Это было правдой, отчасти. Даже сейчас голова гудела.

— Ясно. Знай, ты многое упустила, — бросила она.

«А то!» — с тоской подумала я про себя, вспоминая своё фиаско.

А Лиза всё болтала и как бы невзначай обронила:

— Мы сегодня идём в кино! Пойдёшь с нами?

— Ты знаешь, мне кажется, я буду лишней, — ответила я. — Вы все парами, и я стану пятым колесом. Прости.

— Ка-атя!!! Ну брось ты. Слопаем мороженого, найдём тебе красавчика! Просто развлечёмся, пообщаемся, — продолжала уговаривать меня подруга. — Ну давай, соглашайся! Если хочешь, я могу позвонить Сенечке, чтобы он пригласил кого-нибудь.

«Красавчика…» — сердце сжалось от боли, и сама не зная почему, мои губы предательски начали кривиться. Я изо всех сил постаралась взять себя в руки:

— Ох, Лизок, не стоит! Я просто хочу прийти домой и упасть в кровать. Прости, я не смогу, правда! — извинялась я. — Мне очень жаль. Не хочу портить вам вечер своей кислой миной.

— У тебя что-то случилось? Расскажешь? — в конце концов, ее лицо зашлось в тревоге.

Я не знала, что ответить: может, рассказать всё или отмахнуться…

— Ну, в двух словах… На самом деле, я вчера увидела одного парня в баре, хотела с ним познакомиться, но у меня ничего не вышло! — вздохнула я. — Теперь хочу снова пойти в бар. Может, встречу его там.

— Ты думаешь? А вдруг он зашёл на один раз и не появится? — Лиза глянула искося.

— Буду верить, что мне повезёт. Просто… Просто, понимаешь, я… мне… — и тут мои губы сами собой скривились, я не выдержала и всхлипнула. — Он понравился, правда, понимаешь?

— О-о, ну тогда, конечно, — с умным выражением Лизонька поджала губки. — Тяжёлый случай. Ну хоть опиши нам своего неуловимого.

Я отдышалась и, немного успокоившись, рассказала:

— Он… мм-мм… выше меня на голову, наверное. Прямой подбородок, нос… нос тоже прямой. Волосы — смоль. А глаза… мм… ты бы видела его глаза! — я закатила глаза, вспоминая момент, когда мы пересеклись взглядами.

— Ну, не тяни. Что там с глазами?

— Глаза голубые-голубые, как море, — я тут же поправилась: — нет океан в ночи! Они так светятся!

— Биолюминесценция! — влезла Маша.

— Что? — смутилась Лиза.

— Ну это когда вода в океане светится. Я как-то читала. Маленькие животные и растения выделяют неон…

— Ма-ша! — перебила Лиза. — Ну ты прикалываешься?.. Давай, иди работай. Тут речь о хомо-сапиенс, а ты об одноклеточных…

Маша замолчала, поджав губы.

— Ну, давай! Что там дальше-то?.. — с нетерпением спросила Лиза, обращаясь ко мне.

— Ну… в общем, — я замялась, — очень притягательные. Есть в них что-то… волшебное, что ли?..

А сама подумала: «увидеть бы ещё хоть раз!»

Потом вспомнила свой провал и расстроилась.

— Ого, да он, судя по воздыханиям, и впрямь красавчик! Аж заитриговала. Если заарканишь — обязательно познакомь.

— Если б! Он упорхнул вчера, не оставив мне шанса! — расстроилась я.

— Не переживай! — подбодрила Лизочка. — Всё образуется. Вот увидишь.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Посмотрим.

Мы разбежались по рабочим местам.

Весь рабочий день мне не давало покоя это необычное лицо. Оно как будто нелепое, непривычное, но в то же время притягательное. Я надеялась, что он придёт ещё раз в это кафе, и я наберусь смелости подойти к нему. День с трудом подходил к концу, с нетерпением я ждала этого. После работы я поскорее собралась и поспешила домой.

Вот она, заветная вывеска. Войдя в кафе, я заняла привычный столик. Только теперь со мной не было девочек.

«Не беда!» — подумала я и, заказав свой коктейль, стала ждать.

«Ну, только приди — я от тебя не отстану!» — настраивалась я. «На этот раз всё будет по-другому!»

Я долго просидела так, цедила напиток через соломинку, но ничего не изменилось. В заведение заходили и выходили люди: парни, девушки, светлые, тёмные, рыжие. В общем, всякие. Но не тот, кто мне нужен. Его сегодня нет. Не передать, как я была расстроена.

Всё разбросано. Всё. Даже мебель перевёрнута, и кое-что сломано. Наши тоже добавили лепту, закоптив всё серной тушью при снятии отпечатков. Все ручки, края дверц, косяки — в общем, всё, куда может прикоснуться рукой человек. Не квартира, а...

Я вздохнул.

Она смотрела на разбросанные вещи, книги, с минуту, просто молчала. Потом потерла шею:

— Нда, задачка, — протянула Лиза. — Нет, я конечно не фанат порядка, но… Это капец какой-то! Где теперь искать дневник?

Она осторожно переступила через разбросанные бумажки, одежду, и её в том числе, я думаю.

— Где Денис его хранил? - я переступал следом.

Лиза задумалась.

— Да где угодно. Я, если честно, не следила за ним. Просто видела, что Дёня в нём что-то записывал время от времени, — она бросила отчаянный взгляд, развела руками, её брови собрались у переносицы. — Да и какая теперь разница?

Тихий всхлип. Другой. Лицо в локоть.

Я поджал губы. Опять слезы. Я сжал кулаки — кожа перчаток жалобно скрипнула, как и моё нутро. Я шагнул вперёд, остановился за её спиной, разведя руки, закусил губу, борясь с желанием её утешить, обнять. Но не смог. Это было не то, что на крыше, когда нужно было успокоить перед спуском. Сейчас было что-то другое. Её отчаяние, её смятение, тоска, наверное. Я так и остался стоять, играя желваками, не в силах сомкнуть ладони на её плечах, бессильно уронил голову на грудь.

— Как он хоть выглядел-то? — пробубнил негромко почистил горло. — «Да что со мной?» — утер лицо. Руки опустились сами.

— Обычный ежедневник на кнопке, — ответила она, вобрав воздух. — Тёмно-синий, с обложкой под кожу.

— Принято.

Я отвёл руки обратно, сжал-разжал кулаки, скрипнул перчатками, и принялся искать среди бумаг и сброшенных с полок книг.

— Старайся не передвигать ничего, а если трогаешь — возвращай на место. Всё зафиксировано на фото при обыске. И тушь её трогать не стоит лишний раз — могут заметить.

Она вздохнув, закивала. Перешагивала, наклонялась, разглядывала свои вещи, в одночасье ставшие чужими, под запретом закона.

Через пять минут даже я схватился за голову. Осложняло поиски не то, что кругом бардак, а то, что он был зафиксирован следователем — это другое дело, совсем. Поэтому вся надежда была на удачу и на то, что прохожие, хоть и редкие, не поднимут шум, пока мы тут заняты. Я вновь вспомнил о тёмном седане за кустами.

«Потом. Сейчас не до этого».

Я сосредоточился на поиске злополучного дневника. Надеюсь, он поможет, иначе мне он будет стоить слишком дорого.

