«Граждане, без паники, это налёт!»: буйная голова Лёньки Пантелеева
Весной 1923 года Петроград, уже начавший отвыкать от ужасов Гражданской войны и привыкать к сытому угару НЭПа, был шокирован жутковатым аттракционом. В витрине одного из магазинов на Невском, словно диковинный экспонат Кунсткамеры, была выставлена человеческая голова в банке со спиртом. Голова эта принадлежала не какому-нибудь древнему царю или святому, а Леониду Пантёлкину, более известному как Лёнька Пантелеев. Власти пошли на этот шаг от безысходности: народ категорически отказывался верить, что фартовый налётчик наконец-то получил свою пулю.
Биография Леонида Ивановича Пантёлкина — это зеркало русской смуты начала XX века. Парень из Тихвина, сын столяра, он не успел в окопы Первой мировой, но с лихвой хлебнул романтики и крови в Гражданскую. В 1919 году он добровольцем пошёл в Красную армию, бился с войсками Юденича и, не имея никакого образования, кроме начальной школы и курсов печатников, дослужился до командира пулемётного взвода. После войны, когда страна начала перековывать мечи на орала, Пантёлкин нашёл себя в органах ВЧК. Казалось бы, живи да радуйся: власть, паёк, кожаная куртка и маузер на боку. Он ловил бандитов в Пскове, давил восстания, но система, которую он защищал, списала его. В 1922 году его увольняют из органов «по сокращению штатов». Злые языки утверждали, что молодой чекист слишком уж вольно трактовал понятие «экспроприация», путая государственные интересы с собственным карманом.
Оказавшись на улице, вчерашний борец с контрреволюцией решил, что его навыки владения оружием и знание оперативной работы не должны пропадать даром. Если государство не хочет платить ему зарплату, он возьмёт своё сам. Так и родился Лёнька Пантелеев — кошмар петроградских нэпманов. Эпоха НЭПа была временем диких контрастов. Пока рабочие доедали последний сухарь, новая «красная» буржуазия гуляла в ресторанах, шелестела валютой и сверкала бриллиантами. Пантелеев безошибочно выбрал свою целевую аудиторию. Он грабил только богатых.
Его банда работала с театральным шиком, никаких тебе грязных подворотен и ударов кирпичом по голове. Лёнька любил заходить в богатые квартиры под видом гостя, в смокинге, с галантными манерами, и объявлял: «Граждане, без паники, это налёт!» Он мог представиться врачом, чекистом с ордером на обыск или старым знакомым. Женщины млели от его голубых глаз, а мужчины послушно отдавали бумажники. В народе моментально сложился миф о «благородном разбойнике». Говорили, что он помогает студентам, дарит деньги нищим и вообще — парень свой в доску. В реальности, конечно, деньги спускались в кабаках, а благородство заканчивалось там, где начиналось сопротивление. Когда на хвост села милиция, Пантелеев без колебаний пустил в ход оружие, застрелив начальника охраны госбанка.
Осенью 1922 года удача, казалось, изменила своему любимцу. После перестрелки в обувном магазине, где погиб начальник отделения милиции Павел Барзай, Лёньку повязали. Суд был скорым и суровым — расстрел. Но Пантелеев не собирался так просто сдаваться. В ночь на 11 ноября он совершил побег из знаменитых «Крестов», самой надежной тюрьмы города. Как ему это удалось? Надзиратель, то ли подкупленный крупной суммой, то ли сочувствующий эсер, открыл клетки и вывел всю банду на свободу. После побега Лёнька сорвался с цепи. «Благородный разбойник» исчез, остался загнанный зверь. Налеты стали кровавыми, случайные свидетели устранялись без жалости. Городские власти во главе с Зиновьевым рвали и метали, требуя голову бандита любой ценой. Чекисты и уголовный розыск работали в авральном режиме, понимая, что на кону стоят их собственные чины и головы. Всё закончилось в ночь на 13 февраля 1923 года. Оперативники вычислили «малину» на Можайской улице, где Пантелеев, расслабившись в компании дам и приятелей, не ожидал подвоха. Когда чекисты ворвались в комнату, он потянулся к маузеру, но опоздал. Молодой чекист Иван Бусько оказался быстрее — две пули, одна из которых вошла в голову, поставили точку в истории самого известного питерского бандита.
Но смерть Пантелеева стала началом его второй жизни — уже в качестве легенды. Народ не верил газетам. «Лёнька жив, он ушёл за кордон!» — шептались на кухнях. Именно поэтому властям пришлось выставить его тело в морге на всеобщее обозрение, а потом и вовсе демонстрировать заспиртованную голову. К слову, мозг бандита изучал великий психиатр Бехтерев, пытаясь найти физиологические причины преступных наклонностей, но нашел лишь обычные извилины. Лёнька Пантелеев остался в истории не как патологический маньяк, а как символ смутного времени, когда вчерашний герой мог стать бандитом, а бандит — народным героем. Его «слава» пережила и НЭП, и Советский Союз, превратившись в городской фольклор, где уже не разобрать, где правда, а где красивый вымысел.
***********************
А ещё у меня есть канал в Телеграм с лонгридами, анонсами и историческим контентом.
И резервная площадка в MAX на случай сами знаете чего.
