Беретта. Безропотная напарница. Я взял её в ладонь. Холодная сталь легла в руку — привычно, как будто всегда там была. Полюбовался. Положил на стойку, направил лампу. Достал чемоданчик, открыл, разложил на верстаке: шомпол, ветошь, масло, щётки.

Подвинул табурет. Присел. Приступил.

Осмотрел внешне. Нажал кнопку сброса магазина. Вынул. Отложил в сторону. Передёрнул затвор, проверил патронник — пусто.

Далее по схеме: снял затвор, следом пружину. Осмотрел — годная.

Вытолкнул ствол из затвора. Осмотрел.

— На пять сработала, — с улыбкой. — Как обычно.

Канал чистый, нарезы не забиты.

Всё на стол — в порядке разбора. Приступил к чистке.

«Эта Беретта — моя отдельная история…»

Контракт. Встреча. Колька.

Тот самый, с кем на срочке курили на блокпосту, травили детдомовское, подставляли плечо. Живой. С нашивками, с новыми повадками, со спокойными глазами человека, который уже видел, как горит броня.

Колька.

Карабах. 2014. Гюмри.

Мой дебют на контракте.

Сюда прибыл после трёх лет службы в угро. Пришёл в военкомат. Военком посмотрел на медаль, звание, место прохождения службы. Глянул одними глазами.

— «В горах служил? Значит, поедешь…»

Собрался быстро, точнее — собрали. Форму дали, что было, полевую, песок. Переоделся. Гражданку воткнул в рюкзак — на всякий пожарный. Покормили, снарядили и отправили в путь в тот же день.

Я был зол, опустошён. Ехал воевать, потому что не знал другого выхода ярости. Просто вырвать боль изнутри.

Но Карабах не место для нервных. И он отрезвил меня. По-своему.

Кинули нас на аэродроме, на лысой горе. Все стоят, озираются.

Первое, что помню: ветер в лицо. Нет — не ветер, жар. И пыль. Потом я уже привык к тому, что она была везде, порой даже там, где и вообразить было сложно простому смертному.

Горячим ветром принесло не только пыль, но и запах раскалённого под солнечным светом камня. Здесь всё из камня. Земля, горы, дома. И сердца здесь, кажется, каменеют. Вода здесь — ценный ресурс. В жару спасает только тенёк. Раздеться, принять душ — нереально. Это я запомнил. Но есть ледяные ручьи. Отрезвляют даже пьяного.

Солнце — как лампы в нашей конторе: сначала разогревается, затем светит нещадно, выжигая краски перед глазами. А воздух нагревается от скал, маревом поднимается наверх и подхватывается порывами ветра.

Я прикрыл глаза ладонью от летящего песка. Вдохнул раскалённый воздух.

И уж не знаю, какими силами…

— «Леха! Росомаха!» — послышалось из толпы собравшихся.

— «Колька! Колян! Какими судьбами?» — я прищурился с непривычки.

Крепкий парень влетел мне в грудь в полном обмундировании. Еле устоял на ногах.

Колька. Тот самый друг с детдома и с армии. Я уехал из-за Светки, потом как-то потерялись. И вот контракт. И тут он.

— Ну какая опять росомаха, Колян! Ну не дети уже! — я ответил размашистым пожатием.

Он перехватил и сжал меня в крепкие объятия — до хруста рёбер и позвонков.

— А что? Готовый позывной, как на Кавказе, помнишь?

— Помнишь, забудешь тут, да не дадут! — кивнул я и сморщился. — А позывной, да ну, не серьёзно это, Коль. Ещё скажут, что фильмов насмотрелся…

— Да че ты, тут все чуднее чудного зовутся, это же компания. Здесь не сегодня завтра помрёшь, никто и вспомнить не сможет имя-фамилию. А так… я Беретта. — Он протянул руку. Я глянул, протянул в ответ и пожал. — Не ссы, Росомаха. Когда увидят тебя в бою, сразу поймут, что ты не киношный.

— Ну спасибо, утешил! — усмехнулся я, помотал головой.

— Пойдём, я тебя щас с пацанами моими познакомлю. Акула, Аптека, Ферзь, Уголь — вот такие спецы. — Его большой палец взметнулся вверх.

— «Отставить!» — голос из-за спины. Сухо, буднично. Строго. Улыбка спорхнула с лица Коли.

— Ну, товарищ майор! Ну друг детства! Брат можно сказать! Леха Росомаха! — Колька развернулся пулей, ладонь к козырьку. Я выправился следом.

— А, этот? Ну, Николай, тогда всё ясно! — он завёл руки за спину, расставил ноги. Подтянутый, светловолосый, светлоокий, статный, с военной выправкой, что можно только заработать закалкой, а не деньгами. — Как звать? — кивнул вопросительно.

— Старший сержант Шутник, Алексей Игнатьевич, товарищ майор! — я вытянулся по струнке, невольно чувствуя трепет перед командующим.

— Вольно, старший сержант. Николай, твой товарищ? — он обратился к Коле.

— Да! — расплылся в улыбке Коля.

— Отставить сопли!

— Так точно, товарищ майор! — подобрался друг.

— С сегодняшнего дня приставляю его к тебе! Будешь натаскивать соратника. Да глядите в оба. Горы не спят. — он кивнул, выправился. — Вольно, бойцы.

Мы замерли не дыша, как воробьи на построении, переглянулись одними глазами.

Майор ушёл. Колька негромко продолжил:

— Я в разведке же. А это майор наш! — он кивнул в сторону удаляющейся спины. — Да что там! Батя! Панкратов Павел Викторович! Столько раз вытаскивал из передряг! Свой человек! Ну, скоро сам всё узнаешь. Погнали, всё покажу.

Я молчал, только головой кивал. Затем последовал за другом…

Беретта была почищена и собрана. Я проверил: взвёл затвор, курок. Сухой щелчок раздался в глухом пространстве.

Глаза начали слипаться от изнуряющего света монотонной лампы в замкнутом пространстве. Я встал. Двумя пальцами протёр глаза к переносице, чувствуя, как накатывает усталость. Механическими движениями убрал принадлежности для чистки в чемоданчик и убрал под стол. Потом маслёнку, протёр стойку. Взял в руки Беретту и аккуратно вернул на место. Рядом с магазином.

«Повоюем ещё, Колян».

Я погасил лампу.

Покинул помещение, дверь поставил на код.

Поднялся наверх.

«Пора спать».

Зашёл тихонько в спальню, осторожно прошёл к шкафу, достал запасное постельное. Глянул на девушку. Спит.

«Для этого я и нужен. О Денисе завтра расскажу».

Вышел, оставив Лизу безмятежно спать на кровати.

Сам устроился на диване в кухне-гостиной. Разложил, постелил. После умыл лицо, руки и скинул лишнюю одежду. Упал в подушку, как в пропасть.

— Лиза? — тогда позвал я негромко.

Музыка прекратилась — и из двери показалась Лиза.

Она изменилась. Волосы высохли и теперь спадали на её тонкие плечи. Глаза выглядели менее красными. Лиза обхватила ладонями плечи.

— Наконец-то, чуть с ума не сошла от беспокойства, — выдохнула она немного устало, откинула голову набок. Голос севший, будто долго молчала, - приехал.

— Приехал. — Я спустился вниз, принес пакеты. — С продуктами. Там и мороженое, и пироженки, и даже зубная щётка. Надо же тебя как-то социализировать.

Она слабо усмехнулась. Не словами — уголком губ.

— Проходи, — кивнул я. — Поможешь разобрать.

Она пропустила меня и пошла следом.

Мы вместе расставили покупки по полкам. Лиза не спеша перебирала содержимое. Иногда интересовалась, куда положить. Я показывал. Конечно много чего было и не из ее списка.

— А-Лекс-ей, — она запнулась, когда мы закончили.

— Ммм? - я убирал крупы. Обернулся.

— Спасибо. — Она посмотрела на меня, и чуть заметно улыбнулась, в руках цветные упаковки мороженого. — За это. И За то, что не выгнал. И... За всё это...

Эх, Лиза, не за что... - я вздохнул, никогда не думал, что устану слышать это слово когда-нибудь. - Ничего сверхъестественного, Лиз.

Она приоткрыла было рот и на полу вдохе сжала губы, молча кивнула. Затем Отвернулась, присела, убрала мороженое в морозилку.

— Я ужин приготовлю, — сказал я, чтобы перевести разговор. - "Пельмени, как обычно. Быстро, как раз то что нужно."

— Я помогу.

— Садись. Отдохни. - я достал из шкафа кастрюлю.

- Эм, Алексей, я места не найду, если буду просто сидеть, - она потупила взор и развела руками. - Мне нужно отвлечься.

" Вполне возможно... " - Я кивнул. Отошёл к столу, пустил ее к плите.

Она прошла, цепко окинула взглядом шкафчики. Как будто ожила. Обернулась ко мне:

Я справлюсь тут, а ты иди переодевайся, и отдыхай. - в ее голосе мелькнуло что-то... Хозяйское.

Я моргнул раз. Другой. Она опешила:

- Ой, извини.

Я молча кивнул оглядел глазами кухню и отправился в спальню. Оставил её.

"Что это было?" - я мотнул головой по дороге в душ.

В ванной, я скинул одежду загрузил машинку и поставил программу. Поднял глаза. Застыл на секунду. Ее вещи уже висели на полотенцесушителе. Чистые, влажные. Поджал губы. Пошёл мыться.

Пустил теплую воду. Оперся руками о стену. Закрыл глаза. Расслабился. Теплая вода стекала, взмыленные мышцы невольно подергивались. Гудели после напряженного утра.

Зато теперь, хоть не надо мотаться в контору. - хмыкнул я сам себе. Даже в ковид не было такого отпуска, пока все в локдауне сидели.

Я запрокинул голову вверх. Встряхнул ладонями волосы. Выдохнул с шумом. Достал веходку, нанес гель и в темпе намылился.

"Итак Сипа и Боцман. Что там Шестаков о них знает? Явно больше меня, но он не поделится. Я ему не ровня." - пена комками падала в поддон. - "даже Пал Викторович не сказал ничего, значит дело серьезное. На самом высоком уровне. А это может быть опасно. Лес рубят - щепки летят... "

Я смыл остатки пены.

"Люди - не щепки. Лиза - не щепка. Она несчастная девушка, оставшаяся без любимого человека..." - я шагнул из кабинки, потянулся к полотенцу.

"А я даже не знаю, как ей об этом сказать... " - Вытерся, глянул в зеркало:

"завтра побреюсь" - я поморщился с усилием вытирая голову.

Обмотался полотенцем и вышел из ванной комнаты.

Дверь не успела за мной закрыться, как в нос ударил безумно-аппетитный запах:

"«Блиииин, котлеты!" - я зажмурился, вдохнул полной грудью, - "е-моё!"

Слюна выделилась тут же, а в животе сжался неприятный комок. Все мои мысли теперь сфокусировались только на котлетах:

"Потом обдумаю всё. Сначала, обед." - Я поторопился к шкафу, быстро переоделся в домашние шорты и футболку. Почти выскочил из спальни на кухню.

Моя гостья обернулась, улыбнулась уголками губ.

— «Уже вышел? Подожди. Скоро будем обедать».

Она перевернула котлеты на сковороде. А я жалобно смотрел на те, что уже готовые лежали в чашке, и чуть не давился слюной.

В отчаянии я прошёл, упал на диван и стал обречённо ждать.

— «Умру», — я откинулся на спинку дивана, уперся глазами в шероховатый бетонный потолок, констатируя невольную пытку запахом. Торопить не хотелось — всё-таки Лиза старается, но этот запах — реальная пытка.

— «Готово», — мягким голосом позвала девушка. — «Пойдём за стол.

Я постарался держать себя в руках и спокойно поднялся с дивана, чтобы Лиза не подумала, что я дурак какой-то.

Мы сели за стол. На гарнир — отварная картошечка, и салат самый простой: огурцы, помидоры, сметана, зелень. И котлеты! Вкусные, аппетитные. Я не церемонясь — сколько можно ждать? — схватил вилку и пустил её в ход. Первый кусочек картошечки — с голодухи.

— «М-м!» — пища богов! - пробормотал я с набитым ртом.

Лиза хихикнула.

— «Да, прости. Веду себя как дурак. - я глянул на неё, - Извини, замотался сегодня, как белка в колесе. Голодный, как волк, а тут такие запахи…»

Я работал вилкой, качая головой. Краем зрения заметил, как Лиза наблюдает за мной и улыбается.

Я прожевал, вдохнул:

— «Тебе салатик положить?» — спросил, подняв глаза на девушку.

Она коротко кивнула. Я положил ей порцию, а потом и себе накидал.

— «Спасибо».

Я посмотрел на неё с удивлением:

— «Это тебе спасибо! Я сто лет не ел настоящих домашних котлет! Веришь?»

Щёки Лизы зарумянились, она опустила глаза с улыбкой. Смутилась.

Мы умиротворённо поели. Я еле удержался, чтобы не попросить добавки. Разгорячённый, выдохнул:

— «Спасибо, Лизавета! Всё было просто божественно!»

Она, краснея, собрала посуду и пошла мыть.

— «Лиз», — я окликнул её. — «Там у меня в шкафу посудомойка есть. Так что пользуйся.

Показать?»

А сам думал: «Вот дурак, совсем забыл ей сказать».

Я поднялся из-за стола, подошёл к ней и открыл небольшой сегмент гарнитура.

Лиза кивнула и загрузила туда тарелки, салатник. Я потянулся нажать операцию — и наши руки соприкоснулись. Ничего необычного.

— "Я ей редко пользуюсь. Просто. Один живу. А ты пользуйся. Теперь», — я выбрал операцию, достал с полки и загрузил капсулу, закрыл дверцу и нажал старт. Потом посмотрел на девушку и коротко пожал плечами. — «Разберёшься?»

— «Да. Спасибо», — закивала она, улыбнувшись.

Я прошёл к дивану и присел. Лиза вытерла стол и взглянула на меня:

— Скажи, Лекс... М-м - она замялась.

Я смутился:

— «Лекс?» — я оторвал взгляд от экрана.

— «Ты против? Что я тебя так назвала?» — она свела брови.

Я пожал плечами, почесал скулу:

— «Лекс… Необычно. Хм, а что — звучит интересно».

Она улыбнулась.

— «Скажи, Лекс, а сколько мне… здесь…» — она запнулась. — «Ещё находиться?»

— «Сколько угодно. Но, видишь ли, я сегодня днём получил новое задание», — я покачал головой.

— «Ты уедешь?» — её голос был взволнован.

— «Нет. В том-то и дело, что теперь моё задание — охранять тебя двадцать четыре на семь. А там пока дело не раскрутят, не поймают преступников. И тут всё зависит и от тебя самой. Нам нужно узнать пароль, а наводок пока нет. И нужно искать зацепки. Вот такая ситуация, Лиза».

Её брови поднялись. Она сполоснула салфетку, затем подошла ко мне и присела рядом на краешек.

— «То есть мне нужно находиться здесь, у тебя? А потом — как я отплачу?»

— «Не переживай. Всё в порядке. Об этом вообще не думай».

— «А, Денис? Где он?»

Я отвёл взгляд:

— «Его уже ищут», — отчасти я говорил правду, хоть и не всю. — «И думаю, скоро найдут».

«А я помогу», — подумал я.

— «А ходить-то мне в чём? У меня нет ни вещей, да даже документов!» — она развела руками.

— «Лиза, не переживай. Главное, чтобы ты была. Жива и здорова».

«Иначе всем будет секир-башка».

— «А вещи, документы — организуем. Я ведь хлеб с маслом не просто так ем… Не переживай, всё будет сделано», — я улыбнулся, чтобы ободрить девушку.

Она кивнула. Сложила ладошки между коленей. И кивала.

Я не удержался, обхватил её плечи.

— «Всё будет хорошо, вот увидишь», — провёл по волосам рукой. От её волос пахнул запах моего геля. Я повел носом.

Девушка вздрогнула. Я наклонился — на её щеках блеснули слёзы. Затем осторожно, очень осторожно прижал её к себе, стараясь не переступить норму порядочности.

Её плечи вздрогнули. Она прижала щеку к моему плечу и тихонько всхлипывала.

Я закрыл глаза.

«Ну не могу я, когда девочки плачут».

Через некоторое время Лиза успокоилась и притихла. Я не знал, как справиться со всем этим днём. Посмотрел на время.

17:33.

«Мне бы вниз спуститься… А она? Уснула что ли?»

Девушка действительно притихла на плече.

— «Лиз. Лиза».

Точно уснула. Я улыбнулся краешком губы. Осторожно поднял её и отнёс в спальню, на свою кровать. Укрыл половинкой одеяла.

— «Перенервничала…» — покачал головой. Прикрыл дверь, нажал пульт управления жалюзи на потолочных окнах. В спальне наступил сумрак.

Вышел. На кухне прибрал остатки ужина в холодильник. Втянул запах котлет.

— «М-м».

Тоже поставил на полочку и закрыл дверцу. Посуду не стал выгружать — не хотел случайно разбудить девушку. Она и так за ночь натерпелась.

Я пригасил основной свет и пошёл вниз.

Я похлопал по карманам в поисках ключей. В ладонь упала бумажка.

Список: Фрукты, молоко, хлеб, масло… Т-т-т, йогурт, мороженое…

«Мороженое… Ха-х.»

«Вино… о…» — я осекся, мотнул головой, —«Хм, вино нельзя,» — пробежался дальше, — «А, вот. «град», перенесено — «виноград». А это можно…» - кивнул.

«Спасибо» в конце. - улыбнулся уголком губы.

Сложил бумажку, убрал в нагрудный карман. Завёл Падж. Солнце светило в глаза, я отряхнул брюки, залез на сиденье и выехал с парковки.

Я прошёл по рядам, быстро наполнил тележку — всё по списку, как и написала. Подкатился к морозильнику:

«Мороженое… — достал несколько разных упаковок. — Пусть пробует».

Затем подкатился к холодильнику. На полочках стояли пластиковые контейнеры со всевозможной выпечкой.

«Тоже возьму, — вынул несколько разных. Посмотрел на срок годности, кивнул. — Сойдёт».

Себе взял ещё пачку кофейных зёрен и сливки. Парни всё опустошили. Погнал на кассу.

По дороге прихватил зубную щётку.

Всё в темпе. Упаковался, отнёс пакеты в машину.

Решил отзвониться — проверить, всё ли в порядке. Набрал. Пропустил гудки. Долго. Трубку всё-таки взяли, но ни слова не послышалось.

— Алло. Лиза, — позвал я.

Тишина.

— Лиза, это я — Алексей. Слышишь? — я занервничал.

— Алексей, привет. Я просто…

— Понятно. Ничего страшного, молодец, — похвалил я. — В общем, я скоро приеду. Всё купил. Ты ничего не хочешь больше?

— Да нет. Ты главное скорее приезжай. Мне тревожно.

— Всё в порядке? Никто не приходил, не звонил?

— Нет. Тут тихо, спокойно. Просто пусто как-то.

— Проголодалась?

— Есть немного, — она смутилась.

— Скоро буду. Открою сам. Понятно? — предупредил я.

— Ладно. - выдох.

— До связи. Пока.

— Пока, — в её голосе послышалась тоскливая нотка.

Я запрыгнул в машину, завёл мотор и поехал скорее домой.

«Нужно ещё приготовить что-то, а то после всех этих разборок и допросов с рапортами яичница с литром кофе не помогает».

Дембель. Домой скорее.

Хотя что такое дом? Комнатка обшарпанная в общаге, где никто не ждёт. И Светка уехала в новую жизнь.

С собой — несколько сувениров на память:

Непрошенная медаль «За отвагу» отсвечивает на груди.

Под ней — осколок пули в кармашке с военником.

Пулевое ранение чуть выше локтя.

В вещмешке — особый сувенир, которым не похвастаешься на гражданке безнаказанно.

И нерадостные воспоминания: отход нашей колонны в точку сбора, попавшей в засаду группы боевиков.

Тогда, казалось, до полёта на долгожданную гражданку оставалось рукой подать. Парни о наградах и не думали даже. Просто хотелось выжить. Но пришлось немного задержаться в санчасти.

я прошёл по пыльной улице к общежитию. Мимо детской площадки. зашёл в тёмный, сырой, вонючий перегаром подъезд. Хотел открыть дверь ключом — не подошли.

Почесал затылок. Странно. Сверил номер комнаты. Мой.

Пошёл в домоуправление. Там мне заявили: комната сдана из-за отсутствия проживающих и наличия долгов по коммуналке.

Приехали.

Доводы о моём уважительном отсутствии никого не интересовали. Как и мои заслуги перед родным отечеством. Всё упиралось в предложение: «Идите в суд».

Я смачно плюнул на стол и ушёл.

Света. Одна она осталась на всей этой долбаной планете. Сестрёнка. Но с тех пор, как она переехала в другой город, связь пропала. Резко. Я пытался дозвониться — абонент был недоступен. Я беспокоился, но ждал. Ждал дембель.

И теперь у меня появилась важная цель — найти Свету.

Долго думать не стал. запрос в органы о пропаже. Пошёл на её старую работу — в магазин, где она продавцом работала. Галя, подруга её, до сих пор работала там же. Тоже из детдома. Расспросил её. Толком ничего не узнал, только название города. Районный центр, типа мухосранска.

Поехал туда на попутках. Обратился в милицию. Там заверили, успокоили — вроде начали искать. Я успокоился, нашёл работу, стал ждать.

Но месяц-два ничего не происходило. Я устал ждать и понял: пора действовать.

И первым делом подал заявление на устройство на работу. В оперативно-розыскной отдел милиции...

Я гнал. Дорога была пустой — повезло.

Ровный гул мотора, ритмичные стыки асфальта под колёсами. В такие моменты память — хуже врага. Сама лезет.

И почему это вдруг это Вынырнуло из глубин: дембель. Парадный китель, медалька позвякивает. И дверь, которая не открывается.

Я тряхнул головой, перехватил руль. Хватит.

Дорога пролетела под колесами следом за обрывками памяти. И я уже подъехал к съезду с тракта, мельком взглянул на часы:

14:36.

«Неплохо. Надеюсь, не слишком задержался. Есть охота».

Желудок действительно начало сводить.

Ещё немного. Ну вот они — кусты, овраги по краям, и створки ворот, припрятанные разросшимися кустами.

Почти дома.

притормозил, огляделся. Вроде всё чисто. Нажал пульт — ворота поползли вверх, пропуская Падж в тоннель. Свет ламп привычно тусклый, бетонный запах. Машина затихла в гараже. Я заглушил двигатель, посидел секунду, собираясь с мыслями.

Всё дома!

— Так, может, она утонула на хрен? Нырять что ли теперь? — возмутился один.

— Ты поговори у меня ещё, бля. Нырнёшь, если надо будет.

— Ну ты зверюга, Саныч… — бурчание приглохло.

Я обошёл шумную компанию слева и забрался тропинкой на обрыв. Спрятался в зарослях ивняка. Солнце в лицо, тени остались за спиной — ивняк, шуршащий на ветру камыш, собьют звуки.

Огляделся. Приметил машину неподалёку. Обычный седан. Тонировка.

«Интересно… — хмыкнул про себя, — не многовато ли вас, а девушку куда собрались деть?»

Пригнувшись, подобрался ближе и нырнул за багажник автомобиля, сторонясь зеркал. Подождал. Никого. Осторожно заглянул — никого. Оно и понятно. Все ушли искать.

«Везение или глупость?» — дёрнул уголком губы.

Достал бабочку, с ходу вогнал в шину, обогнул багажник и вогнал в другую. Машина с сопением накренилась, "присела".

«Вот теперь по-другому поиграем…»

Вернулся на позицию. Трое шарили по склону: один по кустам, другой смотрел вдоль берега, третий курил.

«Блин, телефон…» — с досадой подумал я, прислушиваясь.

— Может, она свалила? — предположил тот, кто спускаться не хотел. — Че ей тут куковать?

— Значит, дальше будем искать. Слышал, как она кричала — не иначе ногу вывернула. Мочалка драная. Далеко не могла уйти. Ищите давайте!

«Угу, ищите‑ищите…» — хмыкнул я. Осторожно огляделся.

Потихоньку приблизился к ним, обхватил рукоять бабочки.

— А если её нашёл кто? — переглядывались на ходу.

— Рыбаки только, ниже по руслу. Но кругом — ни рожи.

— Меня другие рожи не интересуют. Кроме рожи нашей сучки.

Они спустились вниз.

«Вашей?» — подумал я, подошёл чуть ближе. — «Ну посмотрим».

Подловил момент, когда один из них отделился и побрёл в мою сторону. Наверное, к машине.

Я спрятал острие, сжал рукоять в кулаке и приготовился. "Кабан" прошёл мимо, не заметив меня.

«Дилетант…» — понял я.

Как только он повернулся спиной, я собрался подскочить, как вдруг он оглянулся к своим:

"Твою..." - я резко присел.

— А задрота этого — зачем?

Снизу послышалось:

— Ни зачем. Сам нарвался. Поколение бессмертных…

— Так что девка — последняя, кто знает, где прога. Без неё нельзя уходить.

— Вот на фига это надо было? — он мотал головой. — Только проблему нажили с утра.

«Задрот, флешка, девка знает… Даже если совпадение — слишком очевидное. Ладно, пора действовать. Тихо. А там как получится».

Тот, что говорил про программиста, вновь отвернулся и хотел пойти. Но я подскочил быстрее. Размах — удар рукоятью в затылок. Тело подкосилось. Я поймал и уложил на песок.

«Тяжёлый. Кабан». — Я оттащил его поближе к кустам и сдернул шнурки с его обуви, чтобы перевязать руки. — «Минус один».

— Андрюх, ты где там?

— Притих… Ну‑ка глянь, че он там, посрать присел?

— Да как бы не свалить собрался… — пробурчал голос.

Я спрятался поглубже в кусты.

«Сейчас бы ещё одного снять — с двумя остальными легче будет справиться».

— Андрюх, ну ты где там? - показалась фигура.

Я осмелился:

— Да здесь я. — Попытался скопировать голос. Поморщился — непохоже. Без подготовки…

— Где? А! С облегчением… — он усмехнулся и направился в кусты к подельнику.

Я обошёл со стороны камышей на берегу, наблюдая за очередным "кабанчиком".

— Андрюха… — с сомнением окликнуло он, наклонившись вперёд. — Ты че там?

Я подкрался сзади и резко выпрямился. Снова взмах — удар. Ноги обмякли, туловище — вниз.

«Два», — расписался я. — «Ещё два дебила и главарь. Его нужно обязательно брать живым».

Я мельком огляделся по сторонах. Не стал затаскивать этого «кабана» в кусты — только связал ему руки потуже шнурками.

«Так, пора передислоцироваться…»

Я быстро метнулся в машину на заднее сиденье — за тонировку. Достал ствол, стал ждать, прижавшись к спинке. Приоткрыл вторую дверцу. За тонировкой всё равно не видно.

Ждал недолго.

Вскоре остальные почувствовали неладное и втроём взобрались на склон оврага.

Двое подбежали к браткам, поленьями валяющимся рядом с ивняком.

«Лёгкая добыча», — подумал я и накрутил кустарный глушитель.

Пока они возились, пытаясь разобраться, в чём дело, я тихо выбрался через приоткрытую вторую дверцу, пригнулся — всё ещё наблюдая сквозь тонировку.

Вот главарь замахал руками, командуя тащить придурков к машине. Я пригляделся — на груди «кабанов» висели «Кедр» и что‑то не сильно крупное — складная «Сайга». Они подхватили за руки одного из подельников и потащили к машине. "Кабаны" на ходу слегка оторопели, наверное увидели спущеное колесо.

«Хм», — я задержал дыхание, отступил вправо, облокотился на капот багажника, спустил курок.

Два хлопка. Две пули настигли цель.

«Не насмерть. К ним еще вопросы имеются…»

«Кабаны» с воплями уронили подельника, похватались за ноги и повалились на землю.

Главарь схватился за ствол и закричал:

— Стреляйте!

Он сам открыл огонь. Но поздно.

Я уже нырнул за заднюю стойку, так же быстро, как и появился. Прижался боком. Прислушался.

— Сука, блядь, пристрелю, падлу! Вылезай, сучоныш!

Раз, два — я закрыл глаза, открыл. Вдох.

Небольшой выпад, дотянулся до ручки передней дверцы и дёрнул её на себя. Затем с силой толкнул. Дверь захлопнулась и тут же покрылась бугорками и рытвинами от пуль. Окинул взглядом. Двенадцать примерно.

Я выпал в противоположную сторону за бампер, вдохнул, спустил курок. Один раз. Коленная чашечка. Мой любимый.

«Что ты там хотел с ней сделать, поганец?» — присел, достал телефон. Время потревожить полковника.

Снял полёт. Зашёл в дозвон. 20 пропущенных.

«Пал Викторович», — я опустил голову. — «Блин».

Набрал.

Сзади слышались стоны троих подбитых. Ещё двое под вопросом. Я выглянул, проверил.

Гудки, тем временем, прервались.

— Шутник, что за шутки?

— И вам доброго утра, Пал Викторович!

— Для тебя я товарищ полковник! — его тихий голос на том конце линии, не сулил приятное. — Я тебе что, мальчишка?

— Никак нет, товарищ полковник, — сухо поправился я. — Разрешите доложить?

— Докладывай. Капитан. — потребовал полковник.

— Сегодня ночью ко мне упала любопытная информация о каком‑то «Стражнике». А именно свидетель. Утверждает, что что-то важное. Так же сегодня утром на мою территорию наведались пятеро тел…

— Что? — сухо прервал полковник. — Каких тел? Выражайся по уставу.

— Прошу прощения, товарищ полковник, злоумышленников, — я прочистил горло. — по словам свидетельницы, преследовали её ночью. Я их обезвредил, прошу наряд на задержание.

— Обезвредил, говоришь? - переспросил.

— Так точно, товарищ полковник!

— Лёха, ты чем там с утра занимаешься? — он сбавил тон.

— Пал Викторович, так пробежкой! — я не сдержал улыбку. — Пришлёте, или я их своим ходом? Только там три огнестрела в ногу. Так — за дело. На честь девушки покуситься пытались… Пришлось заступиться.

Полковник тяжело вздохнул:

— Лёха, с огнём играешь. Жди. — он положил трубку.

Я улыбнулся. Затем осторожно выглянул из-за машины. «Кабанчики» поскуливали, но уже тише. Поняли, что влипли. Я встал, вышел из-за кузова, держа наготове Беретту. Глушак я специально свинтил — можно было уже не прятаться.

— Ну что, злыдни, нашли, что искали?

Злые морды смотрели на меня.

— Лежать смирно, у меня пятёрка по стрельбе, советую не проверять. — Выстрел в песок рядом с главным ушлёпком.

— Зачем приехали? Отвечай. Быстро! — рявкнул я. — Что искали?

Тишина. Я ухмыльнулся.

— Ну и правильно, молчите. - оглядел их, - А то самое интересное пропустите. В штабе с вами по-другому поговорят.

— Сучоныш! — прошипел главарь. — Попляшешь ещё.

— Давай мы это потом обсудим. — Я присел к нему и надавил на простреленное колено. Тот сдавленно взвыл.

— Зачем вам девчонка? Что вы сделали с программистом? Говори, сволочь, — я прорычал.

В ответ — мычание.

— Говори, тварь, башку отстрелю, тебе её начальник твой на место не пришьёт! - не стерпел направил дуло в морду главарю. Он изменился в лице.

— Да мы вообще не при делах! - он слегка заикался, - Нам поступило задание извлечь бабу... какую‑то флешку... Задрот этот молчал, сволочь, не кололся.

— Что вы с ним сделали? Отвечай! — я надавил пальцами на колено.

— Сипа его порешал! — выдавил сквозь зубы главарь. — Но тот, сука, сам нарвался! Набросился.

— Что ж вы твари делаете, а? — я психанул. — Вот бы здесь тебя и шлепнуть, и списать…

Надавил посильнее. Главарь взвыл и отключился.

— Слабак! — Я огляделся на тех двоих, которых первыми выключил. Скоро придут в себя, нужно их обезвредить. Да и этих тоже. Я забрал "Сайгу", подошёл к ним и методично по старой схеме перевязал руки.

Ещё подняться не успел, как завидел чёрный «Соболь» с мигалкой, стремительно приближающийся к нам.

— О, спасители ваши приехали. Радуйтесь, — я пнул одного по раненой ноге. — А может, и нет… Где телефон?

— Какой?

— Барышня обронила, когда спасалась от вас…

— Не видел.

— Хорошо… — я кивнул, замахнулся ногой.

— Да не было никакого телефона! — взвыл мужик, словно ошпаренный. — Правду говорю!

Я вздёрнул брови:

— Ладно, верю. Дебилы. Че приехали? — я помотал головой, забрал оружие, и повернулся навстречу подлетевшему микроавтобусу.

Оттуда ко мне выскочили пятеро:

— Привет, Лёха! Че, балуешься с утра? — сотрудник подскочил, хлопнул по рукам. — Кто там у тебя?

— Да, Сер, по голове бегают, спать мешают. Вышел порядок навести…

— О! Че, сильно шумели? — он посмотрел через моё плечо на мои вязанки.

— Не поверишь. Че, кто со мной пройдёт? Там у меня девочка внизу ждёт. Они по её душу приезжали. Любопытная барышня. На голову мне с утра свалилась, и сказку интересную рассказала…

— Дим, айда с Лёхой, — Серый махнул рукой. — С этими че, пакуем?

— Там три огнестрела, двоих просто отключил. Всех связал. Скорую наверное. - я прищурился от солнечного света.

— Лёха, ты зачем нас вызвал? — улыбнулся Сергей.

— Ну Серыч, ну ты же знаешь, что я с ними делать буду?

— Работу нам подкидываешь, — покачал головой соратник, махнул пацанам: — Пакуйте.

Парни налетели и уволокли «кабанчиков» в машину. Дима и Сергей остались.

— Курить есть? — спросил Дима. — Даже поесть толком не успел.

— Прости, нет. Пойдём, кофе налью… — я хлопнул по плечу. — Серый, ты с нами?

— Пошли…

---

Короткий писк. Дверь отъехала. Мы вошли внутрь. Лиза выпала из проёма.

— Алексей! — её глаза распахнулись при виде моих товарищей. — Ты вернулся!

Я покачал головой:

"Девчонки… "

— Оооо! — понимающе протянул Сергей, хлопнув по плечу. — Лёха. Молодчик.

— Сер, за-мол-чи, — тихо и просто произнёс я, потёр переносицу.

— Да не переживай, Лёх, это ж Сер, он всегда такой. Ты кофе обещал, веди, а то сдохну с голоду.

Я поёжился, потёр шею, пошёл к лестнице. Парни следом. Лиза зашла перед нами на кухню.

— Знакомьтесь, Лизавета, дальше не успел спросить, — я указал на девушку, подошёл к кофемашине, запустил.

— Сергей, — кивнул один, улыбнулся, — очень приятно!

— Дмитрий, — добавил второй. — Ну, нам ещё с вами предстоит познакомиться поближе. Так что не покидайте нас, пожалуйста.

Девушка растерянно кивнула и присела на стул.

— Конечно, допрос не входит в наши полномочия, - Дима подсел неподалеку, - но по факту хотелось бы услышать о вашем злоключении, барышня…

— Ну и о спасении хотелось бы узнать… — подмигнул Сергей, присел напротив неё, и хлебнул горячего напитка, поданного мной.

Моя рука освободилась, и я дал ему подзатыльник.

— Сер, там барышня телефон ненароком обронила, — я отвлёк его. — Организуй, пожалуйста, поиски. Там может быть важная информация.

— Понял, — он опять отхлебнул и поднялся.

Отошёл, достал рацию и связался с группой.

Я подал кружку Димке, налил себе, Лизе и сделал глоток, опершись о столешницу.

Лиза повторила им свой рассказ. И чем дальше, тем мрачнее становилось у меня на душе.

Денис погиб. Как сообщить? Плакать будет. Опять…

---

Весна. Кавказ. 2009-й.

Ручьи стекают с шумом, перекатывают камешки. Зелень пробивается сквозь сгоревшую технику. Ветер холодный, промозглый — выдувает из костей последнее тепло. Вдали седеют старые вершины. Красиво. Опасно.

База. Палатки, «Уралы», броня. Люди с усталыми, пустыми глазами. Молодые, а кто-то с проседью.

Редкий звонок. Спутник. Связь через раз. Разрешили.

— Привет, Лёш.

— Привет, Светусик.

Её голос — из другой жизни. Где не стреляют по ночам, не считают «трёхсотых» и «двухсотых», не прочёсывают ущелья.

— Как ты?

— Хорошо. В город собралась. Переезжаю. Работу нашла. Парень вроде толковый появился…

— Молодец.

Я сжимаю трубку. Рядом кто-то курит в рукав, проверяет магазин, смотрит в никуда.

— На новоселье позовёшь?

— Лёш, да как же?

Помехи. Треск. Обрывки чужого разговора: «…двухсотый, приём…» — мат — тишина.

— Свет, ты адрес черкни хоть!

— Лёш, ж-ж-шш… потом… ж-пшпж-пшпш… пока…

— Пока.

Гудки.

Я вернул трубку.

— Шутник, на изготовку.

Взял ствол. Проверил.

Красиво. Опасно.

Вздохнул.

— Готов.

И пошёл.

Потому что здесь — армия. А там — её «пока», ушедшее в неизвестность.

---

По рации передали:

— Серый, там аппарат нашли. Ваш? Эти раздолбаи прошлись по нему танком. Но он вроде мигает… Может, работает?

— Принято, неси.

— Там про мой телефон говорили? Да? А Денис звонил? Скажите, пожалуйста! — она вновь затараторила.

Я отвёл в сторону Диму.

— Пошли, спустимся.

Он кивнул.

Мы вышли к лестнице.

— Главарь там, Саныч кликали. Он знает некого Сипу. Не успел кольнуть, чтобы указал. Как очухается — разузнайте.

— А че за Сипа?

— Он кажется программиста… — я прижал пальцы к горлу, чтобы девчонка не услышала.

Дима понимающе поджал губы, кивнул.

— Саныч, говоришь.

Послышалось пищание. Я спустился, открыл.

— Зайди. О, Грач, привет.

— Привет, Лёх. — Пожали руки. Он протянул разбитый телефон. — Вот, ваш мученик. Только чёрный экран стал.

Я кивнул:

— Понятно. Следаки приедут, оформят. Только я это, Грач… дай, я сейчас наверх поднимусь, пока нет никого.

— А они уже отзвонились, через десять минут будут.

— Ну ё-маё, что ж за день-то мне сегодня, суматошный. Пал Викторович ждёт меня сегодня?

— А ты позвони сам и спроси. Лёх, ну как ты хотел?

Я опустил голову, почесал затылок.

— Ладно, Тох, ждём. Что следаки скажут, потом снимайтесь. У меня сегодня кофейня открылась. Хлеб с маслом только — я вчера не успел закупиться. Ты это, пацанам там скажи, чтобы по очереди заходили, хоть погреются…

Грач кивнул и пошёл к лестнице.

---

Я поднялся наверх. Кофемашина нарасхват. Нужно будет продуктами запастись.

Наверху я быстро прошёл в спальню, достал свой планшет, а из-под стола старый ноут. Включил. Тот запускался — как всегда, долго, с ворчанием. Потом сунул флешку в USB-порт. Копирование — три минуты. Смотрел на экран, ждал. Потом вынул её, сунул в чехол. Ноут — обратно под стол. Симку и флешку из телефона тут же отправил в планшет. Скопировал все контакты и файлы, вставил обратно в телефон.

«Успел. И волки сыты, и овцы при мне». — Я улыбнулся себе, подбросив флешку в ладони.

Вышел на кухню. Отдал её Лизе вместе с телефоном.

— Как же я теперь узнаю?.. — она в отчаянии посмотрела на чёрный экран и опустила голову. — Спасибо.

— Наши технари всё устроят. Не переживай. — Я мигнул девушке.

---

Писк раздался внизу, щелчок, уверенные шаги по лестнице.

— Шутник, твою, ты что, живой что ли? — знакомый голос беззлобно донесся из проёма на кухню. — А я ехал, думал, неужели Лёшеньку кто-то хлопнул?

Я уже шёл навстречу:

— Не дождешься, Шестаков, — я криво улыбнулся, пожал руку.

— Ну что тут у вас? — он достал на ходу папочку и ручку. — Все расступились?

За столом сидела поникшая Лиза.

— Вот, — я указал на девушку.

Она подняла глаза.

— Понятно, — он направился к столу. — Что ж, девушка, давайте знакомиться: следователь по особо важным делам, майор юстиции — Шестаков Игнат Николаевич. Следователь по вашему делу.

Я поджал губы:

— Ничего себе. А что так высоко-то?

— Шутник, я тоже удивлён твоему появлению в моей разработке.

Следующий час Игнат опрашивал Лизу.

Запас кофе, хлеба и масла окончательно иссяк. Что ещё можно было придумать?

«Кабанов» допросили — тех, кто не был ранен. Остальных на скорой отправили под конвоем.

Вскоре парни снялись, и я вздохнул.

Проводив Диму с Сергеем, я закрыл дверь и остался один в прихожей.

Да. Теперь год следы заметать буду к моему дому. Всё истоптано.

Пацаны не поняли ничего, разорались сначала, кинулись на меня. Били. Но скоро стало ясно — вцепился я намертво. Оттаскивал меня тогда сторож местный, Михал Дмитрич. Ругался, матерился. Пока куклу не вернули — я не отпустил.

С тех пор стали кликать Светкиным. А Колька с соседней спальни прицепился: «Росомаха, да Росомаха». Говорил, типа, в деревне у них зверь завёлся однажды. Охоту устраивали — думали, волки озверели. А потом из засады увидели чудо-зверя: когти — как у тигра, зубы острые — как у медведя.

Все уши протрезвонил Колька.

«Ты на них так же бросился — с звериным криком…»

А когда выпустились, я на службу пошёл, и Колька со мной попал. Так и прицепилась там ко мне кличка «Росомаха». Колька.

Я смотрю на неё. На Лизу. Которая всхлипывает в моё плечо.

«Светкина кукла… Тоже Лиза. И та — маленькая, беззащитная. И эта — тоже. Ладно, посмотрю, что можно сделать. Пацанам отзвонюсь». Вздохнул.

— Всё, — говорю вслух. — Успокоилась? Давай ещё кофе. А потом подумаем, что делать с твоим телефоном и с твоей флешкой.

Она отстранилась. Красная, мокрая, но уже не дрожит.

— Спасибо, Алексей.

— Не за что. Лиза. Как полное имя жениха, говоришь?

— Никифоров Денис Николаевич.

— Дата.

— Какая?

— Ну, не знакомства же. Рождения… — я покачал головой.

— А, семнадцатое июля. Тысяча девятьсот девяносто четвертого года.

— Принял. Сейчас отзвонюсь. Жди.

Я встал. Взял смартфон.

— Мне кажется, всё равно начальству сегодня отзваниваться…

Лиза допивала кофе. Я отошёл к монитору.

Набрал номер. Пошли гудки. В ожидании думал, подбирая слова для доклада. На лице — желваки.

— Товарищ полковник…

Краем глаза заметил тень, скользнувшую в объективе камеры.

Положил трубку. Рыбаков я и раньше отвадил от этих мест… Значит, не за рыбой пришли.

Звонок. Сбросил.

Ещё пара тел прошла под камерой. Вот же гады. Лиза не обманула — приехали.

Вторая камера показала, как спустились в то место, куда девушка свалилась вчера.

Звонок. Блин, Пал Викторович…

Поставил телефон, спустился вниз.

— Алексей, ты куда? — Лиза, хромая, приковыляла к лестнице и перевесилась через перила.

— Пойду, с друзьями твоими поздороваюсь, — я посмотрел наверх, где она стояла.

— Опасно же! Стой! — она пустилась было вниз.

Я передернул затвор, дослал патрон. Поставил на предохранитель, убрал оружие в кобуру нагрудника. Затем накинул олимпийку сверху, чтобы не палиться, слегка прикрыв молнию.

Лиза притихла. Она отпрянула, прижала ладони ко рту. Распахнула глаза и присела на лестницу.

— Не бойся, — я улыбнулся, давая понять, что для меня это привычное дело — здороваться. — Люблю быть вежливым!

И подмигнул ей с лёгкой улыбкой.

Стоп.

Кружка в руке застыла на полпути.

Что это?

У входа — тёмное пятно. У перегородки рядом со склоном.

Собака? Мешок? Волосы… Волосы?

Кофе остался недопитым. Кружка полетела на стойку под монитором.

Вниз, по лестнице — три ступени через одну. Пальцы привычно выбивают код. Тяжелая дверь уходит в сторону.

Я выскочил наружу. Поморщился — солнце ударило в глаза. Утренняя прохлада прошлась мурашками по телу.

В тени, прижавшись к холодному выступу стены — грязный, странный комок. Песок, глина, листья. Съёжился так, что не поймёшь — где голова, где руки.

«Ё-моё…»

Наклонился. Коснулся рукой. Комок вздрогнул. Отодвинул прядь слипшихся волос.Лицо. Глаза закрыты, но живые — веки дрожат, дышит часто, мелко.

Девушка.

Ни раздумывая — подхватил на руки. Лёгкая. Холодная — даже сквозь кофту чувствую, как её колотит.Повернулся к двери — и замер.Её холодные руки — сами, неосознанно — обхватили мою шею. Она прижалась. Всем телом. Мелко, часто вздрагивая.Руки заняты. Мысли разбегаются. Вдох.

Я вошёл в пещеру. Дверь закрылась автоматически.Уложил девушку на диван в прихожей. Осмотрел: руки, ноги — всё в грязи и траве, царапинах и ссадинах. Ничего не разобрать. Когда дотронулся до левой лодыжки, она дёрнулась, но не открыла глаза.

«Растяжение. Или ушиб?» — подумал.

Укрыл пледом.

— Да, видок ещё тот. — констатировал. — Барышня, жива?

Комок задрожал. Послышался тихий голос:

— Д-да. — запнулась. От страха или озноба?

— Встать сможешь?

— Где я? — её веки дрогнули, она открыла глаза, осмотрелась. — Ах!

Девушка резко вскочила — и её рука зависла в воздухе. В моей руке. Рядом с моим лицом. Мои брови приподнялись, губы поджались:

— Неожиданно. Это благодарность такая?Оглядел её.

— Раздевайся. — бросил её руку вниз.

Девушка с визгом отскочила в дальний угол дивана, завернулась потуже в плед, поджала ноги.

— Что?! — в её глазах был ужас.

«Блин, точно.» — покачал головой, прижал пальцы ко лбу, закрыл глаза.— Тьфу ты. Умойся, грязная вся. Или хочешь в речку окунуться? — кивнул в сторону двери.

Она испуганно глянула на дверь, замотала головой и уткнулась поглубже в диван. Я опустил голову:

— Не бойся, я тебя не трону. Ходить можешь? — посмотрел.

— Не… не знаю… — голос дрожал.

Я вздохнул:

— Ладно.Молча поднялся, чтобы донести её. Девушка дёрнулась.

— Не кусаюсь. Не боись. — я моргнул, глядя на неё.

Она оглядела меня. Замерла. Лицо прояснилось. Я подался вперёд, подхватил и пошёл к лестнице. Прошёл с ней мимо кружки, стывшей на столе, зашёл в спальню. При виде моей кровати девушка захлопала глазами. Я вскинул взгляд.

«Что за пугливая деваха? Давно таких не встречал, — подумал. — Делать не фиг».

Усадил её на кровать. Чумазую. Потом постираюсь.

— Раздевайся, мойся. Не буду беспокоить. Кофе будешь? — почти буднично бросил я.

— Да, спасибо, — кивнула она.

Мелко дрожа.Я вышел. Прикрыл дверь — не до конца, оставил щель. На всякий случай. Если там, в душе, начнёт падать или ещё что — услышу.

— Если что — кричи, — добавил уже из коридора.

Песок забивается в обувь, врезается в ступни, тянется под ногами. Трава хлещет голени. И упирается в непроглядную темень.

Край. Обрыв. Впереди — чернота, шум воды, чего-то шелестящего. Камешки покатились вниз со звонкими щелчками.

Куда дальше? — рваный вдох. — А они где?

Она оглянулась. Силуэты. Четверо. Пятеро. Она уже не считала. Свет фонарика скользит по её телу. Песок стремительно съехал из-под ног.

Крик пронзил ночную тишь. Послышалось шуршание, глухой стук по склону. Секунда.

Тихий, неудержимый стон вырвался наружу. Резко заглох — и тут же из обрыва показались головы. Затем появились фигуры. Замерли на краю. Всмотрелись. Один достал фонарь, зашарил по склону. Пятно света скользнуло по камням, по темной воде, по кустам.

— Где она?

— Куда делась?

— Чёрт… Не могла же она испариться.

Они долго стояли.

— Найду — сначала отымею её как следует, чтобы знала, как гонять меня, как легавого! — ругнулся один. Вокруг послышались зловещие смешки.

— Лучше смотри!

Кто-то смачно плюнул вниз.

— Пошли. Тут не спрячешься. Утром пораньше вернемся.

— Ну, сука! Ещё свидимся! Мочалка…

Они развернулись.

Наступила тишина.