме арбалета и некоторых видов бомбард. […] Кроме того, [бувигер] должен иметь окошки, обращённые вниз: следует избегать отверстий спереди из-за реальной опасности, что туда застрянет остриё полэкса.»
Основное направление удара – это сочленение доспеха, причем авторы не рассматривают рыцаря как неуязвимого [24]:
«Следует сказать кое-что о защитном вооружении, которому разумно иметь три главных свойства: быть лёгким, защищающим и гибким. Но редко мы видим эти свойства в вооружении, которое обычно носят рыцари, особенно в белом доспехе тяжеловооружённых: даже если он лёгок, он стесняет из-за своего устройства и не защищает, потому что оставляет много уязвимых мест. Я сам видел, как два бойца в полном белом доспехе получили раны почти так же быстро, как если бы были в рубашках.»
Рубящий же удар, если и встречается, то в весьма специфических обстоятельствах
Если он отразит укол и при этом поднимет руки высоко, – руби его длинным лезвием по поводьям или по левой руке. А если конь пронесёт тебя мимо, руби его по правой ноге на проезде. [25]
Современные практики
Вернемся к полному видео с начала статьи, вот так оно выглядит целиком
Возвращаемся к моменту атаки, «русич» бросается в бой, занося меч над головой и… получает акцентированный удар в район ключицы от рыцаря справа. Меч был гуманизирован, но и этого хватило, чтобы остановить бойца слева, да так, что ответный удар по шлему рыцаря был нанесен… плашмя:
После чего воин слева отшатнулся, ну и далее ему присудили победу, ведь он попал по голове своего противника, что, видимо, правилами обуславливало исход. Кстати, справа – это вот то самое «подвешенный меч» из первой зубодробительной фехтбучной цитаты.
В действительности же сама точка удара рыцаря справа также была выбрана не случайно:
Илл.: Jörg Wilhalm, München, Bayerische Staatsbibliothek, Cgm 3711, fol. 78v (по изд. Д. Хагедорна, 2021).
Тридцать шестой приём. Заметь правильные стойки и работу: если кто-то так придавливает тебя, как сказано прежде, поднимись с мечом и смотри, как освободиться ногами, – этого нельзя основательно ни описать, ни нарисовать. Когда ты поднялся с мечом над головой, быстро коли его в закрепление туда, где части шлема сходятся друг с другом; это называется закреплением, или пристановкой. Так ты его ранишь, как нарисовано выше. [26]
Даже если бы бойцы имели одинаковое снаряжение (уверен, к этому моменту в фоне витает вопрос, какой смысл сравнивать бойцов в разных доспехах), воин справа бил в стык между шлемом и нагрудником.
Подводя итоги
Все вышесказанное позволяет примерно понять, как воины XIV–XVI веков смотрели на вопрос борьбы с одоспешенным латником. Мощный рубящий удар, который воспевали некоторые исследователи прошлого и позапрошлого столетий, не рассматривался как эффективный прием против брони. В прошлой статье я уже рассказывал про то, что даже полэкс не считался оружием, коим надо пробивать доспехи молодецким замахом от головы. Мечи по распределению масс были явно ориентированы на контроль, а не силу удара, причем это касается и однолезвийных образцов, вроде мессеров. Причина, я думаю, понятна – скорость. Вот как это описывает Джакомо ди Грасси (1594) [27]:
И всё же я никому не советовал бы ни при этом, ни при каком ином виде оружия приучать себя наносить удары лезвием, ибо под ними его легче всего поразить уколом.
То же самое советует Винченцо Савиоло (1595) [28]:
…ибо, сказать по правде, я не советовал бы никому из моих друзей, если бы ему предстояло сражаться за своё доброе имя и жизнь, наносить ни мандритты, ни риверсы [рубящие удары справа и слева], потому что он подвергает опасности свою жизнь: ибо применять острие проворнее и не занимает столько времени; и вот причина, почему я не советовал бы никому из моих друзей применять их.
Вместе с тем необходимо учитывать, что фехтовальные трактаты полезны для понимания свойств и возможностей оружия в идеальных условиях, относительно их применения в настоящем бою мнения древних мастеров разнились.
Гаспар де Таванн довольно категоричен [29]:
Французское дворянство — те, кто сделал оружие своим ремеслом, — поставлено между двумя крайностями: либо потерять честь, либо, защищая её, подвергнуться опасности позорной смерти по королевским эдиктам. Шесть тысяч дворян погибли в поединках <…> Поэтому хотелось бы, чтобы фехтовальщики были удалены, ведь это искусство мало что даёт в сражениях и штурмах, для которых дворянство и должно себя беречь; к тому же мало чести в том, что доступно последним солдатам и множеству пройдох, умеющих парировать и драться ради забавы.
Пьетро Монте просто указывает на разницу [30]:
«В поединке у нас достаточно времени и места, чтобы разглядеть незащищённые места и целить в них. В массовом бою схватка густая, каждый помогает товарищам против врагов, наседая со всех сторон, и нет возможности разглядеть каждую непокрытую часть тела»
Казалось бы, воин в полном доспехе настолько неуязвим, что для ранения нужно выискивать щели и использовать сложные приемы. Увы, на войне их использовать и не будут, не говоря о том, что воин в доспехах обычно (хотя и не всегда) воевал на коне, к примеру, вот что отмечает Монте «На войне это менее полезно, чем в поединке: там всякий может убить коня противника и мало возможности всадить оружие точно туда, куда хочешь» [31]. Или вот описание лихой конной атаки Корнеля, бастарда Бургундского (внебрачного сына герцога Филиппа Доброго) в битве при Рупельмонде в 1452 году, причем таранным ударом в строй, все как надо (нет) [32]:
Случилось так, что мессир Корнель, бастард Бургундский, увидев, что гентцы дрогнули (попятились), незаметно отделился от боевого отряда (баталии), в котором он находился вместе с герцогом, своим отцом. За ним последовало небольшое число молодых людей из его свиты, таких как Жак Дорсан, Пьер Шеню, Тьерри де Шарм, Жан де Лоншан и немногие другие. И когда рыцарь пересекал некий проход (теснину), он наткнулся на большой отряд гентцев, которые отступали вместе и сомкнутым строем. Благородный рыцарь не посмотрел ни на их численность, ни на то, что это были за люди, но взял копье наперевес, прорвал их строй [таранным ударом, Coucha sa lance – прим. Azirsan] и многих поверг наземь в этой сшибке; и за ним отважно последовали вышеупомянутые благородные мужи. <…> Фортуна направила пику или острое копье одного проклятого и вероломного виллана (простолюдина). И был поражен благородный рыцарь ударом снизу вверх в рот – так, что голова его оказалась пробита наверх (через нёбо в череп), а кровь и мозг хлынули ему в рот, и он тотчас же скончался.
В реальном бою фехтование заменяли старым добрым способом убийства слона толпой муравьев, повалить и запинать числом, сдирая части брони, а не выискивая щели, как, например, гибель Ричарда III при Босворте в 1485 году. Его черепушка позволила исследователям сделать вывод, что «Ни одна из ран черепа не согласуется с тем, что на человеке был шлем того типа, что носили в конце XV в.: видимо, Ричард либо потерял шлем, либо его сняли - силой или иначе - до того, как были нанесены раны черепа»
Ну и отдельное спасибо бойцам воронежского клуба Цитадель за демонстрацию приемов. Давайте, посмотрим на тех, кто скрывался под шлемом
КСТАТИ! Жители Воронежа и области, если хотите сами поучаствовать в реконструкции, помахать мечами, поносить доспехи и вот это вот все, то приходите на тренировку во вторник 24 ноября в 19-20.
Контакт для связи https://vk.ru/formen222s
НЕ АЗЕНКУР
А на сегодня все – спасибо всем, кто дочитал.
Примечания
Carrier, D. R. The advantage of standing up to fight and the evolution of habitual bipedalism in hominins / D. R. Carrier. – Текст : электронный // PLoS ONE. – 2011. – Vol. 6, no. 5. – P. e19630
Roach, N. T. Elastic energy storage in the shoulder and the evolution of high-speed throwing in Homo / N. T. Roach, M. Venkadesan, M. J. Rainbow, D. E. Lieberman. – Текст : непосредственный // Nature. – 2013. – Vol. 498, no. 7455. – P. 483–486.
Horsfall, P.D. Prosser, C.H. Watson, S.M. Champion, «An assessment of human performance in stabbing». Forensic Science International № 102 (1999), p. 79–89
Castle E. Schools and Masters of Fence from the Middle Ages to the Eighteenth Century. – London : George Bell and Sons, 1885. – P. 5.
Wagner E. Cut and Thrust Weapons / transl. by J. Layton. – London : Spring Books, 1967. – P. 41
C.-L. de Beaumont. Fencing: Ancient Art and Modern Sport (London: Kaye & Ward, 1970). P. 143
Turner C., Soper T. Methods and Practice of Elizabethan Swordplay. – Carbondale ; Edwardsville : Southern Illinois University Press, 1990. – P. xvi.
Turner G. L. Dynamics of hand-held impact weapons //Association of Renaissance Martial Arts. – 2002. – С. 1–152.
Das Schwert – Gestalt und Gedanke = The Sword – Form and Thought : катал. выставки / Deutsches Klingenmuseum Solingen ; ред. B. Grotkamp-Schepers, I. Immel, P. Johnsson, S. Wetzler. – Solingen : Deutsches Klingenmuseum, 2015.
Искусство Солнца: фехтование на мечах в германских землях XIV–XVII вв. / Н. Е. Асламов; научный редактор О. В. Русаковский – Ярославль : ООО «Академия 76», 2023. – 312 с. : ил., стр. 92
Matzke J. K. W. Armed and Educated: Determining the Identity of the Medieval Combatant. – University of Exeter (United Kingdom), 2011.
Hull J., ŻABIŃSKI G., MAZIARZ M. Knightly Dueling: The Fighting Arts of German Chivalry. – 2008. P. 76
Monte P. Exercitiorum atque artis militaris collectanea. Mediolani, 1509. Lib. III, prol., cap. 1. Цит. по: Pietro Monte’s Collectanea: The Arms, Armour and Fighting Techniques of a Fifteenth-Century Soldier / transl. by J. L. Forgeng. Woodbridge : The Boydell Press, 2018. (Armour and Weapons). P. 197–198.
Nürnberg, Germanisches Nationalmuseum, Hs. 3227a. Fol. 45v. Цит. по: Lindholm D. Döbringer : Hs. 3227a, side-by-side transcription and translation. P. 54.
Fechtbuch Peters von Danzig. Roma, Biblioteca dell’Accademia Nazionale dei Lincei e Corsiniana, Cod. 44 A 8. Fol. 58v. Цит. по: Hagedorn D. Offence and Defence: Arms and Armour from the New Haven Gladiatoria Manuscript // Hagedorn D., Walczak B. Gladiatoria: Medieval Armoured Combat. The 1450 Fencing Manuscript from New Haven. Barnsley : Greenhill Books, 2018.
Fechtbuch Peters von Danzig. Cod. 44 A 8. Fol. 87r. Цит. по: Hagedorn D. German Fechtbücher from the Middle Ages to the Renaissance // Late Medieval and Early Modern Fight Books: Transmission and Tradition of Martial Arts in Europe (14th–17th Centuries) / ed. by D. Jaquet, K. Verelst, T. Dawson. Leiden ; Boston : Brill, 2016. (History of Warfare ; vol. 112). P. 268–270.
Codex Wallerstein (Baumann Fechtbuch). Augsburg, Universitätsbibliothek, Cod.I.6.4°.2. URL: https://wiktenauer.com/wiki/Bauman_Fechtbuch_(Cod.I.6.4º.2)
Wilhalm J. Hutters Kunst. Augsburg, Universitätsbibliothek, Cod. I.6.2°.3. Fol. 5r. Перевод А. А. Абрамова.
Gladiatoria. New Haven, Yale Center for British Art, MS U860.F46 1450. Fol. 9r. Цит. по: Hagedorn D., Walczak B. Gladiatoria: Medieval Armoured Combat. The 1450 Fencing Manuscript from New Haven / foreword by S. Anglo. Barnsley : Greenhill Books, 2018.
Gladiatoria. MS U860.F46 1450. Fol. 30v. Цит. по: Hagedorn D., Walczak B. Gladiatoria.
Gladiatoria. MS U860.F46 1450. Fol. 31v. Цит. по: Hagedorn D., Walczak B. Gladiatoria.
Falkner P. Künste ritterlicher Wehr. Wien, Kunsthistorisches Museum, KK 5012. Fol. 46r. Цит. по: Hagedorn D. Peter Falkner : Transkription und Übersetzung. Hamburg : Hammaborg, 2009. URL: https://www.hammaborg.de/de/transkriptionen/peter_falkner/03...
Monte P. Exercitiorum atque artis militaris collectanea. Lib. II, cap. 114–115. Цит. по: Pietro Monte’s Collectanea. P. 172.
Monte P. Exercitiorum atque artis militaris collectanea. Lib. II, cap. 104. Цит. по: Pietro Monte’s Collectanea. P. 168.
Зигмунд Рингек, Dresden, SLUB, Mscr. Dresd. C.487, fol. 117v–118r. https://www.hammaborg.de/de/transkriptionen/sigmund_ringeck/
Wilhalm J. Fechtbuch. Cgm 3711. Fol. 78v. Цит. по: Hagedorn D. Renaissance Combat: Jörg Wilhalm’s Fight Book, 1522–1523 / with Helen Hagedorn, Henri Hagedorn ; foreword by T. Capwell. Barnsley : Greenhill Books, 2021.
Grassi G. di. His True Arte of Defence. London, 1594. Цит. по: Three Elizabethan Fencing Manuals / with an introd. by J. L. Jackson. Delmar (N. Y.) : Scholars’ Facsimiles & Reprints, 1972. P. 58.
Saviolo V. His Practice. London, 1595. Bk. I. P. 11. Цит. по: Three Elizabethan Fencing Manuals. P. 217.
Saulx-Tavannes J. de. Mémoires de très-noble et très-illustre Gaspard de Saulx, seigneur de Tavannes // Collection complète des mémoires relatifs à l’histoire de France / par M. Petitot. Sér. 1. T. XXIV. Paris : Foucault, 1822. P. 29.
Monte P. Exercitiorum atque artis militaris collectanea. Lib. II, cap. 79. Цит. по: Pietro Monte’s Collectanea. P. 150.
Monte P. Exercitiorum atque artis militaris collectanea. Lib. II, cap. 74. Цит. по: Pietro Monte’s Collectanea. P. 145.
La Marche O. de. Mémoires d’Olivier de La Marche, maître d’hôtel et capitaine des gardes de Charles le Téméraire / publ. pour la Société de l’histoire de France par H. Beaune et J. d’Arbaumont. Paris : Librairie Renouard, 1884. T. 2. P. 269–270.
Автор выражает благодарность за помощь и ценные советы Артему Зверько Фехтовальному Археологу
И традиционное спасибо за рекомендации тегов и сообщества от Пикабу
Итак, друзья, сегодня у нас на повестке дня средневековые турнирные доспехи, но не их форма, тип, а материалы, из которых они изготовлены, энергия, которая в них прилетает, и последствия. Популярность современной реконструкции и турниров подарило нам ценнейшее исследование: Williams A., Edge D., Capwell T. An experimental investigation of late medieval combat with the couched lance // Journal of the Arms and Armour Society. – 2016. – Т. 22. – №. 1. – С. 1-16. Несколько опытных наездников, по совместительству историков (включая легендарного Тобиаса Кэпвелла) и завсегдатаев современных рыцарских турниров провели серию экспериментов с замерами энергии удара – об этом и поговорим.
Это фото и остальные будут взяты из официальной группы ВК Турнира Святого Георгия.
Итак, начинаем с таранного удара – характерный хват копья подмышкой, плотно прижав к телу, вот он:
Первое время расчет энергии такого удара опирался на теоретические рассуждения, которые складывались из суммирования массы коня, всадника, доспехов с последующим умножением на скорость, что давало, естественно, безумные цифры. Однако серия экспериментов урезала осетра до следующих цифр.
Пока посмотрим на данные в разрезе снаряжения. Разлет довольно впечатляющий, но видно, что удары уверенно концентрируются выше планки в 100 джоулей, более того, диапазон 200-250 джоулей не является чем-то исключительным. Если сравнить с другими угрозами на поле боя, то видно, что ближайшую конкуренцию копью составляет лук.
