Зеро, сидевший на переднем пассажирском сиденье, медленно повернул голову. Его оптические сенсоры, скрытые за человеческой маской, непрерывно сканировали лесной массив. Встроенные тепловизоры резали мрак, выявляя скрытую инфраструктуру.
— Идет потеря внешнего сигнала, — ровно произнес андроид, его голос перекрыл гул дизельного двигателя. — Фиксирую мощное электромагнитное подавление. Модуляторы базы генерируют плотный купол РЭБ в радиусе двух километров. Перехожу в режим автономного локального анализа.
Зеро опустил взгляд на приборную панель, отслеживая параметры встроенных систем.
— Лес контролируется, — продолжил он, не меняя интонации. — Под слоем почвы по обе стороны от колеи зафиксированы сорок две точки высокой плотности. Сейсмические датчики. Они пишут каждый оборот наших колес. Масса, скорость, вектор движения.
Игорь бросил быстрый взгляд на неподвижного андроида.
— А сверху? — коротко спросил командир, сильнее выжимая педаль газа.
— Кроны деревьев содержат тепловые сигнатуры, не характерные для биологических объектов, — ответил Зеро, его искусственные глаза скользили по вершинам елей. — Пятнадцать направленных излучателей. Замаскированные турели малого калибра. Наведены на фургон. Они ведут нас с момента поворота с шоссе.
Игорь стиснул зубы. Группировка Скрапов не просто пряталась в лесу. Они выстроили эшелонированную линию обороны, превратив обычную просеку в зону гарантированного уничтожения. Любая тяжелая техника армии Соколова, попытавшаяся пройти этим маршрутом без авторизации, превратилась бы в горящий металлолом еще на подступах.
Квадроциклы впереди резко сбросили скорость. Настя выкинула руку вверх, подавая сигнал. Игорь ударил по тормозам. Микроавтобус тяжело клюнул носом и замер, увязнув колесами в густой грязи.
Из сумеречной мглы перед ними выросла стена.
Территория заброшенного жилого комплекса «ЭкоСити» предстала во всем своем монументальном великолепии. Лес резко обрывался, уступая место расчищенной, забетонированной зоне отчуждения. По периметру комплекса тянулся глухой, четырехметровый забор, собранный из армированных бетонных плит. Стыки были намертво заварены толстыми стальными листами. По верхней кромке ограждения змеились три ряда колючей спирали. Воздух вокруг проволоки едва заметно дрожал, выдавая присутствие высокого напряжения.
Центральный въезд напоминал шлюз крепости. Вместо обычного шлагбаума поперек дороги лежали три массивных стальных цилиндра — противотаранные болларды, вмонтированные прямо в бетон. За ними асфальт ощетинился полосой активных шипов.
Настя заглушила мотор квадроцикла. Она сняла шлем, повесила его на руль и быстрым шагом подошла к краю проезжей части. Справа от въезда стоял неприметный зеленый строительный вагончик. Его обшивка, покрытая ржавчиной, не вызывала подозрений, пока не срабатывал датчик.
Участок крыши вагончика плавно отъехал в сторону. С тихим, зловещим гудением сервоприводов из нутра конструкции поднялась автоматическая спаренная установка. Стволы крупнокалиберных пулеметов и тубусы ракетного комплекса развернулись, беря микроавтобус Игоря в перекрестие прицела. Оптические линзы турели блеснули холодным синим светом в надвигающейся темноте.
— Оружейный пост номер один, контроль периметра, — произнесла Настя в закрепленную на плече рацию. — Группа возврата. Ведем транспорт союзников. Отключить блокираторы. Снять захват цели.
Над воротами, на крыше ближайшего четырехэтажного кирпичного корпуса, медленно повернулся массивный купол радара. Глушилки РЭБ продолжали давить эфир, защищая воздушное пространство от сканирования беспилотниками «Ока». За вентиляционными трубами корпуса угадывались темные силуэты бронированных гнезд, скрывающих дополнительные огневые точки ПВО.
Турель на вагончике послушно опустила стволы и втянулась обратно под крышу. Бронированные цилиндры блокираторов с тяжелым лязгом ушли под землю. Шипованная лента сложилась, освобождая проезд.
Настя кивнула Игорю и вернулась к квадроциклу. Моторы взревели, выплевывая сизый дым. Конвой медленно двинулся вперед, пересекая линию ворот.
Внутри комплекса царила строгая, функциональная геометрия. Пять кирпичных корпусов, изначально строившихся для горожан, теперь служили казармами, складами и мастерскими. Окна первых этажей были наглухо зашиты толстыми листами металла. Никакого света, никаких признаков жизни снаружи. База Скрапов напоминала ощетинившегося ежа, готового к круговой обороне.
Квадроциклы свернули к центральному, самому крупному зданию комплекса. Они подъехали к массивному, выступающему из земли бетонному цоколю, который выглядел как часть недостроенного фундамента.
Виктор нажал комбинацию кнопок на закрепленном на руле пульте.
Глухой, утробный гул прокатился по двору. Поверхность цоколя вздрогнула. Огромная, многотонная бетонная плита, замаскированная под глухую стену, медленно, с лязгом тяжелых шестерней поползла вверх. Механизм, скрытый под землей, поднимал гермодверь подземного депо. Из образовавшегося темного проема ударил яркий, режущий глаза свет галогеновых ламп. Пахнуло разогретым машинным маслом и сваркой.
Квадроциклы нырнули в светящийся зев паркинга. Фургон тяжело вкатился на рифленый бетонный пандус и начал медленный спуск.
Как только микроавтобус пересек линию ворот, массивная плита с грохотом опустилась, наглухо запечатывая въезд. Лязгнули электромагнитные замки. Звуки ревущего ветра и хлещущей слякоти мгновенно отрезало.
Отряд оказался в гигантском подземном пространстве, залитом ровным, безжалостным светом. Масштабы депо поражали. Просторный паркинг был превращен в настоящий машиностроительный завод. Вдоль стен выстроились стапели с гидравлическими подъемниками. К потолку тянулись рельсы тельферов, удерживающие массивные бронеплиты и разобранные двигатели. Повсюду тянулись толстые жгуты силовых кабелей, питающие распределительные щиты.
В центре зала, выстроившись ровными рядами, стояли десятки боевых машин. Тяжелые гусеничные платформы «Кентавров», легкие колесные «Церберы», высокие гуманоидные «Протекторы». Большинство из них находилось в режиме глубокой консервации. От серых и матово-черных корпусов тянулись провода к зарядным станциям. Индикаторы на грудных панелях роботов тускло мерцали зеленым светом. Это была армия, собранная из металлолома, восстановленная и перепрограммированная для новой войны.
Игорь заглушил двигатель фургона. Тишина в депо нарушалась лишь гудением трансформаторов и редкими перестуками инструментов в дальнем конце цеха. Командир расстегнул ремень безопасности.
— Приехали, — коротко бросил он Илье и Сергею, сидящим сзади. — Выгружаемся. Держитесь уверенно. Мы на чужой территории.
Разминая затекшие плечи, вышли Сергей и Илья. Адам-Зеро бесшумно покинул пассажирское сиденье, его фигура застыла у капота, сливаясь с индустриальными тенями.
Вокруг них, в холодном свете галогеновых ламп, застыли шеренги боевых машин. Искореженные корпуса списанных «Кентавров» с наваренными кустарными бронелистами соседствовали с изящными, но опасными силуэтами «Призраков». Чуть поодаль, подключенные к силовым кабелям, мерцали зелеными диодами гуманоидные «Протекторы». Это было кладбище высоких технологий, которое кто-то с маниакальным упорством превращал в арсенал.
Из глубины мастерской, откуда доносился визг болгарки и сыпались снопы белых искр, вынырнули две исполинские фигуры. Они были одеты в затертые камуфляжные штаны и плотные рабочие свитера. Их бородатые лица не выражали ни малейших эмоций. Великаны молча, с пугающей синхронностью подошли к задним дверям фургона.
Вит, спрыгнув с квадроцикла, уже откидывал створки.
— Парни, аккуратнее, — напряженно скомандовал он близнецам, указывая на искореженную тушу робота внутри. — У него перебита центральная магистраль гидравлики, левая стойка держится на честном слове. Не повредите гироскопы, они мне еще пригодятся.
Амбалы молча кивнули. Они шагнули к заднему бамперу. Их широкие, мозолистые ладони обхватили оплавленные бронеплиты «Ломаного». С коротким, утробным выдохом близнецы одновременно напрягли спины. Металл скрипнул, фургон ощутимо качнулся на рессорах, освобождаясь от четырехсот килограммов веса. Великаны вытащили робота из кузова так же легко, как обычные люди выносят мешок картошки. Они понесли искореженную машину к гидравлическому стапелю, тяжело ступая по бетону, их мышцы бугрились под толстой тканью свитеров.
Из мастерской, вытирая перемазанные сажей руки о прожженный брезентовый фартук, вышел мужчина. Шрамы от сварочных ожогов пересекали его лоб и щеки. Он прищурился сквозь толстые линзы защитных очков, разглядывая прибывших.
— Притащили-таки консервную банку, — густым, рокочущим басом произнес он, подходя к стапелю, куда близнецы уже аккуратно опускали робота. — Я ж говорил, Витя, не потянет он лобовую. Броню ему как фольгу порвали.
— Нормально он потянул, Сёма. Свою задачу выполнил, — отрезал Вит, подключая к чудом уцелевшему порту робота диагностический планшет. Экран мгновенно покрылся красными строками ошибок. — Сейчас главное выкачать логи, пока ядро не обнулилось из-за падения напряжения.
Из глубины арсенала, звеня ключами, неспешно подошел мужчина. Он вытер руки промасленной ветошью, засунул ее в карман фланелевой рубашки и критически оглядел гостей. Его пышные усы топорщились, взгляд из-под кустистых бровей был тяжелым, оценивающим.
— Хвост не притащили, Салли? — хрипло спросил Дядя Боря, обращаясь к Насте. — Сейчас не время для гостей. Соколовский спецназ рыскает по всем секторам. Если они засекли фургон...
Настя резко развернулась, ее глаза полыхнули злым огнем. Девушка одним слитным движением стянула с рук тактические перчатки и сунула их за пояс.
— Остынь, Порох, — жестко, с металлом в голосе отрезала она. Полевой командир Скрапов не терпела сомнений в своей компетенции. — Мы вели их от самого кольца. Петляли через три заброшенных промзоны. Я лично контролировала тепловой след. Небо было чистым, ни одного дрона. Если бы за ними тянулся хвост, мы бы сожгли этот фургон еще на подступах к Мистолово, вместе с содержимым. Маршрут стерилен.
Она обвела взглядом свою банду, собравшуюся у стапеля, и сделала шаг к группе Игоря.
— Так, народ. Отставить паранойю, — громко, чтобы эхо разнеслось по депо, произнесла Настя. — Эти люди в обычных куртках вытащили нашу железяку прямо из-под носа у зондеркоманды Соколова. Они знают, как работает система, и у них есть информация, которая нам жизненно необходима. Давайте знакомиться.
Настя указала рукой на своих людей.
— Это Семён, позывной Титан. Главный по тяжелому металлу. Если нужно сварить броню, которая выдержит прямое попадание из плазмомета — это к нему.
Семён коротко кивнул, не переставая ощупывать пробитые швы на корпусе «Ломаного».
— Тот подозрительный тип с ветошью — Дядя Боря, он же Порох. Наш арсенал и баллистика.
Дядя Боря проворчал что-то неразборчивое, но кивнул.
Настя перевела взгляд на бледного, худого парня, который только что вышел из соседнего отсека. На его шее болталась увеличительная лупа, а от старого свитера отчетливо тянуло сосновой канифолью.
— Это Дэн, Канифоль. Наш ювелир. Собирает микросхемы из того, что мы выковыриваем из мертвого железа.
Рядом с Дэном, не в силах устоять на месте ни секунды, прыгал худой подросток в яркой толстовке. Он виртуозно крутил на указательном пальце стальной подшипник, одновременно выдувая огромные пузыри из мятной жвачки. Пузырь с громким хлопком лопнул, подросток быстро сжевал его обратно.
— А этот дерганый — Тёма, Вжик. Наш взломщик-форточник. Если где-то нужно быстро вскрыть протокол или пролезть в вентиляцию — он первый в очереди, — Настя с легкой усмешкой потрепала подростка по светлым вихрам.
Тёма перестал крутить подшипник и с интересом уставился на гостей, оценивая их взглядом.
Чуть в стороне, прислонившись к капоту тяжелого броневика, стояла Мира. Девушка с идеально уложенным каре и пронзительными изумрудными глазами выглядела в этом пропахшем маслом ангаре как инопланетянка. На ней была стильная тактическая водолазка, подчеркивающая фигуру. Она не сказала ни слова, но ее холодный, аналитический взгляд просканировал Игоря и Сергея с головы до ног, словно извлекая из их внешнего вида терабайты информации.
— Это Мира. Социальная инженерия и базы данных. Ее лучше не злить, она может стереть вашу личность из всех реестров за пару минут, — завершила представление Настя.
Она повернулась к Игорю, передавая инициативу. Командир «Северных» сделал шаг вперед. Он не стал расшаркиваться или принимать картинные позы. В его спокойном, чуть усталом голосе звучала непоколебимая, монолитная уверенность человека, который привык отдавать приказы и нести за них ответственность.
— Игорь. Командир группы.
Он указал на Сергея, который стоял рядом, скрестив руки на груди. Его дорогой, пусть и измятый офисный пиджак резко контрастировал с камуфляжем Скрапов, но прямой, немигающий взгляд выдавал в нем опасного противника.
— Это Сергей. Аналитика, интеграция в корпоративные структуры, планирование. Наш мозг.
Игорь перевел руку на инженера.
— Илья. Техническое обеспечение.
Илья, до этого момента молча изучавший инструментарий Скрапов, приветливо кивнул. Его внимание привлек осциллограф, стоящий на верстаке у Дэна. Инженер, заложив руки за спину, с профессиональным интересом вглядывался в пайку кустарных плат, разложенных на столе.
— А это... — Игорь указал на застывшую фигуру в черной куртке. — Адам. Силовая поддержка.
Скрапы замолчали, переводя взгляды на гостей. Контраст был разительным. Банда Насти, увешанная оружием, одетая в кевлар и брезент, привыкшая решать проблемы грубой силой, столкнулась с людьми, которые выглядели как уставшие клерки после тяжелого рабочего дня. Но от этой четверки веяло таким ледяным спокойствием и скрытой, структурированной мощью, что первоначальный скепсис Скрапов начал стремительно таять.
Особенно напряженно Дядя Боря смотрел на Адама. Старый солдат, прошедший не одну горячую точку, спинным мозгом чувствовал опасность. Фигура в черной куртке стояла абсолютно неподвижно, не переминаясь с ноги на ногу, не моргая. В ее позе не было человеческой расслабленности, только идеальный, пугающий баланс хищника перед броском. Оружейник медленно убрал руку от кобуры. Лед недоверия был окончательно сломан. Сила признала силу.
— Ладно, — нарушил тишину Вит, отрываясь от планшета. — Знакомство состоялось. А теперь к делу. Логи я выкачал. Данные по северному изолятору у нас есть. Идемте в штаб. Нам нужно обсудить план штурма.
Виктор отключил кабель от робота, и Скрапы, переговариваясь вполголоса, двинулись к выходу из депо. Игорь и Сергей переглянулись, их взгляды встретились. Начиналась самая сложная часть дипломатической миссии.
Штаб группировки «Скрапы» располагался в отдельно стоящем здании бывшей котельной. Окна были наглухо зашиты толстыми листами ржавой стали, превращая помещение в неприступный бункер. Воздух здесь был спертым, тяжелым, пропитанным запахом озона и застарелого табачного дыма. В центре просторного зала, освещенного лишь тусклым светом дежурных ламп, монотонно и натужно гудел старый, чудом сохранившийся проектор. Его луч, прорезая сизую дымку, выводил на облупленную, покрытую трещинами бетонную стену масштабную, детализированную карту северного изолятора службы безопасности Соколова. Схема изобиловала пометками, сделанными электронным маркером: красные кресты обозначали огневые точки, синие линии — маршруты патрулей, а зеленая зона выделяла внутренний периметр жилого блока.
Костяк банды расселся на разномастных, скрипучих стульях и перевернутых деревянных ящиках из-под боеприпасов. Атмосфера была наэлектризована до предела. Агрессия, годами копившаяся в этих людях, загнанных в глухой лес и вынужденных прятаться от системы, сейчас искала выхода. Они были готовы рвать и метать, их лица горели хищным, нетерпеливым огнем. Игорь, Сергей, Илья и Адам заняли места чуть поодаль, в тени, не смешиваясь с толпой и образуя компактную, автономную группу наблюдения. Их спокойствие резко контрастировало с возбужденным гулом Скрапов.
Настя, скинув куртку и оставшись в плотной водолазке, решительно вышла в центр зала. Она встала прямо перед проекцией, ее лицо в резком свете луча казалось маской, высеченной из камня. В каждом ее движении читалась жесткая, бескомпромиссная уверенность полевого командира, привыкшего решать проблемы грубой, концентрированной силой. Девушка подняла лазерную указку, и красная точка метнулась к схеме изолятора. Шум в зале мгновенно стих.