Я накрыл лицо ладонями. Вдох-выдох. Потом переступил через правила и начал потихоньку поднимать груды хлама, бывшего когда-то уютным, наверное, интерьером. Лиза разглядывала завал.

Время тянулось резиной. А мы не приблизились ни на шаг.

Судорожный выдох. Я подошёл посмотреть. Лиза смотрела на разбитую фоторамку в руках. На фото — парень, а дальше оторвано.

В голове импульс.

«Она. На фото должна была быть она, а значит…»

— Они знают, как ты выглядишь… а мы не знаем, как выглядят они, — я сжал челюсть. — Ну-ка, дай.

Я взъерошил волосы пальцами, присел на корточки рядом. Протянул руку в перчатке — она подала мне хрустящую разбитую рамочку. Я повертел её, снял осторожно зажимы, вынул обрывок, повертел в руках. Брови вздёрнулись. Сзади надпись: «Анапа — там, где начнётся наша новая жизнь! 15.05.2021 г.».

— Это дата… — она запнулась, сглотнула, сделала вдох. — Нашей с ним помолвки.

Я кивнул, достал смартфон, сфотографировал. Вправил на место фотографию и протянул обратно. Лиза посмотрела на неё, погладила, потом вернула на место, будто… простилась.

— Что это? — я перевёл взгляд от фотографии на ворох бумаги под ней. Среди них краешком уголка торчал кожаный потрёпанный корешок.

— Ну-ка, дай-ка сюда…

Я вцепился в него и вытянул толстенькую записную книжку с защёлкой-кнопкой.

— Ах! Это он! — выдохнула Лиза. — Это он точно!

Она взяла её, осторожно провела пальцами по истрепавшемуся переплёту, затем двумя пальчиками отстегнула кнопку. Открыла и разгладила вдоль корешка. Всё это было сделано мягко.

«Мог ли ко мне кто-нибудь относиться так же?» — я наблюдал за её осторожными движениями.

Она бережно поддела стопку страниц и пролистала их залпом. На страницах мелькали цифры, буквы — английские, русские — знаки и символы.

Лиза посмотрела на книжку, потом на меня.

— Я тут ничего не могу понять, — пожала плечами. — Одни коды и буквы. Нужно расшифровывать.

— Ну, есть у меня один гик знакомый, он может помочь… Но сдаётся мне, от этих цифр нам толку не будет. Можно, я полистаю?

Она вновь протянула мне книжку. Я повертел её, осмотрел со всех сторон. Несколько страниц были словно собраны вместе и пошли волной на торце. Я снял перчатку, провёл пальцем… Страницы слипшиеся.

— А Денис не пил что-нибудь сладкое, когда записывал? — я понюхал листы — запах бумаги.

— Ну, иногда, когда засиживался, энергетики пил, или кофе с сахаром, — ответила Лиза. — Он бывало по ночам работал до поздна, всё поскорее, хотел закончить проект, чтобы свадьбу сыграть.

В её глазах повисла тоска. Я не знал, куда деться. Опустил голову и свободной рукой сжал переносицу, зажмурился.

«Свадьба... Бывает. у кого-то... », — нутро сжалось.

— Лекс, — послышалось удивлённое. — С тобой всё в порядке?

Я отдышался.

— Нормально, — хрипло, открыл глаза, нервно сглотнул.

Затем вновь осмотрел торец. Поддел слипшиеся листочки. Надавил — не разошлись. Раскрыл книжку. Потрепал.

— Что это? Они проклеены… — то ли вопрос, то ли удивление.

— Что? — Лиза тоже провела пальцами. — Там внутри что-то есть.

— Можно?

Лиза кивнула.

Я без вопросов дёрнул страницу, и мне на руку подлетела фотка. Девушка в обнимку с парнем. Лиза и Денис. Я поднял фото двумя пальцами.

— А! — послышался голос Лизы. — Кольца! Боже, как… как… Мило! Денис!

Я отвлёкся. Лиза очарованно смотрела на кольца. Они действительно были необычными. Каждое — биметаллическое из белого и жёлтого металла, серебра, может быть, и золота — я не очень понимаю зрительно.

— Смотри, я ему показывала похожие кольца, когда увидела. Этот оборот на кольце — знак бесконечности… Но он придумал даже интереснее, — она повертела одно колечко и увидела снаружи цифры: нули и единицы. — Дениска! Даже здесь вплел свой нрав! Это код, двоичный — единицы и нули, — её брови сошлись у переносицы, а глаза повлажнели. — Это его половинка. А это? Золото и камешки? Я? Две стороны одного целого, бесконечного…

Она взяла кольца в ладонь и прижала к груди. Закрыла глаза и улыбнулась. Из глаз вытекли слёзы.

А я? Я выпрямился. Смотрел на неё сверху и не мог оторвать глаз. Трепет, волнение — что это? Просто кольца. Но что она делает? Она читает эти знаки. Это так... Тонко. Я бы не догадался. Потому что не умею. Потому что не учился и не знал, что так тоже можно. Меня учили воевать, выживать. Но всё, что я мог — это защищаться, убивать, терять.

Я взглянул на фото, и воздух застрял в горле.

Быстро, быстро гони! — лейтенант прикрикивал, подгоняя нас, молодых, вперёд. Лето, как сейчас, может раньше. Облава на наркопритон. Работали быстро, на скорость. Поступило заявление. Громкий хлопок в квартире. Второй этаж, дверь направо. При подходе к подъезду всё стало сразу ясно. Прикрыв рот, я вместе со всеми поднялся наверх, перекинув таранчик через плечо, в другой руке оружие. Двое оперов встали по лестницам. Я постучался.

— Откройте! Полиция, на вас поступило заявление! — дышать было невозможно. Едкий гар и запах растворителя выжигали лёгкие, прикрыл плечом рот и нос.

Тишина. Кивком спросил лейтенанта. Он кивнул. Я приподнял таранчик и точечным ударом вынес замок из двери. Группа влетела внутрь, скручивая и выводя всех находившихся внутри. Двоих торчков без сознания сразу вынесли наружу — скорая подъехала. Парни прошли, открыли все окна на распашку. Я выскочил наружу, потому что глаза уже не просто щипало, а выедало. Пока я переводил дух, из окон высовывались любопытные соседи, наблюдая за нами. Я смотрел, как фельдшеры производили реанимационные мероприятия. На моих глазах один сразу отошёл, другого вроде вытащили. Зрелище было на самом деле страшное. Их кожа была вся иссиня-жёлтая, вены выступали тёмными дорожками по рукам и шее… Дети разбежались сразу же с криками. Жители качали головой, махали, кто-то плюнул на землю, матюкнулся. Того, что откачали, тут забрали в реанимацию. Я покачал головой.

— Шутник! — позвал лейтенант.

— Да, Валерий Фёдорович, — я обернулся к нему.

— Так, пошли наверх, в квартиру. Нужно соседей опросить и посмотреть, чтобы не лез никто до приезда криминалистов. Я на опрос пройдусь, Саня со мной, Игорь останься с Лехой. Только ничего не трогайте до приезда экспертов.

— Да чтобы нам там нужно было! — сказал Игореха и пробормотал: — Всё равно там взять нечего, судя по состоянию квартиры… — и обтёр брюки.

Я покачал головой:

— Пошли.

— Угу, — кивнул он.