Но проблема в том, что энергия лука в данном случае – это показатель, что называется, в упор. И если лучник оказался на таком расстоянии от всадника с копьем, то, скорее всего, их обоих ожидают серьезные изменения в жизни, в зависимости от того, Пате это или Азенкур. Но вот с другим всадником такая техника не работала, потому что у резкого сближения с ним есть неочевидный недостаток – он тоже становится ближе.
Но вернемся к экспериментам – одна из целей эксперимента было выделить степень влияния различных факторов на энергию копья. Стремена, понятно, никакого эффекта на энергию не оказали, а вот другое приспособление дало буст. Итак, знакомьтесь, крюк на кирасе или фокр:
На него укладывалось копье в момент атаки. Довольно сложно его запечатлеть в процессе удержания, потому что деталь закрыта рукой, но можете поувеличивать вот тут.
Вот – хлястик торчит:
Но что в цифрах, посмотрим на результаты:
У двух всадников показатель энергии удвоился, может возникнуть мысль, что дело в «утяжелении всадника» благодаря дополнительному весу брони. Вероятно, такое влияние есть, на текущий момент исследователи сходятся во мнении, что энергия таранного удара зависела от веса самого всадника, а не его коня. Так что, мужики, если будут претензии к вашим габаритам, вы знаете, что ответить: готовлюсь к бою!
На фото выше известный историк и оружиевед Тобиас Кэпвелл был крепким середнячком, стабильно выдавая больше сотни джоулей:
Но самое, конечно, показательное – это новозеландский всадник Йорам ван Эссен. Посмотрим на его цифры.
Особенно обратите внимание на показатели, когда он облачился в броню с фокром, хотя последние удары и выросли по энергии, но средний показатель почти не изменился. Йорам — опытный призер турниров.
Может возникнуть мысль, что фокр компенсировал недостаток опыта, но нет – это не просто опытные всадники, а именно реконструкторы и участники турниров. Вот один из участников статьи, Арне Коетс, человек-легенда. Фото сделано на турнире Святого Георгия



А вот его столкновение с Сергеем Журавлевым (справа) на Турнире в 2016:
А вот Доминик Сьюэлл в 2019 году на турнире в России:



И наконец, последние цифры принадлежат шведскому реконструктору по имени Исак Крох.
Интересны они тем, что человек практиковался с седлом и без, однако энергия таранного удара почти не менялась.
Но давайте к практике – много это или мало, ну, скажем, если бы в XI-XIII веках кому-то встретился Йорам ван Эссен, то результат был бы печальный, ибо по расчетам Алана Уильямса для пробоя кольчуги копьем даже XV века достаточно 140 джоулей энергии, чего уже говорить про более ранние изделия. Без щита с ним лучше было не встречаться, ибо 200-250 джоулей энергии при наличии одной только кольчуги (пусть даже с поддоспешником) превратили бы человека в музейный экспонат бабочки. Но и остальные всадники были близки к показателю пробоя.
Что такое коронель и зачем он был нужен, поговорим ниже.
Однако это кольчуги, а что насчет железных людей XV века? Посмотрим на металлографию, итак, кто меня давно читает, тот знает, кто впервые, кратко расскажу. Обычно в археологии/оружиеведении выделяют показатель микротвердости как наиболее важный, он определяет простое свойство – насколько один металл может сопротивляться проникновению в него другого. Посмотрим на исследованные Аланом Уильямсом доспехи для турниров:
В качестве ориентира много/мало, можно пользоваться моими расчетами средней твердости доспехов по векам.
Итак, доспех императора Священной Римской империи Максимилиана II, или «Гарнитур Розы».



Листайте вправо
Изготовлен Вольфгангом Гроссшеделем в Ландсхуте – это высшая лига доспешного дела, примерно потолок того, что мог получить заказчик с неограниченными финансами. По характеристикам – это среднеуглеродистая сталь с микротвердостью… А тут всё интересно, разлет микротвердости от 204 VPH до 439 VPH. Много это или мало? Для XVI века и турнира, где вероятность, что противник психанет и достанет аркебузу, относительно невелика, баланс прекрасен. Юбка в нижней части относительно мягка, но это лишь часть обороны на этом рубеже. А вот шлем и левое плечо микротверды настолько, насколько это возможно, без ущерба ударной вязкости.
По итогу можно сказать, что вещь по характеристикам металла для своего времени была топовая.
Защита правой руки для турнира из Королевского гарнитура, изготовил Маттеус Фрауэнпрайс Старший в 1570.
Среднеуглеродистая сталь (0,6%) с микротвёрдостью 305 по Виккерсу. Доспех превосходит по микротвёрдости «средние» показатели и представляет собой очередной шедевр немецких мастеров.
Можно ли было пробить такой доспех копьём? По оценке Алана Уильямса, для этого требовалось порядка 600 джоулей энергии. Мало того, что цифра была безумной, так и при столкновении далеко не всегда рыцарь получал всю припасённую для него энергию. Если удар приходился не по касательной, то копье ломается. Обратите внимание, насколько сильно опрокидывает всадников такой удар:



Листайте вправо, чтобы увидеть динамику
Тут даже коню становится нехорошо.
Однако, доспехи уменьшают, но не снимают полностью риски. На фото вы могли заметить характерные наконечники, сворую одну фотку у @Leiradna,
В 1434 году на турнире Пассо-Хонросо, проходившем на мосту Орбиго в Северной Испании. Свидетель Перо Родригес де Лена отметил изрядное количество травм, произошедших, потому что использовались боевые копья, которые проскальзывали между стыков доспехов, в итоге было пробито несколько рук (например, бицепс насквозь). «Коронель» помогал «фиксироваться» на броне и распределял давление по трем точкам, а на величину энергии не влиял.
Но давайте отойдем от шедевров для королей и посмотрим на два крайних значения, выбивающихся вверх и вниз.
Прошу прощение за качество фото, в моем скане книги Алана Уильямса картинки хуже, чем на ксерокопии моего паспорта.
Шлем, изготовленный для пеших турниров, предположительно Дезидериусом Хельмшмидом около 1540 года. Сделан из среднеуглеродистой стали с микротвердостью от 97 97 до 142 VPH до 142 VPH, что, на мой взгляд, вообще очень печально. Как отмечает Алан Уильямс, турнирные доспехи могли быть мягче боевых, что компенсировалось их большей толщиной. Образцы выше были частью гарнитуров, из которых собирались доспехи на разные случаи жизни, поэтому заказчики требовали меньше толщины и больше твердости. А вот обладатель данного шлема либо не обладал значительными средствами, и ему навалили толщины вместо качества по ТЗ, либо Дезидериус и рядом с этим шлемом не стоял. Вариант, что уважаемый оружейник налюбил заказчика, я бы не рассматривал, репутация важней – так что, возможно, как заплачено, так и накузнячено.
А вот горжет из замка Хурбург.
Его микротвердость составляет 690 VPH, что дохрена. Когда-то я на основе экспериментов делал расчетную модель зависимости ударной вязкости от содержания углерода и твердости.
Ближе всего к нашему образцу шлем Гауденца фон Матша, который по ударной вязкости просел вдвое от аналогов с твердостью 300–400 VPH, но, думаю, с показателем в 690 он рухнул бы за 20 вниз. Для доспеха (не оружия) это плохая история, и уже на микроскопе на данном горжете были видны трещины. Короче, деталь перекалили, что для средневекового материала критично, поскольку содержание углерода «гуляло» по всей пластине неравномерно.
Впрочем, учитывая, что это все-таки не кираса и не шлем, с хозяином все должно было быть хорошо. А то, что микроскоп у всадника тоже вряд ли был, и с кузнецом тоже все, наверное, нормально.
Давайте коротенечко сравним древние и новые доспехи.
Понятно, что ожидать сенсации здесь не стоит – современные технологии изготовления стали опережают всё то, что могли себе самые богатые представители средневековой знати. Но есть нюанс – вот доспех моего знакомого реконструктора, Романа из Воронежского клуба «Цитадель»:


Для нагрудника он использовал сталь 3, а для рук/ног ст65г, сейчас наглядно покажу, что это.
Если говорить языком характеристик, то ст65г – это легированная сталь, которая содержит около 1% марганца, что повышает ее ударную вязкость и защищает при закалке. Помните перекаленный горжет из Хурбурга? При схожих показателях микротвердости он бы треснул, а закаленная сталь 65г погнула бы оружие врага. Вот как это выглядит в цифрах, я заказывал несколько экспериментов с замерами микротвердости и ударной вязкости в Воронежском университете:
Обратите внимание на то, что сталь 65Г, будучи чуть ли не вдвое тверже Ст45, по ударной вязкости почти не уступила. Проблема, как водится, в цене, 65Г кратно дороже «Ст3» с содержанием углерода от 0,14% до 0,22%. Конечно, для турниров рыцари заказывают гарнитуры целиком из 65Г, а то и титана, но просто представьте, насколько это дорого и насколько было недоступно простому воину в средневековье.
К чему я всё это рассказываю?
Так уж получилось, что к текстовым статьям и потихоньку начал добавлять оффлайн лекции, про одну рассказывал в прошлом посте. А еще одна будет как раз на турнире Святого Георгия 29 августа в 13-30, там я расскажу про энергии, твердости и то, что делали оружейники и воины, когда встретились с энергией в 600 джоулей и выше. Так что, если хотите посмотреть на то, как в реальности выглядят столкновения всадников из поста, ну и меня послушать – приходите, будет здорово.
В комментариях к прошлой статье была озвучена мысль, что арбалет вымел латников с поля битвы. Я планирую написать развернутую статью по триаде «арбалеты, луки, огнестрел» с тестами, скоростями и ролями на поле битвы, поскольку распространенная причина популярности «лук скорострельный, арбалет мощный, а огнестрел еще не изобрели» неверна. Пока же ограничусь несколькими короткими тезисами по арбалету.
С одной стороны, арбалет – это узнаваемое оружие, которое идет бок о бок с военным искусством Средневековья, однако стоит задаться вопросом, а в какой битве он показал себя, то…
Иронично, что больше всего «прославила» это оружие битва при Креси (26 августа 1346 года), где английские лучники перестреляли генуэзских арбалетчиков, что породило совершенно невероятное количество объяснений, почему так. Сырая тетива, щиты в обозе, грязь под ногами, солнце в лицо и то, что лучники стояли на возвышенности.
Количество причин будет примерно соответствовать числу книг или статей по теме, поскольку каждый автор стремится отбросить прошлые объяснения и дать свою трактовку, что НА САМОМ ДЕЛЕ произошло, за что им, конечно, большое спасибо, это двигает науку вперед. С уверенностью можно точно сказать, что денёк у генуэзцев точно не задался.
Но вопрос в том, а где арбалетчики, наоборот, сыграли значимую роль? Таких примеров у нас небогато – это битва при Яффе 5 августа 1192 г. году. Битва проста как вилы: Ричард Львиное Сердце встретил 7000 курдов и мамелюков, он выстроил копейщиков со щитами, за которыми стояли арбалетчики – один стрелял, второй заряжал. Таким образом им удавалось отгонять мусульманских всадников, после чего контратаковали рыцарями и разбили сарацин. Численность сил Ричарда оценивается в 2000 пехотинцев и 55 рыцарей, что наводит на мысли, что количество сарацин маленько преувеличено, но кто мы такие, чтобы не верить джентльмену.
Второй пример битва при Алджубароте (1385), где Жан Португальский перемешал 300 лучников и 800 арбалетчиков разместив их на флангах. По стилю - это близко было к подходу англичан, противник Жана Жан продвигался вперед узким фронтом и его войска попали под обстрел. В итоге кастильская армия была разбита, хотя стрелки были лишь частью общей тактики.
Естественно, в обоих примерах речь идет о совместных действиях разных родов войск, поэтому правильно говорить о том, что арбалетчики тут хорошо выступили в составе армии, а не вытянули катку в соло. Но даже с такими вводными, на фоне прочих пехотинцев, вроде английских лучников или швейцарских пикинеров, похвастаться ратными подвигами они не то чтобы могут. Однако это резко контрастирует с отношением к арбалетчикам – Филипп Контамин провел значительную работу по анализу французских документов, исследуя армии королей Франции 1337–1494 гг. И количество, а также удельная доля арбалетчиков, откровенно говоря, впечатляет. В отдельных регионах их доля доходит до 50%, иногда и выше. Это высокооплачиваемые воины, к примеру, в 1451 году Эдмунду Бофорту выплатили следующие средства за наем сорока арбалетчиков для защиты Кале:
- Восемнадцать арбалетчиков: 10 пенсов в день
- Двадцать два: 8 пенсов в день.
Для сравнения, доход пешего лучника 6 пенсов в день. Причем, если ориентироваться на смотры ополчений, то самыми одоспешенными воинами всегда арбалетчики. Кроме того, это оружие еще и было в центре научного прогресса – с XII века для арбалетов изготавливают композитные дуги (сочетающие рог и жилы), а затем в XIV веке их уже делают из стали. Плюс для взведения арбалетов используют более сложные приспособления – английский ворот, кранекин и козья нога.
В итоге стоимость арбалета превышала ранние огнестрелы вдвое. Т. е. дорого, долго взводить, накладно содержать, на поле боя себя, считай, не проявил, но очень популярно.
Ответ прост – невидимая война Средневековья: осады и штурмы. Толпы арбалетчиков из французских накладных – это гарнизонные войска. При этом огромная концентрация крепостей и соответственно осад было важнейшим элементом, просто на стратегическом уровне. Вот и выходит, что на поле боя они уступали лучникам и уже точно не были противниками тяжелой коннице, но в осаде были незаменимы. Включая «гарнизоны» передвижных крепостей вагенбургов гуситов, хотя и были заменены со временем на огнестрел. Вплоть до того, что после разгрома арбалетчиков при Креси, Эдуард III (т.е. сам победитель) нанимает 40 генуэзцев для в гарнизон Кале в 1370 году.
Лучники же в отличие от арбалетчиков требовали длительной подготовки, т.е. прям «с детства». Секрет мощи английского лука был в том, что стрельба была внедрена в общество на уровне национального вида спорта, хобби, развлечения – или попросту бесплатной стрелковой подготовки в мирное время. А почему и как всех победил огнестрел, мы поговорим в другой раз.
А пока кратко, почему я вас всех сегодня собрал. Пранк в виде моих публикаций на «Пикабу» зашел слишком далеко, я вообще-то не планировал становиться публицистом — но теперь буду читать лекции еще и оффлайн на периодической (надеюсь) основе. Поэтому в ближайшее время будут анонсы выступлений — в Санкт-Петербурге 22 августа и Москве 29 августа на турнире Святого Георгия.
Московская лекция будет про революцию пехоты — этой теме посвящена моя статья из сборника cat.cat «Нельзя было облажаться, но облажались…».
О чем она будет? Когда работаешь в области научпопа, то невольно сталкиваешься с неочевидной проблемой – простые концепции. Для того чтобы быстро разъяснить какие-то процессы, авторы научпопа используют простые концепции, которые еще и удобно связывать с элементами научного прогресса. Стремена, огромные кони, алебарды, арбалеты и даже (!) огнестрельное оружие.
В действительности же проблема анализа средневекового военного дела в том, что его анализируют. Точнее только его. Мы живем в эпоху, когда военное дело определяется технологиями и армейскими институтами. Государство может брать из общества мужчин, далее через военные институты снабжать их, обучать, и на выходе та армия, которую мы видим, она будет наиболее эффективная. При этом государство может централизованно менять облик армии, исходя из текущих запросов, потому что оно же снабжает и обучает. Естественно, с поправкой на локальные проблемы, вроде коррупции, военной косности или недостаточной скорости реформ.
Но это не идет ни в какое сравнение с ситуацией, когда этого военного института просто нет и правитель получает «войска» напрямую из общества, и у него просто отсутствует инструмент для того, чтобы изменить облик армии с "неправильного" на правильный. И для современного читателя эта мысль зачастую звучит дико, что правители несколько поколений могут воевать устаревшими методами, потому что часть общества на инициативу повышения эффективности скажет…
Более того, не хотеть, может, сам монарх, поскольку знает, что лично ему такие реформы, кроме убытков, ничего не принесут, а военные успехи принесут куда больше проблем.