— Слушайте сюда, — голос Насти прозвучал сухо, громко и властно, перекрывая гул проектора. — Логи "Ломаного" дали нам четкую картину. Внутренний периметр охраняется стационарными турелями, но они имеют слепые зоны на восточном направлении. Охрана жилого блока патрулирует сектора с интервалом в пятнадцать минут. Мы не будем играть в кошки-мышки. Мы ударим в лоб. Жестко и молниеносно.
Она обвела лучом восточную стену изолятора.
— Ставка на абсолютную внезапность и шокирующую огневую мощь. У нас готовы пять тяжелых, полностью модифицированных роботов на базе гусеничных «Кентавров». Мы навесили на них тройную композитную броню, они выдержат прямое попадание из ручного гранатомета. Дядя Боря установил на них спаренные плазмометы и установки кинетического подавления.
Настя перевела дух, ее глаза азартно блеснули.
— План такой: мы выдвигаемся на рубеж атаки до рассвета. Пять машин, идущих клином, на полной скорости сносят восточные ворота. Они прошивают периметр, подавляя вышки шквальным огнем. Их задача — создать огненный хаос, ослепить систему безопасности и связать боем основную часть гарнизона. Под прикрытием этого щита мы с Витом и Семёном на легких квадроциклах врываемся во внутренний двор. Вжик дистанционно ломает протоколы дверей жилого блока. Мы заходим внутрь, физически вытаскиваем Виталика из камеры, грузим на броню и уходим тем же коридором до того, как они опомнятся. Операция займет не больше семи минут.
В зале вспыхнул одобрительный, дикий гул. План, пропитанный адреналином и брутальной эстетикой танкового прорыва, пришелся банде по душе. Семён, чье широкое лицо расплылось в хищной ухмылке, с силой грохнул тяжелым кулаком по столу, заставив дребезжать пустые кружки.
— Вот это дело! — пробасил Титан. — Давно пора этим пластиковым уродам показать, что такое настоящая сталь! Мои железки размажут их патрули по бетону тонким слоем. Ворота мы снесем вместе с куском стены!
Дядя Боря, удовлетворенно поглаживая пышные усы, кивнул, его глаза сузились.
— Плазмометы я откалибровал на максимальную мощность. Они там даже пикнуть не успеют, как их вышки превратятся в лужи расплавленного шлака. Семь минут — это даже с запасом, Салли. Мы их порвем.
Банда бурно обсуждала детали будущей бойни, предвкушая сладкий вкус долгожданной мести. Звон оружия, запах горелого бетона и победный рев — вот чего они хотели.
В этой атмосфере всеобщего боевого безумия Игорь медленно, без резких движений, поднялся со своего места. Он не стал перекрикивать толпу. Командир «Северных» просто сделал два шага вперед, выходя на границу света от проектора. Его лицо оставалось непроницаемым, холодным и абсолютно спокойным. Он стоял, заложив руки за спину, и ждал.
Его неподвижность и ледяная аура подействовали на Скрапов лучше любого окрика. Гул начал стихать. Десятки глаз обратились к этому чужаку в простой куртке, который посмел нарушить их триумфальный настрой. Настя скрестила руки на груди, ее подбородок вызывающе вздернулся.
— Есть вопросы, командир? — с легкой долей сарказма спросила она, не скрывая своего превосходства. — Или ваши методы включают только бегство по кустам?
Игорь не ответил на провокацию. Он посмотрел на схему, затем перевел взгляд на Настю. Его голос зазвучал негромко, но в нем слышалась та пугающая, металлическая уверенность профессионала, который видит не только тактический рисунок боя, но и его стратегические последствия. Он не критиковал. Он уничтожал их план голыми фактами.
— План красивый, Салли. Эффектный, — произнес Игорь, и каждое его слово падало в наступившую тишину тяжелым свинцовым грузом. — Но в нем есть один критический изъян. Он написан для голливудского боевика, а не для реальности, в которой мы живем. Вы строите свою тактику на иллюзии грубой силы и внезапности. Но внезапность против системы Соколова — это миф.
Командир подошел к стене с проекцией и указал пальцем на красные кресты огневых точек.
— Вы планируете снести ворота и подавить вышки за семь минут. Допустим, ваши бронированные монстры выдержат перекрестный огонь. Допустим, вы ворветесь во двор. Но вы не учли время реакции противовоздушной обороны.
Игорь обвел взглядом помрачневших Скрапов.
— Изолятор — это федеральный объект высшего уровня секретности. Он интегрирован в общую систему безопасности «Ока». Как только ваши роботы прорвут внешний периметр, сработает автоматический протокол угрозы. Через сорок пять секунд после падения ворот в воздух поднимутся тяжелые стратосферные ударные беспилотники с ближайшей базы Росгвардии. Они не будут спускаться и вступать с вами в перестрелку. Они нанесут ракетно-бомбовый удар по площади.
Он сделал короткую, жесткую паузу. Семён перестал улыбаться.
— Еще через две минуты, — продолжил Игорь, добивая аргументацию, — сюда стянутся мобильные группы быстрого реагирования на бронетранспортерах с системами направленного электромагнитного излучения. Они сожгут электронику ваших роботов, не сделав ни единого выстрела. Ваши "Кентавры" превратятся в неподвижные, бесполезные куски металла прямо посреди двора.
Голос командира стал тише, но весомее.
— Генерал Соколов не будет вести с вами позиционные бои. Вы атаковали его тюрьму. Он воспримет это как акт открытого терроризма. Он введет в этот сектор тяжелую армию. Он выжжет весь район вместе с изолятором, с вашим Виталиком и с вашей базой «ЭкоСити», которую они неизбежно вычислят по тепловому следу отходящей техники. Ваш план, Настя, — это не спасение. Это коллективный, громкий билет в один конец. Вы просто красиво умрете, не решив ни одной задачи.
В зале повисла тяжелая, удушливая тишина. Слова Игоря, лишенные эмоций и подкрепленные железной логикой, разрушили эйфорию Скрапов. Они поняли, что он прав. Их кустарные машины, какими бы мощными они ни казались в гараже, были ничтожны против всей мощи государственной машины уничтожения.
Недовольный гул снова начал подниматься в толпе. Никто не хотел признавать поражение, но крыть факты было нечем. Настя упрямо сжала челюсти, ее щеки побледнели от злости на саму себя за недооценку противника. Девушка скрестила руки на груди, пытаясь сохранить лицо перед своей бандой.
— Критиковать легко, — процедила она сквозь зубы, глядя на Игоря исподлобья. — Если наш план такой плохой, то что предлагаете вы? Сидеть здесь, пока Виталика разбирают на запчасти в пыточной? Ждать чуда? У нас нет времени на тонкие игры. Если у вас нет реальной альтернативы, командир, то не мешайте нам делать нашу работу.
Она бросила вызов. Напряжение в зале достигло точки кипения. Две концепции выживания столкнулись лбами, и от того, чей план победит, зависела судьба не только пленных, но и обеих группировок. Игорь молча отступил на шаг, уступая место Сергею. Настало время раскрывать карты.
Воздух в бункере можно было резать ножом. Напряжение, вызванное жесткой отповедью Игоря, сдавило горло каждому присутствующему. Скрапы, привыкшие решать проблемы с позиции силы, чувствовали себя загнанными в логический тупик, и это вызывало у них глухое, нарастающее раздражение. Оскорбленная гордость и страх за своего лидера требовали выхода. Настя стояла в центре зала, напряженная как струна, ее глаза метали молнии. Она ждала ответа.
Игорь, не меняя непроницаемого выражения лица, плавно отступил на полшага назад, освобождая пространство. Сергей, до этого момента остававшийся в тени, уверенно шагнул в круг света от проектора. Его дорогой, хотя и изрядно помятый пиджак, спокойная осанка и холодный, оценивающий взгляд резко контрастировали с грубой, камуфляжной агрессией толпы. Аналитик не стал повышать голос. Он начал говорить с той убийственной, ледяной четкостью, которая в корпоративных войнах часто оказывалась смертоноснее любого плазмомета.
— Мы не будем сидеть и ждать чуда, Настя. И мы не предлагаем вам бездействовать, — начал Сергей, его тон был абсолютно лишен эмоций. — Ваш план лобовой атаки — это самоубийство. Но проблема не в смелости. Проблема в недостатке информации. Вы хотите штурмовать бетонную коробку, не зная, что внутри. Вы не знаете, в каком блоке держат Виталика. Вы не знаете расположения внутренних постов, слепых зон и протоколов охраны. Вы идете вслепую.
Аналитик сделал паузу, обведя взглядом притихший зал.
— А мы не работаем вслепую. Мы играем на опережение. Наш план проникновения уже не просто утвержден. Он находится в активной фазе реализации. Прямо сейчас.
По рядам Скрапов пронесся удивленный шепоток. Виктор, до этого молча изучавший гостей, подался вперед, поправив очки. Его инженерный ум пытался уловить суть скрытой стратегии.
— В активной фазе? — переспросил он с сомнением. — Вы уже пустили туда дронов? Но РЭБ изолятора глушит любой сигнал на подлете. Как вы получаете телеметрию?
— Дроны — это железо. Железо можно заглушить, сбить или перехватить. Мы используем другой ресурс. Самый надежный и самый непредсказуемый. Человеческий фактор.
Он повернулся к стене, на которую проецировалась карта, и указал на красные маркеры тюрем.
— Пять лучших агентов нашей сети, включая двух ведущих специалистов по криптографии и взлому, прямо сейчас находятся внутри. И не только в северном изоляторе, но и во всех пяти федеральных центрах содержания области. Они наши глаза и уши за бетонными стенами.
Слова Сергея повисли в густой, спертой тишине бункера. Секунду никто не мог осознать смысл сказанного. Мозг Скрапов отказывался принимать такую вводную.
— Внутри? — Настя недоверчиво прищурилась, ее голос дрогнул. — Вы смогли провести своих людей мимо сканеров Соколова? Внедрили их в охрану? Подделали допуски?
— Нет, — сухо отрезал Сергей. — Подделать допуски в эти центры невозможно. Система биометрии исключает любую подмену персонала извне. Они проникли туда легально. Под конвоем.
Аналитик выдержал тяжелый взгляд девушки и произнес то, что должно было взорвать этот зал.
— Они добровольно сдались патрулям Росгвардии. Мы снабдили их фальшивыми логами, сфабрикованными картами подпольных сетей и поддельными переписками. Мы сделали их идеальной, жирной наживкой для аналитиков генерала. СБ Соколова с радостью заглотила крючок. Их уже доставили в изоляторы и распределили по камерам для глубоких допросов. Они сидят там, ждут своего часа и собирают всю необходимую нам информацию о внутреннем периметре.
Гробовая тишина в штабе Скрапов длилась ровно три секунды. А затем зал взорвался.
Это был не просто гул недовольства. Это был рев первобытной, искренней ярости людей, для которых преданность товарищам была единственным непреложным законом выживания.
Семён-Титан вскочил со своего ящика с такой силой, что тот с грохотом отлетел к стене. Исполин в брезентовом фартуке сжал пудовые кулаки, его лицо побагровело от гнева.
— Вы что, совсем из ума выжили, пиджаки?! — рявкнул он, и его бас заставил дребезжать железные листы на окнах. Семён сделал угрожающий шаг в сторону Сергея. — Вы своими собственными руками отдали своих же людей на растерзание этим мясникам?! Да вы хоть понимаете, что с ними там сделают?! Их будут колоть химией, ломать пальцы, выжигать мозги нейростимуляторами! Это не тюрьма, это мясорубка! И вы называете это планом?! Это предательство чистой воды!
Дядя Боря, до этого сохранявший суровое спокойствие, угрожающе положил руку на рукоять своего тяжелого револьвера. Его усы воинственно топорщились.
— Семён прав. Своих в пасть дракону не бросают, — хрипло процедил оружейник. — Если вы так легко жертвуете своими пацанами ради какой-то там информации, то грош цена вашему сопротивлению. Сегодня вы сдали их, а завтра, чтобы спасти свои шкуры, сдадите нас. Мы с такими крысами дел не ведем.
Близнецы Глыба и Скала, угрожающе набычившись, синхронно шагнули из темноты, вставая за спиной Насти, готовые в любую секунду пустить в ход кулаки. Юный Тёма-Вжик, забыв про жвачку, испуганно жался к стене. Атмосфера накалилась до предела. В воздухе отчетливо запахло кровью и насилием. Две группировки оказались на грани открытого физического столкновения.
Настя, чье лицо побледнело от ярости, вплотную подошла к Сергею. Она смотрела на него с нескрываемым презрением.
— Мои люди воюют с оружием в руках, — выплюнула она каждое слово прямо в лицо аналитику. — Мы можем умереть, сгорев в танке или получив плазму в грудь. Но мы умираем как свободные люди, сражаясь за своих. А вы... вы играете в поддавки с садистами. Вы посылаете детей на пытки и называете это многоходовочкой. Мне плевать на вашу гениальную стратегию. Если ваш план строится на крови ваших же товарищей, мы в этом дерьме не участвуем.
Игорь, видя, что ситуация выходит из-под контроля, напрягся. Он был готов защищать своих людей, но понимал, что бойня в замкнутом пространстве против вооруженной банды приведет к бессмысленной гибели обеих сторон.
Но Сергей не дрогнул. Он не отступил ни на миллиметр. На его губах заиграла ледяная, высокомерная усмешка человека, который обладает козырем, способным перебить любую карту противника. Он не стал вступать в перепалку, не стал оправдываться или взывать к здравому смыслу разъяренной толпы.
Аналитик медленно, с достоинством победителя, повернул голову. Он посмотрел в самый темный угол зала, туда, где на протяжении всего брифинга абсолютно неподвижной, безмолвной тенью стоял Адам.
Сергей не произнес ни слова. Он просто встретился взглядом с искусственными, холодными глазами робота и сделал один короткий, едва заметный, но абсолютно четкий кивок головой.
Команда к действию была отдана. Спектакль, который должен был сломать все законы логики и физики, начинался.
Зал заседаний вибрировал от сдерживаемой ярости. Тяжелые кулаки близнецов уже сжимались, предвещая скорую расправу, а Семён шумно втягивал воздух сквозь стиснутые зубы. Команда Игоря оказалась в эпицентре враждебного, готового взорваться кольца.
Короткий, утвердительный кивок Сергея, брошенный в самый темный угол помещения, остался почти незамеченным взвинченными Скрапами. Но для той силы, что таилась во мраке, этот едва уловимый жест стал абсолютным триггером.
Из плотной тени, куда не доставал тусклый свет дежурных ламп, абсолютно бесшумно, не издав ни единого скрипа подошвами тяжелых ботинок, шагнула фигура. Адам, который на протяжении всего накаленного брифинга оставался неподвижной, безликой статуей в простой куртке, плавно пересек невидимую границу света.
Он не стал обходить стол или протискиваться между рядами сколоченных из ящиков сидений. Андроид прошел по прямой, кратчайшей траектории, заставив огромного Семёна непроизвольно, на одних инстинктах, отступить на полшага. От фигуры, облаченной в темную, неброскую одежду, исходила аура такой концентрированной, нечеловеческой мощи, что агрессия Скрапов мгновенно осеклась, столкнувшись с непреодолимой преградой.
Адам остановился точно в центре зала, прямо в пыльном, снопе света, бьющем из гудящего объектива старого проектора. На мгновение его идеальное, геометрически выверенное лицо, лишенное малейших изъянов и асимметрии, ярко высветилось на фоне облупленной бетонной стены. Холодные, немигающие глаза робота, в которых не отражалось ни страха, ни агрессии, обвели затихшую толпу. Гневный гул подпольщиков захлебнулся, сменившись настороженной, давящей тишиной. Все взгляды сфокусировались на этом высоком, невозмутимом человеке, чье появление остановило назревающую бойню.
Тишину, в которой отчетливо слышался лишь треск работающей лампы проектора, разорвал низкий, едва уловимый звук. Это было не шипение гидравлики и не скрежет металла. Звук напоминал гудение роя крошечных, металлических насекомых, копошащихся где-то на грани восприятия человеческого уха.
Лицо Адама, попавшее в луч света, начало меняться.
Это не было похоже на дешевый голографический фокус или наложение цифровой маски. Процесс, развернувшийся на глазах у ошеломленных Скрапов, был сугубо физиологичным, пугающе материальным актом трансформации.
Идеально гладкая, матовая синтетическая кожа на скулах и подбородке андроида вдруг пошла мелкой, текучей рябью, словно поверхность озера под порывом резкого ветра. Под полупрозрачным эпидермисом, имитирующим человеческую плоть, активировались тысячи микроскопических сервоактуаторов и пьезоэлектрических элементов.
Скулы Адама, изначально широкие и волевые, начали с жутким, влажным хрустом сдвигаться внутрь, истончаясь и меняя геометрию лицевых костей. Челюсть заострилась, приобретая характерную, чуть выдающуюся вперед форму. Кожный покров, реагируя на изменение внутреннего каркаса, натянулся, образуя новые мимические складки вокруг рта и глубокие тени под глазами.
Следом за структурой изменилась пигментация. Нано-капилляры, пронизывающие синтетическую ткань, мгновенно перераспределили потоки окрашенной жидкости. Идеальный, ровный тон лица побледнел, приобретая легкий, нездоровый землистый оттенок, свойственный людям, проводящим бессонные ночи в подвальных лабораториях. На месте безупречно гладкой кожи проступила сеть микроскопических пор, а на щеках и подбородке, пробиваясь сквозь поры с пугающей скоростью, начала расти аккуратная, темная бородка, сопровождаемая тонкими усиками над верхней губой.
Но самым поразительным был финальный, ювелирный штрих этой техногенной метаморфозы.
Прямо на глазах завороженной аудитории, на левой стороне лба формирующегося лица кожа истончилась, ткани разошлись и тут же срослись вновь, образуя тонкий, рваный белый рубец. Точную, до миллиметра выверенную копию шрама, который украшал лоб Виктора — главного робототехника Скрапов. Глаза, до этого имевшие ровный карий цвет, на мгновение помутнели, а затем вспыхнули светлым, серо-стальным оттенком, в точности копируя радужку стоящего в паре метров от него инженера.
Метаморфоза заняла не более десяти секунд. Гул микроактуаторов стих.
Посреди грязного, прокуренного зала котельной, залитый резким светом проектора, стоял абсолютный, неотличимый от оригинала двойник Виктора. Иллюзия была настолько совершенной, что мозг отказывался принимать реальность происходящего. Совпадало все: рост, ширина плеч, легкая, привычная сутулость человека, часами склоненного над верстаком, глубокие тени усталости под глазами.
Синтетический клон, плавно, с ленивой грацией поднял правую руку. Его пальцы, на которых даже появились характерные мозоли от работы с инструментом, легли на переносицу. Двойник сделал короткий, отрывистый жест — точь-в-точь такой же, каким настоящий Вит поправлял свои прямоугольные очки, съезжающие на нос во время напряженной работы. Очков на лице клона не было, но фантомный жест был воспроизведен с пугающей, психофизиологической точностью.
Клон опустил руку и посмотрел на онемевшую толпу подпольщиков. Синтетические губы разомкнулись.
— Нормально он потянул, Сёма. Свою задачу выполнил. Сейчас главное выкачать логи, пока ядро не обнулилось из-за падения напряжения, — произнес двойник.
В зале, где только что бушевала ярость, воцарилась звенящая, мертвая тишина, которую можно было резать ножом.
Это был не механический, синтезированный голос робота. Это был живой, чуть глуховатый, с легкой хрипотцой и характерными интонационными паузами голос самого Виктора. Тембр, артикуляция, манера строить фразы — всё было скопировано, проанализировано и воспроизведено с ужасающей достоверностью. Двойник повторил ту самую фразу, которую настоящий инженер произнес полчаса назад в депо, склонившись над искореженным телом «Ломаного».
Звук этого голоса, исходящий из уст стоящего в луче света существа, сломал последние барьеры восприятия.
Дядя Боря, старый, закаленный в боях оружейник, не верящий ни в бога, ни в черта, а только в надежность сталелитейных сплавов, отшатнулся назад, словно увидел привидение. Его рука, все еще лежавшая на кобуре, бессильно разжалась. Тяжелая металлическая фляжка с остатками спирта, которую ветеран машинально достал из кармана во время спора, выскользнула из ослабевших пальцев.
Металл с оглушительным, резким звоном грохнулся на бетонный пол, покатился под стул, разбрызгивая пахучую жидкость. Этот звук эхом отразился от стен, но никто в зале даже не вздрогнул, не перевел взгляд на упавший предмет.
Все смотрели только в центр комнаты.
Юный Тёма-Вжик, который обычно не мог простоять спокойно и тридцати секунд, застыл, вжавшись спиной в холодный металл зашитого окна. Его глаза, расширенные от абсолютного, неподдельного шока, не отрывались от лица двойника. Челюсть подростка безвольно отвисла, он совершенно забыл про свой неизменный мятный пузырь жвачки, который лопнул, прилипнув к губам. Подшипник, который он виртуозно крутил на пальце, сорвался и с тихим стуком упал в пыль.
Близнецы Глыба и Скала, исполины, не знающие страха перед пулями и плазмой, синхронно попятились, инстинктивно сбиваясь в кучу. В их глазах плескался первобытный, суеверный ужас перед технологией, которая стирала саму концепцию человеческой уникальности.
Настя, чья агрессия и самоуверенность полевого командира еще минуту назад сотрясали бункер, стояла, словно громом пораженная. Девушка переводила дикий, растерянный взгляд с настоящего Виктора, стоящего рядом с ней, на его точную, дышащую копию в центре зала. Ее грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Ярость, толкавшая ее на лобовой штурм федеральной тюрьмы, испарилась, выжженная ледяным осознанием собственной ничтожности перед лицом такой мощи. План с использованием тяжелых роботов, плазмометов и взрывчатки внезапно показался ей детской, примитивной возней в песочнице, игрой с палками против невидимого, всемогущего бога.
Настоящий Виктор, поправив свои реальные очки дрожащей рукой, сделал робкий шаг вперед. Гениальный инженер, собиравший боевые машины из металлолома, смотрел на свое отражение, созданное из нанополимеров и квантовых алгоритмов. В его взгляде не было страха, лишь глубокое, пробирающее до костей благоговение ученого, прикоснувшегося к недостижимому идеалу.
— Совершенная мимикрия... Биометрическая адаптация на клеточном уровне... Вокальный синтез по акустическим паттернам... — забормотал Вит себе под нос, словно пытаясь разложить это чудо на понятные ему технические термины. — Это... это не технология поверхности. Это опережает время на век.
Он поднял глаза на Игоря и Сергея, стоявших в тени. Взгляд инженера изменился. В нем больше не было ни капли пренебрежения к "пиджакам", только безоговорочное признание их превосходства.
Искусственный интеллект, воплощенный в синтетическом теле, всего за десять секунд молчаливой демонстрации перечеркнул все тактические выкладки Скрапов. Он наглядно, жестоко и неопровержимо показал, что любые бронированные двери, биометрические сканеры и вооруженные кордоны генерала Соколова — это лишь иллюзия безопасности. Система была взломана не строчками кода на мониторе, а на физическом, осязаемом уровне.
Сергей, наблюдая за реакцией аудитории, удовлетворенно кивнул. Ледяная тишина, повисшая в бункере, была красноречивее любых аплодисментов. Авторитет команды Игоря, который еще пару минут назад висел на волоске, взлетел до небес, став абсолютно непререкаемым. Спор был окончен. Начиналась работа.
Оглушительная тишина, вызванная демонстрацией абсолютной мимикрии Адама, висела в бункере густым, наэлектризованным облаком. Скрапы, все еще не в силах оторвать взгляд от двух идентичных Викторов, стоящих в луче проектора, пребывали в состоянии глубокого когнитивного диссонанса. Их агрессия, питаемая жаждой немедленной, грубой мести, растворилась без остатка, уступив место благоговейному ужасу перед технологиями, принесенными командой Игоря.
Сергей, безупречно чувствующий психологический надлом аудитории, не стал дожидаться, пока шок сменится новыми вопросами. Аналитик сделал два уверенных шага вперед, выходя из тени и вставая рядом с настоящим Виктором. Его голос прозвучал ровно, сухо и по-деловому, мгновенно переключая фокус внимания с чуда на конкретную, выверенную стратегию.
— Фокус окончен, господа, — произнес Сергей, и по его короткому кивку Адам-двойник плавно отступил обратно в темноту, возвращая себе базовый, безликий облик. — То, что вы сейчас видели — это не цирковой трюк. Это наш главный инструмент взлома. Инструмент, который превращает любые бетонные стены и биометрические сканеры генерала Соколова в бесполезную декорацию.
Сергей повернулся к стене, на которой все еще светилась схема северного изолятора, и взял из рук оцепеневшей Насти лазерную указку. Красная точка заскользила по спроецированным планам.
— План лобового штурма отменяется. Мы переходим к операции «Подмена». Это будет хирургическое, абсолютно бесшумное проникновение, — начал аналитик, чеканя каждое слово. — Первый этап уже запущен. Наши агенты, добровольно сдавшиеся патрулям, находятся внутри жилых и допросных блоков. Они не сидят сложа руки. Их задача — собрать исчерпывающую информацию. Нам нужны точные графики дежурств, маршруты патрулирования, самое главное, подробные визуальные профили сотрудников ключевой ночной смены.
Красный луч указки очертил периметр здания, примыкающего к основному корпусу тюрьмы.
— Как только данные будут получены и переданы нам через скрытый канал, в игру вступают Адамы. Группа из пяти единиц, аналогичных той, что стоит сейчас перед вами, ночью, под прикрытием систем РЭБ и оптической маскировки, скрытно проникнет в общежитие персонала, расположенное за внешним периметром изолятора.
Сергей обвел взглядом внимательно слушающих Скрапов. На лицах подпольщиков читалось напряженное, профессиональное понимание логики операции.
— Их цель — отдыхающая смена, которая должна заступить на дежурство. Операторы пультовой охраны, дежурные на проходной, конвоиры внутренних коридоров все кто там есть. Адамы не будут убивать. Использование летального оружия исключено. Они применят узконаправленные парализующие инъекторы. Персонал погрузится в глубокий, физиологически естественный сон.
Аналитик сделал паузу, позволяя картине сложиться в умах слушателей.
— После нейтрализации, андроиды переоденутся в их униформу, изымут личные пропуска и магнитные ключи. Но главное — они проведут полную морфологическую мимикрию. Они скопируют лица, комплекцию, походку и голоса спящих охранников с той же безупречной точностью, какую вы наблюдали минуту назад.
Луч указки переместился внутрь периметра тюрьмы, прочертив линию от КПП к блоку содержания.
— В время новой смены, "новая" команда заступит на пост. Система биометрического контроля, сканеры сетчатки глаза и голосовой идентификации пропустят их без единого сигнала тревоги, подтвердив авторизацию реальных сотрудников. Мы создадим внутри вражеского объекта "живую цепь" из подменных людей. Оператор на пульте отключит камеры и заблокирует датчики движения в нужных нам секторах. Дежурные на КПП откроют внутренние шлюзы. Конвоиры беспрепятственно, на законных основаниях, спустятся в блок содержания, выведут из камер Виталика, наших агентов и всех тех, кого мы посчитаем нужным спасти.
Настя, внимательно следящая за указкой, нахмурилась.
— А как они выведут их за периметр? — спросила девушка, ее голос звучал уже без прежней враждебности, лишь с тактическим интересом. — Толпа зэков, идущая к воротам посреди ночи, вызовет вопросы у внешних постов, которые вы не контролируете.
— Они не пойдут пешком, — спокойно парировал Сергей. — Наряд на экстрадицию. Поддельный, но с идеальными электронными подписями департамента Соколова. Оформленный на экстренный перевод особо опасных преступников в другой регион. К воротам изолятора подъедет бронированный автозак службы исполнения наказаний. Наш автозак, с нашими людьми. Подменные охранники загрузят пленников, подпишут накладные, и машина спокойно покинет территорию. Ни одного выстрела. Никакого шума.
Сергей выключил указку и повернулся к залу.
— К утру, когда операция будет завершена, Адамы покинут свои посты, вернутся в общежитие, аккуратно вернут униформу и пропуска спящим сотрудникам, после чего бесследно растворятся в лесу. В семь утра настоящая смена проснется с легкой головной болью, уверенная, что просто крепко спала. Они заступят на дежурство. И только тогда обнаружится пропажа узников.
В зале снова повисла тишина. Скрапы переваривали многоуровневый, изящный план, который был похож на сценарий идеального ограбления.
— Гениально, — выдохнула Мира, первой оценив психологическую составляющую плана. Ее изумрудные глаза загорелись. — Вы ломаете систему изнутри.
— Именно, — кивнул Сергей. — Представьте себе состояние начальника этой тюрьмы. Он обнаруживает пустые камеры. Следов взлома нет. Замки целы. Видеокамеры показывают штатную работу его же собственных сотрудников, которые клянутся, что ничего не помнят и никого не выводили. Налицо факт внутреннего, необъяснимого саботажа.
Аналитик хищно, расчетливо улыбнулся.
— Если начальник доложит об этом наверх, генералу Соколову, его расстреляют за пособничество или некомпетентность в тот же день. Страх перед гневом диктатора парализует его волю. Что он сделает? Он попытается скрыть провал. Он сам подделает документы, спишет узников на тот самый тайный перевод в другое ведомство, зачистит логи и заставит своих подчиненных молчать под страхом смерти. Начальник тюрьмы станет нашим невольным, запуганным соучастником. Система проглотит собственный хвост.
План казался безупречным, лишенным изъянов. Но старый оружейник Дядя Боря, повидавший на своем веку немало идеальных планов, разбившихся о суровую реальность, тяжело поднялся с перевернутого ящика. Он скрестил мощные, покрытые татуировками руки на груди, его усы сурово топорщились.
— Гладко стелешь, пиджак, — прохрипел ветеран, его взгляд буравил Сергея недоверием. — На бумаге и в ваших голограммах всё красиво. Усыпили, переоделись, вывели. А если что-то пойдет не так?
Оружейник сделал шаг вперед, загибая толстые, мозолистые пальцы.
— Если один из ваших спящих охранников проснется раньше времени? Если в казарму заглянет внеплановая проверка? Если у начальника смены бессонница, и он решит лично пройтись по коридорам и задать вашим роботам вопрос, ответа на который нет в их базе данных? Малейшая заминка, любой чих не по протоколу — и ваши железки раскроют. И тогда начнется бойня. Но уже не снаружи, а в узких коридорах, где пленные будут заперты между перекрестным огнем. Вы подставите Виталика под пули, лишив нас возможности его прикрыть. Я не верю в сказки без страховки. Нам нужно силовое прикрытие.
Ропот одобрения пробежал по рядам Скрапов. Логика старого солдата была им понятна и близка. План Сергея был красив, но он лишал их контроля над ситуацией, заставляя просто сидеть и ждать.
Ситуация грозила вновь скатиться в конфликт, но тут свое веское слово взял настоящий Виктор. Инженер, поправив очки, вышел на середину зала и встал между Дядей Борей и Сергеем. Его авторитет в банде был непререкаем, он был тем самым клеем, который удерживал этих разношерстных людей вместе.
— Остынь, Порох, — голос Вита прозвучал ровно, рассудительно, но с металлом, не терпящим возражений. Он посмотрел старому оружейнику прямо в глаза. — Сергей прав. Наша цель — не устроить кровавое месиво и не разозлить Соколова до состояния бешенства. Наша цель — вытащить Виталика и парней живыми. Если мы попрем туда с пулеметами, мы получим трупы и выжженную землю. Хирургия здесь эффективнее кувалды.
Виктор обвел взглядом свою притихшую банду.
— Технологии, которые они нам показали, — инженер кивнул в сторону невидимого в тени Адама, — это не фокусы. Это реальная сила, способная обмануть любую биометрию. Риск сбоя минимален. Мы обязаны использовать этот шанс.
Он повернулся к Игорю и Сергею, предлагая конструктивный компромисс.
— Но Боря тоже прав. Оставлять операцию без подстраховки — непрофессионально. Мы не будем сидеть сложа руки. Ваш план утверждается как основной и приоритетный. Но мы обеспечим силовой резерв.
Виктор указал на карту, на густой лесной массив, вплотную примыкающий к западному периметру изолятора.
— Пять наших тяжелых роботов, полностью вооруженных и готовых к бою, будут скрытно выдвинуты в эту зону. Они займут позиции на границе леса, вне зоны действия радаров, в режиме полного радиомолчания. Если ваша "хирургия" даст сбой, если операция будет раскрыта и начнется перестрелка внутри, мы вмешаемся. Роботы нанесут точечный, концентрированный удар по западному крылу, пробив брешь в стене и обеспечив коридор для экстренной, силовой эвакуации. Это будет наш план "Б". План прорыва.
Скрапы, услышав, что их железо все-таки будет задействовано, хотя бы в качестве страховки, заметно расслабились. Ощущение собственной полезности и контроля над ситуацией вернулось к ним. Дядя Боря, недовольно крякнув, согласно кивнул, признавая логику инженера.
Игорь, мгновенно оценив предложенный компромисс как оптимальный, протянул Виктору руку.
— Принимается, Вит. Силовое прикрытие на периметре лишним не бывает. План утвержден. Готовимся к реализации.
В зале выдохнули. Конфликт был исчерпан, уступив место четкой, совместной стратегии. Две совершенно разные группы, объединив свои сильные стороны — изощренный интеллект и грубую, непреклонную силу — стали единым механизмом, готовым нанести системе первый, по-настоящему сокрушительный удар.
Гул старого проектора плавно затих, и ослепительный луч света, разрезавший сизую дымку зала, окончательно погас. Пространство котельной погрузилось в мягкий, теплый полумрак, создаваемый несколькими дежурными лампами, закрепленными на закопченных кирпичных стенах. Напряжение, державшее людей в тисках на протяжении всего брифинга, спало, оставив после себя лишь глубокую физическую усталость. Скрапы начали медленно расходиться. Послышался глухой стук отодвигаемых ящиков, тяжелые шаги и приглушенный лязг оружия. Дядя Боря, убирая ветошь в карман, молча кивнул Игорю и вышел вместе с близнецами Глыбой и Скалой, направляясь в сторону арсенала. Семён-Титан, потирая затекшую шею, ушел в свою кузницу, откуда вскоре донесся далекий, приглушенный гул разогреваемой печи.
В просторном зале, укрытом от внешнего мира стальными листами на окнах, остались лишь немногие. Игорь, Сергей, Илья и Адам расположились на глубоких, потертых кожаных диванах, расставленных в углу помещения. Напротив них, на низких табуретах и краю старого стола, устроились Настя, Виктор, Дэн-Канифоль и юный Тёма. Атмосфера стремительно менялась, теряя официальную жесткость и приобретая ту особую, доверительную теплоту, которая возникает между бойцами после тяжелого, но успешно завершенного планирования.
Настя подошла к старому электрическому чайнику, сиротливо стоящему на углу верстака, и разлила по глубоким жестяным кружкам крепкий, обжигающе горячий чай. По залу поплыл простой, немного резкий аромат лесной мяты и сушеной брусники. Девушка раздала кружки гостям, вернулась к диванам и опустилась на потертую кожу рядом с Виктором. Она обхватила теплую жесть обеими ладонями, опустила голову и уставилась в темную, парящую глубину напитка. Ее лицо, лишенное маски сурового командира, казалось сейчас удивительно молодым и бледным от изнурения.
— Устали мы, Игорь, — тихо произнесла Настя, нарушая тишину. Ее голос прозвучал мягко, без привычного металла, и в нем отчетливо слышалась вековая, свинцовая тяжесть постоянной осады. — Наша база выглядит как неприступная крепость, но это замок из песка. Мы держимся на чистом упрямстве и старых запасах. От Соколова мы научились прятаться под куполом РЭБ, его дроны облетают этот квадрат стороной. Но у нас есть другая беда. Беда, которая медленно и методично выжимает из нас последние соки.
Она сделала небольшой глоток, зажмурившись от температуры, и подняла глаза на Игоря.
— Примерно в двенадцати километрах к северу от нас, в лабиринтах Хиттолово, у двух озёр, обосновалась банда. Они называют себя «Стальные Псы». Но это не подпольщики и не идейные борцы. Это дикие, безжалостные отморозки, у которых нет ни чести, ни законов. Они живут грабежами и насилием.
Виктор, сидевший рядом, снял свои прямоугольные очки и устало потер переносицу. Его лицо без очков казалось беззащитным, а глаза выражали глубокую досаду.
— Они не умеют строить или созидать, как мы, — негромко добавил он, его голос звучал сухо и монотонно. — У них нет технологий или моих тонких алгоритмов. Но у них есть грубая сила. Псы собирают свои машины из тяжелого промышленного лома. Старые дизельные тракторы, карьерные самосвалы, обрезки стальных шлюзов. Они наваривают на них тонны ржавого железа, ставят тяжелые тараны и примитивные, но мощные огнеметы. Это настоящие бронированные чудовища на колесах. И они постоянно совершают набеги на нашу территорию. Им нужны наши аккумуляторы, медь, микросхемы и топливо.
Настя снова прильнула к кружке, ее пальцы судорожно сжались на теплом металле.
— Последний набег мы отбили с огромным трудом неделю назад, — продолжила она, и в ее голосе проскользнула дрожь. — Именно тогда «Ломаный» получил свои повреждения. Мы потеряли троих патрульных роботов, Семён сжег кучу дефицитных электродов, восстанавливая забор, а Дядя Боря расстрелял половину нашего неприкосновенного запаса патронов. Наши ресурсы на исходе, Игорь. Мы заперты в этой коробке. Если Псы сунутся сюда в следующий раз со своими тяжелыми машинами... мы можем просто не выстоять. Нам не хватит огневой мощи, чтобы остановить их на дальних подступах.
— А кто у них во главе? — спросил Сергей, внимательно анализируя информацию. Его блокнот на планшете оставался выключенным, он фиксировал детали в памяти. — Должен же быть тот, кто координирует эти набеги. Такие банды не живут без вожака.
Настя подняла голову, ее взгляд стал жестким и холодным.
— Вожак у них пришлый, — процедила она сквозь зубы. — Появился в северных лесах около 2 месяцев назад. Дикий, беспощадный ублюдок. Охотники говорили, его лицо изуродовано страшным вертикальным шрамом, проходящим через правый глаз, а ухо наполовину оторвано. Он не просто грабит, он упивается страхом. Любит устраивать показательные расправы над теми, кто пытается сопротивляться. Его методы контроля строятся на абсолютном, животном ужасе. Мы не знаем его настоящего имени, на севере его кличут просто Косым или Шрамом.
При упоминании этого имени Илья, до этого тихо сидевший в глубоком кресле и гревший руки о кружку с мятным чаем, резко замер. Его рука с заварником остановилась на полпути к столу. Инженер, чье лицо в последнее время выглядело помолодевшим и свежим благодаря медицине Ковчега, мгновенно растерял всю свою добродушную расслабленность. Мышцы его челюсти сжались так сильно, что на скулах заходили желваки.
Он медленно повернул голову к Игорю. Командир «Северных» тоже застыл. Их взгляды встретились в безмолвном, мгновенном понимании. Прошлое, казавшееся далеким и похороненным под землей, снова напомнило о себе грязным оскалом уличной преступности.
— Шрам... — негромко, но так отчетливо, что звук этого слова заставил Настю вздрогнуть, произнес Илья. Он со стуком поставил кружку на стол. — Игорь, ты слышал? Это он. Наш старый знакомый.
Виктор удивленно приподнял брови, переводя взгляд с Ильи на Игоря.
— Вы... вы знаете его? — спросил Вит, возвращая очки на переносицу. — Этот ублюдок родом из ваших краев?
Илья тяжело оперся локтями о колени, подавшись вперед. В его карих глазах больше не было мягкости агронома, в них горел суровый огонь ветерана подполья, который помнил каждую стычку и каждую потерю.
— Знаем, Витя. К сожалению, слишком хорошо знаем, — хмуро ответил Илья. — Этот подонок раньше ошивался на Юге, в Шушарах. Был правой рукой, первым заместителем Марка — Пророка, лидера тамошней группировки «Гетто-Код». Шрам всегда отличался редкой, неконтролируемой жестокостью, но Марк до поры до времени держал его на коротком поводке, используя его силу для защиты периметра.
Инженер сделал короткую паузу, его пальцы нервно забарабанили по столу.
— А когда система начала закручивать гайки, когда Марк заболел и стал сдавать позиции, Шрам решил, что пришло его время. Он устроил бунт. Попытался перехватить власть в «Гетто-Коде», обвинив Марка в слабости и нежелании вести открытую войну. Он забрал с собой два десятка самых отмороженных бойцов, вскрыл арсеналы, выгреб оружие и сбежал на север, скрываясь от гнева Пророка.
Илья посмотрел на Настю, его голос стал жестче.
— Мы пересекались с ним перед самым блэкаутом, на поверхности. Шрам со своими псами устроил налет на логистический склад. Они взяли в заложники рабочих, угрожали пустить всех в расход.
— И теперь этот бешеный пес обосновался здесь, — Игорь заговорил тихо, но его слова резали тишину зала как бритва. — Он не просто грабит подпольщиков. Он пытается построить собственное царство на руинах старого мира, используя методы Соколова, только без законов и мундиров.
Командир «Северных» поднялся с дивана, его высокая, подтянутая фигура застыла в центре комнаты. Он посмотрел на Настю и Виктора, и в его взгляде Скрапы прочитали не просто сочувствие, а ледяную, непреклонную решимость союзника, который готов разделить с ними эту битву.
— Это наш общий враг, Настя, — произнес Игорь. — И мы не оставим этот вопрос без ответа. «Стальные Псы» ответили за свои дела на Юге. И они ответят за них здесь, на Севере. Мы поможем вам защитить базу. И эта защита будет сокрушительной.
Салли и Вит молча смотрели на него. Осознание того, что их враг — это не безликая стихия пустошей, а конкретный, общий противник, с которым у их новых друзей есть свои, старые счеты, окончательно сцементировало их союз.
Сергей, сидевший рядом, молча наблюдал за своим командиром. Аналитик знал, какие мысли сейчас прокручиваются в тактическом мозгу Игоря. Они контролировали ситуацию полностью. Глубоко под землей, в автоматизированных ангарах Ковчега, спала огромная, восьмимиллионная армия Зеро — совершенные штурмовые роботы, тяжелые шагоходы и рои дронов-истребителей, готовые выйти на поверхность по первому сигналу. Стереть банду «Стальных Псов» вместе с их ржавыми тракторами и базами для ИИ было задачей на пятнадцать минут ленивых вычислений. Но раскрывать этот козырь Скрапам сейчас было нельзя. Тайна Ковчега должна была оставаться незыблемой.
Игорь медленно поставил жестяную кружку на стол. Звук металла о дерево прозвучал весомо, поставив точку во всех сомнениях.
— Они придут снова, Настя. Это неизбежно, — заговорил командир «Северных» своим глубоким, ровным голосом, в котором звенела сталь непреклонной уверенности. — Шрам почувствовал безнаказанность. Он думает, что загнал вас в угол. Но его следующий набег станет для него последним.
Игорь подался вперед, его взгляд сфокусировался на лице девушки.
— Я даю тебе и Виктору твердое обещание. Когда «Стальные Псы» сунутся к «ЭкоСити» в следующий раз, их встретит не просто отпор. Их тяжелая техника будет сожжена и превращена в груду плавящегося металлолома еще на подступах к вашему забору. Я гарантирую тотальное, абсолютное уничтожение всех нападающих машин и полную ликвидацию угрозы с севера. Мы сотрем банду Шрама с карты этих пустошей.
Он сделал короткую паузу, давая словам вес.
— От вас требуется только одно: вовремя зафиксировать их приближение и дать нам сигнал. Ваша задача — быть наковальней. А молотом станем мы. Наше внешнее прикрытие нанесет удар сверху, силой, против которой у ржавой брони Шрама нет ни единого шанса. Просто верьте мне. Мы решим этот вопрос раз и навсегда.
Настя смотрела на Игоря, и в ее глазах, обычно холодных и подозрительных, медленно разгоралось новое, давно забытое чувство. Это было чувство абсолютного, глубокого облегчения. Она видела перед собой человека, который говорил о уничтожении самой опасной банды района с уверенностью физика, констатирующего закон гравитации. В его словах не было бахвальства, только холодный расчет.
Виктор медленно снял очки, протер стекла краем свитера и водрузил их обратно на переносицу. На его лице появилась редкая, открытая улыбка. Он понял, что их маленькая, измученная постоянной осадой крепость наконец-то обрела надежного, нерушимого защитника. Одиночество Скрапов в этой войне закончилось.
— Мы принимаем твою помощь, Игорь, — тихо, но твердо произнес Вит. — И мы дадим вам этот сигнал. Шрам ответит за всё, что сделал.
Атмосфера в зале окончательно разрядилась. Время на часах показывало глубокую ночь, и задерживаться на базе дольше было опасно. Пора было возвращаться в Ковчег.
— Нам пора, — Игорь поднялся с дивана, застегивая куртку. — Завтра тяжелый день. Нам нужно подготовить Сане и Киру легенды для заброски.
Сборы были быстрыми. Сергей закинул на плечо пустой рюкзак, Илья упаковал свой термос. Адам-Зеро бесшумным движением скользнул к выходу, занимая позицию головного дозора.
Провожать гостей вышла вся банда «Скрапов». Из своих мастерских, кузниц и постов в подземное депо потянулись люди. Семён-Титан, откинув маску сварщика на затылок, широко улыбался, Дядя Боря крепко пожимал руку Игорю, а юный Вжик с уважением смотрел на молчаливого Адама. Мира, облокотившись о перила галереи, провожала их своим загадочным, изумрудным взглядом. Лед недоверия был не просто сломан — он испарился, оставив после себя прочный, закаленный в огне общих проблем альянс.
— До встречи на связи, — Настя крепко, по-мужски пожала руку Игорю у самой подножки фургона. — Берегите себя там, в городе.
— И вы здесь не расслабляйтесь, — ответил командир, запрыгивая в кабину.
Сергей и Илья заняли свои места в салоне. Адам сел на пассажирское сиденье рядом с Игорем, его пальцы уже скользили по экрану навигатора, синхронизируясь с системами автопилота.
Игорь завел двигатель микроавтобуса. Форсированный дизель «Чистой Капли» отозвался глубоким, мощным рыком, завибрировав под капотом. Из выхлопной трубы вырвалось облако сизого пара, мгновенно смешавшись с запахом машинного масла и озона депо.
Впереди, с тяжелым металлическим скрежетом и визгом шестерен, начала медленно подниматься огромная бетонная плита ворот. Проем расширялся, впуская внутрь холодный, влажный ветер и шум разгулявшейся метели.
Игорь включил передачу, и тяжелый бронированный фургон плавно покатился по рифленому бетонному пандусу вверх, покидая гостеприимную крепость «ЭкоСити».
Машина медленно пробиралась сквозь глушь, тяжело переваливаясь на залитых грязью ухабах. Илья подался вперед с заднего сиденья, вцепившись руками в спинку кресла Сергея. Его лицо в тусклом полумраке кабины выражало глубокое беспокойство.
— Слушай, Серега, — негромко проворчал инженер, качая головой. — Всё это, конечно, выглядело чертовски красиво в штабе. И фокусы Адама, и лицо Насти, когда она челюсть обронила. Но тебе не кажется, что мы сейчас сыграли в очень опасную игру? Наобещали им идеальный штурм, безупречную подмену, спасение Виталика. А на деле? Наша приманка еще даже не заглочена. Саня и Кир гуляют на свободе. Если их не поймают, или, что хуже, пристрелят при задержании — весь твой карточный домик рухнет нам на головы. Так работать нельзя, это чистая авантюра.
Сергей медленно повернулся к нему, его лицо в зеленоватом свете приборов оставалось абсолютно спокойным.
— Нам нужно было завоевать их доверие, Илья, — твердо ответил аналитик. — Скрапы — жесткие прагматики. Без четкого, осязаемого плана они бы никогда не согласились на союз. Мы дали им этот план. И дали надежду. Что касается парней... Соколов поднял на ноги весь силовой аппарат. В городе объявлен высший уровень угрозы, патрули проверяют каждого подозрительного. Шансы остаться незамеченными для тех, кто намеренно лезет на рожон, равны нулю. Их поймают. Это просто вопрос времени.
В этот момент в салоне раздался протяжный, высокий писк электронной системы. Приборная панель мигнула, возвращаясь к штатному режиму работы. Индикатор связи на планшете Адама сменил цвет на ровный, глубокий зеленый. Купол РЭБ базы остался позади.
— Связь с распределенной сетью Ковчега восстановлена, — вмешался Зеро. Его ровный голос прервал ворчание Ильи. — Начинаю трансляцию оперативных логов с поверхности.
Экран планшета разделился на несколько секторов, транслируя живые кадры с уличных камер.
— Сектор Купчино, — сухо сообщил ИИ.
На первом экране, в сером свете натриевых фонарей, Саня усердно ковырялся в распределительном щитке у подъезда старой панельки. Он делал это шумно, постоянно озираясь по сторонам. Мгновение — и из-за угла выкатился патрульный броневик. Двое бойцов ФСО повалили хакера лицом в грязный мокрый снег, жестко заломив руки. Саня орал и брыкался, идеально отыгрывая роль испуганного кодера. На его запястьях защелкнулись стяжки.
— Александр задержан. Смартфон-приманка изъят, — бесстрастно констатировал Зеро. — Переходим к следующему сектору. Васильевский остров.
Второй экран показал Кира. Парень бежал по крыше гаражного кооператива, преследуемый тактическим дроном. Он попытался совершить прыжок через забор, но сверху спикировал второй дрон, выбросив сетку с утяжелителями. Кир запутался, покатился по мокрой земле. Его жестко скрутили подоспевшие гвардейцы.
— Кирилл нейтрализован, — продолжал ИИ. — Согласно данным перехваченных транспортных логов, его маршрут определен. Его везут в северный центр содержания. Туда же, где находится Виталик.
Сергей посмотрел на притихшего Илью.
— Вот тебе и первый ответ, — тихо сказал аналитик. — Завтра мы сможем начать заброску передатчиков.
— Трое остальных наших агентов пока остаются в слепых зонах своих секторов, — добавил Зеро. — Но их перехват планируется в течение ближайшего часа. Вся фаза заброски идет строго по графику.
Илья молча откинулся на спинку сиденья, глядя на мерцающий экран. Спорить с математической точностью Зеро было бессмысленно. Игра на поверхности началась, и фигуры уже делали свои первые, необратимые ходы в темноте мартовской ночи.
Кнопка выхода следующей главы:
