Лоскутный замок с нацистскими подвалами
Я стою на террасе замка Ксёнж и смотрю на его силуэт. Третий по величине замок Польши, крупнейший в Силезии. Скала, река Пелчница внизу, двенадцать террас. Всё это должно производить впечатление. И производит.
Но как искусствовед я вижу другое. Я вижу кентавра:
Готический донжон XIII века. Барочные крылья XVIII века. Неоренессансные башни начала XX века. И под всем этим — два этажа нацистских туннелей.
Это не памятник одному стилю. Это архитектурный Франкенштейн, где каждый слой пытался перекричать предыдущий.
И знаете что? Мне это даже симпатично, потому что честно.
Слой первый: Пясты и скала
Всё началось в 1288–1292 годах. Князь Болько I Суровый из династии Пястов построил здесь крепость. И не просто крепость, а заявление: «Здесь правит Болько». Он контролировал торговые пути из Чехии вглубь Силезии. И это работало: после его смерти замок вошёл в состав Чешской короны, а в 1428–1429 годах его заняли гуситы.
Донжон, оборонительные стены, жилой дом. Всё это на узкой скальной гряде, которую с трёх сторон огибает река.
Донжон изнутри.
Средневековый слой сохранился. Его видно.
Чёрный двор — сердце старой части замка. Очень красивый и уютный.
Каменно-кирпичная кладка, стрельчатые порталы, цилиндрические своды.
Рыцарский зал с росписью XVI века.
Слой второй: Хохберги и барокко
В 1509 году замок купил Конрад I фон Хохберг, и началась история длиной в 430 лет. Хохберги были не просто дворянами, они были империей. В 1683 году получили титул графов Рейха. В 1772-м превратили владения в ординацию — неделимое наследство, переходящее к старшему сыну. В XIX веке унаследовали Пщинское княжество и получили титул князей фон Плесс.
Они перестраивали, много и увлеченно. В 1671–1688 годах, после Тридцатилетней войны, итальянский зодчий Антонио Доменико Росси (это не тот, который в Санкт-Петербурге; этот работал преимущественно в Венеции) переделал южное крыло в стиле барокко.
Барочное крыло.
В XVIII веке почти все интерьеры переоборудовали в барокко и рококо.
Вот здесь появляется второй слой.
Барочные залы, парадные лестницы, мраморные камины.
Я видел фрагменты — лестницы из славоньовицкого мрамора, полы из Rosso di Francia, травертиновый уголок.
Это богатство. Настоящее, не бутафория.
Слой третий: неоренессанс и амбиции
А потом наступил XX век. И Ян Генрих XV фон Хохберг решил, что замок недостаточно велик. В 1908–1923 годах он затеял вторую великую перестройку. Два монументальных крыла — западное и северное. Башни. Неоренессансный шлем на главной башне высотой 48 метров.
Неоренессансные крылья — это вот эти, такие «древние», и высокая башня такой же кладки.
Стиль выбрали неоренессанс, причём формы брали из силезского и немецкого Ренессанса около 1600 года — Нюрнберг, Гейдельберг, Олесница, Бжег. Это была не просто мода, а идеология: Хохберги хотели подчеркнуть свою связь с «старой доброй» Европой, с империей, с традицией.
Но планы были грандиознее. Хотели перестроить больше, но не хватило денег. Первая мировая, кризис, личные проблемы. Ян Генрих XV разорился. Хохберги покинули замок, а в 1941 году имущество конфисковали в пользу Рейха.
Слой четвёртый: бетон и тайна
А потом пришли нацисты. И сделали то, чего не делал никто за семьсот лет: разрушили интерьеры и залили бетоном подземелья.
Замок включили в проект «Riese» («Великан»). Под ним вырыли два уровня туннелей — на глубине 15 и 53 метров. Строили заключённые концлагеря Гросс-Розен. Назначение до сих пор неизвестно: фабрики оружия? химические лаборатории? ставка Гитлера?
Планы подземных туннелей.
Многие интерьеры замка были утрачены. Мебель, книги, произведения искусства вывезены.
Интерьеры: от Максимилианского зала до комнат Дейзи
Если снаружи Ксёнж — кентавр, то внутри он барочный. Самый яркий пример — Максимилианский зал, построенный в первой половине XVIII века при Хохбергах. Это крупнейшее помещение замка, и оно полностью восстановлено в первоначальном виде.
Двухъярусный зал с потолком 1733 года, расписанным мифологическими сценами кисти Антония Феликса Шеффлера.
Мраморные камины — по одному с каждой стороны — считаются безупречными. Хрустальные зеркала, лепнина, каждая деталь — работа разных мастеров. Сегодня этот зал можно арендовать для бала или свадьбы.
Дальше — череда тематических салонов: барочный, китайский, белый.
Китайский салон, за ним Белый, потом Брочный.
Но есть и совсем другое. Комнаты принцессы Дейзи, уроженки Уэльса, жены последнего владельца Ханса Генриха XV.
Они оформлены в игривом розовом цвете, с большими зеркалами и мягким диваном.
Контраст с барочной пышностью — намеренный. Дейзи была не просто аристократкой, она была личностью, и её комнаты это показывают.
А потом маршрут внезапно меняется. Среди парадных залов — две мрачных шахты лифтов. «Эти лифты построили нацисты в 1944 году», — говорит Матеуш Микытышин, глава PR замка. «Шахта уходит на 50 метров вниз, к бункерам, и служит путём быстрой эвакуации» . Рядом — залы, переоборудованные под нужды проекта «Riese», и восстановленные помещения третьего этажа, включая Зал Гродзеца и Золотой зал.
Зал Гродзеца. Золотой зал на одном из фото выше, шикарный, с полосатыми панелями.
Это уже не барокко. Это бетон, сталь и тайна.
Террасы: сад на скале, который пережил всё
А теперь то, ради чего я, собственно, и стою здесь с блокнотом.
Террасы Ксёнжа — это два гектара садов, разбитых на двенадцати уровнях и выдержанных во французском стиле. Они опоясывают замок с двух сторон, спускаясь по скале к каньону реки Пелчница. Принцесса Дейзи, которая жила здесь в начале XX века, упоминала их в мемуарах — и это лучшее доказательство того, что они производили впечатление даже на тех, кто видел Версаль.
Террасы пронумерованы. Цветы в цветниках меняют, и при следующем посещении можно увидеть террасы в другой палитре.
История террас начинается в XVII веке. Кристоф II фон Хохберг заложил первые сады в междустенье старых укреплений. Но только после сноса средневековых стен в 1646 году и окончания Тридцатилетней войны стало возможно их расширить и украсить. Сначала они были хозяйственными, но быстро стали декоративными — местом для прогулок в орнаментальном окружении.
Свой нынешний вид террасы получили в 1913–1927 годах — в последнюю фазу развития замка. Перед войной их пересаживали дважды в год, весной и осенью, и для этого требовалось 20 000 растений. Большинство из них выращивали в Пальмовой оранжерее в Любехуве. После войны террасы частично разрушили. Восстановили их только в 1960–1970-х, и с тех пор они снова стали любимым местом для прогулок.
Замок и его террасы с высоты.
Что в итоге?
Ксёнж — это не памятник. Это архив. Каждая эпоха оставила свой слой, и никто не пытался «привести всё к единому виду». Пястовский донжон стоит рядом с барочными залами. Неоренессансные башни торчат над готическими стенами. Под всем этим — бетонные туннели.
И я говорю: хорошо, что Ксёнж не притворяется. Он не говорит: «Я — ренессансный дворец». Он говорит: «Я — всё сразу. И я это пережил».
В 2025 году Ксёнж получил статус Pomnik Historii — высшую категорию охраны памятников в Польше. Идёт реставрация.
В замке работает отель и ресторан.
Но если вы спросите меня, что здесь самое ценное, я скажу: шрамы. Потому что шрамы не врут.