Обо всем этом я расскажу на лекции «Суворовского клуба», посвящённой теме «Революция пехоты в Средневековье» 22 августа в 14 часов в Государственном мемориальном музее А. В. Суворова. Приходите, буду очень рад каждому.
Господа, сегодня мы с вами должны решить важный вопрос – как победить рыцаря в доспехах?
Если вы пропустили предыдущую статью, вкратце напомню основные тезисы:
1. Из наших источников нихрена не понятно, как «на уровне глаз» происходила битва, только общее представление.
2. А, наверное, всё.
Т.е., иначе говоря, у нас есть описание вида «пехотинцы атаковали рыцарей и победили», ну либо наоборот. Но нет внятного понимания, а как это физически произошло – как действовали оружием. Попробуем разобраться.
История войны – это история противостояния снаряда и брони. Прекрасное пафосное начало статьи, которое охрененно далеко от истины.
Обязательный, но скучный исторический контекст
XIV век. Европа. По старому военно-историческому ЛОРу это эпоха, когда тяжелая конница (еще) господствовала на полях сражений [1], но теперь еще и получила в свое распоряжение пластинчатые доспехи.
В результате ее бесспорное военное превосходство на полях статей популяризаторов должно было ощутимо вырасти. Однако вместо этого полетело в пизду. Дело в том, что XIV-XV век – это так называемый период пехотной революции, когда в разных областях Европы всадники терпели тяжелые поражения от пеших. Самыми нетерпеливыми оказались швейцарцы, которые не захотели дожидаться, пока «рыцарство» героически падет под мощью огнестрела, да еще в руках испанских стрелков при Павии (1525). Вместо этого ополчение вчерашних козопасов и овсеевых загнало мощь тяжелых всадников под ближайший холм при Лаупене (1339) на почти две сотни лет раньше и продолжило это делать это и в XV веке.
Ну, а на вопрос «как?» средневековые авторы оставили нам ответ типа «подобно Самсону, будто разорвав оковы всякого страха». Естественно, перед историками и популяризаторами наших столетий возникла проблема, а как все это объяснить. Решение нашли в понятной человеку XIX-XXI веков логике – в оружии.
В результате чего на свет родился секрет побед пехоты в виде алебарды:
Лезвие алебарды со сломанным шипом, вероятно, использовавшееся в битве при Моргартене в 1315 году и обнаруженное там в 1860-х годах. Швейцарский национальный музей в Цюрихе, инв. № 13153.
Нет, не так…
АЛЕБАРДА
Сейчас всё объясню. Как я уже говорил, что у нас практически нет внятного описания действия оружия в бою [2]. В итоге историки имеют примерный образ тяжелого всадника от оружиеведов, облик пехотинца и результат битв, где конные огребли.
И вот как это объясняет, например, Чарльз Оман [1]:
Английские лучники, швейцарские копейщики и алебардисты представляли эти два крупных вида боевых средств в их простейших, самых первоначальных формах. Посредством одного полагались на возможность отразить атаку противника путем скорой и точной стрельбы. Посредством другого можно было гнать намного превосходившего численностью противника неудержимым ударом и мощным нажимом сомкнутой колонны, ощетинившейся частоколом алебард и копий. Испытанные в схватках с прежде господствовавшей в Европе закованной в броню конницей, оба этих способа оказались достаточными, чтобы обеспечить победу тем, кто их применил. С этого времени вся средневековая военная система претерпела основательные изменения. До сих пор неоспоримое превосходство конной атаки было подвергнуто сомнению, вследствие чего произошла череда удачных и неудачных экспериментов с сочетаниями действий конницы и пехоты, тактики рукопашного боя с тактикой использования метательного оружия. Позже усложненная применением огнестрельного оружия, эта борьба продолжается по сей день.
Пока для простоты уберем коня, чтобы пояснить, в чем виделась революционная составляющая алебарды:
Картина боя представлялась просто: раз персонаж справа победил, значит, он каким-то образом преодолел доспехи бойца слева. Ну а способ, на первый взгляд, только один – уебать от души, что мы и видим в классических работах по военной истории.
Вот, например, как ярко описывает действие алебарды Эварт Окшотт:
В мгновение ока набросились они [швейцарцы] на дрогнувших рыцарей, поражая их страшными алебардами и разрубая шлемы с такой легкостью, словно те были сделаны из картона. Швейцарцы без труда отрубали рыцарям руки и ноги, защищенные только кольчугами, обезглавливали благородных коней.
Это образное описание битвы при Моргартене (1315) года.
Забегая вперед – это отнюдь не его выдумка, у этого текста есть исторический прообраз, но о нем чуть ниже.
Причем в другой книге Эварт прямо связал военную мощь швейцарцев с оружием[4]:
«Именно алебарда позволила швейцарцам занять столь видное место на полях сражений Европы к концу XIV века<…>»
Механику действия алебарды современные популяризаторы описывают через высокую энергию удара. Можно прочесть такие обороты как «высокая угловая скорость», «огромный радиус удара» или даже «Удар <…> развивал энергию до 800-1000 джоулей».
Для нас, живущих спустя столетие после того, как были написаны данные строки, это звучит вполне логично. Современная массовая культура продвигает схожие мысли, давайте глянем на этих персонажей:
Понятно, что в их руках явно гипертрофированное оружие, и я не буду доказывать, что такого в природе не существовало – это понятно и так. Однако создатели этих молотов и мечей работали с визуальными образами, и их задачей было быстро сформировать в голове готовую ассоциацию. И это сработало – мы интуитивно понимаем, что каждая из этих дур в руках воинов способна наносить огромный урон за счет того, что… Позовем еще одного персонажа для наглядности:
Тяжесть — это хорошо, тяжесть — это надежно. И в принципе, глядя на колотушку того же Даина, мы субъективно понимаем, что как фэнтези-персонаж он без труда сможет с ней управляться. А если ему вдруг встретиться эльфийская принцесса, которая захочет наложить маникюр на сокровища гномьего народа, то его можно хорошенько охреначить, и никакие доспехи лесную фею не спасут.
Опять-таки для нас с вами соревнование снаряда и брони — абсолютная норма военных реалий. А то, что у каждого оружия есть свои характеристики эффективности - обыденность. Даже у холодного оружия, мы это видим в компьютерных играх — в показателях урона, в фильмах, где главный герой получает «особый» меч, или даже в рекламе, где финка НКВД сделана из легендарной стали.
Но откуда же взялось это яркое описание действия алебарды при Моргартене? Все дело в короткой заметке участника битвы Иоанна Винтертурского [4].
Перевод исследователя древкового оружия Джона Вальдмана на первый взгляд близок к тому, что писал Эварт Окшотт[7]:
Швейцарцы имели в руках ужасное оружие, называемое в просторечии алебардой, которым они прорезали доспехи противника, как бритвой, и разрывали его на куски.
Однако можно встретить и другие варианты перевода, например, Адриан Башунг — историк и директор музея Altes Zeughaus в Золотурне, в своей статье «Появление универсального оружия» этот фрагмент приводит уже в другом виде:
Солдаты Швица также имели в своих руках некие орудия убийства — глефы (глефа = древковое оружие с широким железным лезвием), на их собственном языке называемые «Helnbartam», чрезвычайно страшные, которыми они разрезали на части даже самых хорошо вооруженных противников, как бритвой.
Сейчас надо немного потерпеть скучный разбор, но потом будут мемы
Разница обусловлена словосочетанием firmissime armatos, в классической латыни формулировка означает не доспехи, а «вооружение» в широком смысле. Но это классическая латынь, в средневековье же термин имел более широкий смысл. Так, в Анонимной хронике «Historia regum Hierusalem Latinorum» термин служит для обозначения «военного люда» в широком смысле [10]. В одном месте как отдельное наименование всадников: «В третьей же битве, [Балдуин], имея с собой 500 вооруженных воинов [armatos] и 2 тысячи пехотинцев [peditum], он мужественно одолел военачальника египетского султана» [11]. А в другом уже в отношении сарацин: «Они обнаружили в святом граде Иерусалиме 40 тысяч вооруженных [armatorum] сарацинов, не считая другого бесчисленного народа» [12]. В английских документах термин уже означает категории ополченцев на смотрах, где armatos занимают следующую ступень (ниже перед пехотой) за латниками [13]. К чему я так душню – дело в том, что на несчастном отрывке стоит вся современная концепция о противодоспешных свойствах алебарды, по крайней мере именно его вы встретите в популярных книгах и работах. И если уточнить, что в действительности речь шла о том, что швейцарцы словно бритвой разрезали [concido] крепко вооружённых [firmissime armatos] врагов на части, то большой вопрос, во что они были облачены. Потому что «разрезать словно бритвой на части» металлический доспех можно разве что, если у вас в руках джедайский меч. Доспех можно пробить, но латинский текст подразумевает некое «разделение» в стиле Санкт-Петербургских интеллигентов. С другой стороны, самый часто встречающийся доспех среди швейцарских смотров в XIV веке, а именно акетон [14], можно и рассечь.
Что имел в виду автор, мы уже никогда не узнаем, с большой долей вероятности мы ковыряем риторические впечатления от битвы, где приведен собирательный образ того, что вокруг видел Иоанн – трупы, части тел и мертвые австрийские «рыцари», которых не спасли самые «крепкие доспехи». Т.е. сама фраза Иоанна «Швейцарцы также имели в руках некие смертоносные орудия [наподобие] копий (gesa), на их местном наречии называемые алебардой (helnbartam), весьма устрашающие, которыми они своих крепчайше вооруженных противников [firmissime armatos] рассекали, словно бритвой [concido], и разрубали на куски» - это не документальный отчет о битве, а смесь популярных топосов, или, если по-русски, он написал «порвали на куски». Естественно, можно попробовать перевести и как пробили доспехи, важно лишь, что фундамент под противодоспешной концепцией алебарды — это неясный перевод одного отрывка. А современные рассуждения об использовании алебарды как противодоспешном оружии — это популярная гипотеза, но именно что гипотеза с цепочкой рассуждений [9].
Как убить рыцаря в XV веке
Но фиг с ним, с Моргартеном, все-таки начало XIV века, Окшотт так и вовсе рыцарей облачил в кольчуги, с чем и связал такие тяжелые потери. Но что делать с XV веком, где доспехи обрастают пластинами, постепенно превращая воина в железную статую? По любопытному совпадению, этот же период знаменует еще больший взлет популярности швейцарской пехоты.
Попробуем выяснить, как на вопрос преодоления брони смотрели сами тяжеловооруженные воины. Источником нам тут могут послужить фехтбуки – казалось бы, аутентичный учебник по фехтованию, настоящий кладезь полезной информации. Но не все так просто, затык в практическом применении – фехтбуки собирали приемы для судебных поединков, дуэлей и прочих драк по правилам. Как вы понимаете, ситуация, при которой два рыцаря вдруг решают огородить небольшой участок и потыкать друг в друга железками под чутким вниманием судей, не так часто встречаются на поле боя. Но как некий ориентир, что делать в условиях идеального поединка один на один, они дают.
Каноничный трактат по фехтованию с алебардой доспехов не предполагает, ну а зачем знати оружие черни.
Зато есть родственник – полэкс [15].




Листайте вправо
Тут стоит сделать ремарку, что нынешний фанатизм в использовании «правильных» терминов для каждого вида оружия – это по большей части следствие, опять-таки современных работ антикваров. Авторы довольно вольно использовали термины и понять по источникам, о каком именно оружии идет речь "с клювом" или "с лезвием" с трудом можно по контексту. В фехтбуках обычно речь идет о версии с молотом, но бывают и с лезвием.


Листайте вправо
Оружие чрезвычайно любимо среди современных популяризаторов, однако, с точки зрения исследователей, роль полэкса сильно «гуляет». Начнем с описания приемов, к сожалению, мастера фехтования использовали весьма специфический язык «для своих», поэтому есть некоторые сложности в интерпретации. Тем не менее, примерно ясно, что любимой поражаемой зоной было лицо, причем речь идет не о молодецком ударе с размахом, а о попытках укола сквозь забрало.
Фиоре деи Либери «Цветок битвы»
Le Jeu de la Hache или «Игра с топором»
Во французском трактате «Игра с топором» (создан после 1460 года) описан такой прием [16]: «Если он идет на тебя лицом вперед. Ты можешь ударить его в лицо острием топора или в его ногу, которая не имеет защиты; или ты можешь нанести несколько других ударов».
Удары же непосредственно по броне нужны, чтобы сорвать пластину:
И если можешь, не наноси этот удар ниже брони: но по броне или выше, так что если не сможешь его опрокинуть, то сможешь лишить его какой-нибудь части его набедренника.
Если же просто консолидировать частотность описанных ударов и визуализировать их, то получится такая картина
Как можно видеть, лидирует "лицо" или попросту говоря забрало, причем в него предлагается не просто бить, а именно колоть. Если обратиться непосредственно к описаниям поединков, то мы увидим, что рыцари колотят друг друга от души без особого ущерба [19]. Например, поединок Лалена и Диего де Гусмана:
«они наносили друг другу такие сильные удары, что от их хорошо закаленных доспехов летели искры. Лален, как обычно, с открытым лицом, ударил Гусмана по закрытому забралу, и удар был настолько сильным, что трижды ранил его в лицо «la point de sa hache d'en bas»
Далее Лален бросил топор и достал меч, на чем король остановил бой - с этим оружием дело бы уже дошло до смертоубийства.
А вот в поединке Жака де Лалена и Гаспара де Дуртена однако случилось повредить сталь:
«У Дуртена был бацинет с закрытым забралом. Когда они вступили в бой, Лален обрушил на забрало противника множество ударов, но в конце концов сломал шип на его топоре, после чего Дуртен удвоил свои атаки. Так они долго сражались, используя все доступные позиции и преимущество солнца»
Кстати, в "Игре с топором" сам навык владения этим оружием рассматривается как воинское искусство полезное в поддержании спортивной формы, но прямой связи с военным делом автор не проводит.
Что касается впечатляющего вида «клюва», то, судя по описаниям, предполагается не пробивать им дырки в броне молодецким размахом, а использовать в качестве крюка для зацепа. Тут весьма нагляден фехтбук Паулюса Каля (семь манускриптов, созданных между 1470 и 1514 годами, самые ранние — его, остальные — копии) [17]:
Если он делает замах молотом сверху, держи свой у левой ноги острием вниз, древком поперек тела. Отбей его удар хвостом (нижней третью) оружия, который ты держишь наверху. Сам же ударь снизу так, чтобы зацепить его под правым коленом и потяни на себя, чтобы повергнуть его на землю
Если он хочет зацепить тебя сверху. Когда крюк его топора приблизится к тебе, ударь по нему изнутри и вместе с этим зацепи его за ногу своим топором и потяни на себя, как описано выше
Теперь наноси удары по его телу молотом и не давай ему подняться. Ищи возможность зацепить его острием и берегись, если он будет бить снизу. Ищи открытие под локтем или подмышкой и в него направь острие
И финал
Ханс Тальхоффер
Аналогичный подход виден в работе Ханса Таллхофера (Talhoffer) [18]:


Листайте вправо
Еще один прием и переходим к мемам:
«Еще один прием. [Если] ты стоишь в нижней стойке, а он в верхней, и он наносит тебе прямой удар, то шагни вперед правой ногой и задним острием [копьецом на пятке древка] войди в него снизу вверх и парируй удар. Приставь плоскость твоей алебарды спереди к его шее и брось его через левую ногу, и работай ему [бей его] в лицо. Это завершающий прием».
По итогу таких описаний, исследователи делают довольно смелые выводы [16]:
Хотя визуально они выглядят впечатляюще, полэксы не кажутся особенно эффективными в руке; и трудно устоять перед впечатлением, что они были разработаны в основном для эффектных боев на ристалище: мнение, подкрепленное рассказами о боях пятнадцатого века, где рыцари безжалостно колотили друг друга, оставляя вмятины, прокалывая и даже отбивая куски доспехов друг друга, и все же в конечном итоге выходили невредимыми и часто даже не задыхаясь. Это говорит о том, что доспехи были очень эффективны, а топоры — нет.
Хотя в описаниях поединков встречаются повреждения брони, но сам воин при этом оставался невредимым после 50-60 ударов. Как вы понимаете, в условиях реального боя полагаться на несколько десятков ударов, которые ничего не гарантируют, — не самая эффективная стратегия дожить до старости. Саму идею, что это было чисто турнирное оружие, я не разделяю, оно встречается как в смотрах вооружения, так и есть описание боев с ним, например, у Оливье де ла Марша:
«Был там рыцарь из Пикардии по имени Мессир Робер де Савёз, который первым ступил на мост... и сражался один против большой толпы гентцев; и держал он "клюв сокола" [bec-de-faucon] в руке, которым наносил сильные удары, и убил двух или трех своих врагов, и сбросил их в воду»
Гентцы в данном случае, представляли собой простое ополчение, поэтому об их доспехах можно сказать…
Так какое же тогда оружие было эффективным против брони? Не по-пикабушному короткое.


В карусели пара приемов
По описанию фехтовальных приемов понятно, что ключевым инструментом победы в поединке, воины видели способ уронить, дальше же ткнуть чем-то острым в сочленение.
Хотя мне еще понравился один прием у Лихтенауэра
Запомни: если ты стоишь в верхней позиции, то нанеси ему оттуда явный укол в лицо. Если он парирует мечом перед своей левой рукой и остается острием перед твоим лицом, намереваясь провести встречный укол, то перехвати его меч левой рукой за острие, крепко его удерживай, а правой рукой с силой коли его в яйцо [stehe im zu den hoden]
Возникает вполне резонный вопрос, а с чего тогда такая популярность древкового оружия у тех же швейцарцев? Цена и универсальность. Если посмотреть на ранние алебарды XIV века и сравнить с обычным сучкорубом (крайний слева), то можно увидеть, что это изделия примерно одного уровня сложности. Деревенский кузнец, изготавливающий обычные сельскохозяйственные инструменты, легко, а значит и дешево, мог сделать наконечник для алебарды.
А вот ютубе есть видео...
Что касается возможных реконструкций и экспериментального колочения по современным деталям брони. Если видео с экспериментом не начинается с длинного предисловия о том, как авторы подбирали аналоги по металлографиям брони и оружия (а если авторы это делали, то они охотно расскажут о проведенной подготовке), то, Хьюстон, у нас проблемы. Современные легированные стали, которые пускают на реконструкцию оружия превосходят древние образцы по твердости и ударной вязкости в несколько раз.
С точки зрения состава я уже приводил в прошлых статьях металлографию двух алебард – это металл низкого качества, который будет мягче брони, с которой он мог бы встретиться.
Мечи того же периода, металлографию которых я анализировал, обычно имеют заметно более высокую планку качества. Короче, говоря, алебарды по своему составу является максимально дешевым ковырялом, которое мог изготовить любой сельский кузнец. Соответственно - это оружие, доступное самым широким слоям населения.
Как отмечает люцернский историк Элгер [20]: "в богатых домах – доспехи (Harnische, вероятно, просто корпусная защита сообразно доходу), шлем, железные башмаки и арбалет; в бедных домах - шлем, перчатки (Handschuhe, видимо, подразумевает сталь или кожу) и алебарды (Hellebarden); в самых бедных домах – алебарды"
При этом для того, чтобы сражаться непосредственно с всадниками, когда они на конях, алебарды было более чем достаточно. Я в прошлой статье приводил примеры того, как швейцарцы отбивали наскоки конницы алебардами в XIV веке, а в XV уже сами переходили в атаку на нее. Показательна тут битва при Арбедо (1422), где швейцарцы сначала алебардами нарубили 400 коней, а потом их противники спешились и разбили уже самих горцев. Впоследствии поражение привело к конференции, на которой было принято постановление, что нужно переходить дружно на пики. Швейцарцы же среагировали на это традиционно.
Ну, ладно – не ваще пахую, но переход на пики все же был, хотя медленным и тяжелым, даже вопреки постановлениям типа «кто может носить пику, должен вооружиться пикой», она была не так удобна в походе, ибо длиннее. А поскольку регулярного снабжения, равно как и регулярной армии на тот момент не существовало, каждый воин в отдельности заботился в первую очередь о своем комфорте. Вплоть до того, что в 1512 году швейцарцам пришлось одалживать пики у своих миланских союзников, поскольку сами они предпочли взять с собой слишком много алебард [26].
Но это порождает другой вопрос, если «рыцарь» (я использую этот термин как «конный воин в доспехах») в доспехах неуязвим даже против алебарды, а единственный надежный способ его расковырять, найти стык в броне, то каким же образом в XV веке они потерпели такие тяжелые поражения? Ведь очевидно, что даже, если швейцарец завалит коня, исход поединка все равно будет выглядеть как-то так:
Но тут есть нюанс…
Пехотинцев тупо больше.
Для примера, можно посмотреть на черепушку Ричарда III Йорка, погибшего 22 августа 1485 года на Босвортском поле (Лестешир Англия) [22]:
Она демонстрирует поверхностные секущие порезы, нанесенные голове без шлема и финишный удар. Куда делся шлем подсказывает его челюсть:
Характерный след свидетельствует о том, что сначала перерезали ремень, держащий шлем, а потом уже колотили по голове.
В целом это сходится с немногочисленными описаниями атаки «рыцарей» на пехотный строй, где всадник сначала разматывает коня о пики и ебашит сальтуху в сторону вражьего знаменосца, где его и принимают как родного. С одной стороны, конечно, он был облачен в дорогой доспех, который его защищал. С другой, то, что доспех был дорогой, являлось следствием того, что такой рыцарь получал массу внимания от пехотинцев, которые видели его так:
А рыцарь пехоту уже так:
Как сказал бы Иоанн Люксембургский "не вижу ничего смешного". Не только потому, что был слепым, но еще и потому что ему при Креси ткнули ножом в глазницу [23]. Спасибо ему, что обогатил своими останками науку:
После чего, срезали с ног шпоры и с рук перстни
Интересно, что Эварт Окшотт для иллюстрации эффективности алебарды ссылался на Филиппа де Коммина, где он описывал, как рыцарю голову топором (сельскохозяйственным) прорубили. Но в оригинале, его смогли запинать только толпой [21]:
Нас сопровождало множество слуг и лакеев, и они, окружив итальянских кавалеристов, перебили многих из них – ведь они все были с топорами в руках, которыми рубили деревья для устройства лагеря, и ими они разбивали забрала шлемов и сильными ударами в голову убивали их, ибо иначе убить кавалериста было очень трудно, настолько шлемы были прочными, и я не видел, чтобы кого-либо из них убили иначе, как только втроем или вчетвером
Ну и коротенько про всякое вот такое, а то многие разбежались из статьи уже на переводе Винтертурского:
Традиционно про него пишут «получает распространение» — это фирменное словосочетание, которое я тоже люблю. Это когда хрен его знает, сколько их там было, но в музеях встречается.
Если обращаться к смотрам вооружения, то это добро не встречается. Для примера вот Монбельяр:
Или Невшатель (XV век):
На травмах тоже встречается нечасто:
Пожалуй, выделяется тут Алжубаррота (14 августа 1385 год), где был(и) бодрый молотобоец(ы) набивший 58 фрагов [24]:
Что сказать-то хотел?
Ключевой вопрос не в том, что эффективно против брони, а в том, считали ли воины пробой доспехов задачей, под которую нужно было вооружаться. Судя по всему, нет — вопросы универсальности, доступности и простоты освоения оружия были намного важнее эффективности против доспехов. Причина, в общем, на поверхности — лавинообразный рост численности армий XV-XVI веков привел к тому, что основным противником пехотинца был другой пехотинец, а степень их «одоспешенности» позволяла лупить особо не целясь. Полностью одоспешенный рыцарь в дорогой броне был малоуязвим для молодецких ударов древковым оружием с размахом от жопы, но это же и превращало его в дорогой штучный товар, который в условиях увеличения размеров армий становился ценным лутом, потому что фехтовать один на один с ним никто не собирался.
В целом же концепция «оружия, которое всё изменило» работала в средневековье совсем не так, как сейчас — ни английский лук, ни швейцарская алебарда, ни фламандский годендаг не были главной причиной их побед. Но об этом как-нибудь в другой раз.
Примечания
1. Оман Ч. «Военное искусство в Средние века» - М., Центрполиграф , 2007. Стр. 103
2. Hall B. S. Weapons and warfare in Renaissance Europe. – Johns Hopkins University Press, 2002. P. 134
3. Окшотт Э. «Рыцарь и его доспехи» - М., Центрполиграф , 2007. Стр. 109
4. «Habebant quoque Switenses in manibus quedam instrumenta occisionis gesa, in vulgari illo appellata helnbartam, valde terribilia, quibus adversarios firmissime armatos quasi cum novacula diviserunt et in frusta conciderunt»
5. Oakeshott E. European weapons and armour: from the Renaissance to the industrial revolution. – Boydell Press, 2012. P. 51
7. Waldman J. Hafted weapons in medieval and Renaissance Europe: the evolution of European staff weapons between 1200 and 1650. – Brill, 2005. – Т. 31. P.22
9. Waldman J. H, 2005, P. 100-101
10. Buck A. D., Edgington S. B. The anonymous Historia regum Hierusalem Latinorum ad deplorationem perditionis Terrae Sanctae accommodata: a new edition, translation, and commentary //Crusades. – 2023. – Т. 22. – №. 2. – С. 141-190.
11. «In tertio quoque prelio habens secum ccccc armatos, ii milia peditum principem militie Soldani Egyptiorum cum xxii milibus hominum iiii millibus ex ipsis occisis viriliter superavit, et ipsum in fugam convertit.»
12. «...invenerunt in sancta civitate Iherusalem xl milia saracenorum armatorum, excepto alio populo innumerabili.»
13. 'Rymer's Foedera with Syllabus: August 1419', in Rymer's Foedera Volume 9, ed. Thomas Rymer (London, 1739-1745), British History Online https://www.british-history.ac.uk/rymer-foedera/vol9/pp785-7... [accessed 16 May 2026].
14. Schmid R. The armour of the common soldier in the late middle ages." Harnischrödel" as sources for the history of urban martial culture //Acta periodica duellatorum. – 2017. – Т. 5. – №. 2. – С. 7-24.
15. Oakeshott E. European weapons and armour: from the Renaissance to the industrial revolution. – Boydell Press, 2012. P. 49
16. Anglo S. V. Le Jeu de la Hache. A Fifteenth-Century Treatise on the Technique of Chivalric Axe Combat //Archaeologia. – 1991. – Т. 109. – С. 113-128.
18. Fight Earnestly - the Fight-Book from 1459 AD by Hans Talhoffer. Transcription, translation and commentary by Jeffrey Hull The Fechtbuch (Fight-Book) from 1459 AD by Hans Talhoffer
19. Dillon. Barriers and foot combats //Archaeological Journal. – 1904. – Т. 61. – №. 1. – С. 276-308.
20. Elgger C. Kriegswesen und Kriegskunst der schweizerischen Eidgenossen im 14., 15. und 16 //Jahrhundert. Luzern. – 1873. P. 83-84
21. Де Коммин Ф. Мемуары / Ф. де Коммин. – 1986. – Гл. XI.
22. Appleby J. et al. Perimortem trauma in King Richard III: a skeletal analysis //The Lancet. – 2015. – Т. 385. – №. 9964. – С. 253-259
23. Vlček E. Jak zemřeli: významné osobnosti českých dějin z pohledu antropologie a lékařství. – Academia, 1993. P. 97-104
24. Cunha E., Silva A. M. War lesions from the famous Portuguese medieval battle of Aljubarrota //International Journal of Osteoarchaeology. – 1997. – Т. 7. – №. 6. – С. 595-599.
25. O'Flaherty R., Gilchrist M. D., Cowie T. Ceremonial or deadly serious? New insight into the function of Irish Early Bronze Age halberds //Uckelmann, Marion; Modlinger, Marianne (eds.). Bronze Age Warfare: Manufacture and Use of Weaponry. – 2011.
26. Bangerter O. The Swiss pike //Medieval Warfare. – 2015. – Т. 5. – №. 1. – С. 44-48.
Один научпопер другого спрашивает:
- Как выглядело столкновение пехоты и конницы по источникам?
- Могу объяснить.
- Объяснить я и сам могу, по источникам как оно выглядело?
На позапрошлой неделе в чате авторов ГИКа прошла любопытная дискуссия насчет историчности фэнтези-романов. Ну, точнее, не историчности как таковой - откуда ей взяться в мире драконов и магии? - а достоверности изображения военной составляющей романа.
На первый взгляд, странно требовать от автора какой-то историчности там, где с небес на головы оркам могут сыпаться молнии, но фэнтези использует антураж нашего мира. Мечи, замки, всадники и доспехи – это историческая атрибутика, причем присущая как правило Средневековью, любят его авторы. И когда автор обращается к ним, то мы ожидаем, что свойства, скрывающиеся за этими терминами, будут «историчны», если (!) в книге не указано иное. И стоит автору отойти от неких правил, как из зала несется…
Проблема тут в том, что для того, чтобы обвинять писателей в недостоверном изображении чего бы то ни было, нужен некий четкий эталон и вот тут есть нюансы. Дело в том, что дать сведения на том уровне детализации, который требуется в фэнтези, историческая наука не то чтобы может.
Лицо войны
Попробую продемонстрировать мою мысль на нескольких примерах. Сама по себе дискуссия началась с того, что была упомянута сцена из чернового варианта романа, где воины с бердышами бегом атаковали конницу, причем успешно.
Опытный чтец научпопа сразу подметит нестыковки:
Неправильное оружие — на конницу надо ходить с пикой, а бердыш — это, считай, топор.
Атаковать конницу самому опасно для жизни, надо защищаться в плотном строе, ощетинившись пиками, в идеале за рвом. На стене замка.
Бегом?! Не чеканя шаг под барабаны, дабы никто не сломал боевую шеренгу, а бегом?
Кто-то справедливо заметит, что неясно какая конница: может, легкая (и, как потом выяснилось, так и было), но предлагаю пока не мелочиться, а взять прямо тяжелую рыцарскую из палаты мер и весов хрен знает какого века, ибо обычно в дискуссиях ее описывают туманным периодом «тогда».
«Бердыши и топоры» из альбома Ф.Г. Солнцева «Одежды Русского государства» 1869 г. Из Чубинский А. Н. О русских бердышах //Война и оружие: новые исследования и материалы: Тр. VIII Междунар. науч.-практ. конф. СПб.: Изд-во ВИМАИВиВС. – 2017. – С. 492-518.
Я специально не делал подборку источников по теме, поэтому чисто на бердыши примеров у меня нет – будем работать с родственниками. Начнем с топоров по порядку с битвы при Гастингсе 1066 года, Уильям Мальмсберийский — «История английских королей» (Gesta Regum Anglorum) [1]:
«Вся пехота, вооруженная топорами [bipennibus], сомкнув перед собой щиты [в оригинале отсылка к черепахе «scutorum testudine» - прим. Azirsan], образовала непробиваемый клин [cuneum =строй, не треугольник - прим. Azirsan]. Это, несомненно, принесло бы им в тот день спасение, если бы норманны, согласно своему обычаю сымитировав бегство, не заставили их расстроить плотные ряды.
<…>
Били обе стороны с величайшим ожесточением, и на протяжении большей части дня ни одна из сторон не уступала. Заметив это, Вильгельм подал своим сигнал к притворному отступлению. Англичане, попавшись на эту хитрость, с радостными криками бросились преследовать отступающих, разрушив свои плотные ряды. Однако норманны, внезапно развернув коней, ударили по расстроенным порядкам врага и обратили их в бегство»
Иллюстрация приводится по Алексинский Д. П., Жуков К. А., Бутягин А. М., Коровкин Д. С. Всадники войны. Кавалерия Европы, С-П.: Полигон, 2005
Казалось бы, текст плюс-минус ясный, но попробуйте понять, а атаковала ли конница пехоту до притворного отступления? Если да, то как выглядела эта атака? Худо-бедно из него можно понять, что пока пехотинцы стояли в плотном строю с топорами наперевес, всадники ничего с ними не могли сделать, но как только подумали, что конница отступает, и бросились следом, их разбили. Пример скорее против фантаста. Идем дальше.
Битва при Лаупене 1339 года.
Основной источник – это анонимная Хроника «Conflictus Laupensis» [2]. Сама битва представляла собой локальный конфликт Фрайбурга и Берна, который интересен тем, что бернцы количеством 6000 человек полагались на пехоту, построенную в три баталии (в оригинале «клина»). Фрайбург же обладал конницей в количестве (по версии хроники) 1000 человек. В результате одна баталия сбежала, вторая была остановлена и окружена всадниками, в то время как третья разбила пехоту Фрайбурга, после чего атаковала конницу. Все описание складывается в несколько строчек хроники:
«<…> около двух тысяч бернцев, охваченные ужасом, обратились в бегство в сторону дремучего леса, дабы спастись от могучих рук врага; среди них были как некоторые пехотинцы [в оригинале inermes, т.е. безоружные, но это термин пехота – прим. Azirsan], так и те, кто считался сильным и крепким в бою. Остальные же бернцы, которые не видели их бегства и чьё число могло составлять до трёх тысяч мужей, стоя нерушимой стеной, остались стоять против врага.
И с одной стороны те, кто был из вышеупомянутых Лесных кантонов, были грозно окружены врагами-всадниками (рыцарской конницей), а с другой стороны сами бернцы подверглись яростному нападению фрибуржцев и остальной пехоты. Тогда бернцы, подобно Самсону, будто разорвав оковы всякого страха, приняли на себя удар наступавших фрибуржцев и тут же захватили все их знамёна, перебив их знаменосцев и многих других, а всю остальную пехоту обратив в жалкое бегство.
После этого, развернувшись на помощь своим соратникам, которые были окружены конницей, бернцы без промедления всех [всадников] либо перебили, либо обратили в бегство»
Несмотря на некое «общее» понимание происходящего, неясно ни как происходила атака конницы на пехоту, ни пехоты на конницу. Не говоря уже про вооружение. Подобные лакуны заполняются трактовками: термин «sine mora», означающий «без промедления», означает, что бернцы атаковали достаточно быстро, и, учитывая, что в других битвах делали это бегом, то, возможно, и здесь было также. Основное вооружение швейцарцев должно было составлять алебарды, поскольку именно они ассоциировались с ними, как, например, описывает Иоанн Винтертурский в битве при Моргартене (1315): «Швейцарцы также имели в руках некие смертоносные орудия [наподобие] копий (gesa), на их местном наречии называемые алебардой (helnbartam)» [3]
Сдвинемся в XV век и попробуем посмотреть еще одну битву. Сражение при Арбедо 1422 года, оно показательно несколькими аспектами:
Швейцарцы сами атаковали с алебардами наперевес конницу
Порубили коней
Всадники спешились и смогли разбить швейцарцев за счет преимущества в копьях
После этого началось перевооружение с алебард на пики (медленное, ибо торпедировалось на низах, но целенаправленное)
Это реконструкция, которая встречается в современных исторических работах, подробности же в первоисточниках куда сложнее, обратимся к «Истории Милана» современника указанных событий Андреа Бильи [3]:
«Варвары [швейцарцы], ничуть не испугавшись, атакуют [veniunt] всадников [употреблен термин armatos, который буквально переводится как вооружение, но в средневековых текстах означает всадника в противовес безоружного=пехотинца – прим. Azirsan]; поскольку они уступали им в силе, они бросаются на [подныривают под] лошадей и, нанося удары им в бока острием [в тексте оружие прямо не указано – прим. Azirsan], поражали падающего вооруженного воина, а иногда, обхватив ноги лошадей, опрокидывали разом и коня, и всадника.
<….>
Когда Анджело [Анджело делла Пергола, соратник Карманьолы, прим. Azirsan] увидел это и понял, что для падающих опасность возрастает, он сказал:
“Вы видите, соратники, что кони вашего строя гибнут, гибнет и опора вашей доблести; следуйте за мной, идущим этим путем, чтобы мы, пешие, сошлись лицом к лицу, телом к телу”.
Сказав так, он с наставленным копьем [conto] пешим идет на врага и первого же встречного пронзает насквозь оружием, пущенным в бок. Остальные по приказу делают то же самое»
В академической литературе обычно считается, что речь шла про лезвие именно алебард, ибо впоследствии поражение швейцарцев от пеших копейщиков, привело к Конференции в Люцерне, на которой было принято требование к всеобщему переходу на пики. На которые швейцарцы долгое время забивали болт, ибо маршировать с длинной пикой неудобно, но процент пикинеров все же неуклонно рос. Количество погибших в швейцарской армии и среди войск Карманьолы разнятся, но показательно, число потерь среди лошадей – 400 штук, что явно указывает на цену конных атак на пехотинцев [5].
Мне попадались некоторые трактовки битвы при Арбедо, где швейцарцы атаковали с мечами, что имеет право на жизнь, ибо термин mucrone, упомянутый в оригинале – это и оружие в широком смысле, и лезвие меча. Большое спасибо А.К. Нефедкину и Александру Клейменову за помощь с переводом.
Швейцарские мечи, это вот нечто такое, короткие колющие штучки [5]:
Schneider, Hugo Waffen im Schweizer Landesmuseum. Griffwaffen 1.Zürich, Orell Füssli, 1980. 4°, 286 S., zahlr. Abb., OLwd. m. OU, Tadell. Erstausgabe dieses Standardwerkes. P. 58
Мы имеем похожее описание битвы при Тигранокерте (69 г. до н.э.) римлян и армян (желающие сказать, что это совсем не такая конница, дотерпите до конца статьи):
«Взойдя на холм и встав на такое место, которое отовсюду было хорошо видно, он вскричал: “Победа наша, наша, соратники!” С этими словами он повел солдат на броненосную конницу, наказав при этом не пускать больше в ход дротиков, но подходить к врагу вплотную и разить мечом в бедра и голени — единственные части тела, которые не закрывала броня» [12]
Хотя в итоге это не понадобилось, конница разбежалась раньше, но тактический совет явно был дан исходя из опыта противодействия тяжелой коннице.
Вернемся в XV век. Лично я придерживаюсь классической версии, что речь шла об алебардах, но это показательный пример, что даже указание на тип оружия в первоисточниках может быть чрезвычайно туманным.
Кто-то может возразить: так ведь строй-то швейцарцев, поди, плотный был. А вот это интересный вопрос: а что мы знаем про строй? Ну, т. е. объяснить можем, а что в источниках-то? Собственно, источник выше, насколько плотным был строй швейцарцев, мы по нему понять вообще не можем. Точнее, явно, что плотным он не был, ибо они сами атакуют конницу, плюс свободно маневрируют вокруг лошадей, сближаясь/подныривая и поражая их сбоку. Но проблема в целом глубже, мы вообще крайне туманно можем говорить о том, что значит «плотный строй» и насколько швейцарцы могли его обеспечить в принципе по состоянию на XV век.
Вернемся ненадолго в фэнтези – здесь законы жанра подстелили комфортную соломку авторам. Итак, как изображается армия в фэнтези-романах, фильмах или играх? Обычно она довольно единообразно вооружена и обучена, плюс, конечно, они представляют собой именно армию профессиональную, т.е. воины выделены в отдельную профессию. Только посмотрите на эту мощь:
В противовес обычно выделяют ополчение – ну, помните этот распространенный троп, когда всё, хана, враг у ворот, и раздают оружие «всем, кто может его держать», и простые мужики идут останавливать угрозу. Причем иногда авторы даже стараются подсластить пилюлю, и наскоро собранные крестьяне еще и обучаются, пока местная НЕХ неотвратимо приближается. Прикол в том, что столь любимый антураж Средневековья вообще не предполагал ни обучения, ни централизованного снабжения за редким исключением. Как писал наше всё Якоб Вербрюгген, «Везде в средневековье на территории Западной Европы с шестого по пятнадцатый век не проводилось подготовки пехотинцев» [9].
Равно как и швейцарцы представляли собой старое доброе ополчение [8].
Систематической военной подготовки, организуемой и контролируемой властями, в позднесредневековой Конфедерации не существовало.
<…>
Равным образом и знаменитые боевые построения либо тактические маневры, с помощью которых конфедераты добились своих потрясающих успехов, едва ли были основаны на предписаниях командиров и ни в коем разе на муштре, а лишь на групповом инстинкте самосохранения, обычаях и самой безыскусной манере движения. Прославленный боевой порядок в виде клина, который они использовали при нападении врагов, с неизбежностью возникал за счет броска вперед толпы воинов (подобно тому, как это происходит в наши дни на старте массовых забегов) не было никакой нужды поддерживать специальными командами. Неоднократно повторяющиеся обходы противника по пересеченной местности соответствовали приемам, усвоенным еще в детстве при перегоне скота или горной охоте. Наиглавнейшей заботой командира здесь было подать боевой клич, и после этого каждый знал, что должен делать. К началу XVI века такой воинский коллектив все еще сравним со стадом баранов, бегущих друг за другом. [10]
Снабжало это ополчение само себя, степень единообразности можете сами прикинуть. На смотрах, чтобы не разбираться с тем зоопарком, с которым они пришли воевать, делили оружие на пики и «короткое оружие» [kurtz gewehr], т. е. всё, что угодно короче пики и не стреляет. Добавьте к этому то, что это вообще-то лучшая пехота своего времени, которая на тряпки порвала Ордонансовые роты (которые по бумагам регулярная армия, но это не точно) Карла Смелого. Т. е. весь остальной уровень средневековой военной организации он еще ниже, поэтому любовь авторов вымышленных миров к обученной, регулярной и снаряженной армии дает изрядную фору по сравнению с их средневековыми аналогами.
И плавно переходим к еще одному невозможному примеру из фэнтези.
ГНОМИЙ ХИРД
Строй легенда начала двухтысячных, описание принадлежит Нику Перумову. Представлял собой прямоугольник (внезапно гномов), где первую шеренгу занимают воины с топорами и щитами, следующие же шли с пиками. И что особенно важно, и что особенно калило людей — цепи. Гномы скрепляли щиты цепями для плотности строя, в результате чего логика и здравый смысл вопят: этого быть не может, ведь смерть одного гнома сразу наносит ущерб соседям, следовательно, такой стратагемы быть не могло… Но, как водится, всё несколько сложнее.
Известный российский военный историк А. К. Нефедкин провел детальный анализ подобных сообщений и выявил, что существует масса независимых сведений и примеров подобного поведения в бою. Наиболее ранние сообщения относятся к битве при Верцеллах (101 г. до н. э.) между кимврами и римлянами, по сообщению Плутарха [12].
«Большая и наиболее воинственная часть врагов погибла тут же, ибо, чтобы не разорвать строй, передовые были соединены друг с другом длинными цепями, повязанными через пояса»
Причем сведения, судя по всему, восходят к участникам битвы Л. Корнелию Сулле и Кв. Лутацию Катуллу. Позднее подобные сообщения встречаются уже в битвах персов и византийцев. И что характерно, указанные сообщения первоисточников считают вполне достоверными историки, так, например, в битве у ал-Казимы в 633 по сообщению ат-Табари персы сковали себя цепями (не помогло), Акрам А.И. в книге «Рыцарь пустыни. Халид ибн аль-Валид» отмечает, что это было проявление доблести: «Цепи использовались как символ готовности биться до конца, утверждая решимость воинов погибнуть в бою, а не спастись бегством. Они также уменьшали опасность того, что линия обороны будет прорвана кавалерией, поскольку тогда, когда группы людей были скованы цепями воедино, кавалеристам было непросто уложить несколько человек, чтобы образовалась брешь, через которую можно было бы ворваться на позиции»
Далее следует еще одна битва, где цепями скрепили свой строй уже византийцы, по сообщению Ал-Вакиди, сцепленные выдерживали атаки мусульман и успешно провели собственную [13].
Проклятый Банес [византийский военачальник Ваан], увидев смятение среди мусульман, приободрил лучников. Затем он призвал пехоту. Сцепленные цепями [воины] ринулись в атаку, что привело в ужас и без того растерянных мусульман. Георгий, Кантер и Феодор также пошли в наступление.
Банес кричал: «Будьте тверды в своем натиске и разите арабов своими стрелами!» Лучники усилили ливень стрел, а сцепленные цепями пошли вперед, и оружие в их руках сверкало подобно молнии. Они заполнили поле боя войной. Мусульмане ощутили жалость к себе из-за потери глаз и обратились в бегство.
Отталкиваясь от построения стратегикона Маврикия, можно утверждать, что первая сцепленная шеренга состояла из щитоносцев. Александр Константинович Нефёдкин приводит довольно много примеров, важен здесь общий вывод:
В общем же, свидетельств достаточно много, чтобы посчитать их всех некорректными или каким-то «бродячим сюжетом» – они происходят из источников, написанных совершенно разными народами (римляне, арабы, моголы, китайцы), и рассказывают о разных событиях, начиная со II в. до н. э. и заканчивая XVII в.
Это был пример того, что мы считаем невозможным, вполне себе могло иметь аналоги в истории.
Не знаю, имеет ли смысл давать какие-то отдельные оценки прочим аспектам строя, который представляет собой стандартную пикейную баталию, несколько адаптированную под предпочтения гномов в виде первых шеренг с топорами.
Но давайте вернемся к фэнтези и выставим против гномов… Барабанная дробь.
КОННЫЕ АРБАЛЕТЧИКИ
Род войск, который уже превратился в живой мем. В отечественном сегменте Рунета чаще всего связывается с именем Ника Перумова, хотя к моменту моего активного вовлечения в интернет в 2004–2005 ажиотаж вокруг них уже стал стихать. Первое поколение критиков, вооруженное здравым смыслом и логикой, топило за решительную невозможность таких войск, поскольку считало невозможным сам факт перезарядки верхом.
Но это поколение быстро сдуло различными изображениями, наиболее популярными были иллюстрации из Атласа Таллхофера
Впоследствии радикальное неприятие сменилось на недовольное ворчание: «В реальности использовались не совсем так, как описано у Перумова». В принципе, это тоже весьма показательная фраза, потому что ситуация с источниками по конным арбалетчикам мало отличается от вышеописанных проблем. Источники традиционно неконкретны в описании их тактики, и причина тут не в том, что они были Неуловимым Джо. Наоборот, доля конных арбалетчиков в европейских армиях могла доходить до четверти от общего количества всадников [14]. А сами конные арбалетчики действовали в связке с «сержантами», поэтому вычленить их действия довольно проблематично [14]. Тем не менее можно выделить ряд тезисов, которые из источников ясны:
Конные арбалетчики воевали верхом, это не ездящая пехота. В «Королевском зерцале» есть перечисления оружия, которым надлежит владеть всаднику:
«Теперь кажется излишним говорить далее о снаряжении людей, сражающихся верхом; есть, однако, и другое оружие, которое конный воин может использовать при желании; среди него — «роговой лук» и более легкий арбалет, который человек может легко натянуть, даже находясь на лошади, а также некоторые другие виды оружия, если они ему понадобятся» [15].
В отрывке из руководства по фехтованию XV века «Кодекса Данцига»:
«Также заметь: когда ты должен сражаться верхом, имея арбалет и меч, и хочешь удержать оба [оружия] так, чтобы не выпустить их из рук, когда стреляешь из арбалета, чтобы сохранить его при себе.
Заметь: когда ты [уже] произвел выстрел и не можешь прийти к [повторному] натяжению [тетивы], и вынужден отражать [атаки], то ударь [закрепи] свой арбалет на правой руке и потянись к мечу, или возьми арбалет левой рукой ниже ореха (спускового механизма), и держи поводья также левой рукой»
<…>
«...и если ты хочешь снова [вернуться к] натягиванию [арбалета], то заведи свой меч под свою левую ногу, под путлище (ремень стремени), и прижми ногу таким образом к боку лошади, либо просунь [зажми] меч сквозь полу своего кафтана (верхней одежды), и так ты сможешь взвести [арбалет] и удержать оба [оружия] без ущерба для себя».
По контексту в целом понятно, что авторы рассматривают арбалет тут не как одноразовое оружие, а то, что можно будет натягивать в ходе боя. Естественно, если обстоятельства боя позволяют это сделать, к примеру, в «Военной книге» Филиппа фон Зельденека, если конные арбалетчики не успевают перезарядиться, то должны переходить в рубку сразу после залпа, поскольку перезарядиться не успеют [17].
Но как только стрелки прорвутся насквозь, они должны тотчас же снова развернуться на врага и не пытаться [натягивать арбалет] или задерживаться, пока они не смогут снова его взвести; ибо это будет слишком медленно, и случится так, что прежде чем они снова взведут [оружие], на чьей-либо стороне произойдет победа или бегство.
Не буду цитировать весь пласт источников по вопросу, благо тема весьма попсовая и написано по ней немало. Интересно, как это касается фэнтези – дело в том, что хотя авторы охотно используют антураж XVI века с его пластинчатой броней, огнестрельное оружие часто (хотя и далеко не всегда) остается вне вымышленных вселенных. И вот тут роль конных арбалетчиков для фэнтези миров становится куда понятнее, ведь в нашей истории, вероятно их экологическую нишу заняли рейтары [15]. Дело в том, что в XV-XVI веках арбалеты обзаводятся весьма впечатляющими свойствами – это стальная дуга, которая была весьма требовательной к качеству материала, чтобы не сломаться нахрен, и «кранекин», реечное приспособление для взвода тетивы.
1. Немецкий ворот. Ок. 1560 г. 2. Механизм немецкого ворота. От арбалета эрцгерцога Карла Штирийского. Датирован 1563 г. 3. Охотничий арбалет. С готовым к натяжению воротом; штифты показывают, что арбалет можно было взводить и «козьей ногой».
Эти свойства давали арбалету впечатляющую мощь и явный выигрыш в сроках подготовки, в отличие от лука он не требовал длительного обучения [15]. Однако, арбалет имел критический недостаток – он был дороже огнестрела, причем, судя по всему, больше, чем вдвое [19]. И вообще по смотрам ополчения конные арбалетчики относились к самой обеспеченной части населения, обладавшей лучшими доспехами [20]. Соответственно, каких-то особых условий для фэнтези мира вообще не нужно для популяризации конных арбалетчиков – отсутствие пороха, какая-никакая централизация власти и отсутствие фетиша на рыцарско-копейный бой. Зачем они нужны? Ну, вот опытный кондотьер Пьетро дель Монте считал, что против пикейного строя конные арбалетчики чрезвычайно эффективны [21]:
В наши дни немецкий строй кажется почти непобедимым, хотя, когда их мало и они вынуждены маневрировать, и у них нет другого наступательного оружия, кроме копий, тогда конные арбалетчики и тяжелобронированные рыцари весьма эффективны против них.
Далее он рассуждает о том, что пока вражий строй сохраняет плотность с ним ничего не сделать и как бы прекрасно против них показал себя построение щитоносцев и пикинеров с более длинным оружием, или, попросту говоря, хирд.
Что дозволено фанату, не позволено фантасту
И тут, наверное, можно возразить: да, пусть источники неконкретны, пусть какие-то исследователи считают возможным то, что описывают фантасты, но… Но кто они против читателя, вооруженного 10 часами видео Клима Жукова (или любого иного популяризатора), а также двумя убойными инструментами.
Человек, вооруженный этой парой и какими-то представлениями по военной истории, превращается в абсолютное оружие научного познания. Он с легкостью заполнит лакуны в источниках собственным воображением, здравым смыслом, а фантазии кабинетных ученых, некритично подходящих к трактовке источников, отбросит логичным аргументов про Геродота, что сотни тысяч персов описал. Все, что не вписывается в «логичную» картину мира, будет "критически обработано".
Увы, но работу по заполнению лакун в источниках уже провели первые колонисты отечественного интернета в начале нулевых. Проблема источников в профессиональной литературе решалась просто: пробелы в источниках просто обходились, а информация давалась в общем виде. Но безжалостный научпоп нулевых требовал конкретики, и молодые интернет-авторы давали ее как угля — от души и дохуя. То, что не описали историки, просто щедро заливали собственным воображением, на базе логики и здравого смысла, естественно. А они были беспощадны, страницы популярных журналов по играм или фантастике наполнялись поистине шедевральными пассажами, например, такими [17]:
«Фаланга щитников не являлась препятствием для дестриэ [коня]. Рыцарь просто пер, куда считал необходимым, оставляя за собой полосу сплошного поражения»
Поскольку популярным научпоп жанром тогда было «Военная история от Адама до Потсдама в трех абзацах», ну или в чуть сокращенном виде «От Тутанхамона до Наполеона», то теория периодизации военной истории вошла по самые помидоры. Сначала шло описание античности, периода господства пехоты, следом изобретение стремян, с помощью которых произошла революция и родили феодализм, чтобы два раза не вставать. Рыцарская кавалерия мощно скакала вновь века, чтобы почетно сложить полномочия перед силой огнестрельного оружия, а несолидные поражения от пехоты объяснялись недостатками поля боя. Ну там кустарник, грязь и канавы решительно мешали натиску стремян. В этом есть определенная ирония, что огромное количество дремучих заблуждений родилось в среде поклонников фэнтези, а потом протекло во всеобщую паутину. Затем совершило круг и укусило фэнтези за жопу хвост в виде претензий к боевке, которая не вписывается в научпоп картину мира. Иронично, что эта самая "научная" картина мира по обоснованности от фэнтези, если и ушла, то недалеко и не туда.
Автор этих строк потратил немало килознаков для того, чтобы объяснить, что стремянная революция натурально стоит просто на наборе ошибок, что рыцарский дестриэ по современным меркам был вообще пони, что «рыцари» не вытаптывали пехоту в современном представлении. А для объяснения, почему они тогда просто не наняли пехоту написал отдельную главу в новой книги авторов Cat.Cat.
Короче говоря, логика и здравый смысл — это вот как раз то, что нас привело к распространению мифов. Ну, то есть понятно, что не они, а простые концепции, которые нужны, чтобы объяснить 100500 процессов военной истории на горизонте в несколько тысячелетий. Желательно одним абзацем, чтобы в очередной журнал «Мира фантастики» или в статью для игр мэйл.ру вошло. Ладно, пора переходить к вопросу, который возник у тех несчастных, кто дочитал до этого места.
А что сказать-то хотел?
А мысль моя в следующем: если у нас есть набор источников, которые упоминают невозможные с точки зрения обывательской логики и здравого смысла примеры связывания воинов, которые подкреплены еще и мнением авторитетных историков, то что мы можем требовать от автора фэнтези, даже если они кажутся неверными? Если сообщение о битве при Арбедо можно трактовать как атаку на конницу с вырубанием их сбоку алебардами, то почему это не дозволено в мире орков и гоблинов?
Если исследователям приходится комбинировать разные источники по конным арбалетчикам и сделать в итоге вывод, что «При надлежащей подготовке конные арбалетчики могли использовать свое оружие верхом для многократных выстрелов, перезаряжать его в бою и должны были делать это именно на ближней дистанции. Таким образом, трудно представить конного арбалетчика исключительно как конного пехотинца или арбалет как оружие, стреляющее одним выстрелом» [14], то выходит, что Перумов за годы до этой статьи пришел к тем же выводам, используя лишь собственное воображение и картинку из книги Ральфа-Пейн-Геллвея. Да и если мы попытаемся взять характеристики каких-то родов войск из истории, то кого берем? Ну, вот у нас битва при Лаупене, три отряда пехоты – один сбежал, второй был окружен всадниками, но мог только защищаться, третий разгромил всю пехоту врага, а потом и рыцарей в придачу. Кого берем для ориентира? И это в рамках одного боя, а на дистанции в несколько столетий, вообще черт ногу сломит. Вы можете представить себе какую-то самую очевидную вещь в механике военной истории, но если начать задавать вопросы «а откуда мы это знаем?» и копать в сторону первоисточника такого убеждения, то очень скоро лопата может провалиться в пустоту. Даже на уровне терминологии - «закованная в сталь конница». Окей, как насчет, взять популярные работы по истории доспехов и найти там процент одоспешенности среди подразделений. Не оценку, не общий посыл типа «только самые обеспеченные» и даже не один-два примера, а прям исследование и сбор статистки на базе вооруженных смотров по регионам: задача, скажу я вам, не самая тривиальная, которая в профильных работах по заклепкам вообще не проводится.
Так, может, оставить авторов фэнтези в покое, пусть фантазируют, ведь наши представления о том, как правильно, стоят на весьма зыбком фундаменте трактовок расплывчатых формулировок источников. К примеру, в одном из видео обзора «Игры престолов» Клим Жуков упомянул, что фаланга у них неправильная. Ведь бьют они неправильно, с пол-оборота, открывая бок:
А как мы помним в гоплитской фаланге били сверху вниз, не открывая строй:
Понятно, что посыл был не столько в том, что фалангу неверно изобразили (гоплиты в Игре престолов не водятся), а в том, что в принципе такой строй нереалистичен. Но это лишь просто популярная реконструкция, в источниках есть и примеры ударов с разворотом [22].
Меня нисколько не смущают гномьи хирды, конные арбалетчики, атаки с топорами или бердышами на всадников. Да что угодно – у нас историки по сей день не могут разобраться как там англичане при Азенкуре построились. Мы слабо себе представляем как «на уровне глаз» выглядело столкновение двух строев, до сих пор сторонники толкания с противниками договориться не могут.
Возможно, кто-то заметил в тексте выпады в адрес некоего любознательного читателя, с которым я веду заочный диалог и которому адресую едкие аргументы. Отчасти, да, ведь этот читатель я сам двадцать лет назад. Тогда, когда я только начинал изучать военную историю, то точно знал, как выглядит атака одного строя на другой, как нужно изображать бой пехоты и конницы, а также сколько у них доспехов и что это за броня. Сейчас точно знаю, что не знаю, но, если источники были такими подробными и образными, как фэнтези-романы, наше представление об истории было бы куда яснее.
Примечания
1. Bacon R. Rerum Britannicarum Medii Aevi Scriptores: Or Chronicles and Memorials of Great Britain and Ireland During the Middle Ages. – Longman, 1891. – Т. 15.P. 302-303
2. Justinger C., Studer G. Die Berner-Chronik des Conrad Justinger: Nebst vier Beilagen: 1) Cronica de Berno. 2) Conflictus Laupensis. 3) Die anonyme Stadtchronik oder der Königshofen-Justinger. 4) Anonymus Friburgensis. – Wyss, 1871.
3. Baethgen F. et al. Die Chronik Johanns von Winterthur //Monumenta Germaniae historica/Scriptores/6. – 1924. P. 77
4. Billius A. Historia Mediolanensis // Rerum Italicarum Scriptores / ed. L. A. Muratorius. — Mediolani: Ex Typographia Societatis Palatinae in Regia Curia, 1731. — T. XIX. — P. 54-56
5. Liebenan T. Die Schlacht zu Arbedo nach Geschichte und Sage. – 1886.
6. Schneider, Hugo Waffen im Schweizer Landesmuseum. Griffwaffen 1.Zürich, Orell Füssli, 1980. 4°, 286 S., zahlr. Abb., OLwd. m. OU, Tadell. Erstausgabe dieses Standardwerkes. P. 58
7. Плутарх, Луккул, 28
8. Von Elgger C. Kriegswesen und Kriegskunst der Schweizerischen Eidgenossen im 14., 15. und 16. Jahrhundert. – Militäir. Verlag Bureau, 1873. P. 42-43
9. J. F. Verbruggen, translated by Kelly DeVries «The Role of the Cavalry in Medieval Warfare» // THE JOURNAL OF Medieval Military History, Volume III, p. 46-71
10. Meyer W. Hirsebrei und Hellebarde: auf den Spuren des mittelalterlichen Lebens in der Schweiz. – Walter-Verlag, 1985. P. 351
11. Нефёдкин А. К. «Скованы одной цепью»: о феномене связывания воинов в боевом построении //Псковский военно-исторический вестник. – 2016. – №. 2. – С. 79-94.
12. Плутарх, Марий, 27, 1
13. Al-Waqidi A. I. The Islamic Conquest of Syria: A Translation of Futuhusham. – 2005. P. 346
14. Gassmann J. 6 The Use of the Crossbow in Medieval Cavalry //The Horse in Premodern European Culture. – 2020. – P. 87.
15. Govaerts S. Horse archery in medieval northwestern Europe, 400-1500: a study of a forgotten military tradition //JOURNAL OF MEDIEVAL MILITARY HISTORY. – 2024. – Т. 22. – P. 1-43.
16. Larson L. M. (ed.). The King's Mirror:(Speculum Regalae-Konungs Skuggsjá). – Thorndike Press, 1917. – Т. 15. P. 219-220
17. Мир Фантастики, статья «Чудовище двуглавое, шестиногое... Кавалерия древности и средневековья»
18. Neubauer, K. Das Kriegsbuch des Philipp von Seldeneck vom Ausgang des 15. Jahrhunderts: Untersuchung und kritische Herausgabe des Textes der Karlsruher Handschrift / K. Neubauer. — Heidelberg : Ruprecht-Karl-Universität, 1963. — P. 113.
19. Hall B. S. Weapons and warfare in Renaissance Europe. – Johns Hopkins University Press, 2002. P. 97
20. Pégeot P. L’armement des ruraux et des bourgeois à la fin du Moyen Âge: l’exemple de la région of Montbéliard’ //Guerre et société en France, en Angleterre et en Bourgogne, xive–xve siècle. – 1991. – С. 237-60.
21. Moffat R. Pietro Monte’s Collectanea: The Arms, Armour and Fighting Techniques of a Fifteenth-Century Soldier, ed. and tr. Jeffrey L. Forgeng. – 2021. P. 224
22. De Groote K. R. ‘Twas When my Shield Turned traitor’! Establishing the Combat Effectiveness of the Greek Hoplite Shield //Oxford Journal of Archaeology. – 2016. – Т. 35. – №. 2. – С. 197-212.
На связи Азирсан. Как вы может быть знаете, мы с коллегами из коллектива cat.cat написали книгу «Поворотные моменты истории» для издательства «АСТ». В конце ноябре мы с представителем издательства договорились провести подкаст по истории. Но тут возникла некоторая проблема со спецификой моей деятельности)
В конечном счете, подкаст я отчитал по Римской логистике, но… Ведь есть и другие площадки
Историю я уже рассказывал в одном из своих постов, но чего бы ее не вспомнить в канун нового года.
Итак, в 1474 году произошло столкновение, последствия которого изрядно перекроили всю Европу. Союз немецких, австрийских и швейцарских (в современном значении) городов оборонительно напал на герцогство Бургундия, во главе которого стоял Карл Смелый. Одним из эпизодов этой войны и стала уютная новогодняя история, которая началась 28 октября 1474 года, когда бернцы вместе со своими союзниками по Констанцской лиги выступили в направлении замка Эрикур. Сейчас это коммуна во Франции на чуть более десять тысяч человек, но тогда это был стратегически важный бургундский замок.
Объединившись с другими союзниками, армия числом не менее 15 000 человек расположилась лагерем под Эрикуром 5 ноября 1474 г. Впрочем, осада шла неудачно, кроме того, как оказалось в ноябре было холодно и вместо триумфальной пьянки во взятом замке, союзники медленно замерзали под стенами, находясь уже на грани мятежа. Однако ситуацию радикально изменил полководец Карла Смелого Анри де-Невшатель-Бламон, который 12 ноября подошел со своим войском, числом… Всего 5 000 – 6 000 человек. Швейцарцы ошалели от такого подарка судьбы и бросились навстречу подошедшей армии. Анри верно прикинул свои возможности и сразу начал отступление, однако, на расстоянии 10 км от Эрикура ему все же пришлось вступить в битву, которая закончилась разгромом бургундцев, а сам замок сдался через 3-4 дня. Полегло 1617 бургундцев, преимущественно пехотинцев и вопреки общему швейцарскому правилу «не брать пленных» также захватили 50 человек. Большую их часть выкупили, но 18 ломбардцев из числа итальянских наемников по словам бернского хрониста Диебольда Шилинга (Schilling D. Die Berner Chronik des Diebold: 1468-1484. – Wyss, 1897. – Т. 1. P.186-187 ) «осудили за злую, бесчеловечную ересь, потому что они причастны к искажению священных и достойных таинств и прочего церковного добра; они считались виновными и в совращении священников, юных девушек, жен и матерей и прочих». После чего отконвоировали в Базель и там празднично на Рождество сожгли под елкой, как еретиков. Как отмечает Шиллинг «в честь Всевышнего Бога, нашей христианской веры и всех немцев».
Конечно, бернского хрониста сложно считать беспристрастным источником, однако, обвинения в содомии может быть и не столь далеки от истины. Во-первых, даже в самом лагере Карла Смелого пикардийцы отказывались жить с итальянцами, обвиняя тех в мужеложстве, а во-вторых, в битве при Грансоне первыми сбежали пресловутые ломбардцы, чем и поспособствовали панике, что было форменным пидорством.
В общем-то ничего такого в этой истории нет и мне она была нужна только для того, чтобы поздравить вас с наступающим Новым Годом, пожелать уюта, тепла и мира в 2026 г.
P.S. Если вдруг, кому интересно, ссылка на подкаст.
Тут на днях отменили проект Гигахрущевки в Саудовской Аравии. Планировали построить 170 км города в линию на 9 млн жителей в пустыне, но что-то пошло не так. Возможно, вмешалась физика и распил.
А жаль, я думаю, там был бы примерно такой общедомовой чат
Nat-Ali: Добрый день! У всех такая сумма за воду в этом месяце??? Холодная вдвое дороже горячей!!!
Farhad: Ассалам. А вы я смотрю недавно переехали…
Rustam: Что вообще у нас с парковкой творится? Чья буггати меня заперла?
Madina: За собой следите!!! Не всегда можно место найти!!!! После одиннадцати уже все заставлено!
Mustafa: Купить парковку, в чем проблема?
Rustam: Ага, она стоит три мульта дирхам. Не у всех знаете ли отец нефтедобытчик. Я не против купить, но за СПРАВЕДЛИВУЮ ЦЕНУ, а не 300 % наценки!!! 200-300 тысяч рублей и распродали бы сразу! Так нет, будет полупустой паркинг стоять…
Ilias: Капитализм, что вы хотели…
Nat-Ali: Подскажите к какой школе относится 118 подъезд?
Madina: Ни к какой!!! Нас вообще отписали к Мединской школе, каждый день возим по 3 часа…
Nat-Ali: Какой кошмар, обещали же 8 детских садов на буклетах.
Ilias: Там уже семнадцатую очередь Рияд-Молла заложили на месте этих детсадов.
Rustam: А почему вчера пробка на выезд 4 часа была???
Mustafa: Майбах догнал Крузак четырехсотый.
Ilias: Понакупят кредитопомоек,..
Dolly: СРОЧНО. Продается квартира в 160 подъезде. Чистая, светлая не угловая, этаж не последний. Документы в порядке. Жила бабушка. Продажа через безопасный счёт.
Ilias: Меня терзают смутные сомнения…
Dolly: upd. Продано
UK Saudian-Stroi-Spec-Snab: Милостью принца, на 7 день Шавваль 1444 года от Хиджры будет производиться уборка придомовой территории от песка. Просьба убрать коллекционные автомобили из парковочных карманов.
Mih-Ali: А куда я их уберу??? Вы мне гарантируете, что я потом их также близко к подъезду смогу поставить?!
Mustafa: Там трактор проехать не может!
Mih-Ali: Нормально дворник может и сам под авто убрать!!!
Rustam: А где все-таки катализатор на Роллс-Ройсе можно вырезать? Кто какое масло льет после 10 тыс.?
Ilias: После 10 тысяч км продавать пора, ты больше года ездить что ли собрался?
Nat-Ali: На завтра есть окно на ноготочки…
Farhad: Кто ее вообще в чат добавил?
Madina: 1345-я квартира – Ваш тигр опять лифт обоссал!!!!
Iskander: И что теперь? Это животное – не всегда может потерпеть! Я за лифт плачу, как и вы, кстати. Хотя и живу на первом этаже…
Mih-Ali: Кстати, кто бы возмущался. Ваш крокодил опять в бассейне!
Madina: Это аллигатор…
Mih-Ali: Да хоть кайман. Почему постоянно без намордника?
Madina: Он не кусается.
Rustam: А кто-нибудь уже пробовал Роллс-Ройс на газ переводить?
Ilias: Ты какой бенз льешь?
Rustam: Он электрический.
Iskander: Чей красный Порш шестидесятого года у бутика Версаче стоит? Фары забыли выключить, аккум посадите.
Mih-Ali: Спс
Hava: Подскажите к какой поликлинике мы приписаны? Пора деток прививать уже…
Madina: Подъезд какой?
Hava: 913.
Madina: Эр-Риядская центральная.
Madina: Стоп. Нет. До тысячного подъезда мединская городская поликлиника.
UK Saudian-Stroi-Spec-Snab: Владелец синего вертолета феррари, уберите его с проезда, мусоровоз опять не смог проехать.
Ilias: Автомобиль вообще не мешает, он там двумя колесами на тротуаре припаркован и места полно! Вчера газель нормально проехала, а мусоровоз уже не вмещается. Вы нормально работу свою делайте, а не валите с больной головы на здоровую! Когда вообще кондиционирование включите?
UK Saudian-Stroi-Spec-Snab: Ждем начала охладительного сезона.
Hava: Кто постоянно вертолет ставит на детской площадке??? Невозможно с коляской пройти!!!
Iskander: Да напишите в воздушную инспекцию, что вы чат засоряете?
Rustam: Бесполезно, он на транзитных номерах. Сколько писал, говорят номер армянский – в базе нет.
Ilias: ну отправьте охранника, пусть винты ему скрутят.
Arman: Я тэбе скручу!!!!
Dolly: СРОЧНО. Продается квартира в 160 подъезде. Чистая, светлая не угловая, этаж не последний. Документы в порядке. Жила бабушка. Цена ниже рынка.
Ilias: Так, стоп… Доли...
Rustam: ...ной смертной тени я пройду, не убоюсь зла.
Добросовестный приобретатель мой пастырь
Страховка титула посох мой
Hava: А что за шарики на первом этаже?
Ilias: Ресторан новый.
Ilias: С одной звездой Мишлен.
Iskander: Одной???
Ilias: Ага. Рыгаловка очередная по ходу…
Rustam: Нормальное место. Рваная свинина так вообще топ.
Iskander: Что?
Rustam: Что?
Nat-Ali: Лучше б Вкусно и точку открыли…
Mustafa: А что известно про ХайперЛуп до трехтысячного подъезда?
Ilias: А он вам зачем?
Mustafa: Да че сразу мне… Уборщица постоянно опаздывает… У нее ламборгини с овощным движком, еле едет…
Ilias: ну-ну))))
Rustam: ага, лол)))
UK Saudian-Stroi-Spec-Snab: Открыты продажи на апартаменты в третьей очереди строительства. Для жильцов доступны особые предложения.
Nat-Ali: Ипотека под какой процент?
Farhad: Да она издевается…
Mih-Ali: Сто пятнадцатый подъезд – у вас совесть есть?! До трех ночи вчера орали в караоке. Достали!!!
Madina: Это Тимберлейк, так-то.
Mih-Ali: Да мне пополам! Я после суток домой пришел и хочу спать!!!
Ilias: млин, опять на выезде пробка…
Ilias: ищите объезд.
Ilias: алень какой-то вперся на встречку.
Ilias: с обочины…
Ilias: на яхте!..
Madina: Когда уже развязку построят! Третий год сказками кормят! Надо уже принцу обращение писать.
Farhad: Да там визирь рулит.
Iskander: Давайте без политоты…
Ilias: Капитализм, что вы хотели.
Madina: Южная сторона, какую фольгу на окна клеите от солнца?
Ilias: Так шторы повесьте.
Madina: Их ягуар дерёт...
Nat-Ali: С праздником дорогие соседи. С Пасхой вас всех...
Mustafa: Мне иногда кажется, что она так извращенно шутит.
Rustam: Никто не подскажет, куда сдавать роутер Старлинка, если договор расторгаешь?
Elon: Во вторую квартиру занесите, плз.
Farhad: А в первой кто?
Adimir.VL: Неважно.
Nat-Ali: Сто пятнадцатый подъезд – почему вы ведете ремонтные работы в тихий час???
Nat-Ali: С двенадцати до четырех детки спят!!! Хватит долбить!
Madina: Это не ремонт, а Рамштайн так-то.
Hava: Семьсот семидесятая квартира! К вам обращаюсь!.. Вы можете с мужем вести себя скромнее?! Ваш темперамент и так известен всему дому – стены картонные! Но мне надоело детям объяснять, что тетю никто не душит! И мужа своего уймите!
Madina: Начнем с того, что муж не только мой, но и ваш…
Adimir.VL: Здравствуйте, товарищи. Переехал недавно, но внимательно читал Ваш чат. Очень интересно и познавательно. У меня только один вопрос остался – почему все пишут на русском?
P.s. Моим подписчикам - у меня сейчас обязательства перед АСТ по участию в написании книги, поэтому с профильными историческими постами немножко напряжно.
З. Ы.
Если кто-то из реконструкторов меня читает и не против того, чтобы увековечить себя в качестве книжной иллюстрации - буду признателен за фото) Хронологические рамки достаточно широкие - пойдет практически любой период средневековья.
Друзья, вы долистали до XVI века, ниже будет интересно, вливайтесь.
Если вы вдруг пропустили предыдущие две части, то вообще ничего страшного – продолжайте читать, все посты самостоятельные, ссылки оставлю, если захотите - велкам
Краткая предыстория: на рубеже XV и XVI веков правители Европы решили сделать вид, что у них есть дохрена денег, продвинутые военные институты, устойчивая социалка в странах, а также надежные логистические цепочки. Следствием этого массового психоза стало появление огромных наемных армий – ландскнехтов (немцы), райслоферов (швейцарцев), ну и испанцы там на горизонте маячили. За исключением парочки мегабогатых регионов, расходы на оплату войны превышали реальные возможности государств на порядок.
Кроме того, появившееся из ниоткуда новое военное сословие стало рвать ткань общества на части. Обычно исследователи концентрируются на военной атрибутике ландскнехтов, чем вооружались, как воевали. Я же хочу показать изнанку этого явления, так что, если хотите посмотреть на мир наемничества из XVI века, добро пожаловать.
Наемники и жалование
Из вышеописанного, я думаю, вы уже поняли, что казна испытывала некоторые затруднения в части выплаты регулярного жалования воинам. Задержки жалования прямым текстом прописывались в патентах на вербовку [1].
Впредь они должны служить XXX дней в месяц, как повелось по обычаю; и должно каждому на одно месячное жалование выдавать и выплачивать 4 гульдена по 15 батценов или 60 крейцеров, однако, если деньги задержаться и не сразу будут в наличии, то они должны проявлять терпение и нести свой караул не в меньшем объеме, и ни от какого похода против врага не отказываться, как надлежит военным людям. (Articulus X)
если случится, что по Нашей или назначенного Нами верховного заместителя воле произойдет битва или, с Божьей помощью, будет завоевана с сильным штурмом крепость, то должно высчитывать жалование каждого кнехта как за месяц их службы, начавшийся и закончившийся, однако, в дальнейшем ни Мы, ни империя не будем им должны. А если деньги не будут в наличии немедленно, а возможно будет нанести врагам ущерб, то они должны не противиться приказу своего оберста надавить еще раз после дела и ни от какого похода к ущербу врагов не отказываться; а если один или более воспротивятся, те должны считаться клятвопреступниками и быть наказаны телесно и смертью. Однако не должно изменять Нам и Нашему королевству и наследственным землям таким образом еще в чем-либо подобном, но и это непременно оставить. (Articulus XIX)
Как вы понимаете, если какой-то аспект закреплен на уровне «законодательства», то проблема стояла остро. И дело тут было не в хронической бедности Священной Римской империи, современник Филипп де Коммин оценивал годовой доход Франции аж в 4,7 миллиона франков, кои, однако, он тратил в ноль [2]. Даже если сумма несколько завышена (я думаю, где-то вдвое), Франция была явно богаче Империи, но и при таком раскладе постоянные задержки жалования приводили к катастрофическим последствиям. К примеру, крупное поражение швейцарцев при Бикокке было следствием невозможности платить им жалование, в результате чего они мало того, что потребовали немедленно дать бой, но еще заставили идти в первых рядах капитанов.
Как следствие, в канавах осталось 20 капитанов и множество дворян.
За невыплату денег французский казначей Сенблансе был казнен, а на следующий год Франциск заложил свои драгоценности Берну, что, впрочем, никак не отменило постоянные споры из-за жалования [3].
Естественно, наемники платили той же монетой и вербовщикам. Многочисленные приписки, мертвые души, женщины и дети под видом наемников – в ход шло все. Доппельсолднеры получали двойную оплату, если имели доспехи, на практике же капитаны передавали свою броню на смотр. Лазарус фон Швенди (военачальник Священной Римской Империи, 1522-1583) в вымышленной беседе Петра и Павла вкладывает в уста последнего жалобы на то, что капитаны приходили на смотры без доспехов, которые на тот момент дали «двойным» наемникам [4]. Полковой секретарь Станислаус Хохенспах (1577) иронично заметил, что у хорошего ландскнехта один нагрудник на двоих. Леонгард Фронспергер, который имел немалый военный опыт XVI века, едко замечает, что у капитанов много имен в списках, но мало воинов. Реальное представление мы можем составить только об общих масштабах мошенничества – есть примеры того, как один наемник получал жалование за 13 имен. Лейтенант фон Тальгейм приписал себе 42 слепых имени, несмотря на прямое предупреждение полковника, кроме того, изменил информацию о вооружении, обманул своих людей с едой и зарабатывал на таких манипуляциях 397 гульденов каждый месяц [5]. В отряде капитана Дитриха Земица фон Зальцвелла нашлось 222 человека вместо 300. Его наказали по всей строгости – ему пришлось исповедоваться, затем принять причастие и, наконец, пообещать больше так не делать.
Антони Лёв из Фельдкирха в поте лица трудился на свой кошелек сначала лейтенантом, потом капитаном и наконец профосом – за это время он успел накопить 788 гульденов, продавая броню по несколько раз. Когда его махинации вскрыл военачальник Якоб Ганнибал I фон Хоэнэмс, то Лёв извинился и сказал, что у него тяжело с математикой, поэтому наказали его относительно мягко – короткое заключение и компенсация через месяц после возвращения домой.
Судя по всему, несовпадение реальной численности солдат в доспехах с тем, что есть по факту привело к необходимости самостоятельно закупать нанимателями. Мы встречаем фрагментарные сведения об отдельных заказах, но по итогу это оказалось еще одним ударом по и без того, худому бюджету. И это решало главную проблему.
Естественно, подобные махинации вкупе и с без того хроническими проблемами с жалования не самым лучшим образом отражались на благосостоянии наемников.
Обратите внимание на картину Урса Графа 1515 года – Kriegsrat. В центре композиции капитан, однако по его позе и окружающим его наемникам явно видно, что у него проблемы. Диаметр некоторых естественных отверстий капитанов обычно был обратно пропорционален возможности платить жалование.
Хотя современные писатели популяризировали образ ландскнехта с двуручным мечом, но с куда большей вероятностью это будет трабант, а не доппельсолднер (в допели записывали по наличию доспеха).
Трабанты были телохранителями капитанов, поэтому мрачная правда жизни состояла в том, что огрести от двуручника куда больше шансов было у «своих», к врагу ты еще попробуй прорубись [6].
Поскольку найм осуществлялся через субподряд (т. е. монарх выписывал патент на вербовку), и претензии за жалование воины предъявляли напрямую капитану. Знаменитый Георг фон Фрундсберг в 1517 году вынужден был расплачиваться с наемниками тканями [7]. Георг фон Фрундсберг, окруженный превосходящими силами венецианцев, на предложение о сдаче ответил: «Много врагов, много славы». Тот, кто бился в первых рядах (не фигурально) при Бикокке, умер от инсульта во время бунта своих наемников, которым не выплатили жалование.
В 1486 году в Брюсселе ландскнехты, будучи недовольны снабжением, выстроились походным порядком, проследовали на главную площадь, где были обнаружены несколько телег с вином, которое было передано в дар императору городом. Вином наемники тут же и нахуярились [8]. В 1547 году ландскнехты, много месяцев не получавшие жалования, блокировали дворец в Аугсбурге, Карл V, вышедший узнать, что случилось, увидел зажжённые фитили ружей. На вопрос, чего они хотят, он услышал: «Денег или крови!» («Entweder Geld oder Blut!»), ему пришлось унижаться, обещая выплаты на следующий день. В армии звучали следующие слова в адрес монарха: «Мы его хорошо проучили и дали ему по башке, разрази его Бог!», поэтому бунтовщиков впоследствии нашли и повесили [9].
Обоз и логистика
Критическим фактором боеспособности армии является налаженная система логистики. Во-первых, количество некомбатантов в армии должно быть минимальным, не превышая 1:4 (т. е. один обозник к четверым воинам), но и сами они также должны уметь постоять за себя. Во-вторых, это, конечно же, налаженные логистические цепочки – армия следует с опорой на собственные линии снабжения и разветвленную систему складов. В-третьих, жесткий контроль за лагерной жизнью – предоставленные сами себе солдаты очень быстро разлагаются, погружаясь в пучину азартных игр и алкоголя.
Вы спросите, каким же образом достигался столь высокий уровень организации в войсках ландскнехтов? Да никак, вы о чем – это я фрагменты логистики римской армии описал. У наемников в армии была своя атмосфера…
Итак, знакомьтесь – главный по обозу Хуренвайбель (hurenweibel).
Йост Амман. Хуренвайбель (1568) Иллюстрация к книге „Ständebuch“ (немецкая книга XVI века о профессиях)
Перевод его должности (Хуренвайбель) наиболее полно описывает состав обоза наемников – Господин Шлюх. В 1491 году совет подсчитал, что для армии в Бретани численностью 20 000 человек продовольствия требовалось для 40 000 – 50 000 ртов [10]. Впоследствии обозы раздувались до совершенно невообразимых размеров, современники клеймили эту практику, описывая состав этого «поезда», не стесняясь в выражениях – «самый грязный, легкомысленный сброд, не желающий оставаться нигде в странах и городах» [11]. Женщины, дети, бродяги, жонглеры, пивовары и просто бездомные набивались вслед за армией, превращая обоз в подобие цыганского табора. На примере этого можно понять, какая же пропасть в действительности лежала между регулярной и наемнической армией. Наниматель фактически не обеспечивал снабжение армии, а его обязательства ограничивались жалованием.
Соответственно, наемники должны были самоорганизоваться для собственного снабжения, иначе говоря, продукты они покупали у торговцев, следующих за армией. Тут же оплачивались услуги проституток или же каких-то лавочников. На женщинах в армии нужно остановиться чуть подробнее.
Женщины и ландскнехты
Мне доводилось видеть оригинальные теории на предмет того, что женщины в армии наемников были женами самих солдат, а в проститутки их определила грязная молва. Дело в том, что в XV веке в наемных армиях натурально началась эпидемия сифилиса. И если это были не проститутки, то возникает вопрос…
В действительности же армии были наводнены и проститутками, и женами. Кстати, сказать, в искусстве их достаточно легко различить, вот проститутка:
Петух на плече, знак проститутки.
Или вот, например, на картине Никлауса Мануэля марширует наемник со своим сыном, обратите внимание на девушку у дерева.
Или картина Урса Графа, изображающего ландскнехта и швейцарца.
Или вот трогательная сцена, ландскнехт отдает всю зарплату жене:
В целом, женщины были достаточно активно вовлечены в лагерную жизнь - они следили за детьми, ну конечно поддержка солдат, попавших в сложную жизненную ситуацию.
В конце концов, кто-то должен был заниматься готовкой, пока солдаты бухают и играют в кости
Обилие проституток в армии объясняется рядом причин, во-первых, работа на себя, во-вторых, более высокий статус, чем в городах, где зачастую это порицалось [12]. При этом, в городах проституткам приходилось оплачивать высокую аренду за комнату [13]. Ну, а в походе можно романтично прилечь в колосках
Ну или уединиться под деревом, тут главное не помешать монаху, который случайно споткнулся и упал на монашку
Мужик с мечом в лесу – очевидно грибник.
Ландскнехты и дети
Как и в любой высокоорганизованной армии среди ландскнехтов присутствовали дети, которые были частью высокоорганизованной логистической системы наемников. Они осуществляли скрытное перемещение яйценоских пород скота между сельскохозяйственными и военными слоями общества. Т.е. пиздили кур у крестьян.
Например, гравюра Вольфганг Штрауха, «Ландскнехт Клаус Винтергрюн и его сын Хайнц» (1568 г.) рассказывает о том, как мальчик пиздил кур, а за ним погналась жена фермера, чтобы пиздить уже его, в процессе он порвал штаны
Кроме того, женщин и детей активно привлекали к строительству полевых укреплений, ландскнехты считали западло копать траншеи, не военное это дело [14].
Учитывая, как я уже говорил, в отсутствии центрального снабжения солдаты (и тут речь про любых наемников того времени) ели то, что могли достать, что приводило к постоянным социальным трениям. Член отряда Олбани в 1520-х годах, сэр де Бессант, был привлечен к ответственности за тяжкие «акты применения силы» — выбивание дверей, оскорбления и нападения на семью хозяина. Аналогичный случай около 1547 года касался сэра де Сен-Бонне, который зарезал мальчика, защищавшего свою овдовевшую мать от изнасилования [15]. Иногда это приводило к совсем курьезным случаям, так ландскнехты сперли лошадь у соседних испанцев в своем лагере и схомячили ее, что привело практически к небольшой гражданской войне с перестрелкой и пальбой из пушки.
Возникает резонный вопрос — а не случались ли некоторые перебои со снабжением в связи с такой системой?
Так, во время итальянского похода Карла V в 1530 г. от голода умерло 30 000 человек из армии в 50 000. Т. е. осталось целых 20 000 человек! Более того, он учел ошибки и попробовал организовать систему снабжения в 1536 году, в результате чего из 50 000 от голода умерло только 20 000 человек (не считая проституток, торговцев и пр.) [16]. Высокоорганизованные передовые отряды наемников просто сожрали то, что смогли на складах, а остальное сожгли, поэтому идущие следом войска несколько недоедали.
Ландскнехты и алкоголь
Вообще некоторые нюансы жизни хорошо читаются между строк закона, так, например, присяга ландскнехтов жестко регулировала вопрос алкоголя [17]
Полное пьянство не является оправданием для простого наемника, чтобы держаться подальше от работы и боя
Т.е. вопрос пить или не пить в общем-то не стоял — тут хотя бы в бой пошел. В Италии ландскнехтам воспрещалось спаивать сослуживцев из других стран, а также силой вливать им алкоголь в рот. Опять-таки, если это протекло на уровень законодательства, можно примерно оценить масштаб проблемы. Ну а народное творчество и вовсе родило две поговорки — «грязный, как ландскнехт» и «пьяный, как ландскнехт».
Ландскнехты и религия
Из вышесказанного можно вынести явный и очевидный вывод – жизнь наемника была чрезвычайно коротка. Эпидемии, отсутствие централизованного снабжения и бесконтрольное употребление алкогольных напитков косило наемников похлеще вражеских пик. Впрочем, и война не сулила долгой жизни – не было никакого смысла брать в плен солдата, самое ценное на котором уже надето, это не знатный воин, которого потом кто-то выкупит. А излишеств вроде военных врачей также бюджетом не было предусмотрено [19]. Только за гульдены, бесплатно есть штатный капеллан.
Относительно своей загробной участи ландскнехты иллюзий не питали, если рыцарь в изображении художников выступал противником антихриста, наемники же были его спутником [20].
На этот счет есть показательных два стиха из «Корабля дураков» (произведение XV века) [21]. В одном девять ландскнехтов пришли к воротам Рая и начали требовать их впустить, крича как оглашенные: «Эх, гроб господень, божья мать!..» Апостол Петр услышал и пошел согласовывать их допуск под его ответственность. Петра предупредили, что идея плохая, но он не послушал. Ландскнехтов впустили, они сразу пошли побираться и на собранные деньги начали играть в кости. Традиционно друг друга обвинили в шулерстве и начали драку. Апостол стал требовать прекратить и вообще валить из Рая. Те бросились с кулаками на него. Он за подмогой. Что делать с этими висельниками вообще не ясно, но тут придумали ход – за воротами начал бить в барабан. Ландскнехты подумали, что там война и ломанулись на звук, а Петр закрыл двери за их спиной.
Вторая история, как за ними отправили черта из ада, поскольку вроде как прослышали, что они вообще конченные. В итоге черт пробрался в таверну и начал слушать. Ландскнехты же мило обсуждали былые времена с подробным описанием, от которого черт пришёл в ужас и понял, что надо валить. Но тут увидел, что они бухают как в не себя и решил проникнуть в какого-нибудь ландскнехта через рот, но проблема была в том, что когда наемнику наливали, то говорили ему тут же друзья: «С тобою господня благодать!», ну и это сразу закрывало путь бесу. В итоге он сидел за печкой и ждал, пока представится наилучший момент, но его не было. Потом завалился еще один ландскнехт с петухом, которого ощипал и повесил за печкой, решив приколоться. Он громко сказал: «Хозяин, я там бесенка принес, давай его зажарим» и рукой показал в сторону печи. Черт вынес головой стену и огородами ломанулся к патрону. Там он обрисовал, что ландскнехтов лучше не трогать, поскольку народ они зело дикий даже для здешних мест. На том и порешили.
Вера заменялась суевериями и с активным применением заклинаний, артефактов, повышающих резист, — ценились веревки повешенных, рубашка, сшитая девственницей, голова летучей мыши и пр. А колдуны и чернокнижники рассматривались не как еретики, а как ценный солдат. Это нашло отражение в более позднем (XVII в.) произведении Гриммельсгаузена «Симплициссимус» в рассказе о чернокнижнике [22]:
Как повелось на войне обыкновение ставить профосами старых испытанных солдат, то и в нашем полку был подобный жох и притом еще такой тертый прожженный плут и злыдень, о ком по правде можно было сказать, что он куда больше всего изведал, чем было надобно, ибо был он завзятый чернокнижник, умел вертеть решето и заклинать дьявола, и не только сам был крепок, как булат, но и других мог сделать неуязвимыми, а вдобавок напустить в поле целые эскадроны всадников
Для повышения точности считалось верным способом сначала выстрелить в изображение Христа, а с целью защиты конечности надо было забрать соответствующую часть распятия. Что невольно порождает вопрос, а как на всё это смотрела Священная Инквизиция? С решительным осуждением и крайней обеспокоенностью.
В основном из-под стола или другого места, где не было риска быть обнаруженными ландскнехтами. Нет, формально, конечно, настольная книга инквизиции «Молот ведьм» детально расписывала все грехи колдунов, которые зачаровывали оружие, и карала их отлучением, но… Даже между строк читается реальная правоприменительная практика. Одно дело отправить на костер ведьму и совсем другое — заключившие договор с бесами стрелки [23].
Может случиться, что светская власть в праведной борьбе против недругов пригласит к себе на службу подобных стрелков-колдунов и с их помощью разрушит владычество злых тиранов. Все ли войско или только те, кто их принял и им покровительствовал, должны быть наказаны? На это надо ответить, что, вследствие большого количества людей, строгость суда должна быть смягчена.
Чуете вайб этодругина?
В конечном счете, «Молот ведьм» рекомендует воинам исповедоваться, колдунов выслать из страны, а остальным отпустить грехи. На деле же проблемой церкви было не найти среди наемников отступников веры, а то, что ландскнехты найдут их.
Какое-либо уважение к церкви отсутствовало, а папу римского натурально ненавидели.
Отлучение знаменитого военачальника (и конченного отморозка) ландскнехтов Гёца фон Берлихингена вызвало у него лишь смех, он иронично заметил, что церковники «стреляли в него свечами с кафедры» (процедура предполагала их тушение) [24]. После взятия штурмом Рима ландскнехты вволю поиздевались над папством, разъезжая на ослах по Вечному городу в кардинальских одеждах, как отметил биограф Фрундсберга Рейснер. «Свирепых и противоестественных дел немцы не совершали, но было много озорства». Мы ему, конечно, верим.
Как все это воевало
Невольно складывается впечатление, что это какая-то ватага бесконтрольных преступников, а не армия, как вообще могло случиться, что наемники заняли вершину пищевой цепи в XVI в.? Дело в том, что выброшенные из общества наемники имели только один путь – на войну. И это радикально отличало их от предшественников, будь то итальянские кондотьеры или пресловутые рыцарские армии. И тем, и другим было куда возвращаться, поэтому сдача в плен, выкуп или, чего уж там, отступление были нормами жизни. У наемников всё было иначе – хотя швейцарские пехотинцы и были полупрофессионалами (они возвращались к мирной жизни в кантоны), но честь корпорации ставили выше жизни. Поэтому и возникла та самая «Плохая война» – воины не щадили друг друга, предпочитая смерть отступлению.
Так что воевало это, может, и без сложных тактических маневров, но крайне ожесточенно.
Наследие
Отцом ландскнехтов называют Максимилиана, императора Священной Римской империи, хотя начал он свою бурную деятельность, будучи регентом Бургундского герцогства. Сложно сказать, насколько это справедливо, потому что есть точка зрения (Рейнхарда Бауманна), что эту честь нужно в большей степени отдать Георгу фон Фрундсбергу. Тем не менее история Максимилиана — яркий пример того, как «вживую» выглядит попытка подменить военную историю бытовой логикой «если воюют рыцарями, значит они самые сильные». Шесть миллионов долгов и фактически банкротство государства, слом привычных общественных устоев, колоссальное социальное напряжение — и всё это для того, чтобы получить эрзац регулярных армий Нового времени. Армий с чудовищной дисциплиной, совершенно безумными пороками и приметами, которых в профессиональной военной системе просто не должно быть, вроде обоза, который по виду напоминал цыганский табор. Однако этой новой силы хватило, чтобы смыть старую военную организацию. Обратите внимание на фигуру рыцаря в центре картины 1492 года, он больше не возвышается над окружающими его наемниками.
В первую очередь произошел количественный скачок, компактные рыцарские армии не могли противостоять десяткам тысяч наемников [26].
И это не просто так, со всеми своими пороками новые армии были лучше того, что было до.
Максимилиан, хотя и вошел в историю как реформатор, перевернувший с ног на голову мир, все же не смог в полной мере воспользоваться плодами своей деятельности. Он носился по империи как заведенный, разыскивая деньги везде, где только мог найти. Одной из идей было стать папой римским, что сделало бы Священную Римскую Империю хотя бы Священной и Римской. Учитывая, что за Максимилианом числилось всего лишь 9 бастардов, на фоне оргий папы Александра VI или сатанинских наклонностях Чезаре Борджиа, он был сама благодетель. А когда правитель Священной Римской Империи пригрозил, что ради тиары готов больше не смотреть на голых женщин, уверовала вообще вся курия. Папой он не стал, а жаль – торговля индульгенциями бы вышла на новый уровень. Чего там говорить, этот энергичный император умудрился даже евреев обложить особым налогом.
Финалом его военной карьеры стал бесславный поход и совет внука уйти на покой, однако одно он все же смог сделать – заложил основы величия своего дома, который господствовал над Европой в течение нескольких веков. Безусловно, немалую часть почестей за эти достижения мы должны отдать его внуку Карлу V, но толчок был от плеч Максимилиана.
Напоследок посмотрим в лицо Максимилиана на портрете работы Альбрехта Дюрера и честно скажем, он охуенен. Из безвольной фамилии, которую князья выбрали в качестве удобной марионетки на троне Священной Римской Империи, его дом стал могущественной династией. Домом Габсбургов.
Примечания
1. Александров С.Е., 2001 Приложение IV Статейная грамота Максимилиана II
2. Мемуары / Филипп де Коммин, Глава XIX
3. McCormack J., 1993. CHPT. VII
4. Baumann R., P. 77
5. Baumann R., P. 78
6. Baumann R., P. 93
7. Александров С.Е., 2001 С. 98
8. Александров С.Е., 2001. С. 116
9. Александров С.Е., 2001, С. 122
10. France J. Renaissance France at War: Armies, Culture and Society, c. 1480-1560. – 2010. P. 236
11. Rogg M., P. 72-73
12. Schöggl A. 1976, P. 44-45
13. Baumann R., P. 164
14. Baumann R., P. 122
15. France J. Renaissance France at War: Armies, Culture and Society, c. 1480-1560. – 2010. P. 250
16. Александров С.Е., 2001, С. 99
17. Schöggl A. 1976, P. 35
18. Baumann R., P. 140-141
19. Rogg M., P. 133
20. Rogg M., P. 222
21. Бранд С. Корабль дураков. Сакс Г. Избранное. М., 1989. С. 273-277,281-283.
22. Гриммельсгаузен Г. Я. К. Симплициссимус. – 1967. С. 127
23. Шпренгер Я. Молот ведьм. – Интербук, 1990. С. 246
24. Wiesflecker H. (1991), P. 248
25. Александров С.Е., 2001 С. 172
26. Rogg M. "Ei oder Henne?" Anmerkungen zum Verhältnis von Militär, Staat und Gesellschaft im frühneuzeitlichen Europa //Difference and Integration. – 2001. – Т. 3. – №. 3. – С. 1-24.
27. Richards J. J. H., Embleton G. Landsknecht soldier, 1486-1560 //(Osprey). – 2002. P. 63