В квартире был сквозняк. Но даже он ничего не мог сделать с этой вонищей. Лёгкие тут же зашлись спазмами. Я закашлялся. Вошёл медленно, осмотрелся. Ободранные стены до бетона, матрасы, а где-то и просто тряпки, кое-где воняло испражнениями. Я поджал губы.

— Зверинец и то чище! — ругнулся я.

— Не говори! — поморщился Игорь. — Свинарник, только от них хоть польза есть. Сало…

— Карпенко… Ну вот ты как всегда… — выдохнул я.

— А шо, Карпенко, Карпенко? — он вытянул лицо, развёл руками. Я рассмеялся.

— Хохол! — подытожил я.

— От хохла слышу! Между прочим… — он делано сложил руки на груди.

— Скоро они там? Вонь жуткая. Фёдорыч аж по соседям побежал, чтобы не дышать тут.

Мы посмеялись. Мне стало скучно.

— Пойдём хоть на кухне посмотрим, что там.

— Да что там — варево. Они не ты, Карпенко, им сало не нужно… — я подколол напарника.

— Ой, Шутник, вот дошутишься когда-нибудь. И не посмотрю, что у тебя фамилия позволяет… — выдохнул Игорек.

— Да ладно, я ж шутя… Пошли, скучно. Дверь прикрой только, чтобы любопытные старушки не паломничали.

Сам пошёл на кухню. Пить хотелось страшно.

На кухне — картина маслом. Стены были чёрными. Вот такого я ещё не видел! Наверное, поэтому такой запах сильный.

— Кто-то перехимичил сегодня. Или рука дрогнула… — подумал я.

Стоял старый холодильник, полуразвалившийся. Под толстым слоем грязи угадывался стол, единственная техника — газовая плита и баллон под раковиной. Я покачал головой. На конфорке стояла кастрюля, такая чёрная, что узнал её только по очертаниям. Воняло из неё. Фууу! Я зажал нос, отвернулся. Уткнулся в холодильник. На нём были какие-то склянки, этикетки сорваны. Да что там — эти склянки повсюду стояли и валялись: на полу, в раковине, на подоконнике. Там же были и шприцы, в основном использованные. На уголочке холодильника лежала стопка бумажек. Я сдвинул. Глянул глазом — чьи-то каракули, цифры, записи, фамилии. Глянцевая бумага.

— Опа, что это? — отодвинул и застыл…

Светка. С одним из этих, кого вывели. Как же?

Завис. Развёл руки:

— Затем подтягиваешь прусик за узел немного вверх, чтобы он тебя отпустил, и плавно опускаешь. Можно немного с запасом, но не обязательно, чтобы не было рывков.

Я дотянулся, подтянул вверх прусик и спустил его немного.

— Теперь я спускаюсь: левой рукой зажимаю трос ниже, — я взялся за трос чуть ниже спускового устройства, правой повернул рычаг механизма спуска. — Открываю рычаг спускового устройства. Немного ослабляю хватку, регулируя спуск. Ноги держу пошире, чтобы не болтало. Они сами охотно пойдут вниз по стене. Если понесло — зажми верёвку рычагом. Резко, но не дёргая устройство. Остановилась — проверь: прусик не затянулся? Если затянулся — потяни его вверх, ослабь.

Я сделал таким образом два шага вниз, закрепил спусковое устройство.

— Теперь давай, Лиз, спускайся, как я говорил.

Она осталась одна на уступе. Встряхнула руки.

— Вдох-выдох, Лиза. Нам нужен дневник? Если да — пошли. Если нет — я поднимусь наверх.

Она немного отступила.

«Сдалась…» — я вздохнул.

Но Лиза встряхнула ноги и сделала шаг обратно.

— Молодец, — я сжал кулак. — А теперь прусик. Повернись ко мне спиной. Подтяни прусик на себя и оставь на расстоянии локтя руки от края уступа и дёрни.

Она повернулась и осторожно, почти дрожа, подвинула прусик. Я прикинул:

— Хватит. Дёргай.

Она дёрнула.

— Проверь, спускается он или нет. Дёрни ещё.

Она дёрнула. Раз-другой. Не двигается.

— Теперь закрепи рычаг спускового устройства до упора.

Она сделала.

— Опустись на колени и спускайся. Держись за трос руками. Смотри, не держись за оплётку — это небезопасно. Держишься?

— Д-да, — выкрикнула она.

Я вздохнул.

— Хорошо. Опускайся: сначала одно колено — и носок в стену, потом второе. Держись руками за трос и как бы отваливайся в качелю, когда отталкиваешься. Только тихонько. Это поможет тебе встать на ноги.

— Лёша, мне страшно! Колени трясутся… — в голосе страх.

«Так…»

— Держись за верёвку. Я иду.

Я подтянулся и поочерёдно приподнял прусик на запаске и основной трос в устройстве. Быстро, как мог. Рюкзак тянул назад, немного замедляя меня. Я приблизился к ней. Закрепил устройство, поднял прусик повыше. Прижался спиной к её спине. Ощутил сковавшее её напряжение и дрожь. Частое судорожное дызание И тепло.

Лиза мёртвой хваткой вцепилась в трос и перевешивалась в подвязку.

— Лиз, я уже здесь. Расслабься, не паникуй, первый раз, бывает, — тихо произнёс я. Запах геля от волос снова смешался моим дыханием. Я отвернул голову.

Потянулся к её рукам. Взял её за руку.

— Теперь можешь отпускать. Ты не упадёшь. Доверься. Дыши, Лиза. Ничего страшного не случилось.

Её пальцы затекли и не слушались. Я потихоньку разжал ладонь и оттянул её туловище немного на себя. Девушка дрожала.

— Расслабься, расслабься… — я подтянулся и, потихоньку, разжал вторую ладонь. — Верь мне…

И помог ей выпрямить ноги, отталкиваясь от стены вместе.

— Стоишь?

— Да, Лёш, — она выдохнула. — Я кажется, начала понимать…

— Теперь я спущусь немного вниз, чтобы ты тоже могла спуститься. Помнишь? Отдышись, расслабься, можешь руками встряхнуть, чтобы снять напряжение. Потом приступай к спуску. Сначала подтяни прусик на запаске немного вверх.

Я тоже ослабил прусик, затем перехватил трос и отстегнул рычаг механизма. Спустился на пару шагов.

Лиза потихоньку исполнила мои инструкции и медленно начала спускаться. Шажками. Я подождал, потом спустился ещё. Лиза осмелела и стала догонять меня.

— Молодец. Ниже, ещё ниже, — я подбадривал, а сам работал рычагом.

Под нашими ногами шуршала стена. Но нам нужно было попасть на торец балкона, а это значит — придётся прыгнуть и раскачать трос.

«Только бы Лиза не испугалась и не запаниковала», — подумал я.

Вот я уже спустился до уровня четвёртого этажа и скомандовал:

— Лиз, я сейчас спущусь на этаж ниже. Твоя задача — как опустишься ниже подоконника четвёртого этажа — затормози. Поняла? Пережми рычаг на блокировку и отдохни.

— Хорошо, Лёш. Поняла.

— Я пошёл, — отжал рычаг и спустился вниз.

Завис. Посмотрел на Лизу. Она почти добралась до карниза четвёртого этажа. Я подождал, пока она спустится ниже и закрепится, и сказал:

— Молодец. А теперь скажи: ты ходила когда-нибудь в горсад на цепные качели?

— Да, Лёш. А зачем ты спрашиваешь?

— Вспомни ощущения. Весело было?

— К чему это?

— Ну?

— Да! Было здорово!

— Так вот, Лиз. Теперь нам с тобой надо оттолкнуться от стены и перемахнуть отсюда на стенку балконов.

— Что? Лекс, ты отомстить мне вздумал? За утренний прессинг?

— Ты что, Лиз? Нет, конечно. Просто это необходимо — и всё. Сейчас ногами по команде «три» с силой отталкиваемся от стены и корпус влево — как на качелях. Поняла?

— А можно подумать? — протараторила она.

— Не можно. Думать надо было утром, дома. Сейчас уже нужно действовать.

— Лекс, — она заикнулась. — Лекс…

— Готова? Раз, — я прижался к стене, держась за стропу.

— Я тебе это…

— Два. Колени сожми!

— Припомню… Слышишь? А-а! — коротко взвизгнула.

— Три!

Я резко оттолкнулся от стены и наклонил вес влево, чтобы направить трос. Мы отлетели в сторону, почти впритирку. Лиза не смогла оттолкнуться — или не захотела. Я чувствовал, что сейчас мы влепимся, и прежде чем это могло произойти, подставил ногу и оттолкнулся от карниза обратно, в сторону стены.

— Ноги, Лиза, ноги! — я крикнул вверх. — Готовься, расслабь и к стене стопами, как будто приземляешься… Давай, давай!

Я направил ноги и мягко стыковался со стеной. Отпрыгнул немного и вернулся обратно. Вытер лоб.

— Лиза, ты меня слышишь? — я нахмурился. — Уговор помнишь сегодня?

— Да, — в её голосе оттенок сожаления.

— Ты делаешь, как скажу. Поэтому я сказал «отталкиваемся» — значит, отталкиваемся. Давай заново, — я встал на изготовку. — И будем до тех пор прыгать, пока ты не выполнишь.

— Хорошо.

— Другое дело. Давай на счёт «три»: раз, два. Колени прижми слегка, держись за трос. Корпус влево наклоняй, как на качелях. Готова?

— Да.

— Три.

И мы оттолкнулись. На этот раз — вместе. Трос послушно перемахнул через угол балконов.

— Отклоняемся вправо, — и сам отклонился, чтобы не перелететь через балконы на другую сторону.

Силы прыжка хватило, чтобы трос на крыше сместился в полёте в сторону балконов. Мы подлетели, я погасил скорость полёта, и мы мягко прибились ногами к панелям балконной обшивки.

— Спускайся ко мне, — я отдышался, удерживая трос за счёт своего веса от смещения.

Лиза спустилась, закрепила спусковое устройство.

— Умница, — я кивнул, прикрыв глаза. Выдохнул с силой, выпрямился, улыбнулся. — Ты молодец, Лиза. Теперь приступим ко второй фазе.

Я оглядел окно, думая, как лучше подступиться.

— А что, у вас балконной фрамуги нет? — я заметил и обрадовался.

— А конечно, — выдохнула она с облегчением. — Я даже сказать не подумала. Сейчас многие так делают — квадратура.

— Понятно, — кивнул я. — Это здорово, Лиза! Очень здорово!

Я снял на весу рюкзак и поместил его к себе, вынул по очереди присоски и киянку, пристегнул их к себе на подвязку. Закинул рюкзак обратно на спину.

— Открывать окно нет смысла. Предлагаю вынимать стеклопакет. Это реальнее, чем ломать раму и в итоге ничего не добиться.

Лиза кивнула.

— Значит, я сейчас вешаю присоски и пристегну их на запаску. Ты ждёшь. Потом снимаем штапики, вынимаем стеклопакет и вешаем аккуратно, чтобы он не соскользнул с присосок. Затем я забираюсь на балкон и затягиваю его и тебя следом. Поняла?

— Да, Лекс.

— Всё, приступим.

Я опустил наши прусики, бегавшие за нами на запаске, и отмерил примерно с локоть троса. Затем навязал «ушки». Далее оглядел стекло.

«Нда, грязное», — пробормотал и смачно плюнул на ткань рукава. Протёр как мог. Затем отстегнул от подвязки первую присоску. Пристегнул к одной из петель-ушек. Прикрепил к стеклу, прокрутил рычаг до упора. Повторил со второй присоской то же самое.

Затем опять снял рюкзак со спины и отдал его Лизе:

— Держи. Сейчас буду снимать штапики — и в рюкзак, чтобы не посыпались вниз.

— Угу, — она кивнула, взяла его.

Затем я отстегнул карабин своего прусика с основного троса и застегнул его за крепление верхней присоски. Другой точки опоры на этой гладкой стене просто не было. Риск, но выбора нет. Подтянулся на нём ближе, снял киянку и накинул петлю на руку, чтобы не уронить, потом отстегнул нож, накинул на другую руку. И начал поочерёдно вытягивать крепления из гнёзд.

Пластик был плотным, я не стеснялся применять нажим. Скоро первый боковой штапик поддался, вышел и отправился в рюкзак к Лизе. Чуть позже поддался и другой… Я выдохнул, отстегнул свой прусик от присоски и вернул на основной трос. Остались два крепления.

— Так, Лиза. Теперь ты снимаешь эти два штапика, а я придержу присоски со стеклопакетом, чтобы он не сорвался.

Я кивнул вопросительно, поправляя перчатки:

— Ну как ты? Освоилась?

Она опустила взгляд, подняла, улыбнулась. Я в ответ тоже улыбнулся.

«Скалолазка… — тихо подытожил я. — Моя гуттаперчевая…»

Покачал головой.

— Ладно, я держу, ты снимай штапики. Сначала нижний. Смотри, не урони, а то потом стеклопакет не закрепим.

Она закивала. Я передал ей свой нож:

— Накинь на запястье.

Она послушалась. Потом стала примеряться, затем подоткнула нож в шовчик и поддела крепление. Я пока просто придерживал стеклопакет. Она вынула его и убрала его в рюкзак.

— Подожди, стропы свои приподними, чтобы легче было дотянуться, — посоветовал я.

Она подтянулась, подняла страховку выше и, приподнявшись на носках, принялась отжимать последний штапик

— Лекс, готовься.

— Понял.

Я потихоньку надавил весом на присоски. Лиза вынула штапик и убрала его в рюкзак на груди. Я ощутил, как стеклопакет загулял под своим немалым весом, и воспользовался этим, чтобы его осторожно вынуть. Он пошёл на меня, едва не сорвавшись вниз.

— Р-х-х! — воздух вырвался из груди. Руки, плечи, поясница и пресс напряглись. Жилы натянулись.

Лиза, держась за стропу, подняла колено и прижала им стекло.

Я удивлённо вскинул брови, моргнул. А тем временем напряжение понемногу спало.

— Лиз, придержи, пожалуйста, верхнюю присоску. Я снизу проверну стеклопакет.

Сам одной рукой взялся за ручку присоски, а другой подтянул и отстегнул страховочный тросик присоски от петли-ушка. Теперь нижняя часть стала подвижной.

— Немного ослабь нажим, чтобы его углом повернуть.

Лиза оттянула ногу, и её голень напряглась.

«Надо действовать быстро».

Я поддел стеклопакет снизу, поворачивая его вокруг оси. Он послушно поддался, но медленно. При повороте я смог его втолкнуть в проём поверх внутренних упоров и прислонить наискосок к раме. Я схватился за раму другой рукой и перевёл дух.

— Лиза, можешь его ещё раз придержать? Я внутрь нырну и приму его.

— Конечно, — она пожала плечом, затем оперлась одной ногой и рукой о раму, другой ногой в панель балкона, а рукой за страховку. — Так пойдёт?

— Вполне.

Я закинул ногу через раму и боком пролез в проём, помогая себе рукой. Затем завис на страховке и втащил вторую ногу, стараясь не зацепить напарницу. Подтянул трос, пока ноги не нашли устойчивую опору. Отстегнул свою страховку с подвязки, придержал трос рукой и, потянув за край, привязал куда пришлось — на отопительную трубу.

Повернулся назад:

— А сейчас я его придержу, а ты отстегни от петли второе крепление. Затем я втащу его внутрь, — я встряхнул руки, поправил перчатки и взялся за ручки присосок. — Готов.

Приподнял. Лиза отстегнула карабин тросика от петли-ушки. Я принял на себя вес и осторожно приставил стеклопакет у стены в стороне.

— Ф-фу-х, — я зажмурился, выдохнул с шумом, проморгался и севшим голосом сказал: — Спасибо, Лиз…

Руки немного ныли. Я встряхнулся, вытер пот с лица.

— Интересно, как там Марь Фёдоровна? — задумчиво произнесла Лиза.

Я помотал головой:

— Давай потом… Сейчас внутрь. Спускайся ко мне. Принимаю.

Она спустилась, я помог ей оттянуть трос, и мы вместе упали на твёрдый пол. Я выдохнул.

— Наконец-то… — я пытался отдышаться.

Оперся спиной о стенку балкона, глядя на бардак в квартире через балконный проём. Ему я был рад больше, чем чему-либо в этот момент.

— Ну так… — выдохнул в трубку. — Обыск вчера был, всё опечатали. Зафиксировали взлом, проникновение. Мих вчера вечером поделился. Сказал, что сотрудники в шоке были. Преступники такой погром оставили. Всё, что могло содержать цифровые данные, отсутствовало. Возможно, изъято. Не было найдено ни ноутбука, ни телефона. Ни одной флешки в доме. Часы настенные и те разобрали. СК там ничего не нашёл. Их технари пока занимаются тем, что потерпевшая передала. Информация на флешке зашифрована, с телефона изъяты контакты и фотографии потерпевшей.

«Фотографии… Личное так-то», — я поёжился, уточнил:

— За квартирой выставили наблюдение?

— А есть необходимость? Смысла уже нет, там всё почистили. СК отпечатки сняли, опечатали и уехали.

— Ясно… Ну спасибо.

— Не за что. У вас там как? Как барышня поживает?

— Нормально. Ладно, до связи. Серёге привет. Он, кстати, где? Трубку не взял…

— У Панкратова.

— Ясно… Ладно, до связи.

— Давай, Лёх.

Он отключился.

---

Я убрал смартфон.

— Лиз, в общем, наши с квартиры пока снялись, ловить им там нечего. Так что одной проблемой меньше. А с уголовниками, я надеюсь, справлюсь.

«Это меня сейчас меньше волновало».

Она кивнула:

— Хорошо. Когда выдвигаемся?

— Ты готова?

Она кивнула.

— Значит, сейчас.

---

«Как попасть в опечатанную квартиру?»

Я проверил карманы, взял ключи. Карабин брякнул на связке. Перед глазами словно верёвка скользнула по гладкому металлу.

Точно! Промальп.

— Капюшон накинь в городе. Ни к чему светиться, — я вскинул палец, ловя суть мысли за хвост. — И планшет прихвати. Мысль одна появилась. Ноги как? Мозоли болят сильно?

— Ну ничего страшного, я потерплю, если нужно… — она махнула рукой.

— С мозолями не шутят… — покачал я головой.

Лиза вернулась в спальню, потом догнала меня. Я как раз успел прихватить кобуру из оружейки, воткнул Беретту и два магазина. Затем нагнулся и вытянул рюкзак. Снял с подвеса фал с запаской и снаряжённую подвязку с карабинами.

«Так, нужна ещё одна для Лизы. И карабины — три-четыре набора».

Следом достал — армейский нож, перчатки, баллончик силиконки, два налобника, маски медицинские.

«Ещё актуальны».

Нашёл свои защитные очки. Опалённые солнцем Карабаха и Сирией.

«И сегодня пригодятся». — хлопнул очечником, воткнул в кармашек.

Всё остальное скинул в рюкзак. Вышел, запер дверь.

---

Девушка уже ждала в прихожей:

— Это что? — она распахнула глаза, указав на внушительный моток троса на плече.

— Узнаешь, — я улыбнулся уголком губы, не стал её пугать раньше времени.

Подобрал Лизе берцы полегче, помог затянуть шнурки, чтобы сильно не натирали, не ездили — всё-таки мозоли, и размер явно меньше…

Она молча наблюдала за моими пальцами. Я спрятал шнурки, поднялся, закинул рюкзак и фал и пошёл в гараж. Лиза прошла за мной, не отставая. Я открыл. Внутри загорелся свет. «Падж» стоял как ни в чём не бывало. Я открыл дверь Лизе.

Она вскинула брови:

— Это твоя?

— У соседа одолжил, — ни тени улыбки, я кивнул. — Конечно моя.

Лиза оценивающе кивнула, забралась внутрь.

— Я сейчас. — оставил её в салоне, включил печку. Проверил колёса, забрался на водительское, завёл двигатель. Посмотрел на Лизу:

— Ну что, поехали? Не передумала? — тон спокойный.

Она накинула капюшон, пристегнулась.

— Поехали.

«Хм, где красные глаза и мандраж?»

Я кивнул, включил ходовые огни. Открыл ворота. Мы устремились вперёд сквозь темноту тоннеля.

Лиза тихонько охнула.

«Соучастница», — в глазах пробегали огоньки тусклых ламп по стенам. Навстречу отъехали ворота. Мы выскочили на грунтовку, затем выехали на тракт. Дорога проносилась в тишине. Я смотрел на дорогу, краешком глаза изредка наблюдал за Лизой. Её взгляд был устремлён вдаль.

«Интересно, о чём она думает?» — подумал я и отдёрнул себя. Моргнул, сбрасывая левые мысли. — «Сейчас важно другое».

Ближе к городу я сказал, не отрываясь от дороги:

— Я во двор заезжать не буду. Прогуляемся. Если есть слежка за домом, палить машину нет желания.

Она кивнула.

— Так, слушай. Сейчас в спорттовары сначала заедем. Когда-нибудь мечтала в горах полазить? — я улыбнулся уголком губ, глянул на Лизу.

«Что-то притихла, боится, что ли?» — я краешком глаза посмотрел. Вроде спокойная. брови подняла только.

"не осознала еще, или не боится?"

Я снова перевёл взгляд на дорогу. Тень прошлого проскользнула.

Сам я налазился в своё время. По этим склонам не один слой кожи и стакан крови оставил на этих камнях. Вылазки, засады, штурмы, зачистки. Долго после этого к горам подходить не хотелось.

— Берём снарягу, — я кивнул назад, где лежал рюкзак и моток. — Там есть, но на двоих не хватит. Нужен ещё комплект, по мелочи, и присоска нужна будет, лучше две.

— Найди сейчас в интернете образец акта диагностики тепловых швов и скачай. Просто открой чистый бланк.

Лиза разблокировала планшет.

— Зачем?

— Легенда, — я мельком указал. — В бардачке открой.

Она открыла — на колени выпало с десяток корочек.

— Ого!

— Найди ООО «АРАРАТ», — я самодовольно улыбнулся. — Моя задумка на заре прикрытия под эгидой наружно-фасадных работ. Память.

Лиза порылась, достала корочку, остальные убрала. Затем занялась бланком. Я подъезжал к магазину спорттоваров. Самому большому в нашем городе. Припарковался подальше от камер. Дёрнул рюкзак с заднего сиденья. Достал из запасника пачку налички, отсчитал несколько купюр.

— Это наш случай

Убрал в нагрудный карман спортивки. Накинул капюшон, достал маску, натянул на нос.

«Ковид, ё-моё… Хоть какая-то польза».

— Лиз, останься. Я сгоняю сам.

Она кивнула, на секунду перевела на меня взгляд.

— Угу… — и обратно в планшет.

Я выбрался из «Паджа», натянул маску выше, засунул руки в карманы и направился в супермаркет.

---

В магазине

Вошёл внутрь. Охранник проводил взглядом. Не подаю вида — иду дальше.

"надеюсь, куар-код не потребует? Пусть пялится. Пронесло вроде. Не тот случай — корочку светить."

Торговый зал. Выбор — от шипа до вездехода. Выкатил коляску. Повернул в отдел «альпинизм». Стеллаж. Глаз заценил: есть из чего выбрать.

«Нужна подвязка. Стандартная. — задумался.

Взял.

«Далее — репшнур, десять метров. Оплётка…» — потеребил пальцами«Далее — репшнур, десять метров. Оплётка…» — потеребил пальцами. — «Словно опять она в руках скользит…»

---

Горы, солнце садится. Руки в перчатках, такая же оплётка тянется вверх. Над нами — отвесный склон безымянной вершины. Коля замыкал, я выше лез. Выбрались на склон, с нами ещё трое: Ферзь, Акула и Аптека. Вместе местной пылью дышим уже не первый месяц. Несколько вылазок за спиной. И ни одного серьёзного ранения. Толковые ребята и не нудные. Потому что некогда.

— Привал, — выдохнул Коля.

Жажда доканывала. Из последних сил достал фляжку.

— Колян, будешь?

Усталый кивок. Кинул ему. Тот поймал, отпил. Вернул.

— Ооооо! Спасибо, Лёх! — глубоко выдохнул, расслабился.

Я тоже приложился, предложил парням — Акула и Ферзь уже опустошали свои фляги. Аптека разбирал подвязку. Я убрал фляжку в рюкзак. Откинулся на спину в теньке, вдыхая прохладный воздух после изнуряющего дневного пекла. Ночи в горах здесь — как пуля со смещением: входит в одном месте, а прострелить может потом где угодно. Зевать на холодных камнях никак нельзя. Ещё по Кавказу знаю.

Я отдышался, присел обратно, огляделся. Колян достал планшет, карту, компас. Мы скучились вокруг

— В общем так. Наша задача — выйти на эту точку к полуночи и проникнуть в укрытие. Нам необходимо зачистить высотку и окрестности и занять позицию, — он ткнул карандашом. — По данным снимков, здесь два пулемётных гнезда, две арты здесь и здесь. Опорный пункт укрыт в пещере, — скривил губу. — Они работают по нашим колоннам. В общем, сейчас пробираемся потихоньку на позицию, наблюдаем за численностью, передвижением противника на местах и непосредственно за объектами. Как стемнеет — выступаем…

— Обожди, Берет, — «Аптека» показал место. — Здесь место одно. Пацаны рассказывали, местные, что там пещерные цепи есть. Если через них зайти…

— А что? — подхватил «Акула». — Мысль…

Колян мотнул головой:

— Потому и не стоит, что пацаны местные эти пещеры знают, а мы — нет. Но место хорошее. Засаду бы туда.

— Давай заминируем, — предложил я. — Чтобы не отступили. И оставим лежку.

— Кого? Нас и так раз-два и обчёлся, — пожал плечами Колян. — А заминировать можно было бы. Но пока будем наблюдать…

— Берет, есть мысль одна, отойдём… — Аптека махнул головой.

---

…Я моргнул. Пришёл в себя. Магазин, карабины, кошки, анкера… Пальцы теребят шнур.

«Так, прихвачу ещё наборы карабинов — этот, этот и этот, ещё два таких и такой один. О, перчатки, точно. Очки — на всякий пожарный. Так, присосок здесь нет. Ясно. Ладно. Пора на кассу».

Взгляд упал на стеллаж с обувью:

"То что нужно..." - подкатил тележку.

Присмотрелся, выбрал три пары трекковых ботинок, по размеру и качеству. Бросил к остальным товарам.

Пришёл, положил товар. Дышу в маску.

— Мне бы обувь подобрать, как считаете, какая лучше пара. Девушке. - выложил перед кассиром.

Девушка пожала плечами.

— Ну я бы выбрала что-то среднее по ценнику. Девушка часто ходит в походы?

— Хм, не думаю. - на самом деле, я не знаю даже.

— Лучше эти: по качеству не уступят даже брендовым ботинкам. Санкции...

— Спасибо. - я выложил остальные товары.

Кассир, слегка улыбнулась:

— Квартиру вскрывать собираетесь? — усмехнулась.

«Вот это поворот…» - я улыбнулся, вздёрнул брови, слегка наклонился, оперевшись о прилавок, посмотрел с улыбкой в глазах — полной нахальства и развязности.

— В долю хотите? — приглушённо.

— Нет, что вы! Я шучу, — кассир отмахнулась с усмешкой. — Оплата картой? Наличкой?

— Наличкой, — я выпрямился, полез в карман, отсчитал купюры, передал. Забрал покупки и развернулся. Направился к выходу.

---

Подошёл с пакетами к «Паджу», забрался внутрь.

— Ну как дела? Нашла, что просил?

— Да. Этот? — она показала экран.

Я пригляделся:

— Сойдёт. Посмотри, может, сопроводительные бланки нужны.

Она уткнулась вновь в экран. Я пристегнулся, и мы выехали с парковки.

— Сейчас в строительный заскочим ещё.

Дома мелькали за окном, улицы, перекрёстки. Город полупустой, хотя время было около десяти утра. Оно и понятно — локдаун ещё накладывал свой отпечаток на жизнь людей. Мы подъехали к строительному супермаркету.

— Я скоро, — сказал и заглушил двигатель. Натянул маску и капюшон.

И снова полки, снова отделы. Людей было немного. Вооружился тележкой. Кое-как нашёл отдел, просмотрел, нашёл подходящий вариант и взял сразу две присоски. Пошёл на кассу. Краем глаза увидел киянки, задержался. Выбрал поменьше и тоже прихватил.

Касса самообслуживания — вариант, когда не хочешь светить лицо. Но я пошёл к кассе с кассиром, потому что платил наличкой. Очередь небольшая. Покупки отбили быстро. Расплатился, взял пакет и направился к машине. Осталось немного.

---

Загрузился, сел за руль. Прикинул.

— В вашем районе много камер?

Лиза пожала плечами.

— У нас две камеры выходят во двор и на подъезд. А что?

— Лестничные пролёты?

— Нет, но заявку подавали.

— Надеюсь, не установили ещё. - я перевел взгляд вперед, повернул ключ в зажигании.

Мы отправились к её дому. Я подъехал к соседнему двору. По дороге заметил камеру на углу. Или муляж. Прижался левее на въезде во двор, чтобы машину не было видно полностью. Остановился в тени деревьев, заглушил мотор.

— Приехали.

— Пора? — Лиза отстегнулась.

— Не торопись. Помнишь мой вопрос о горах? — я откинул капюшон и взглянул на девушку. — Так вот, Лиз, будешь у меня, как в песне Высоцкого, скалолазкой. Сейчас я тебе снаряжение подгоню.

— Что? Кем? Скалолазкой? — у неё приоткрылся рот. — Но я не…

Я покачал головой:

— И я не умел когда-то, — отодвинул кресло до упора. — В общем, слушай внимательно — и всё будет в порядке. А ты как хотела? - поднял на нее взгляд

Она хлопала глазами.

Я не стал ждать, что она ответит. Достал пакет с будущей снарягой и нож из рюкзака. В идеале нужно больше места, но у меня нет выбора.

Первым делом я подал ей ботинки:

— Держи, тебе. Взял 39, на всякий пожарный.

Она молча взяла обувь. Глянула на меня растеряно. Принялась снимать берцы.

— Аптечка. Позаботься о ногах. - я дотянулся, до подголовника на заднем сиденье и вынул коробку. Сам приступил к оснащению.

Сколько времени прошло, а руки помнили каждый оборот петли, каждый виток, каждый узел. Нож отрабатывал как по маслу. Петля репшнура, карабин, вторая — и так дальше. Отмерял руками на глаз. Всё по старой памяти. Я не засекал специально время, но скоро подвязка с петлями была готова. Я стёр пот со лба и достал другой пакет. Вынул присоски, обвязал петлёй и их, прикрепил по карабину, затем киянку. Обмотал шнуром, затянул, отмерил свободный край, посадил карабин на петлю. Теперь не страшно будет уронить. Последним был нож, который тоже получил свою подвеску. Я скрутил остаток репшнура и закрепил моток.

Лиза уже переобулась и наблюдала за мной с волнением.

— На месте подгоню петли. Ты не против? - я вязал не глядя на неё, - Я взял подвязку на сто пятьдесят килограмм.

— Лекс, не этично. - буркнула девушка.

— Зато жизненно. Если подвязка не выдержит твоего веса, будет уже всё равно, сколько ты весила.

— Ах! — немного раздражённо выдохнула она. — Не волнуйся, выдержит.

Я коротко усмехнулся. Лиза бросила гневный взгляд… Или я преувеличил?

— В общем, это страховочная подвязка — основа. Она крепится двумя петлями к основному шнуру. Потом покажу. Это перчатки, очки-антиблик, это инструменты. Так, давай планшет и корочку.

Она протянула. Я взял корочку и воткнул в нагрудный карман, а планшет убрал в карман рюкзака.

— Вроде всё… — осмотрелся в салоне, перевёл взгляд на Лизу. — Ну что, пора на абордаж?

Она посмотрела на меня жалобно, в глазах мелькнул страх.

— Давай-давай, — жестом поторопил я её. — Всё в жизни бывает в первый раз. И только две вещи нельзя повторить

— Какие? — спросила дрожащим голосом и уставилась на меня.

Я хмыкнул:

— Рождение и смерть, — я цокнул языком. — Вот так вот, барышня… Вот так.

Она отвела взгляд.

— Пошли. Ещё надо на крышу как-то попасть.

— На крышу? - ее глаза широко раскрылись.

— На крышу, Лиз. На крышу.

— Я высоты боюсь, — в голосе прозвучал протест.

Я опустил плечи, вздохнул, посмотрел на неё внимательно:

— Лиз, помнишь, как спаслась от пятерых разъярённых кабанов?

— Да, помню. Но это другое.

— Ты тогда без страховки упала и ничего, целая вон. Заставила меня квартиру вскрыть. А сама, выходит, струсила?

Я замолчал, потом произнёс:

— Лиз, ты мне веришь? - я заглянул ей в глаза.

Девушка насупилась, поджала губы. Хотела что-то сказать, потом заморгала:

— Ладно. Пошли.

Лиза спала. Будильник играл какой-то старый забытый мотив. Гитарный. Что-то из начала забытого — середины первого десятилетия.

Я сделал три шага и уверенно выключил. Чтобы не будить девушку. Оглянулся. Застыл на месте.

Одеяло сбилось. Девушка спала на животе, и футболка отдернулась, обнажив её округлости.

Выдох. Взгляд в стену.

«Что я сейчас увидел?»

Вдох-выдох, но картинка не уходила. А приставучая мелодия вдруг встряла в мозг. Я почувствовал напряжение.

Вдох. Заставил себя зайти в душ. Быстро скинул одежду, залез.

— Холодная! — я подскочил и рыкнул. — Ничего, так даже лучше.

Уперся ладонями в стену, чувствуя, как холодные струйки воды стекают с меня вниз.

— Хах! Хах! Фуф! — я фыркал и пыхтел, сжимаясь всем телом. А перед глазами — фигура спящей Лизы. Снова в нос ударил запах геля. Вчерашний запах. Запах её волос.

— Что за херня?!

Я снял душевую насадку и облил себя полностью водой. Рык вырвался из груди. Нервы натянулись струной, врезаясь в тело.

Мышцы напряглись. Кости заломило. Грудину зажало, стало трудно дышать.

Зато напряжение спало. Я выдохнул, выпал из кабины душа и быстро схватил полотенце.

«Начинается утро, блин…» — Ярость накатила, и я растёрся до красна.

«А она там…» — вдохнул, предполагая, что меня ждёт за дверью. Прикрыл ладонью глаза и вышел, опоясанный полотенцем.

Это помогло. Я осторожно прошёл мимо кровати и накрыл Лизу краешком одеяла.

— Фу-х…

Девушка пошевелилась, но не проснулась.

Я тихонько залез в шкаф, достал спортивку и бельё. Вышел из спальни с вещами. Впрыгнул в спортивку и поспешил на улицу, на свежий воздух. На ходу прихватил всё-таки кобуру — на этот раз Ярыгина, чтобы не подставлять Пал Викторыча, в случае чего. Проверил ствол, магазин. Олимпийку накинул сверху. И вышел, закрыв дверь на код.

---

Эпизод 2. Пробежка. Возвращение. Разговор на кухне.

Я бежал по тропе — обрывистой, знакомой до каждой выбоины. Воздух резал лёгкие, вымывая остатки ночи. Песок — под кроссовками, ветер — в лицо.

«Она осталась там. В моей футболке. На моей подушке. С моим запахом. Чужая девушка».

Я сбавил темп, перешёл на шаг, встал, упёрся ладонями в колени. Дышал. Сделал подход наклонов, приседаний, махов — выгоняя пустые мысли.

Впервые за много лет — ни Коли, ни Светы. Ни войны. Но… есть приказ… и эта чужая девушка…

«В контору теперь не надо. Надо быть дома… А точнее — возле Лизы. Тоже служба».

Я выпрямился, глянул на солнце — оно уже поднималось над обрывом, золотило кусты, реку, камни.

Только — утро. Только — бег. Только небо, трава и солнце. И свежесть утра. Свобода. И обязанность.

Вдох-выдох. Побежал обратно. Домой.

---

В пещере — тихо. Лиза ещё не проснулась.

Я зашёл, скинул кроссовки, снял олимпийку. Кобуру убрал обратно на склад под код. Ярыгин не пригодился. Поднялся, вспотевший, по лестнице на кухню.

Включил кофемашину. Встал у окна, заросшего травой. Отдышался после пробежки.

Из спальни — шорох. Потом — её голос, сонный, чуть хрипловатый:

— Лекс? Ты уже вернулся?

Я улыбнулся краем губ, глядя в окно:

— А я никуда и не уходил.

Обернулся. Она уже возилась на кухне — в моей футболке. Открыла шкаф, потянулась к кружке. Краешек футболки предательски задрался, открывая её стройные ноги почти до самого основания.

Я резко отвернулся. Выдохнул.

«Да ё-моё, — моргнул, сухо сглотнул. — Что такое?»

Пошёл обратно в душ.

«От себя не убежишь».

Мысли в голове.

Утро продолжается. А впереди — ещё целый день.

Эпизод 3. Бритьё. Котлеты. Разговор о пароле.

Заскочил в душ, сполоснулся. Взбодрился. Стало легче. Вышел, вытерся. Глянул в зеркало.

«Да, — потянул про себя, — Росомаха всё больше проявляется. Пора исправить это».

Провёл по щетине, залез в шкаф за бритвенными принадлежностями. Нанёс гель, вооружился опасной бритвой. Самой безотказной — и безопасной, если руки прямые. Снял щетину, смыл. Сполоснул бритву, убрал обратно в шкафчик. Протёр лицо. Готово.

Вынул вчерашние высушенные вещи из машинки, собрал в корзину. Затем понес в спальню. Что-то сразу сложил стопками на полки и оделся в домашнее. Улыбнулся по пути :

"Моя новая форма! Здорово работать и не ездить в контору каждый день спозаранку! Этак и привыкнуть можно!"

В воздухе медленно разносился запах вчерашних котлет.

Я уже по запаху направился на кухню.

Лиза хлопотала рядом с плитой одетая.

«Гора с плеч!» — я подумал и выдохнул. Присел за стол:

— Здорово! Хоть кормят вкусно. Как я буду жить, когда ты со своими котлетами вернёшься в свою жизнь обратно?

Она повернулась ко мне, как ни в чём не бывало, кивнула:

— Жил же как-то? — пожала плечами с лопаткой в руке.

Перевернула котлеты, выключила комфорку, достала тарелки. Подала завтрак. Уверенно. Как будто всегда так делала. Затем села сама.

---

«Надо бы отчитаться перед Пал Викторычем, затем пока всё равно сидим — заняться поиском пароля. И Серёге позвонить, что там нового по делу откопали, помогла ли добытая информация от Саныча». - я потер подбородок. - и про Дениса нужно сказать...

Вилка с котлетой повисла в воздухе.

— Лекс… — тихо позвала Лиза, наклонив голову.

Я перевёл на неё взгляд.

— О чём задумался?

Я ожил, откусил кусочек, прожевал.

— Я тут подумал, где Денис, твой жених, мог спрятать пароль? Вчера главарь заверил меня, что на квартире ничего не нашли…

Её глаза тут же потухли, погрузились в печаль.

Я заметил...

Она отвела взгляд, но он вдруг увлажнился

"Блин..." - мысли терялись. - "нет, еще рано... Ей будет больно." я закрыл глаза. И вновь увидел Свету. Пальцы сжали металл.

Лиза проморгалась, вдохнула, посмотрела на меня:

-

— Они искали флешку, или жёсткий диск, или комп, ноут, что угодно, что может содержать программу… — стал рассуждать. — Ты права! А что, если он хранил пароль где-то на сторонних носителях? Он куда-нибудь записывал идеи? Может, блокнот, тетрадь…

Лиза завела глаза, наморщила лоб:

— Ну, вообще-то был у него какой-то блокнот или книжка записная. Он с института туда записывал что-то.

Она кивнула.

— А где он? Помнишь, как выглядел? Пользовался ли Денис им последнее время?

Она прижала вилку к губам:

— Кажется… — посмотрела в потолок. — Но он был на квартире.

Я поджал губы:

— Действительно, чего это я? СК там уже после бандюков всё перерыли, скорее всего…

— А может, нет? — глаза Лизы загорелись.

Я помахал вилкой:

— Ты что? — покачал головой. — Вскрывать опечатанную квартиру? Должностное преступление. Полковник голову снимет.

— Ну не ходи, я сама… — она деловито отправила вилку с едой в рот.

— Нельзя, — возразил я. — Я не могу тебя оставлять одну. Приказ полковника. Точка.

— Хм, он как сказал?

— Охранять, защищать, следить, прикрывать, — перечислил я на автомате.

— Ну вот, — она прожевала. — Держать меня в заперти он не приказывал. А значит, я могу передвигаться по городу, куда хочу…

Она посмотрела на меня с умным видом. Я нахмурился.

«А ведь правда, — отвёл взгляд. — Такого приказа не было. Но…»

— Самодеятельностью он тоже приказывал не заниматься. И за твою голову ответить в случае чего.

Она пожала плечами:

— Ну, это уже твоя проблема, согласен? — подрезала на ходу.

Я молчал.

«Что сказать? Частично она права».

— Ну так ты мне поможешь? Или я пешочком добегу?

«Ага, тебя там только и ждут! Пойдёшь ты», — а вслух сказал:

— Умная ты. На вскрытие со взломом опечатанного имущества потерпевшего собралась идти? Статья так-то. И меня прицепом, — я хлопнул по коленям. — В составе группы лиц, по предварительному сговору с целью вмешательства в дела следствия… Статья 312 УК РФ, часть 2 — нарушение печати — до двух лет. Статья 294 УК РФ — помеха следствию и действию сотрудников — до четырёх лет. Статья 137 УК РФ — незаконное проникновение в частную собственность — срок до четырёх лет лишения в составе группы лиц по предварительному сговору… Продолжить?

— Лекс! — она надулась. — Во-первых, это и моя квартира тоже, так что статья 137 отпадает. И вообще-то я без одежды и косметики.

— Ну, это решаемо, — я пожал плечами.

— Да и к тому же, — она продолжиżyла, — разве не ты контакты и фотки слил себе на планшет? И секретную информацию с флешки? — она прищурилась.

Я сдался.

— Но ты-то пойдёшь как обычный гражданский, а меня по трибуналу пошлют! — оставил я последний довод.

— Лекс, ты точно сам задержал пятерых вооружённых бандитов? — она снова прищурилась, опустошила тарелку, затем встала и отнесла её в умывальник.

Я скрестил руки на груди, покачал головой, выдохнул с шумом.

«Серьёзно? Что это? Она толкает на должностное преступление средь бела дня!»

Я нервно дёргал ногой под столом.

— Лекс! — она посмотрела на меня исподлобья.

«Одежды у неё нет! Хм. Точно!»

— А в чём ты поедешь? Тебе же надеть нечего!

— Значит, проблема с фактом поездки уже некритична?

Я закатил глаза:

«Поймала! Да, тяжко! