DnevnikNeputnika

Путешествие по Карелии немыслимо без знакомства с её природой. Полноценным своё знакомство я назвать не смогу: личным автомобилем не владею, а отправляться пешком в поход или вплавь на лодке – особая история. Тем не менее, записавшись на автобусную экскурсию, можно без проблем увидеть самые разные природные объекты. Сегодня будет небольшой обзор четырёх туристических точек к северу от Петрозаводска, которые так или иначе характеризуют богатство карельской природы и которые часто вписывают в один экскурсионный маршрут.

Первая остановка – так называемый этнопарк «Гора Сампо». Мы находимся у трассы рядом с кассой и самым важным объектом на пути – отлично (правда отлично!) обустроенным туалетом. Наш путь шёл по второстепенной автодороге от Петрозаводска на север, мы примерно в 30–35 километрах от карельской столицы. Основной поток машин едет на север восточнее, мимо Кондопоги, а эту дорогу иногда называют Старой Мурманкой (Старомурманкой), поскольку конечная точка где-то далеко-далеко отсюда – собственно Мурманск.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Карелия. Июль 2024 года. День 2: Кижи. Эпизод 6/6): Так звучит тишина истории. Завершение прогулки по острову Кижи

Пусть перед нами гора, заниматься альпинизмом не придётся, она совершенно невысокая. Я бы скорее назвал её холмом. Когда-то в этом месте – узком и длинном перешейке между озёрами Укшозеро и Кончозеро – снимали советско-финский фильм «Сампо» по мотивам «Калевалы», поэтому в народе за горой осталось название Сампо. Фильм вышел в прокат в 1959 году, но почему-то многие упорно пишут в интернете, что съёмки велись в 60-е. Это единственное, чем примечательна данная местность.

Если бы не близость Старой Мурманки и турбазы «Косалма» через дорогу в нескольких сотнях метров отсюда, то, возможно, Сампо вообще была бы малоизвестным местом – ну мало ли в Карелии холмов и лесов с шикарными видами сверху? Но доступность горы вкупе с фактом о съёмках фильма приводили сюда диких туристов. Шло время, когда-то установленные лестницы сломались, туристы побросали то тут, то там мусор и вряд ли несколько лет назад туристический автобус совершил бы здесь остановку.

Вы пока поднимайтесь, а я продолжаю рассказывать.

Местечко заинтересовало инвесторов в начале 2020-х годов. Заодно подоспел нацпроект «Туризм и индустрия гостеприимства». Жившая недалеко отсюда в селе Кончезеро директор одной туркомпании предложила устроить здесь этнопарк. В прошлом 2023 году он был открыт. Посещение платное, но сумма в 250 рублей смешная, поэтому чего бы не посетить. После небольшого подъёма нас ожидает небольшой маршрут по вершине холма длиной в 200–250 метров.

Почему этнопарк, а не просто парк? Создатели решили, что раз гору в XX веке прозвали Сампо, то пусть здесь будут тематические объекты, связанные с «Калевалой». Обстоятельно рассказывать о них я не буду, мы и так изучили ключевые понятия вселенной Калевалы на специальной экспозиции в художественном музее. Те же, кто мой рассказ пропустил, могут при покупке билета на гору Сампо взять экскурсию за дополнительную плату.

Вот перед нами мельница Сампо. Напомню, что ударение ставится на первый слог: Сампо. Согласен, не похоже на тот волшебный артефакт, за которым так и хочется пуститься в путешествие с лихими богатырями Вяйнямёйненом, Илмариненом и Лемминкяйненом. Несмотря на то, что мельницу можно крутить, кажется, деньги она вам точно не выкует.

Или выкует?? И правда чудесная мельница. А можно побольше номинал? Или сразу зелёные бумажки...

Авторами арт-объектов в парке выступили художник Илья Ершов и кузнец Николай Веснин.

Автор мельницы Илмаринен. Судя по всему, вокруг него языки пламени кузницы, где он как раз создаёт мельницу Сампо.

Вяйнямёйнен кайфует, бряцая на кантеле. Рядом с объектами, которых в целом не больше десяти штук, скорее около пяти или семи, стоят небольшие информационные стойки с кратким объяснением, кто есть кто.

Со смотровой площадки открывается неплохой вид на Кончозеро. Эта местность к северо-западу от побережья Онежского озера непринципиально отличается от Кижских шхер, разве что суши здесь больше, чем моря, а в остальном разрезанная ледником местность очень похожа по рельефу: вытянутые формы, постоянные перепады высот, огромное количество мелких водоёмов и островов. Кончозеро, например, растянулось в длину на 20 километров, а в ширину – только на два-три, в нём можно насчитать больше сотни островов.

В этот кадр как раз попал какой-то островок.

Что же касается забавных названий, то к ним в Карелии быстро привыкаешь: Кундозеро, Кумозеро, Уросозеро, Янгозеро, Сямозеро – тысячи их! Специфическое для местности образование топонимов связано с влиянием местных языков, для которых привычнее сливать особое наименование с типовым обозначением.

По такому принципу строятся многие карельские и финские гидронимы. Скажем, дословный перевод «Пюхяярви» – «святое озеро». Но почему бы вместо «ярви» не использовать русское слово? Так появились «Сегозеро» от слияния карельского «sees» («светлое») и «озеро», «Кончозеро» от саамского «куэндчадзь» («вытянутая вода» – Кончозеро как раз вытянутое же) и, опять же, слова «озеро», и так далее и тому подобное.

Ещё заметно стремление некоторых местных жителей ставить ударение скорее на первый слог, чем на середину или конец слова в топонимах. Это тоже влияние традиционных карельских языков. При этом корень «озеро» будет слегка меняться. Поэтому, если услышите «Кончезеро», а не «Кончозеро», не спешите поправлять. Пожалуй, можно говорить и так, и так.

Лишь с некоторых удобных точек с восточной и юго-восточной стороны маршрута можно любоваться озером. С других мест пейзаж в основном такой.

Один из главных объектов парка – Илматар. При знакомстве с экспозицией «Вселенная Калевала» я говорил, что это богиня воздуха, но в широком смысле это богиня-родоначальница всего живого, мать-природа. Почему бы не представить её в виде древа жизни? Вешать ленточки на деревья – традиция многих народов с просторов Евразии, и финно-угорских, и тюркских. В парке эту традицию поддерживают, раздавая посетителям разноцветные ленточки.

Можно забрать на память, конечно, но не будем нарушать традицию и привяжем ленточку к ветвям Илматар. Многообразие значений этого ритуала тут, как и во многих туристических местах, сводят к простому посылу – нужно загадать желание.

Столбики из камней – тоже интернациональный языческий обряд, характерный в том числе для карельской земли. Само собой, контекст уважения к духам и предкам или просьбы о благополучии в дороге современные туристы при создании столбиков не вкладывают.

Но смотрится забавно. Этнопарк всё-таки.

Местами склон довольно крутой.

Так что ходите осторожно.

Ха, даже чум поставили. Чум, насколько я понимаю, у карельских народов практически не распространён. Разве что саамы (лопари) использовали свои варианты чума, называя их «кувакса» или «кота», но и чисто уральско-сибирский чум впоследствии заимствовали то ли от коми, то ли от ненцев. Но саамов в Карелии было не очень много.

Однако чум – это прикольно. Тем более, когда можно за дополнительную плату организовать в нём пикник у костра.

Такое вот местечко. Специально сюда ехать из Петрозаводска, наверное, не стоит, а в комплексе посмотреть интересно. Поэтому направляемся дальше на север.

Продолжение следует...

Продолжаем прогулку по ульяновскому Венцу, выйдя из Дома-памятника Гончарову, где мы только что посетили два музея. Рядом видим областную библиотеку. Ранее здесь заседало городское дворянское собрание. Здание поручил построить император Николай I во время посещения им Симбирска в 1836 году.

Сами дворяне не смогли сообразить, что им нужен дворянский дом? Наверное, не смогли, ибо даже строить начали спустя несколько лет, в 1843-м, по проекту архитектора Ивана Бенземана в стиле позднего классицизма. Когда торжественно открыли в 1848-м, в левое крыло здания поместили Карамзинскую общественную библиотеку на две скромных комнатки. Общественную – потому что не только для дворян, но и для всех сословий.

В Карамзинской библиотеке Илья Николаевич Ульянов был членом совета, а его сын Володя, как и другие члены семьи, нередко сюда ходили. На фасаде висит мемориальная доска в память о Ленине, где об этом чётко сказано. Есть ещё доска в память о Карамзине, но попробуйте догадаться, зачем она здесь...

Читайте предыдущий эпизод дневника (Ульяновск. Март 2025 года. День 1. Эпизод 2/6): Два музея Ульяновска под одной крышей. Обзор краеведческого и художественного музеев

«Карамзин Николай Михайлович, выдающийся писатель, историк, мыслитель России». Так, и? Зачем он тут? Вот я, обычный прохожий, должен сам догадаться, что именем Карамзина когда-то давно назвали библиотеку, что ныне носит имя Ленина?

Современная областная библиотека считает себя преемницей Карамзинской, но как полноценное учреждение появилось в 1925 году, когда в здании состоялось торжественное открытие Дворца книги имени Ленина. О Карамзине сегодня напоминает не только бестолковая табличка, но и название переулка Карамзина, где мы стоим, название находящегося недалеко сквера Карамзина, а за углом на него же намекает уже показанный мной ранее памятник букве Ё.

В правой части кадра замечаем, что сбоку библиотеки установили вывеску «Карамзинская общественная библиотека». Что ж, это правильно, она как раз с этой стороны работала. Сегодня в её залах находится небольшой библиотечный музейчик.

В левую часть попал памятник Гончарову. В начале XX века на этом гранитном постаменте установили памятник Столыпину, но нетрудно догадаться, что долго он не прожил. В 1948 году постамент пригодился для нового бюста, посвящённого одному из главных симбирцев, с чьим именем ассоциируется город.

Самая неочевидная достопримечательность притаилась в тени елей в центре кадра. Там есть небольшая мемориальная доска, на которой написано: «Могильник IX–XI вв.». В 1969 году здесь благоустраивали сквер и случайно обнаружили захоронение нескольких человек. Кроме костей, нашли железный наконечник стрелы. Археологи установили, что погребения совершены по мусульманскому обряду, стало быть, это древние булгары. Подобные находки для центра Ульяновска – не редкость.

Выйдем на эспланаду.

Из эстетических соображений тут висит надувная Луна. Пишут, что изнутри в ночное время она светится.

В повседневной жизни мы нечасто используем слово «эспланада», поэтому объясню, что это широкое открытое пространство. Вдруг вы не знаете. Эспланада Венца тянется от Соборной площади до площади Ленина на три квартала, она пешеходная, с газонами и скверами, по ней приятно гулять.

Свернём с эспланады в Театральный сквер. Всего несколько лет назад здесь была проезжая часть, но теперь всю власть захватили пешеходы. Другое формальное название нового места – Театральная площадь имени К. И. Шадько. Кларина Шадько – актриса местного драматического театра, умершая в 2020 году. Она проработала в театре почти 60 лет.

В сквере зимой 2023/2024 года установили своеобразные фонари с театральными афишами для стоящего рядом театра. Получился квартал красных фонарей, ахаха. Извините. Местные жители тоже успели нашутиться, что фонари похожи то ли на виселицы, то ли на могильные плиты кладбища. У меня никакого негатива пространство не вызывает, но местным виднее. В конце концов, при благоустройстве сквера был нещадно попилен бюджет, критика уместна.

На заднем плане примечательно двухэтажное здание слева. На самом деле оно трёхэтажное, просто один этаж полуподвальный. Это бывший пансион Симбирской гимназии, постройка 1840-х годов уже упомянутого Ивана Бенземана, он много наследил в Симбирске в те годы. Поскольку пансион существовал при гимназии, то учителя там были одни, так что рискну предположить, что тут была только общага для пансионеров, а учились они в основном корпусе. Мемориальная доска на здании отмечает самый главный факт из истории здания:

Здание пансиона Симбирской мужской классической гимназии, в котором Ленин Владимир Ильич неоднократно бывал у своих товарищей-гимназистов в период учёбы в гимназии.

А вот и театр с другой стороны сквера. Ульяновский областной драматический театр носит имя Гончарова и формально существует с 1785 года, когда местный помещик Николай Дурасов подарил здание своего крепостного театра губернскому дворянству. С тех пор городской театр пару раз менял своё местоположение, пока в 1879 году не обосновался тут, в здании, построенном на деньги отставного штабс-капитана Митрофана Прянишникова.

Формально то дореволюционное здание никто не сносил, но оно было перестроено до неузнаваемости в 1960-е. Пространства стало больше, мы за труппу и зрителей рады.

На фасаде театра есть несколько любопытных табличек. Самая интересная – на фото. Вот оно, место заключения Пугачёва! Или нет?..

Напомню, что в краеведческом музее, когда мы увидели снимок некоего дома, где якобы содержался под стражей Пугачёв, я сказал, что никакой фотографии дома никто бы всё равно сделать не смог. Мы можем лишь указать на место, где стоял дом. И этим домом было первое кирпичное здание Симбирска, построенное с гражданскими целями, – так называемый дом Пустынникова, названный так по имени местного купца. Здание стояло в 150 метрах отсюда в соседнем квартале. В XIX веке там поселился местный почтамт. И этому же почтамту принадлежала другая постройка тут.

Прошло время, тех исторических зданий не стало, а особенно сильно Симбирск преобразовался после знаменитого пожара 1864 года. Вот и получилось, что возникла путаница: местные жители помнили, что Пугачёв содержался в здании почты, но в каком, однажды уточнили неверно. Если что, верное место сейчас занимает дореволюционное здание Симбирского кадетского корпуса. Туда мы не пойдём.

Пойдём в другую сторону вдоль Спасской улицы к Симбирской гимназии. Исторических гимназических зданий я насчитал четыре штуки. Одно из них мы только что прошли мимо, это пансион. Он же попал в кадр справа одним крайним окошком. Другое здание я покажу позже. И, наконец, два сращённых здания основного корпуса гимназии слева за кадром.

Получается целый учебный кампус. Дух народного просвещения поддерживался в квартале и после революции, когда тут построили общежитие рабфака – его можно увидеть в левой части кадра за стендами. Сейчас в том здании областное министерство образования, а в пансионе – городское управление образования.

Одним словом, памятник учительнице 2007 года и доски почёта со списками и портретами учителей со всей области тут вполне уместны.

С обратной стороны П-образного учительского дворика грустит Карл Маркс работы выдающегося советского скульптора Сергея Меркурова, одного из скульпторов, которые сформировали монументальное наследие ранней советской эпохи. Маркс грустит в Ульяновске с 1921 года. Вернее, на этом месте он стоит всего лишь с 86-го. Изначально его установили в другом месте Венца, а потом несколько раз переносили из-за изменений окружающего пространства и формирования современной эспланады. Может, поэтому и грустит, что его двигали туда-сюда?

Сзади Маркса – краснокирпичная пристройка основного корпуса гимназии 1883 года от местного архитектора Михаила Алякринского.

За пристройкой тянется первое здание Симбирской классической гимназии. Оно построено в 1790 году архитектором Джованни Тоскани, который какими-то судьбами обосновался в Симбирске и стал зваться Иваном Петровичем Тоскани. Тогда гимназии ещё не было, а было главное народное училище. В 1809 году в ходе образовательной реформы его преобразовали в мужскую гимназию – согласно реформе, каждый губернский город должен был обзавестись этим учреждением.

Так что годом основания гимназии можно считать как 1809 год, так и 1786-й, когда в Симбирске учредили народное училище. Современная Гимназия № 1 имени В. И. Ленина ведёт преемственность от дореволюционной гимназии и считает датой своего основания 1786 год.

Сейчас здание переживает ремонт. На табличке «Паспорт объекта» утверждается, что он закончится 15 февраля. На календаре между тем 7 марта. Кто бы сомневался... Ещё на фасаде есть красивая советская табличка «Здесь учился Ленин» и современная. О последней поподробнее.

Современная мемориальная доска задарена любимым всеми РВИО. Несмотря на лёгкий оттенок навязываемой сверху идеи «примирения» сторон Гражданской войны и «слияния» отечественной истории в один котёл, где будут все равны, и коммунисты, и монархисты, и белые с красными, и революционеры с реакционерами, табличка весьма оригинальна и симпатична. Но всё же неясно, зачем совмещать двух персонажей в одной композиции. Хотели вспомнить Керенского? Сделайте ему отдельную мемориальную доску. Тем более, что у Ленина она уже есть.

И да, будущий глава Временного правительства Александр Керенский действительно родился в этом доме, как раз в те годы, когда тут учился Володенька Ульянов. Отец Керенского Фёдор Керенский был директором гимназии, ему выделили казённую квартиру в здании.

Не знаю, проводятся ли занятия в гимназии в последние месяцы или во время ремонта они полностью перенесены в другое место, но в наши дни гимназия никуда не уехала, однако расширилась и по большей части находится в советском здании недалеко отсюда. Часть помещений, связанных с памятью о временах учёбы Ленина, в 1990 году была преобразована в музей. Это помещения красной пристройки, поэтому, если захотите зайти в музей, то направляйтесь к входу в красное, а не белое здание.

Красное и белое, можно сказать, объединились, помирились... Тьфу, опять какие-то ассоциации с Гражданской войной. РВИО, прекрати!

Поначалу сотрудники музея сослались на ремонт, который их тоже косвенно затронул, и не хотели меня пускать. В холле на первом этаже и правда какой-то бардак, следы от мешков, строительная пыль. Но на втором, как видите, тихо и спокойно. Короче говоря, меня пустили посмотреть музей, поэтому рассказываю, что в нём имеется.

Первый этаж занимает современная экспозиция 2020 года, где компактно рассказано в классическом виде об истории дореволюционной гимназии. Есть любопытные экспонаты. Например, на этом фото в витрине висит колокольчик, которым во второй половине XIX столетия давались звонки на уроки и перемены. На колокольчике надпись: «Кого люблю, того бодрю». Смешно.

Расписание уроков в гимназии в 1880 году. Почти у всех по пять уроков шесть дней подряд. Эй, школота XXI века, по-прежнему будете жаловаться, что у вас много занятий?..

Витрина озаглавлена как «Первая награда». Володя Ульянов по окончании третьего класса в июне 1882 года получил похвальный лист и второй том географических рассказов «Жизнь европейских народов» детской писательницы Елизаветы Водовозовой. Неплохой подарок, я вот в детстве очень любил познавательные энциклопедии с картинками, а здесь такие есть. Интересный факт: Водовозова – близкий к революционному движению деятель, активная участница кружков 1860-х годов, мать народнического публициста и члена партии трудовиков Василия Водовозова.

Есть небольшое сомнение, что представленная в витрине книга – мемориальная. По крайней мере, акцента, что она точно хранилась в семье Ульяновых и в конечном итоге оказалась в музее, в этикетке нет. Но похвальный лист точно настоящий, с подписями преподавателей, инспектора и, главное, директора гимназии Керенского.

Тут, естественно, копия, но зато какого документа... Это знаменитое «письмо тотемами», которое 12-летний Володя Ульянов отправил своему другу по гимназии и сверстнику Борису Фармаковскому. Боренька представлен на фото справа. Семья Фармаковских в 1881 году переехала в Оренбургскую губернию, отчего приятелям приходилось переписываться.

Письмо от Ульянова Фармаковскому, написанное на куске бересты, до сих пор не расшифровано. Скорее всего, его контекст был понятен двум школьным друзьям, но мы-то контекст не знаем, отчего журналисты и публицисты выдвигают самые грандиозные версии смысла письма, вплоть до рассуждений, что в нём зашифрована судьба будущей России. (Не шутка, эту нелепицу я читал в одной статье на «Лайфе».)

Частью экспозиции первого этажа является диорама «Старый Симбирск». В отличие от остальных витрин, она сделана в первые годы существования музея, то есть в начале 1990-х годов. Довольно забавно, что музей готовился к открытию тогда, когда шла перестройка и всем было уже не до классической ленинской темы, а заработал в 90-е, когда за любовь к Ленину можно было и по морде получить.

Собственно, по этой причине в музее заметен перекос не в лениниану, а в краеведение – такова судьба многих историко-революционных музеев в России. Но это уместно и увлекательно, особенно после нашей прогулки по Венцу. Вот Венец образца 1870-х годов. Ближе к нам на снимке – корпус гимназии слева и пансион справа образуют гимназический квартал. Красная пристройка ещё не возведена. Аккурат справа – старое здание театра. За ними возвышаются зимний Николаевский собор слева и летний Троицкий собор справа.

Диорама под другим углом. Здание гимназии ближе к нам справа. Перед ним левее – Карамзинский сквер с памятником Карамзину, туда мы скоро пойдём.

Из зданий нас ещё будет интересовать крайняя левая постройка, слегка загораживаемая сквером. Это Дом городского общества (городская управа). Несмотря на административный характер здания, некоторые помещения в нём сдавались в аренду, а гимназии как раз не хватало собственных помещений (поэтому в 1880-е и разорятся на пристройку). Здесь прописали младшие классы, и школьники своим шумом на переменах отвлекали городских чиновников и депутатов от важных дел. Среди мелких хулиганов в 1879/1880 учебном году был первоклашка Володя Ульянов.

«Билет по истории. Владимир Ульянов на выпускных экзаменах в 1887 году». Ульяновский художник Александр Свиридов, 1965 год.

На картине запечатлён момент, когда Ленин отвечал на билет со следующими вопросами: «Борьба плебеев с патрициями. Воспитание детей в Риме. Богдан Хмельницкий и присоединение Украины Малороссии. Фёдор Алексеевич. История южных славян в средние века. Разделение церквей в средние века. Елизавета Английская. Карл IV. Причины появления Реформации». Обалдеть, и это в одном билете! Эй, студентота XXI века, по-прежнему будете жаловаться, как вам сложно готовиться к экзаменам?..

Поднимемся на второй этаж и посмотрим на этот зал своими глазами. Актовый зал реконструирован по документам, фотографиям и воспоминаниям и украшен копийными портретами – настоящие были утрачены во время революции. Оно и понятно: целая галерея царей и императоров явно бы не понравилась победившим пролетариям.

Впрочем, не коммунисты начали избавляться от наследия царизма. По справедливому замечанию моего читателя, распоряжение убирать портреты царствующих особ в публичных местах дошло до Симбирска ещё при Временном правительстве. Теперь портреты нужны для исторической атмосферы. Самый крупный принадлежит правившему на момент учёбы Ульянова императору Александру III.

Всего на втором этаже три мемориальных зала. После актового идём в классную комнату седьмого класса. Нам привычнее, что кабинеты в школах привязаны к учителям и предметам, а не к классам, но до революции было иначе. Ленин оказался в этом классе в 1885/1886 учебном году.

Люблю старые учебные или энциклопедические исторические карты. Сейчас делают хуже.

Когда занятия требовали особого помещения, класс перемещался из собственной аудитории в специальный кабинет. Пример его обстановки показывает третий мемориальный зал – физический кабинет. Он был одним из лучших среди гимназий Казанского учебного округа и насчитывал более двух сотен приборов. Сейчас в кабинет музейщики насобирали более сотни исторических приборов, а заодно книги и коллекцию минералов.

Опишу случайный экспонат, который бросается в глаза. Прибор с большим круглым диском – это электрофорная машина «Мерседес» Уимсхёрста. Предназначена для опытов по электростатике и демонстрации получения электрических зарядов. Можно сказать, что она была более-менее новым изобретением: электрофорную машину создал немецкий физик Август Тёплер в 1865 году, а данная модификация британского изобретателя Джеймса Уимсхёрста появилась в начале 1880-х.

В музейной этикетке используется своеобразная транслитерация фамилии изобретателя – Вимшурст. По-английски, если что, он Wimshurst.

Вердикт. Музей Симбирской классической гимназии – очень приятный. Считаю, что во время прогулки по Венцу крайне рекомендуем к посещению. Но наша прогулка на этом не заканчивается, отправляемся дальше.

Продолжение следует...

Посещение самых известных музеев Стамбула с годами становится всё дороже и дороже. Конечно, если собрался в путешествие за границу, то можно подготовить и свой кошелёк для трат, но иногда тянет спросить: а за что платить-то? Красивые фотки можно и в интернете посмотреть, а кроме них – непонятно, как интеллектуальное удовольствие от увиденного получать. Сегодня специально для вас, дорогие читатели, я попробую поделиться впечатлениями от посещения дворцового комплекса Топкапы в Стамбуле и объяснить, что там можно увидеть и как понять увиденное, если рядом с вами не стоит назойливый экскурсовод с миллионом интересных фактов в кармане. И, в отличие от, мой фотоотчёт совершенно бесплатный.

Мимо главного входа в Топкапы я проходил в один день, а зашёл туда в другой, поэтому сначала перед нами предстанет ясная погода первого дня. Чтобы попасть на это место, нужно пройти в небольшой переулочек между комплексом Айя-Софии и местами археологических раскопок византийского Большого дворца.

Перед входом в Топкапы стоит фонтан Ахмеда III 1728 года, построенный в период правления этого султана. Когда-то давно здесь был другой фонтан, византийский, под названием Перайтон. На его месте по приказу Ахмеда III архитектор Ахмед-ага соорудил новый фонтан с элементами европейского стиля барокко. Или рококо. Этот момент не смогу прояснить, потому что одни пишут про барокко, а другие говорят, что это «османское рококо».

Во вторую половину правления Ахмеда III Османская империя вступила в так называемую Эпоху тюльпанов. Когда Стамбул в 1718 году закончил войны с Австрией и Венецией, по итогам которых европейские державы получали ряд территорий и торговых преференций, султан решил поучиться у западных партнёров уму-разуму. Вон в России Петру не стыдно же было вводить европейскую моду и европейские порядки, почему и нам нельзя?

Подойдём поближе.

В то время в Париж, Лондон и Вену поехали посольства, была открыта первая турецкая типография, начали устраивать культурные праздники наподобие европейских и даже завезли тюльпаны из Голландии, чтобы высаживать их в садах и парках. С тех пор тюльпан в Турции нежно любят, а короткую эпоху культурных реформ назвали его именем.

В 1730 году из-за роста налогов и цен (культура требовала затрат, что вы хотели) и слухов о неудачах на войне с Персией городские низы Стамбула взбунтовались. Ахмед был свергнут с престола, визиря Невшехирли Ибрагим-пашу вообще казнили, и Эпоха тюльпанов закончилась. О ней теперь напоминает этот симпатичный фонтан.

В данном случае, пожалуй, всё-таки рококо, а не барокко: чем больше веточек и цветочков и чем теплее и мягче цветовая гамма, тем больше мы можем говорить о рококо. Цветочные мотивы в оформлении нам могут казаться чем-то обыденным и стандартным, но в османской культуре XVIII века это было явным влиянием западных традиций.

От площади с фонтаном уходит внушительная стена дворцового комплекса Топкапы. Эта стена построена при Мехмеде Завоевателе, чтобы огородить значительный северо-восточный кусок «исторического полуострова» от остальной территории. Стена практически полностью сохранилась и тянется на километр с лишним. В турецкой традиции её называют «Sûr-ı Sultâni», дословно я бы перевёл как «Султанская городская стена».

Сегодня далеко не всё пространство, изначально отделённое стеной, считается дворцовым комплексом Топкапы, обычно так называют непосредственно музейный комплекс, куда вход по билетам. Расположенный рядом с ним парк Гюльхане воспринимается как обособленное пространство, а по окраинам есть и служебные территории, связанные с железной дорогой и иными неизвестными мне учреждениями.

Вдалеке море. Сложно сказать, это ещё Босфор или уже Мраморное море, но мы смотрим на место их слияния.

Рассмотрим также красочные ворота, через которые в Топкапы торжественно въезжали султаны. Их так и называли в старину: «Бабы Хюмаюн» («Bab-ı Hümayun»), что можно перевести как «Ворота повелителя» или «Ворота монарха». Последний вариант мне больше нравится.

Ворота открывались каждый день во время утренней молитвы и закрывались после вечерней, здесь начинались различные протокольные мероприятия, связанные с приёмами во дворце. И, конечно, головы казнённых преступников выставлялись тут же рядом. Важное место было, одним словом.

О надписях периода Османской империи сложно рассуждать, не зная языков того периода. Отличить старый османский язык (предшественник современного турецкого, на котором писали в течение всего периода Османской империи) и арабский, который неизбежно использовали в религиозной практике, невозможно, если не умеешь читать: оба языка использовали арабские буквы. Скажем, надписи по бокам ворот над нишами фонтанов гласят:

Султан – тень Аллаха на земле.
И он (Он?) покровитель всех угнетённых.

Судя по транслитерации в турецкой Википедии, надпись всё-таки была на арабском, но не разбираюсь. Он – наверное, Аллах, будет корректнее с прописной буквы.

Посередине ворот – тугра, персональный символ правителя. Данная тугра принадлежала Махмуду II (даты правления: 1808–1839). То ли при каждом новом султане меняли символ на воротах, то ли именно этот решил выделиться, неясно. Махмуд II был предпоследним султаном, жившим в Топкапы. Его сын Абдул-Меджид I решил окончательно порвать со средневековым образом жизни и построил для себя и потомков новый дворцовый комплекс Долмабахче на берегу Босфора по другую сторону Золотого Рога.

А это мы приехали к тем же воротам в другой день.

На английском языке за воротами закрепилось громкое название «Imperial Gate» («Императорские ворота»), но давайте будем переводить иначе. Если вы встретите турецкие названия, в которых используются слова «Hümayun» или «Hünkâr», то знайте, что эти заимствованные из персидского понятия означают что-либо, имеющее отношение к султану. «Повелитель», «монарх», «султан», «падишах» – так много красивых слов, но в англоязычной традиции всё почему-то сводят к «императору».

Здесь проход свободный, поэтому чего же мы ждём, смело заходим внутрь.

Пройдя через ворота и будку досмотра посетителей, смотрим направо, на восток, и видим склон, ведущий к проливу Босфор. Не знаю, как далеко можно спускаться вниз, но читал, что там какие-то здания то ли военного ведомства, то ли иных государственных организаций. Так или иначе, наличие охранников в конце дорожки намекает, что туда идти не следует. Однако стоит хотя бы бегло посмотреть в эту сторону, потому что в остальных местах Топкапы у нас почти не будет возможности увидеть Босфор.

Прямо по курсу, за двумя охранниками, стоит историческое здание 1898 года больницы Гюльхане Серирият. Это была не в чистом виде больница, а место для практики военных врачей, своего рода учебно-образовательный госпиталь, созданный в рамках военного сотрудничества с Германией, – Османская империя пыталась перенять передовой военный опыт у своего союзника. Впоследствии учреждение стало именоваться Военно-медицинской академией Гюльхане.

Несмотря на то, что организация в середине XX века переехала в другой район Стамбула, она сохранила в своём названии слово «Гюльхане». А здание оказалось заброшенным. По некоторым сведениям конца 2010-х годов, там хотят сделать музей, но пока прогресса не наблюдается. Для нас же интерес представляет тот факт, что вся парковая зона вокруг дворца называлась в конце XIX века «Гюльхане», хотя сейчас мы так говорим только про обособленный парк к западу и северу от Топкапы, куда не включаем этот склон с восточной стороны.

Да и в целом под Первым двором Топкапы часто подразумевается только эта территория между Воротами монарха и следующими воротами, где находятся кассы и проход по билетам. А раньше Первый двор Топкапы вместе с парком Гюльхане были синонимами и единым целым.

Сейчас склон со стороны Босфора слабо воспринимается как часть Первого двора и тем более Гюльхане. Кроме этого, он в основном огорожен от Первого двора вот этой длинной стеной. Одно из зданий за стеной было дворцовой пекарней, в 1930-е годы там создали лабораторию по консервации исторических памятников при Археологическом музее. Действует ли лаборатория до сих пор, не в курсе. Также здесь была больница и, возможно, ещё какие-то хозяйственные постройки.

Башня перед нами сопряжена с фонтаном, поэтому мы догадываемся о её значении: это водонапорная башня, благодаря которой подавалась водичка к фонтану. Рискну предположить, что башня подавала воду не только на этот фонтан, но и далее на территорию дворца.

В целом же Первый двор, где мы стоим, был как бы местом пересечения султанской резиденции, общества и каких-то государственных учреждений. Здесь проводили празднества и пятничные намазы, здесь ожидали аудиенции во дворце иностранные послы и государственные деятели, сюда приносили петиции. Из-за постоянного присутствия в Первом дворе янычар, выполнявших функции охраны султана и дворца, встречается другое название двора – Двор янычар.

С другой, западной стороны этого осколка Первого двора длиной в 300 метров и шириной в 100 метров стоят другие здания. Они разграничивают территории собственно парка Гюльхане и нынешнего Первого двора, пусть, как уже сказал, исторически они представляли единое целое.

Археологический музей остался за кадром справа, но мы его всё равно не увидим из-за забора, ведь его центральный вход и его дворик находятся не здесь. На нас он сейчас смотрит своим задом.

Далее справа налево идёт одноэтажное здание какого-то дворцового павильона XIX века, примыкающего к монетному двору. Его название – «Hünkâr Köşkü» – должно переводиться как «Павильон повелителя» или «Султанский павильон». После мы видим небольшие ворота Монетного двора, а затем сам двухэтажный Монетный двор. Комплекс такого важного государственного учреждения выходил к Первому двору лишь своим краешком, он далее тянулся направо.

Но, конечно, самым интересным зданием является большая византийская церковь Святой Ирины. В отличие от Святой Софии и некоторых других сохранившихся византийских храмов, при османской власти её не стали переделывать под мечеть, а превратили в арсенал корпуса янычар. Султан Ахмед III (1703–1730), с которым связана Эпоха тюльпанов, сделал тут своего рода музей оружия, но после него здание опять превратили в закрытый арсенал.

В середине XIX века Святую Ирину всё-таки отдали под музейные нужды, используя то как выставочное пространство, то как здание для фондового хранения. С 1980-х годов здесь ещё периодически проводят концерты, ибо акустика хорошая. Сюда можно пройти как в музей по отдельному билету, что я и предлагаю сделать.

Перед входом посмотрим на церковь чуть под другим углом, чтобы вам было понятно, как близко от неё находится Айя-София. Между этими зданиями – не больше ста метров.

Между двумя храмами какая-то площадь огорожена тентами с эмблемой администрации турецкого президента («Türkiye Cumhuriyeti Cumhurbaşkanı» – «Президент Турецкой республики») и Управления национальных дворцов. Топкапы, как и другие бывшие султанские дворцы, контролируется этим управлением, подчинённым непосредственно президенту. Стало быть, какой-то очередной ремонт, реставрация или археологические работы.

Конкретно на том месте стоит служебное здание поздней Османской империи, не представляющее особого интереса, но если бы не ограждения и можно было его обойти, то мы бы увидели руины больницы Святого Сампсона, существовавшей ещё при Юстиниане в V–VI веках. На месте больницы в середине XX столетия проводили раскопки, разрытые руины частично засыпали, но частично оставили. Ладно, туда проберёмся когда-нибудь в другой раз.

Вход в храм справа тоже завешан тентами. Реставрация, везде в Стамбуле сплошная бесконечная реставрация... Тем не менее, внутрь пускают.

На кадре – один из боковых нефов храма, изначально построенного в IV веке ранее Святой Софии. Ирина – это не какая-то святая, а греческое понятие «Αγία Ειρήνη» («Агиа-Ирини», «Божественный Мир»). Наименования храмов в поздней античности в честь абстрактных понятий было своего рода пережитком дохристианской культуры. До освящения Софии в 360 году Ирина была патриаршим храмом, но и после они нередко воспринимались парой: имели общую ограду, в них служили одни и те же священники.

Интересно, что культурный слой на месте Первого двора за много веков поднялся на несколько метров, поэтому, проходя внутрь храма, нам нужно спускаться вниз по настилу, изначально созданному уже в османское время. Так что мы сейчас стоим ниже уровня земли на улице.

В центральный неф не пройти, он огорожен, а часть площади завешана. Реставрация. Наверх на галерею тоже не подняться, хотя понятно, что это временно и в следующий визит здесь всё может поменяться.

На фото можно заметить интересную черту архитектуры Святой Ирины. В алтаре, вид на который немного перекрывает колонна, находятся дугообразные лесенки, своего рода маленький амфитеатр со скамьями. Это на самом деле и есть скамьи для епископов. Такой элемент церковной архитектуры среди других византийских храмов Константинополя сохранился только в Ирине. Он называется «синтрон».

Храм назвали в честь мира, но он принёс, что называется, не мир, а меч. В IV веке крайне популярными среди христиан были идеи арианства. Ариане отрицали триединство Бога и считали, что только Бог Отец – это Бог, а вот с Сыном и Святым Духом надо разбираться. Казалось бы, ариан осудил ещё первый Вселенский собор (Никейский в 325 году), но сам император Констанций II (337–361), сын и наследник Константина Великого, был сторонником арианства.

При Констанции архиепископом Константинополя стал арианин Македоний, и однажды в 346 году, когда Македонию нужно было пройти в храм Святой Ирины, ему преградила путь толпа горожан-ортодоксов. Епископа сопровождало войско, которое ему выделил император. В общем, войско покрошило тогда в давке больше трёх тысяч человек...

Здесь же в храме в 381 году проходил второй Вселенский собор, также называемый Первым Константинопольским. На нём продолжались ожесточённые споры между арианами и сторонниками официального учения. Благо, тогда на троне был категоричный противник арианства Феодосий I (379–395). После дискуссий нескольких десятков епископов догматы Церкви были уточнены, и с тех пор арианство стало уделом маргинальных групп христианского мира. Короче, в храме бывало очень жарко, а не так, как сейчас в январе в Стамбуле.

Вот здесь в кадр внизу попал тот самый синтрон.

Сверху в апсиде мы видим простой, но впечатляющий огромный мозаичный крест. Почему же здесь не Христос, а крест? Где же всякие фрески, росписи, другие мозаики? Не сохранились? Да, наверное, раньше убранство храма было побогаче, но конха (то есть полукупол) апсиды была сделана именно такой в период иконоборчества в VIII–IX веках. Так что не турки и не время уничтожили старые фрески и мозаики, а сами византийцы.

Ещё сверху слева в кадр попало полотнище, которым закрыли центральный купол храма. Должно быть, там ведутся какие-то работы. Это не позволило сфотографировать центральный купол и наглядно проиллюстрировать другую важную особенность нашего храма, поэтому слушайте на словах.

Храм сгорел во время восстания «Ника» 532 года, о котором я рассказывал позавчера, затем его порушило землетрясение в 740 году. И тогда в ходе финальной перестройки храм приобрёл черты крестово-купольной базилики, чуть ли не первой или одной из самых ранних каноничных образцов данного типа храма.

В чём суть. До этого в Римской империи и её осколках строили базилики, то есть храмы с продолговатыми нефами, которые разделены колоннами. Затем появилась купольная базилика, где по центру должен стоять здоровенный купол. Тенденция к очертаниям креста в плане базилики проявлялась давно, но сочетание разных опор, дополнительных куполов, арок и прочего всегда было разным и идеальный крест не получался. И вот наконец на примере Святой Ирины мы видим аккуратный крест на плане:

Это важно, поскольку именно крестово-купольная архитектура стала доминирующей в Византии, а затем перекинулась на храмы Древней Руси.

Из храма можно выйти в атриум. Точнее, пока нельзя, но раньше было можно. А мы и отсюда посмотрим, что в атриуме стоят два порфировых саркофага.

Византинист Сергей Иванов пишет, что в том саркофаге, что в левом углу, с крышкой, была похоронена Элия Евдоксия, жена императора Флавия Аркадия. Императрица известна тем, что активно участвовала в придворных интригах и повздорила с константинопольским архиепископом Иоанном Златоустом. Тот, вроде бы, невзлюбил Евдоксию и стал обличать её в речах, упрекая в греховных деяниях. В итоге Златоуста выслали из столицы, ибо нечего гнать на жену императора.

Есть и другое мнение по поводу гроба с крышкой. Некоторые пишут, что там похоронен сам Константин Великий! Правда, как это доказать, неясно. Иногда приводится косвенное доказательство: мол, на крышке саркофага можно найти дырочки для гвоздей, на которые, возможно, крепились крест и звезда, а раз было такое почитание похороненного императора в качестве чуть ли не святого, то это точно мог быть Константин.

Кто похоронен в другом гробу, что без крышки, неизвестно (по Иванову).

Скорее всего, эти саркофаги ранее хранились в храме Святых Апостолов, где был некрополь императоров, членов их семей и некоторых патриархов. Храм ныне не сохранился, поскольку был разрушен османами после завоевания города, на её месте построена мечеть Фатих.

Итак, мы зашли в Первый двор с юга через Ворота монарха, а с северной стороны нас ожидают Приветственные ворота (на османском языке – Bâbüsselâm, на современном турецком – Selam Kapısı). Также встречается другое название – Срединные ворота (Orta Kapı). Смысл и того, и другого названия понятен: эти врата фактически приветствуют гостей и расположены между разными воротами. Как и Ворота монарха, Приветственные ворота были построены при султане Мехмеде Завоевателе, то есть в период создания всего комплекса. Стало быть, границы Топкапы и принципы его планировки были определены сразу же в третьей четверти XV века.

Срединные ворота, безусловно, перестраивались и дополнялись. Так, симпатичные башенки появились при Сулеймане Кануни (1520–1566), значительные изменения внесены при Мустафе III (1757–1774), а различные дополнения во внешний вид и отделку внутренних помещений ворот, где чаще всего жили привратники, вносились вплоть до XIX века.

Дальше начинается чисто музейная территория, вход только по билетам. Купить их можно в кассах справа. Как говорят, именно здесь в туристический сезон выстраиваются сумасшедшие очереди. Заранее посоветую брать в кассах аудиогид, он есть на русском языке. Впрочем, если вы вооружитесь моими подсказками, а также будете самостоятельно читать многочисленные таблички на турецком и английском у ключевых мест дворцового комплекса, то аудиогид, возможно, вам и не нужен.

Не знаток арабского, но, вроде бы как, над воротами находится каллиграфическая запись шахады – исламского свидетельства о вере в Аллаха и пророческой миссии Мухаммеда («Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – посланник его»). Далее идёт тугра Махмуда II. Ох уж этот Махмуд, наследил уже на вторых воротах!

По бокам висят надписи в стихотворной форме, где объясняется, что ворота ремонтировались при Мустафе III. Над табличками находятся его тугры. Если честно, я сам не смог бы отличить тугру одного султана от тугры другого, поэтому доверяю информации людей поумнее меня. Поищите на досуге тугры османских султанов: как их вообще различать-то?

Мы прошли Приветственные ворота и смотрим на них с другой стороны. Огромный портик с выступающим карнизом появился у ворот при Мустафе III. Его аккуратное оформление, на мой взгляд, выдаёт в нём более позднюю эпоху (XVIII век вместо XV–XVI-го) и настраивает на домашнюю атмосферу. Снаружи – суровые башни, внутри – миленькие колонны и арочки.

Посмотрим, что там в витринах за колоннами.

О, мы же тут. Видите ворота справа? Это и есть Приветственные ворота с башнями снаружи и портиком внутри. Соответственно, весь садик с деревцами и дорожками, которые отходят от ворот лучами, – это Второй двор. Левее от него будут Третий и Четвёртый.

Общая длина дворцового комплекса без Первого двора – не более 400 метров. Но заметно даже по этому макету, что нагромождение построек в нём весьма внушительное: чего стоит вот этот лабиринт зданий прямо посередине. Это – султанский Гарем, натурально мини-город, куда стоит обязательно зайти.

(Далее, используя слова «Гарем» и «Диван» с большой буквы, я буду иметь в виду здания, а при написании с маленькой буду подразумевать людей.)

Другой макетик позволяет увидеть изначальные масштабы всего Топкапы. Дворцовый комплекс с предыдущего макета занимал не более одной пятой площади, огороженной от остального города Султанской городской стеной. Неплохой аппетит был у султанов, однако. Если б я был султан, я б жил в Топкапы!

Итак, что же мы можем разглядеть на макете?

По центру – три «внутренних» двора. Перед ним и чуть левее – спуск к Босфору. Из самого дальнего угла витрины ко дворцу подходит тропинка: она ведёт к Воротам монарха. Собственно, между Воротами монарха и Приветственными воротами с двумя башнями находится тот Первый двор, где мы гуляли. Позади и справа – нынешний парк Гюльхане. Крайняя точка справа – мыс Сарайбурну, который сегодня выглядит совсем иначе, ибо крепостные стены в этих местах были снесены и сейчас там парк. Засеянный чем-то огородик в правой части макета ныне занимают железнодорожные пути и депо вокзала Сиркеджи.

Значительная часть территории, выходящей своими берегами и к Босфору (перед нами), и к заливу Золотой Рог (справа за мысом Сарайбурну), представляет собой месторасположение античного Византия, греческого полиса, основанного около 660 года до нашей эры. Чем выше, тем круче, поэтому на возвышенности этого места греки построили акрополь со всякими святилищами и общественными постройками.

Храмы в честь древнегреческих богов были уничтожены или переделаны уже христианами, да и в целом основанный Константином Константинополь развивался в основном южнее (левее и дальше на макете). Тем не менее, пространство использовалось жителями Города с разными целями, тем более, что оно было под боком у Большого дворца. Наконец, пришёл завоеватель Константинополя Мехмед II, пожил какое-то время недалеко от нынешней площади Баязид и решил оттяпать себе козырные земли для нового дворца.

Прогуляемся по прекрасному саду во Втором дворе. Или не прогуляемся... Серьёзно, почему-то большинство дорожек огородили ленточками, поэтому двор придётся обойти по бокам. Почему? Дорожки бережёте? Неясно.

Во Втором дворе пропущенные сюда лица могли встречаться с султаном. В саду двора держали павлинов и газелей. И ещё один интересный факт: прямо под Вторым двором расположена цистерна византийского времени, куда, конечно, никак не попасть: то ли она с концами замурована, то ли вход в неё надёжно скрыт от наших глаз.

Надо сказать несколько слов о происхождении названия «Топкапы». «Kapı» по-турецки – это «ворота», а «top» – «шар», «мяч», «гомосексуалист» (так, это значение нам не надо) или в данном случае то, что стреляет шарами, то есть «пушка». Какие именно ворота прозвали «пушечными вратами», я не понял, но данное название прижилось за дворцом довольно поздно, в XVIII–XIX веках. То ли с каких-то ворот салютовали из пушек по поводу или без, то ли просто красивые пушки стояли, я не разобрался. Изначально же дворец называли Новым дворцом, ибо Старый – это тот, что у площади Баязид.

Есть ещё одно название у Топкапы, которое в своё время гуляло по Европе. Французы переиначили турецкое слово «сарай» («дворец») и прозвали Топкапы Сералем. В некоторых случаях Сералем называли не весь дворцовый комплекс, а только Гарем. Слово «Сераль», простите мою испорченность, по-русски звучит как-то уж очень странно, поскольку напоминает известный всем глагол.

Типичная для Стамбула достопримечательность – старинный фонтан. Конкретно этот интересен тем, что он сохранился со времён Мехмеда Завоевателя. Казалось бы, основателя Топкапы стоило бы уважить в названии, но фонтан решили без сложностей именовать «Площадным фонтаном» – таков дословный перевод фразы «Meydan Çeşmesi».

Надпись на фонтане гласит, что его подновляли в период правления Ахмеда III.

С восточной стороны двора находятся Дворцовые кухни. Изначально их построили при создании дворца, ибо кушать султанам хотелось с самого начала. Впоследствии после пожара 1574 года сам Синан приложил руку к их перестройке. Двадцать аккуратных дымоходов, по десять в два ряда, появились при Синане. Все они в кадр не влезли, разросшийся сад мешает сделать удобное фото.

Разумеется, султану не хотелось видеть, как повара бегают туда-сюда и гремят посудой, поэтому основные действия турецкой адаптации сериала «Кухня» разворачивались не во Втором дворе, а там, за небольшими и едва заметными проходами за колоннами. Всего этих проходов три, и мы можем ими воспользоваться.

Так выглядит внутренняя «улочка» Дворцовых кухонь, которая вытянулась вдоль восточной стороны Второго двора.

Кроме собственно кухонь, а также отдельных помещений для маслобойни и кондитерской тут обустроили жилые комнаты, кладовые, мечеть и даже хаммам (банька). Логично, грязные повара нам не нужны. Казалось бы, здесь не так много пространства, «улочка» тянется всего-то на 150 метров, но персонал кухонь мог доходить до 800 человек, а готовили жратву для четырёх тысяч!

Если мы пройдём вдоль «улочки», то сможем прочесть небольшие тексты у того или иного здания, объясняющие их назначение. Так что мечеть с хаммамом не перепутаете.

Надпись на стене гласит (мой перевод приблизительный):

Осман-ага, также прозванный Египтянином, трудился над созданием этих фонтанов во имя Аллаха. Тот, кто воспользуется ими, пусть прочтёт Фатиху за упокой его души.

Никакого отношения к прозвищу Мехмеда II «Фатих», то есть «Завоеватель» (откуда и название центрального района Стамбула Фатих), эта надпись не имеет. Фатиха или аль-Фатиха (дословно с арабского – «открывающая») – это первая сура (глава) Корана, очень коротенькая, состоящая из семи аятов (стихов). Её принято произносить в качестве молитвы по разным поводам.

Кто такой Осман-ага и куда, собственно, подевались фонтаны, не знаю. Вероятно, они были связаны с мечетью Дворцовых кухонь, которая находится рядом с надписью.

Какая здоровенная капитель! Кусок колонны когда-то давно валялся недалеко от фонтана Ахмеда III, что перед Воротами монарха Топкапы. Вот, перетащили сюда. За этим случайным кусочком византийского наследия скрывается интересная история, а вы уже поняли, что я люблю истории...

Короче, в Италии есть такой небольшой портовый городок Барлетта. У его берегов однажды потерпел крушение венецианский корабль, который вёз награбленное добро из захваченного крестоносцами в 1204 году Константинополя. Не очень ясно, как именно, но с разбившегося корабля жители города смогли утащить шикарную бронзовую статую с изображением какого-то императора. Какого, точно нельзя сказать: может, это Лев I (457–474), а может, кто-то ещё. Чаще всего статую называют просто – Барлеттский колосс или Колосс из Барлетты.

Части статуи ушлые итальянцы в своё время отпилили и пустили на металлолом, в том числе ноги, отчего в 1430-е годы её пришлось восстанавливать. Так и стоит эта статуя в Барлетте по сей день, считаясь чуть ли не главной достопримечательностью города. И кто-то ведь додумался сравнить расположение ног колосса с отпечатками на капители колонны, что перед нами. И... совпало! Ноги, правда, восстановлены средневековым реставратором, но всё равно подходят же. Стало быть, когда-то на этой колонне, которая должна была достигать 23 метров, стоял пятиметровый бронзовый император.

Слишком подробный рассказ не влезает в пределы 25 фотографий длиннопоста, поэтому сделаем перерыв. А пока можете почитать мой обзор Айя-Софии в двух частях:

Собор Святой Софии в Константинополе – подробнейший фотоотчёт образца января 2024 года (часть первая)

Собор Святой Софии в Константинополе – подробнейший фотоотчёт образца января 2024 года (часть вторая)

И вдруг люди пропали... Финальный рывок пешей прогулки по острову Кижи будет проходить практически в одиночестве. Даже в деревеньке Ямка, куда мы держим путь, почти никого не было, хотя деревня явно живая. Интроверты, вам сюда.

Остров Кижи, напомню, окружён почти со всех сторон либо Большой землёй, либо другими островами архипелага. Некоторые из них настолько маленькие, что вообще не имеют названия. А может, и имеют, но те никому неизвестны. Например, островок в правой части кадра, полностью заросший деревьями, никак не назван ни на одной доступной в Сети карте. Если туда поставить избушку, то можно жить на собственном острове. Интроверты, ау, информация для вас!

Читайте предыдущий эпизод дневника (Карелия. Июль 2024 года. День 2: Кижи. Эпизод 5/6): Мастерство в мелочах. Русское и карельское наследие на острове Кижи

В старину на Кижах были и овцы, и коровы, и лошади. Современный этап животноводства начался совсем недавно, в 2010-х годах. Овец стали разводить в рамках той же программы по восстановлению традиционного хозяйства, к которой относятся огородничество и трёхполье недалеко от погоста. В 2018 году музей сообщал, что на острове живёт три барашка. По сведениям от февраля 2025-го, кижское стадо овец насчитывало 27 голов. Интересно, это больше, чем число постоянных жителей Кижей?

Так называемая Шунгитовая площадка появилась тоже недавно, в 2018 году, хотя кажется, что подобная геологическая экспозиция вполне могла быть организована в советские годы. В ту эпоху очень любили геологию. Парочка стендов (один из них в кадре) рассказывает об истории изучения шунгита и особенностях этого материала, в закрытых витринах на земле лежат разные подписанные образцы, а посреди площадки – несколько валунов. Наверное, они тоже из шунгита, но никак не подписаны.

Один из познавательных текстов сообщает, что есть распространённый миф, будто шунгит – это метеорит. На самом деле эта горная порода образовалась из древних водорослей и планктона. Шунгит встречается в разных местах планеты – в Канаде, Австралии, Африке, но действительно ценные с промышленной точки зрения залежи находятся лишь в Заонежье, в том числе на Кижах.

Шунгит используется с разными целями в строительстве, металлургии, химической промышленности и сельском хозяйстве. Во второй половине XIX – первой трети XX века в нём видели аналог-заменитель каменного угля, но это была неудачная идея, шунгит плохо горит. Долгое время его использовали в качестве фильтра, но ныне есть и более эффективные материалы для очистных сооружений. Когда в Петрозаводске мы видели фонтан «Молекула фуллерена», то я упоминал, что шунгит является одним из немногих природных источников фуллеренов.

Ещё эту карельскую достопримечательность любят всякие шарлатаны, которые с удовольствием расскажут вам, что пирамидки Гордона из шунгита спасут вас от радиации, помогут наладить гармонию в доме, восстановить биополе и вывести сознание на новый уровень. А если приобрести кубы из шунгита (продаются и такие), то можно стать супергероем из комиксов. Впрочем, есть и полезные товары – скажем, из шунгита получаются неплохие стильные камни для бани или галька для прудов и аквариумов.

Извините, увлёкся. Реклама шунгита закончена, пирамидки не предлагаю.

От Шунгитовой площадки желающие идут кратчайшим путём к пристани, но, как уже говорил, мы направляемся дальше на север. Через полкилометра прибрежная восточная дорожка утыкается в современные домики. Возможно, здесь живут сотрудники музея.

А, возможно, сотрудники МЧС, ибо их часть находится тут же. Территория современных домиков и пожарной части называется на Яндекс-картах Аверьяновкой. Я бы предположил, что раньше здесь была такая деревня, но никакой информации о ней найти не удалось.

Смотреть тут нечего, кроме забавной старомодной пожарной телеги. Небольшой текст рядом с ней рассказывает, что до революции в деревнях существовала пожарная повинность. Деревенские старшины расписывали обязанности жителей, кому в случае пожара нужно прибыть с лестницами и крюками, а кому – с топорами в вёдрами. Уклонявшиеся от повинности попадали на штраф в один рубль. Пожарный инвентарь хранился при церквях или в специальных постройках – в каланче или в пожарном сарае.

О реконструкции самой телеги в тексте ничего не сказано: есть ли в ней настоящие исторические элементы, какой конкретно период или образец она воспроизводит, неясно. Но и так забавно.

Пристань в левой части кадра стоит прямо напротив пожарной части, поэтому водичку пожарные качают прямо отсюда. Надеемся, участвовать в реальном пожаре на острове-музее деревянного зодчества им не придётся.

Ещё 200 метров на север, и мы подошли к деревне Ямка.

Деревня, с одной стороны, настоящая, поскольку существовала как минимум с 1563 года, когда её впервые упомянули в письменных источниках как владение новгородского боярина Никиты Афанасьева. Тогда она называлась Трофимовская, потом меняла название, пока в начале XX века не стала Ямкой. С другой стороны, современная Ямка – это собрание памятников, свезённых с других мест Заонежья, поэтому для музея-заповедника это так называемый экспозиционный сектор «Ямка».

Так что в «музейных» домах живут обычные люди. Ну как обычные... Сотрудники музея, а также разные гости острова. Один из домов действует как официальный гостевой дом Кижей. Цена вопроса непонятна, интернет-ресурсы музея почему-то её не озвучивают.

В правую часть кадра попала часовня Апостолов Петра и Павла. То ли из деревни Бережная, то ли из деревни Типиницы, оба названия сайт музея даёт вместе, как будто это одна деревня, но, кажется, это всё-таки разные места Заонежского полуострова. Часовня относительно древняя, её датируют началом – серединой XVIII века. Получается, ровесница Преображенской церкви. Перевезена на Кижи в 1970 году.

Сейчас в Ямке около десятка домов и примерно столько же хозяйственных построек. Все они – музейные объекты. Разве что какие-нибудь деревенские сортиры и подсобные мелкие сараи не являются культурным наследием. Жилые дома расположены одной улицей вдоль берега, с которого открывается шикарный вид на озеро. В основном, как вы уже поняли, отсюда будут видны близлежащие острова. Рискну предположить, что благодаря им даже суровая погода на Онеге не приводит к значительным волнам у Кижей, хотя от ветродуя это вряд ли спасает.

По состоянию на 1911 год в Ямке было 15 дворов, то есть примерный масштаб поселения не изменился. Сегодня Ямка – одна из двух сохранившихся исторических деревень на Кижах, а когда-то, в конце XVI века, деревень было 14 штук.

Ещё факты из истории Ямки. Во времена Смуты до Кижей добирались и польско-литовские отряды, и шведы, и мятежные казаки, так что деревню сожгли, а после крестьянин Истомка Васильевич Ольхин поставил тут новый двор и наплодил потомство. В XIX веке деревню переименовали в Ольхино, до того, как она стала Ямкой, и все пять родов, что здесь жили, были потомками Истомки Ольхина.

Семён Костин, один из руководителей Кижского восстания приписных крестьян в XVIII веке, тоже был из ольхинских; о восстании мы вспоминали у стен Кижского погоста у мемориальной таблички. Другие потомки Ольхина выбились в столичные купцы – отец и сын Елизар Ольхин и Василий Елизарьев похоронены в некрополе Александро-Невской лавры.

Один из жилых домов в Ямке. Изначально это дом Ананьева из деревни Красная Сельга на Заонежском полуострове. Красная Сельга – это советское название деревни, до того бывшей Грязной Сельги; вероятно, советская власть посчитала, что топоним не очень благозвучен. Сельга – это специфическая форма длинных холмов, которые образовались в Карелии в результате Ледникового периода.

Дом Ананьева датируется второй половиной XIX века и перевезён на Кижи в 1975 году. Уже не надо пояснять, что это дом зажиточного крестьянина, тут всё понятно. Какое-то время после переезда на Кижи в доме располагался местный детский сад. Сейчас кто-то живёт внутри. Отзывы в интернете подсказывают, что некоторые из гостей острова тут ночевали. Выставочных пространств в Ямке нет, поэтому ломиться в двери нам не надо, гуляем дальше.

У дороги, что обходит Ямку со стороны острова, а не со стороны озера, стоит ветряная мельница Барышева из деревни Вороний Остров. Так и хочется сказать, что деревня располагалась на одноимённом острове, но речь идёт о деревне на побережье Заонежья, рядом с которой есть совсем маленький, длиной в 200 метров, остров Вороний.

Мельница построена в 1921 году, то есть перед нами формально уже советское строение. Но всё равно это старомодная столбовка, как и увиденная нами ранее мельница с Волкострова. Эту перевезли на Кижи в 1977 году.

Кузница Корнилова из деревни Южный Двор. Деревня сегодня уже была упомянута. Кузница датируется концом XIX века, перевезена на Кижи в 1970 году. Внутри, как пишут, восстановлена на основе сохранившихся элементов часть традиционного оборудования, поэтому всё должно быть аутентично. Но мы всё равно не посмотрим, закрыто.

Лучше обратим наш взор на высшую точку Кижей – Нарьину гору. Сперва кажется, что и горы-то никакой нет – так, погрешности рельефа. Горка действительно невелика, её высоту сотрудники музея озвучивают как 23 метра. На общедоступных картах, как правило, высоту обозначают как 41 метр. Откуда возникло разночтение, не знаю. Возможно, по-разному определяют нулевую высоту – с уровня Мирового океана, с уровня Онежского озера или с какой-то иной точки.

Когда много тысячелетий назад уровень Онеги падал, то первой из-под воды появилась Нарьина гора.

На горе когда-то стояла часовня деревни Ямка, до наших дней она не дожила. Есть легенда, что Преображенскую церковь хотели построить тут, что было бы, возможно, неплохо – она бы возвышалась над всем островом. И якобы ночью строительные леса сами переместились на место современного погоста, поэтому местные жители поняли, что строить надо непременно там.

Вид с горы симпатичен, но, как мне показалось, без вау-эффекта. Просто красиво, тихо и спокойно. Ни городского шума, ни заводов, которые тут, на Кижах, когда-то были, ни деревенской суеты. Даже Кижская гавань далеко-далеко, почти скрылась за деревьями. Наверное, так звучит тишина истории.

Сейчас на горе стоит часовня во имя Нерукотворного образа из деревни Вигово на одноимённом острове в Великой губе к северо-западу от Кижей. Часовня построена в конце XVII века, перевезена на Кижи в 1968 году. Сообщают, что внутри сохранилось оригинальное «небо». При каких обстоятельствах пускают внутрь, непонятно, сейчас часовня закрыта.

Ну всё, пора сворачиваться.

На обратном пути у подножия Нарьиной горы можно рассмотреть симпатичный поклонный крест из деревни Хашезеро. Догадываемся по словообразованию, что рядом с деревней находится озеро Хаш. А сама деревня – на севере Заонежского полуострова. Примечательно, что крест сооружён в память о войне с Наполеоном в 1812 году. На Кижи его отправили в 1974-м.

Крест при постройке накрыли двускатным навесом для сохранности, поэтому издалека вообще непонятно, что это. Отсюда видно только нижнюю перекладину креста. Подойдём поближе и заглянем под навес.

Два крайних медальона читаются легко: это «ІС» и «ХС», то есть «Иисус Христос». Во втором медальоне слева – дата «҂ЗТКА», то есть 7321 год от сотворения мира или 1812-й от Рождества Христова. Во втором медальоне справа уточнение: «месяца октября 7 дня 1812 года». К этому времени война ещё не закончилась, как раз 7 октября по старому стилю Наполеон оставил Москву. В связи с этим интерпретация, что крест установлен в память о войне, – это лишь предположение, однако на нижней перекладине, которая не попала в этот кадр, можно прочесть слово «НИКА», а так звали древнегреческую богиню победы.

Это всё на сегодня. Хотелось бы пройтись дальше, посмотреть вторую сохранившуюся кижскую деревню Васильево на западном берегу (от Нарьиной горы совсем недалеко), дойти до крайнего северного мыса острова (это три километра – в одну сторону 40 минут), а там по дороге есть памятники зодчества Пудожского уезда Олонецкой губернии и вепсских деревень Карелии. Но четыре часа близки к завершению, а значит, «Комета» ждать не будет.

Когда-нибудь Кижи я посещу с ночёвкой, это будет интересно. Когда-нибудь.

Продолжение следует...

Итак, сделаем краткий обзор двух музеев под одной крышей. Краеведческий музей расположился на первом этаже Дома-памятника Гончарову и состоит из нескольких разных экспозиций. Первая экспозиция на один небольшой зал «Древний мир» посвящена не Древнему Египту или Древней Греции, как можно ожидать по названию, а одновременно геологии, палеонтологии и археологии. Тоже древний мир, если подумать.

Чтобы посетители понимали, где им копать ульяновский древний мир, их знакомят с рельефной картой области. Мы тоже изучим. Область разделяется Волгой и Куйбышевским водохранилищем в её составе на две части. Западная, на берегу которой стоит Ульяновск, отличатся несколько более возвышенным рельефом. Это мы наблюдали только что, глядя сверху на Волгу, но и на рельефной карте заметны высоты. Местность называется Приволжской возвышенностью и охватывает не только Ульяновскую область, но и соседние регионы.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Ульяновск. Март 2025 года. День 1. Эпизод 1/6): Ё – значит Ульяновск! Прогулка у Соборной площади и Нового Венца

Зал ориентирован на детскую аудиторию и проведение различных детских занятий, поэтому песочница не для вас, не надейтесь.

На стене на примере трёх персонажей и трёх разных предметов объясняют разницу между профессиями, тематика которых представлена в зале. Девушка слева – геолог, в рюкзачке заныкала минерал пирит. Посередине – палеонтолог замахнулся кувалдой на аммонит рода Deshayesites возрастом более ста миллионов лет. Осторожнее, разобьёшь! Справа – археолог гордо демонстрирует осколок кремня, которым семь тысяч лет назад пользовался древний человек. Наглядно.

Мощная находка – скелет плиозавра возрастом около 130 миллионов лет, обнаружен у посёлка Сланцевый Рудник Ульяновской области в 2002 году. Не так давно, в 2017 году, международная группа учёных пришла к выводу, что это новый, неизвестный ранее науке, вид семейства плиозавридов. Известные до того плиозавры – крупные хищники длиной до 10 и более метров, питавшиеся крупной рыбой и другими рептилиями. Этот же – около 6,5 метров, с мелкими и слабыми зубами, ел кальмаров, мелкую рыбу.

Вклад в палеонтологию захотели подчеркнуть каким-то оригинальным названием нового вида. Сначала думали назвать животное улгузавром – в честь УлГУ, Ульяновского государственного университета, чьи сотрудники раскопали скелет. Прижилось другое наименование – итильский лусхан (Luskhan itilensis). Казалось бы, при чём здесь местный регион? Но мы-то знаем, что Итиль – это тюркское средневековое название Волги. А Луус-хан – хозяин духов воды у монголов, которые тут тоже мимо проходили. То есть перед нами, если перевести, «Дух-хозяин Волги» или «Повелитель волжских вод».

Скелет пещерного медведя, он же Ursus spelaeus. Не местный, к тому же с пластиковыми протезами из-за недостающих костей. Зато его можно оживить с помощью специального приложения на телефоне или планшете. Сотрудница музея со специально подготовленным планшетом провела при мне данную манипуляцию, но забава слишком простенькая, не стоит на неё тратить мегабайты.

В целом видно, что зал сделали недавно и вложили в него некоторый бюджет.

На выходе из зала посетителям предлагают поучаствовать в опросе о профессии мечты в детстве. На заднем фоне дают контекст из соответствующего опроса HeadHunter, проведённого в 2019 году. Зачитываю:

По данным опроса 2179 российских соискателей в топ-5 профессий детской мечты людей моложе 25 лет входит профессия археолога. У более старшего поколения она находится на 8 месте.

Почему тогда нельзя проголосовать за археолога здесь? Про забытых геолога и палеонтолога вообще молчу. Неясно.

Я, кстати, не помню, кем хотел стать в детстве. Но точно не учёным, кем мне довелось стать.

Небольшой зал отведён под тематическую экспозицию «Комната памяти С. А. Бутурлина». Сергей Бутурлин – выдающийся русский и советский орнитолог, получивший образование в Симбирске, недалеко от которого его семья держала родовое имение. Значительная часть его орнитологической коллекции, а также архив и рукописи после революции оказались в этом музее, поэтому тут его помнят и любят.

Интересный факт о Бутурлине – его отец в 1870-е годы был эмигрантом и народником, пусть какой-то умник в Википедии написал, что он был марксистом. Дети, это разные вещи, не путайте! На экспозиции на фото приведена цитата Сергея об отце, где тот с гордостью вспоминает, что Александра Бутурлина уважали такие крупные народники, как Лавров, Чернышевский и Бакунин.

В витрине в зале Бутурлина лежит тушка розовой чайки (Rhodostethia rosea) – обитательницы Восточной Сибири и немножечко Северной Америки. Бутурлин сохранил четыре такие тушки после экспедиции 1905 года в район Колымы на территории современной Якутии. Несмотря на то, что розовая чайка уже была известна, Бутурлин первым нашёл и описал гнездовья этой птицы, отчего скорее его можно считать полноценным первооткрывателем вида, а не британского полярного моряка Джеймса Кларка Росса. Что-то сплошные научные достижения Ульяновской земли нам попадаются.

Вы можете заметить, что розовая чайка как будто не сильно розовая. Во-первых, её окрас на советских марках в витрине намеренно усилен для красоты. Во-вторых, окраска перьев у чучел теряется со временем, в то время как в естественных условиях поддерживается поеданием креветок и прочих ракообразных. За свой внешний вид розовую чайку прозвали «Жар-птицей Арктики».

Перейдём в основную историческую экспозицию.

Естественно, внимание привлекают какие-то крупные экспонаты. Вот два на одном фото.

Слева – булгарский могильный камень первой половины XIV века. То ли из песчаника, то ли из известняка. Почему-то этикетка в музее утверждает, что он из песчаника, а карточка экспоната в интернет-путеводителе «Артефакт» указывает на известняк. Дети, это разные вещи, не путайте!

Под традиционным для булгарских могильных камней орнаментом – шестилепестковой розеткой (попадаются также с 7 или 8 лепестками) – написана эпитафия на арабском и булгарском языках арабскими буквами. Стиль с чётко выраженными и часто прямыми линиями – это куфическое письмо. Есть разные варианты перевода эпитафии, вот какой предложил специалист по булгарской эпиграфике Джамиль Мухаметшин:

Суд принадлежит Аллаху всевышнему
Мэтэбэл Ялик (его) сын Ялчуин
его девушка – наложница Аих (ее) место погребения

Могильный камень – местного происхождения, то ли из села Татарский Калмаюр современного Чердаклинского района, то ли из села Печерского Самарской области (до революции оно входило в Симбирскую губернию). Музейная документация, прояснявшая время и место находки, не сохранилась. Так или иначе, булгары – главное население региона в средневековый период, территория Ульяновской области входила и в Волжскую Булгарию, и в так называемый Булгарский улус Золотой Орды.

Справа – копия надгробной плиты с захоронения основателя Симбирска, боярина Богдана Хитрово, руководившего строительством засечных черт, то есть пограничных укреплений на Юге России. Собственно, при организации засечной черты и была основана крепость Синбирск/Симбирск. Хитрово умер в 1680 году и похоронен в Новодевичьем монастыре.

Так-так, погодите. Это не тот ли портрет Пугачёва, копию которого Пушкин специально заказал для своей книги «История Пугачёвского бунта»? Там был прижизненный портрет бунтовщика, сделанный в Симбирске, где тот содержался под стражей в октябре 1774 года.

Хотелось бы сказать, что да, но есть существенные отличия: и руку иначе держит, и борода другая, и ухо отличается. Хотя в литературе встречаются утверждения, что заказанная Пушкиным гравюра скопирована с этого портрета, скорее всего, оригиналом послужила другая картина. Был не один оригинал неизвестного художника.

Впрочем, перед нами тоже копия. Оригинал данной картины был написан по заказу майора фон Матиаса, который участвовал в поимке Пугачёва, хранился в его имении в Прибалтике и был передан наследниками в исторический музей города Ревеля. Что ныне Таллин, поэтому оригинальный прижизненный портрет Пугачёва являются собственностью Эстонского исторического музея.

Как утверждает подпись, Пугачёва содержали под стражей в этом доме. В связи с тем, что фотография дореволюционная, обрезанная и без дополнительных указаний на место, то даже не знаю, правы ли сотрудники музея, показав нам этот снимок. Дело в том, что здание всё равно не сохранилось, а с течением времени возникла путаница, в каком доме сидел Емелька Пугачёв. Об этом я расскажу чуть позже, когда мы увидим на улице мемориальную табличку с соответствующей записью.

Пока продолжим рассматривать экспонаты.

Мелкие, но всегда привлекающие внимание предметы – это масонские артефакты. Внизу – масонский меч из симбирской ложи «Ключ к добродетели», основанной в 1817 году князем Михаилом Баратаевым, местным предводителем дворянства. Что было написано на мече, не знаю, но, судя по оставшимся фрагментам букв, «AVE MARIA».

Выше – три знака, которые в этикетке поданы как единый комплект, принадлежавший генерал-майору Петру Ивашеву, члену ложи «Ключ к добродетели» и петербургской ложи «Соединённые друзья». На крайнем правом знаке отчётливо читается: «LES AMIS REUNIS O DE St. P. T. B.», то есть название ложи и место.

Но вот в «Артефакте» музейные сотрудники написали, что данный треугольник поступил в музей в 1970 году от внука симбирского помещика Василия Головинского, который жил в Петербурге во второй четверти XIX века и стал участником кружка Петрашевского. Есть проблема: Головинский родился в 1829 году, а ложа перестала существовать после официального запрета на тайные общества в России в 1822-м. То ли кто-то что-то напутал, то ли Головинский хранил у себя предметы Ивашева и никакого противоречия нет.

В целом Симбирск был весьма «масонским» провинциальным городом. В нём после создания ложи «Ключ к добродетели» насчитывалось две ложи одновременно. Другой была ложа «Золотой Венец», созданная в 1784 году. Две ложи на небольшой город – это много.

Более того, симбирские масоны могли похвастаться собственным храмом. На такую роль претендовало специально построенное в конце XVIII века здание храма Святого Иоанна Крестителя. Его построил на своей земле и за свои деньги помещик деревни Винновки Василий Киндяков. Фото руин этого храма – в рамке слева. В 1920-е годы он окончательно сгинул. Сейчас территория деревни входит в границы Ульяновска, это большой парк «Винновская роща» ниже по течению Волги.

О, как много чувашей. Во мне тут же заиграла этнонациональная гордость!

Для понимания географии Симбирска рассмотрим его план 1913 года. Заметно, что берег Волги справа, на востоке, был труден для застройки из-за холмистой местности, поэтому он традиционно, как и сегодня, преимущественно отведён под зелёную зону.

Бетонный пустотелый блок системы Фёдора Ливчака. Я уже говорил, что Ливчак – один из главных архитекторов Симбирска эпохи модерна, но его талант не ограничивался дизайном зданий. Он неплохо разбирался в технике строительства как инженер. Одним из первых в России он оценил достоинства бетона и построил в начале 1910-х годов собственный бетонный завод в городе.

Этот бетонный блок – образец его продукции, которую выгодно отличало наличие пустого пространства. Воздух внутри блоков лучше удерживал тепло, блоки были легче и здания меньше давили на фундамент, кроме этого, такие строительные блоки экономили материал и были дешевле. Короче, одни плюсы.

Что ж, с краеведческим у меня всё. Залы по XX веку я как-то быстро пробежал, они тоже есть, но как будто не сильно запоминаются.

Второй этаж – это художественный музей. Как и полагается, здесь аккуратно выбелены и покрашены стены, везде стоит разная старинная мебель, на которую нельзя присесть, различные вазы и скульптурки в хаотичном, но красивом порядке радуют глаз, а структура выстроена классическим образом: есть порция западноевропейских работ, но значительную долю занимает отечественное искусство в хронологическом порядке.

На фото – «Иоанн Креститель», предположительно голландского художника XVI века Яна ван Скореля.

Резные Богоматерь и Иоанн Богослов конца XVIII века из Симбирской губернии. Каких-то подробностей сказать не могу, но интересно: это вообще православные статуэтки? Неясно.

Довольно необычная композиция на иконе «Усекновение головы Иоанна Предтечи» первой четверти XVIII века из Центральной России, предположительно мастера Евсей Фёдоров и Григорий Фёдоров. Это старообрядческая икона, и по этой причине палач в центре в европейском костюме XVIII столетия удивительным образом похож на Петра I. Разумеется, это не совпадение.

Екатерина II кисти Дмитрия Левицкого 1787 года. Обычно тиражируют другой екатерининский портрет Левицкого, но художник написал их несколько штук, за что, к слову, получал неплохие гонорары. Данная картина – авторский повтор так называемого мальтийского портрета Екатерины.

Не до конца понятно, каким был повод для отправки портрета на Мальту, отношения России с Мальтийским орденом были непростыми: так, попытки русских дипломатов во время Русско-турецкой войны 1768–1774 годов добиться неограниченного допуска русских военных кораблей в мальтийские порты провалились. Тем не менее, дипломатические контакты бывали, Мальта – крайне удобный порт в Средиземноморье, а Россия после побед над турками разными путями проникала в этот регион, так что чего бы портретик не подарить, чтобы умаслить местного магистра.

Сейчас мальтийский портрет украшает Посольский зал Дворца гроссмейстеров в Валлетте. В 2019 году его впервые привезли обратно в Россию на специальную выставку одного портрета в Царицыно. Но зачем нам Мальта, если есть Ульяновск? Эта картина практически не отличается от мальтийской. Она хранилась в собрании князей Барятинских в имении Марьино Курской губернии, откуда перешла в музей.

«Аэндорская волшебница вызывает тень пророка Самуила» (1857) художника Дмитрия Мартынова.

Напомню, что первый царь Израиля Саул под конец жизни отбился от рук и потерял расположение Господа. Перед битвой с филистимлянами он захотел узнать её исход и отправился к волшебнице в Аэндорскую пещеру. Та призвала дух пророка Самуила, и пророк сказал: «И предаст Господь Израиля вместе с тобою в руки Филистимлян: завтра ты и сыны твои будете со мною, и стан Израильский предаст Господь в руки Филистимлян». Судя по картине, Саула предсказание явно не обрадовало.

«Славильщики-городовые» (1872) художника Леонида Соломаткина. Этот сюжет столь полюбился художнику, что он написал аж несколько копий картины. Первоначальная картина датируется 1864 годом, а более поздние варианты осели в Третьяковке, Русском музее, Владимиро-Суздальском музее-заповеднике и, возможно, ещё где-то.

Сюжет следующий. Славильщики – это люди, славящие Христа в канун Рождества, они ходили по домам, пели песни и явно рассчитывали на угощение в ответ. Желательно звонкой монетой. И вот трое уже нетрезвых городовых пришли к купцу. Тот, что стоит сзади, не может удержаться и смотрит на бутылку на столе, но остальные, насколько это позволяет состояние ужратости, старательно поют. Купец, чтобы не светить кошельком, отвернулся и ищет мелочь, чтобы всучить этим проходимцам и они наконец отстали. Не на всех вариантах картины купец отвернулся, но мне кажется, что так смешнее.

Вот такие два музея. Они вполне стандартны и «программу-минимум» выполняют, но на фоне других провинциальных краеведческих и художественных музеев не выделяются. Если время поджимает, советую посетить какие-нибудь иные ульяновские музеи, а выбор тут имеется. До них ещё дойдём, а пока – возвращаемся на Венец.

Продолжение следует...

Наш путь от Кижской гавани лежит вдоль восточного берега острова. Туда мы шли по западному берегу, а теперь как бы идём против часовой стрелки. Поэтому Кижский погост и распаханные поля рядом с домом Ошевнева мы обходим с другой стороны.

Читайте предыдущий эпизод дневника (Карелия. Июль 2024 года. День 2: Кижи. Эпизод 4/6): Кижи – судоходная столица Онежского озера. Несколько слов о лодках, мельницах и иконописных небесах легендарного острова

С западной стороны, когда я показывал вспаханное поле, на востоке можно было увидеть мельницу. Это она вблизи.

Ветряная мельница из деревни Волкостров с одноимённого острова построена крестьянином Биканиным в начале XX века. Перевезена на Кижи в 1961 году. Данный тип мельницы называют столбовкой или столбянкой, поскольку весь корпус мельницы может вращаться вокруг своей оси – вокруг столба, что находится внутри. Надеюсь, не надо пространно объяснять, зачем: ветер не всегда дует по одному и тому же направлению.

Столбовки – старый тип ветряной мельницы. Он постепенно вытеснился шатровыми мельницами или шатровками, где вращать надо было лишь небольшой шатёр сверху, к которому крепились крылья. Так удобнее, да и мельницу можно построить помощнее. Столбовки в Европе с течением времени исчезли совсем. В России даже в начале XX века, как видите, продолжали использоваться, чаще всего именно на Русском Севере.

Данное строение уникально. Вполне вероятно, перед нами старейшая деревянная постройка не только на Кижах, но и вообще в России! Церковь Воскрешения Лазаря из Муромского монастыря построена в XV веке. Муромский Успенский монастырь на восточном берегу Онежского озера расположен довольно далеко, в 60–70 километрах по прямой от Кижских шхер. Особый для истории деревянного зодчества статус памятника позволил Александру Ополовникову в 1960 году утащить храм на Кижи.

Сам же монастырь, как гласит предание, основан преподобным Лазарем Муромским, который в XIV веке приехал на Русь из Константинополя. Прозвище «Муромский», как и название монастыря, связано с местными топонимами – Муромским озером и речкой Муромкой. Отношение к городу Мурому очень опосредованное: финно-угорский корень «муром» не до конца понятного значения распространён в топонимике независимыми друг от друга очагами в разных местах от Центральной России до Финляндии.

Иногда встречается утверждение, что не только обитель, но и церковь перед нами основал тот самый Лазарь. Тогда придётся её датировать XIV веком. Но всё это уже детали дискуссий. Можно утверждать наверняка, что иконостас, который сохранился до XX века, частично был создан в XVI столетии. Первенство в старшинстве среди деревянных построек России оспаривает другая церковь – Ризоположения из села Бородава, ныне хранящаяся в Кирилло-Белозерском монастыре. В общем, пусть спорят дальше.

Последний раз полюбуемся Кижским погостом и уходим отсюда по дорожке справа.

По пути нам попадается небольшая площадка с выставкой «Деревянные узлы и конструкции». К сожалению, здесь нет каких-то пояснительных текстов, поэтому во всём пришлось разбираться самому.

Слева можно изучить, как вблизи выглядит соединение брёвен в срубе формы четверика и как в эту конструкцию вставлены окна и двери. Справа показана кровля.

Кровлю намеренно сделали не до конца.

Но интереснее всего смотрится маленькая луковичная глава, покрытая лемехом. Лемех – обобщённое название деревянной черепицы, а отдельные пластины называют лемешинами. Справа видно, что главка покрыта лемехом не целиком. Посмотрим с другой стороны.

Теперь можно представить, как делали главки. Сначала к центральной оси крепились пластины и получалось некое подобие шестопёра. Потом пластины соединяли и получалась ровная луковица. И сверху лемех.

Возможно, я рассказываю слишком просто, но ходил по острову сам и экскурсовода под рукой не было. Впрочем, даже без обстоятельного рассказа лицезреть это мастерство в мелочах крайне любопытно.

Последним объектом, который относится к сектору «Русские Заонежья», будет этот простенький амбар из деревни Воробьи начала XX века. Деревня Воробьи находится на Большом Климецком острове и, скорее всего, видна издалека со стороны Кижской гавани или с колокольни погоста. Амбар перевезён на Кижи в 1974 году.

Типичная постройка, как будто ничего особенного. Разве что интересна довольно большая просторная галерея, которая получилась благодаря скату кровли.

Рядом начинается новый экспозиционный сектор «Пряжинские карелы». Он компактно расположился на полуострове Дудкин Наволок и посвящён культуре строительства карелов-ливвиков, живших в Пряжинском районе Карелии. Современный Пряжинский район занимает территорию между Онежским и Ладожским озёрами, это одна из земель традиционного проживания ливвиков. Причём скорее к землям ливвиков относилось Приладожье, а не Прионежье.

Самый близкий к нам домик – амбар второй половины XIX века из деревни Нинисельга. Амбар, прямо скажем, помощнее предыдущего русского амбара, двухэтажный, с красиво оформленной кровлей. Вы уже знаете, как называются элементы на кровле, что мы разглядывали на амбаре из деревни Южный Двор рядом с полем и домом Ошевнева. Можно их сравнить и убедиться, что причелины и полотенце принципиально не отличаются. Мы вряд ли сможем легко понять, где русская, а где карельская архитектура.

Амбар перевезён на Кижи всего лишь в 2011 году.

Небольшой полуостров Дудкин Наволок раньше занимала маленькая одноимённая деревня. Как свидетельствует памятная табличка, в деревне в 1871 году народный сказитель Трофим Рябинин пересказал профессору славистики Александру Гильфердингу несколько былин. Упоминание Рябинина мы сегодня встречали, когда были у кладбища Кижского погоста.

Дома карельского сектора установлены недалеко друг от друга. Вдалеке слева – совсем крохотный и малопримечательный амбар Жданова из деревни Пелдожи. Он интересен тем, что довольно старый – начала XIX века, в то время как многие экспонаты музея-заповедника построены ближе к рубежу XIX–XX веков. Перевезён на Кижи в 1960 году.

Справа – ещё один крупный амбар, немного похожий на амбар из Нинисельги. Этот – из деревни Коккойла, построен крестьянином Кипрушкиным в 1892 году, перевезён на остров в 1961-м.

Наше внимание уже привлекло мощное строение по центру. Это дом крестьянина Максима Яковлева из деревни Клещейла, построен в 1880–1890-х годах артелью местных плотников при участии хозяина. Нетрудно догадаться, что семья Яковлевых была зажиточной: она держала 10 десятин пахотной земли, 10 коров, 5 лошадей, 25 овец и заодно мельницу. Ну и семья была большой, в доме жило 15 человек.

Рядом разбили аптекарский огород. Здесь выращивают лекарственные растения, характерные для Кижских шхер. Таблички у грядок расположены далеко от ограды, а внутрь не пройти, поэтому я вряд ли смогу прочитать названия растений.

Разве что можно прочесть табличку справа у самой ограды. Это... аааа, опять гадюка! Давайте лучше зайдём в дом Яковлева.

Часть дома занимает музейная экспозиция о разных аспектах жизни и быта ливвиков. Например, эта коллекция фотографий конца XIX – первой половины XX века сопровождается различными ливвиковскими поговорками и приметами, связанными с семейной жизнью. Процитируем некоторые из них:

Когда идёшь невестой в большую семью, то нужно иметь язык жаворонка, ум птицы, сообразительность окуня из ламбушки.

Жизнь без жены, что изба без печки.

И дом не дом, и сила не сила, если у хозяина с хозяйкой нет согласия.

Ламбушка или ламба – так в Карелии называли мелкие лесные озёра, весьма распространённые в Карелии и Финляндии из-за специфического рельефа местности.

Больше всего мне запомнилась эта поговорка:

С плачем выходить (замуж) – радостно жить.

Запомните, юные девицы!

Интерьеры дома Яковлева.

Из-за отсутствия пояснительных текстов убранство разных домов с трудом поддаётся анализу. В чём особенности именно карельского быта? Неясно. Экскурсия бы сняла подобные вопросы, но поскольку я простой обыватель, а не профессиональный этнограф, самостоятельно разницу увидеть не могу.

Очевидно, что сходства между крестьянскими домами разных народностей одного региона будет больше, чем отличий, но хотелось бы узнать какие-то подробности. Так что при визите на Кижи подумайте, не взять ли экскурсию, но надо понимать, что экскурсовод на стандартном маршруте в первую очередь поведёт вас на погост и в два дома рядом (Ошевнева и Елизарова), а вот дойдёт ли он до Яковлева – есть сомнения. Наверное, с индивидуальным экскурсоводом где-нибудь часика на четыре тут было бы клёво погулять.

А так на первый взгляд тот же сарай принципиально от сарая у Елизарова не отличается. Тоже на втором этаже, встроенный в единый сруб дома.

И тоже со взвозом наружу. Подобный взвоз с улицы мы видели у дома Ошевнева.

Как уже сказал, не знаю, как часто до сектора «Пряжинские карелы» доходят экскурсионные группы, но дальше на север они точно не идут. Хотя, казалось бы, мы погуляли от силы на четвёртой части острова. Если отсюда пойти на запад, то мы прямиком выйдем к пристани и замкнём круг, но разве так интересно? Рванём подальше на север, насколько позволяет время – туда, куда редко ходят туристы.

Продолжение следует...

Первая половина фотоотчёта из Софии вызвала бурный интерес у пикабушников. Мой длиннопост впервые попал в Горячее! Всем спасибо, кто комментировал, из ваших слов стало ясно, что многих современное спорное состояние Айя-Софии смущает, отчего платить кровные евришки ради посещения одной из главных достопримечательностей Стамбула не хочется. Что ж, поэтому мне и надо продолжить свой рассказ, чтобы вы смогли увидеть внутренности Софии бесплатно.

В прошлый раз мы остановились у колонн, что на фото, и рассмотрели любопытные капители с монограммами. Какие ещё детали могут быть интересны?

Посмотрим на пространство над Царскими дверьми. Ровно посередине – изображение Голгофского креста под балдахином между двумя занавесками. Есть мнение, что данное изображение IX–X веков схематично воспроизводило реальную конструкцию, которая была в алтаре Софии. В таком случае эту конструкцию могли похитить крестоносцы во время своего грабежа.

На плитах ниже креста вокруг шаров плавают дельфинчики. Многие знают, что в качестве символа Христа нередко использовалась рыба, но иногда под рыбой мог подразумеваться дельфин. Такой вот символизм.

Ещё по этому снимку вы можете понять, что верхняя галерея огибает пространство храма почти со всех сторон, кроме алтаря. Она целостная и не разделена стенами.

Ещё один средневековый русский паломник, получивший от нас кличку Новгородца, Стефан Новгородец, писал, что посещавшие Софию могли ходить вдоль стен и рассматривать множество реликвий, расположенных в боковых нефах храма:

И оттоле пошед итти промеж стен со свещею, обходя акы кругом. Пошед к олтарю, ту ж есть колодец от святаго Иордана. И вышедше из великого алтаря на левую руку посолонь и тут близ трапеза каменна святого Авраама великого, тут же одр лежит железен, на нем же святых мученик мучиша, поставивше на огнь.

Фактически это был своеобразный религиозно-просветительский музей! От того «музея» ничего не осталось, кроме, наверное, весьма любопытной колонны Святого Георгия. Нет, на фото не она. Дело в том, что та колонна стоит в северном нефе, а точнее, за северо-западной экседрой, которую я показывал только что. Но туда, увы, не пройти, весь северный неф огорожен. Рискну предположить, что он используется мечетью в качестве какой-то служебной территории. Гулять можно только по южному нефу.

Тем не менее, колонна Святого Георгия выглядит почти так же, как и эта, стоящая ровно зеркально за юго-западной экседрой в южном нефе. Казалось бы, если нет разницы, то зачем платить больше? Но легенда утверждала, что именно в том столбе был замурован Григорий Богослов, один из Отцов Церкви, живший в IV веке. Арабский путешественник писал:

Приходящие сюда, утверждая, что та колонна обладает особым свойством, – одни трут об неё своё лицо, другие колупают её ножом. Тогда, чтобы она не портилась, её обили медью. Если у кого заболит в груди, то стоит только потереть это место об колонну, и Божьей милостью боль пройдёт.

Нижняя часть колонны, что была обита медью, в панорамах Яндекс.Карт от 2011 года выглядит так:

Это светлое пятно – дырка, которую протёрли в металлическом коробе тысячи неуёмных паломников. Если бы сюда можно было пройти, то и сейчас суеверные туристы с удовольствием бы тыкали в эту дырку пальцем, чем активно и занимались до перекрытия данной зоны.

Вот, собственно, моя скромная попытка поймать в объектив колонну Святого Георгия в том дальнем углу по центру кадра. Это самое близкое место к ней, где можно встать.

Перед порфировыми колоннами заметна другая достопримечательность. Древняя античная мраморная урна старше самой Софии, между прочим. Другая такая же стоит зеркально перед юго-западной экседрой. Предположительно две урны были изготовлены во II веке до нашей эры. В Айя-Софию их притащили не византийцы, а султан Мурад III (1574–1595), приказавший перевезти их из Пергама, древнего античного города в западной части Малой Азии.

Так, а что можно поразглядывать в южном нефе? Да почти ничего, если честно. На две трети он открыт, но там разве что такие красивые мозаики на потолке, в которых интересно наслаиваются друг на друга орнаментальные узоры (скорее всего, созданные где-то в X–XII веках) и более ранние иконоборческие кресты.

В южном нефе в византийские времена тусила высшая знать, поскольку недалеко располагался императорский трон. В османское время небольшой кусочек нефа был выделен для нужд библиотеки, которую организовал султан Махмуд I (1730–1754). Иногда для простоты её так и называют – Библиотека Махмуда. Османские элементы архитектуры, безусловно, выделяются, но вписаны довольно аккуратно, поэтому не раздражают глаз.

Нам может показаться, что это лишь зона у стены храма, вот она как раз в один кадр и влезла. На самом деле библиотека продолжается дальше, это, по сути, закрытый сейчас переход в пристройку, окна которой выходят во двор. Вообще при Махмуде в Айя-Софии появились медресе, имарет (это столовка для бедных), фонтан-шадырван, что превратило Айя-Софию в полноценный комплекс кюллие. Кюллие – так называли комплекс социальных и религиозных построек при мечети.

Первоначально в библиотеке хранилась коллекция из четырёх тысяч произведений, при ней работало более 20 сотрудников, что, в общем, весьма большой показатель. В 1968 году коллекцию Библиотеки Махмуда передали в Библиотеку Сулеймание, которая расположена при одноимённой мечети, но в современных условиях работает автономно, как самостоятельное государственное учреждение, и является одним из крупнейших центров по хранению и изучению османской и восточной литературы.

Какой ровный узор на плите опорного столба посередине, не так ли? Природа так точно не могла сделать. Это результат упорного труда камнетёсов, которые аккуратно разрезали мраморные плиты и ставили две половинки друг напротив друга. Потрясающе. Посетители храма порой использовали такие плиты в качестве теста Роршаха задолго до того, как он был изобретён, и находили в их узорах Богородицу с Младенцем, дьявола, ангела-хранителя и даже не знаю, что ещё.

Ограждения, ограждения... Ни туда не пройти, ни сюда. Перед нами юго-восточная экседра и тот кусочек южного нефа, что закрыт.

Из этого угла в византийские времена через двери в глубине слева (они проглядываются за левым столбом) можно было пройти к Святому колодцу или Колодцу Иакова, который привезли сюда из Палестины. У этого колодца Христос встретился с самаритянкой и попросил у неё воды. Правда, в Палестине испокон веков считали, что колодец таки остался у них и по-прежнему является местом паломничества в Самарии, но кто мы такие, чтобы разубеждать средневековых паломников в Константинополе? Колодец сохранился по сей день, там сейчас помещение минарета, который как раз пристроен за этим углом.

В целом это пространство называлось митаторием. Митаторий использовался как личное пространство императора для молитвы. Отсюда он украдкой мог убежать по специальной винтовой лестнице из храма, не продираясь через толпы прихожан.

Больше всего обидно, что нельзя сюда пройти, потому что с этого угла мы не можем рассмотреть другую грань опорного столба справа. Между тем на нём имеется странный и загадочный отпечаток... Достаточно просто подойти к люстрам в правой части кадра и повернуть голову, чтобы его увидеть:

Так отпечаток выглядит на панорамах Яндекс.Карт и на чужой фотографии. Ну что, похоже на руку? Вон даже пять пальчиков есть.

Легенда гласит, что сам Мехмед Фатих в день захвата Константинополя 29 мая 1453 года на коне заскочил в Софию. Лошадь споткнулась, султану надо было на что-то опереться... Да-да, отпечатки рук у нас ведь так и остаются на мраморных плитах, достаточно просто прикоснуться. Особенно на высоте в несколько метров. Однако этот элемент легенды неизвестный нам автор объяснил: дескать, вся София была забита трупами убитых христиан, отчего образовалась натуральная гора, поэтому султан и смог забраться так высоко. А что несмываемый отпечаток смог оставить – ну это же сам Мехмед Завоеватель, он бы и в золото прикосновением превращал, если бы захотел.

Конечно, на самом деле это естественный развод камня. Да и Мехмед, как нам известно по историческим свидетельствам, в Софию в день взятия Константинополя зашёл пешком.

В течение нескольких веков существования Айя-Софии как мечети её пол был застлан ковром. В музейные времена XX века ковра не было, но теперь опять есть. В целом ковру стоит сказать спасибо, потому что он помог сохранить мраморные полы, но теперь ими не полюбуешься. Единственное место, где сделали исключение, находится в центральном нефе ближе к алтарю, в стороне южного нефа. Здесь не типичный пол, а специально сделанный из порфира узорчатый омфал.

Омфал – это древнегреческое понятие, означавшее пуп земли, символический центр мира. Под омфалом подразумевали конкретный объект – камень в храме Аполлона в Дельфах. Таким же словом обозвали данное место в Софии. Некоторые говорят, что здесь короновали императоров, но это не так. Да и вообще омфал появился в очень позднее время, в XIV–XV веках, в последнее столетие существования Византии. Может быть, здесь стоял императорский трон? Может быть. Очевидно, что трон находился неподалёку, митаторий совсем рядом с нами, но где точно, исследователи сказать не могут.

Порфировым омфалом император Константин Багрянородный в своих сочинениях назвал место, куда мог встать император перед восшествием к алтарю. Правда, Константин жил в X веке, а конкретно это напольное покрытие появилось позже, но функция могла сохраниться, так ведь?

Ещё в данном узоре любители пытались расшифровать словосочетание «Христос София» или какое-то астрологическое пророчество. Флаг им в руки. С таким же успехом стоит агента Малдера позвать, может, увидит здесь намёк на места приземления летающих тарелок.

Пока я рассматривал этот омфал, мимо меня прошла экскурсионная группа, где местный, судя по акценту, экскурсовод-турок рассказывал туристам на русском языке, что тут есть крест. В отличие от гипотетического астрологического шифра, крест и правда есть, хотя он такой маленький, что можно пройти мимо и не заметить.

Наконец, финальная точка – алтарная зона. Она же – апсида, как традиционно называют в архитектуре базилики полукруглое завершение главного нефа. (Бывают и прямоугольные, и многоугольные апсиды, но не суть.) В алтаре Великой церкви происходили не только службы, но и важные исторические события, ключевые для истории Византии.

Например, именно здесь в 1054 году представитель римского папы кардинал Гумберт возложил на престол храма буллу с отлучением от церкви константинопольского патриарха Михаила Кируллария. Так началась Великая схизма – раскол христиан на православных и католиков, не преодолённый до сих пор.

В исламские времена архитектура апсиды значительно изменилась. Теперь по центру поставлен михраб – красивая аккуратная ниша, указывающая направление на Мекку. Справа приставлен минбар – кафедра для чтения проповеди. Близко к михрабу, даже не во время намаза, разрешается пройти только мусульманам, которые могут здесь помолиться. В этом отношении пространство Софии не отличается от других «туристических» мечетей.

Если мы помним, что византийские храмы и особенно София повлияли на архитектуру классических османских мечетей, то общие черты Айя-Софии, Султанахмета и Сулеймание уже не будут нас удивлять. Впрочем, есть одно важное отличие. Посмотрите, как расположен михраб относительно окон апсиды. Центральное окно, как можно догадаться, сделано ровно по центру, а михраб сдвинут вправо. Выходит несимметрично, пусть на этом кадре, который и так снят мной немного сбоку, это не сразу заметно. В других мечетях такой ерунды нет.

Это произошло не потому, что османские архитекторы были косоглазыми и криворукими. Михраб должен указывать направление на Мекку, которая не к востоку от Стамбула, а где-то примерно к юго-востоку. Но здание сдвинуть вокруг своей оси уже невозможно, вот и пришлось слегка криво поставить михраб. Поэтому на фотографиях намаза в Софии можно заметить, что ряды молящихся выстроены под небольшим углом, чего в других мечетях не бывает.

В византийской архитектуре свод апсиды называют конхой, в кадре он дальше огромных щитов. Если бы не шторки, мы бы увидели, что конха Софии украшена мозаикой Богородицы с Младенцем на коленях (фигура и нимб слегка проглядывают из-за двух занавесок), а также мозаикой архангела Гавриила справа. Напротив Гавриила, где висит одна жалкая занавеска, был и другой, симметрично расположенный архангел, но он не сохранился.

Считается, что мозаики конхи сделали аккурат к проповеди патриарха Фотия на Страстную субботу 29 марта 867 года, когда праздновали 24-ю годовщину победы над иконоборчеством. Так что перед нами самые ранние из сохранившихся мозаик Айя-Софии, все остальные сделаны позже.

Патриарх во время той проповеди сказал, что Богородица стоит, хотя она сидит. Поэтому некоторые предполагают, что Фотий был подслеповат. Сегодня, к сожалению, все мы подслеповаты, ибо рассмотреть древнюю мозаику не можем, чтобы не оскорблять чувств верующих. Как я понимаю, занавески не убирают в принципе, хотя в 2020 году турецкие власти уверяли, что будут закрывать мозаики апсиды только во время намаза. Ну, подумаешь, обманули, Эрдоган вон с инфляцией клятвенно обещал справиться, но почему-то не сложилось. А тут – византийские мозаики не показывают, нашёл, до чего докопаться...

Данный кадр также позволяет полюбоваться красивым архитектурным решением наслоения полукуполов. Большой восточный полукупол в верхней части кадра аккуратно перетекает в маленькие полукупола в угловых экседрах. То же самое с западной стороны. Плюс добавляем к этому конху, и получается всего восемь округлостей над головой. Это не купольная базилика, а какая-то суперкупольная базилика!

Слева от михраба выделяется ещё одна османская пристройка. Это ложа султана. Декорированная ограда уходит дальше ложи, отчего мы понимаем, что султан поднимался в эту пристройку где-то там, дальше. Проход к ложе и сама ложа расположены ниже, чем галерея второго этажа, так что это как бы небольшой компактный полуторный этаж, не связанный с верхней галереей. А может, и связанный, только как именно, я не знаю.

Возможно, сюда можно было пройти из закрытого ныне коридора, ведущего из нартекса в верхнюю галерею. Этот многоуровневый коридор находится как раз за стеной северного нефа. А может быть, султан поднимался к ложе из основного пространства Софии снизу, где-то там в углу. Посмотреть, опять же, нельзя, всё загорожено.

Прикоснёмся вслед за этим мужчиной к древности ещё раз и вдохновлёнными пойдём на улицу. Казалось бы, София – это всего лишь один храм, но как долго здесь можно находиться (а при условии доступности двух этажей и боковых нефов ещё дольше!) и как много хочется рассказать и показать.

Однако пора на выход. Чтобы туда попасть, нужно вернуться в нартекс и пройти к его южным дверям. Небольшим продолжением нартекса является короткий коридор, в византийские времена называемый Вестибюлем воинов. В этом вестибюле император оставлял свою стражу, пока ему нужно было помолиться в храме, отсюда и название. Через данный вестибюль обычно заходили в храм и простые смертные – как уже упоминал, вход со стороны контрфорсов работал лишь по особым случаям.

Над проходом из вестибюля в нартекс рассмотрим мозаику X века с изображением Богородицы с Младенцем на троне. Слева ей в качестве подарка император Юстиниан подносит Софию, что логично – он основал храм. Легенда гласит, что по завершении строительства император, зайдя в церковь, на радостях воскликнул: «Соломон, я превзошёл тебя!» Справа же император Константин Великий передаёт Божьей Матери ни много ни мало весь Город. Тоже имеет право.

На столбе у выхода находится табличка со значимым для Стамбула хадисом пророка Мухаммеда. Время установки таблички мне неизвестно. Хадисами называют изречения Мухаммеда, записанные его сподвижниками, а также рассказы о его жизни и деятельности. Хадисы составляют Сунну, которую можно условно назвать аналогом Священного Предания в христианстве, почитаемого в целом наравне с Кораном – Священным Писанием.

Данный хадис звучит так:

Константинополь непременно будет завоёван, и как же прекрасен тот предводитель, который завоюет его, и как же прекрасно то войско, что завоюет его!

Само собой, арабы VII века с завистью смотрели на столицу Византийской империи, до завоевания которой было ещё много веков. Для мусульман этот хадис – лишнее доказательство дара провидения пророка.

Столб и выход из здания остались чуть левее за кадром. Мы оказались в небольшой части дворика, которая примыкает к «археологическому» дворику, но отделена от него ограждением, чтобы потоки входящих и выходящих туристов не пересекались. Дворик небольшой и здесь в основном османские постройки.

Но не только османские. Скажем, пристройка к Софии слева, что по цвету кирпича совпадает с храмом, относится к византийскому периоду. Да что уж там, это здание баптистерия (то есть места, где совершали таинство крещения) старше самой Софии. Пристройка сохранилась со времён предыдущего, доюстиниановского храма. Несмотря на последовавшие изменения и перестройки, с улицы можно рассмотреть первоначальные очертания восьмиугольного здания: три окна, что смотрят на нас сверху, расположены относительно друг друга под одинаковыми углами, образуя три грани потенциального восьмиугольника.

В ранние времена Османской империи тут устроили склад для хранения лампадного масла, а с XVII века – мавзолей султанов Мустафы I (1617–1618; 1622–1623) и Ибрагима I (1640–1648). Главное, не забыть разделить эти имена, а то получится цитата из бессмертного Фредди Меркьюри:

Mustapha Ibrahim, Mustapha Ibrahim
Allah, Allah, Allah
We’ll pray for you...

Здание справа в кадре – османского времени. Если судить по его коротенькому описанию в интернете, тут обитал мутевелли – так в исламской и турецкой традиции называют надзирателя за имуществом вакфов. Короче, коморка завхоза мечети.

Дальше я буду бегло поворачиваться по часовой стрелке.

Мавзолей султана Мурада III, того самого, что притаранил в Айя-Софию здоровенные античные мраморные урны, пристроен к двум другим похожим по стилю и размеру тюрбе – Селима II и Мехмеда III (1595–1603). Они идут дальше, образуя фактически единую постройку, состоящую из трёх высоких и пузатых мавзолеев с большими куполами. Именно эти тюрбе здорово перекрывают вид на Софию, когда мы стоим на площади перед ней рядом с хаммамом Хюррем.

По идее, они обычно открыты, как и большинство других мавзолеев в Стамбуле, но, как видим, и их настиг вездесущий стамбульский ремонт. На табличке сказано, что ремонт закончится 4 января 2024 года. Ха-ха, сегодня уже 8-е.

Эту постройку возвёл Гаспар Фоссати в 1853 году. Это дом мувакита или мувакитхане, то есть помещение для астронома, который вычислял время намаза.

Слева мелькнула начальная школа при Айя-Софии, тоже, разумеется, османская, а не византийская. Это строение середины XVIII века, времени Махмуда I, когда, как я объяснял ранее, София превратилась в действительно функционирующий комплекс кюллие. Свидетельством этого является и фонтан-шадырван по центру кадра. Красивенький.

Такие впечатления от Софии. Обидно ли, что многое нельзя посмотреть? Конечно, обидно. Но раньше было и того хуже. Вот когда в Османскую империю приезжал Кутузов по спецзаданию Екатерины II, ему было гораздо сложнее, чем нам. Русское посольство специально выпросило разрешения посетить мечеть для Михаила Илларионовича в сопровождении почётной султанской охраны. Редко какой христианин в ту эпоху мог себе такое позволить: местных стамбульских греков изредка пускали в Софию, и то чаще всего лишь на галерею, а вниз очень и очень редко, и только за пожертвование.

К Кутузову в свиту затесались другие русские дипломаты и представители иных стран. Даже жена прусского посланника. Женщин и в византийские времена пускали только на верхнюю галерею, а тут она в мечети, в важной султанской мечети, да ещё и вперемешку с мужиками на первом этаже! Впрочем, она предусмотрительно нарядилась тогда в мужское платье. Не она одна решила схитрить. Прознав про визит русского посла в Айя-Софию, несколько сотен местных греков тоже внаглую протиснулись в мечеть. Некоторые из них стали набирать воду из тех самых мраморных урн у входа, ибо бытовало поверье, что вода в них – святая.

Несмотря на раздражённые взгляды мусульман, экскурсия по Софии прошла успешно. Ну а что они могли сделать? Султан высочайше разрешил Кутуз-паше этот визит, никого выгнать или устроить скандал уже было нельзя.

Наблюдавший за этой историей секретарь-переводчик Генрих фон Реймерс впоследствии писал, что Софию они застали в скверном состоянии. Заштукатуренные стены, исписанные изречениями из Корана, покосившиеся колонны, в одном месте вообще вздутый пол – вероятно, последствие какого-то землетрясения. По мнению фон Реймерса, Айя-София «больше пострадала от небрежения её нынешних владельцев и от частых землетрясений, нежели от древности; она выглядит настолько ветхой, что при повторном сильном землетрясении может быть полностью разрушена».

Впрочем, пока стоит. Мы этому рады.

А если и эта часть фотоотчёта вызовет интерес, то не пройтись ли мне в таком же стиле по парочке других культовых достопримечательностей Стамбула? Что скажете?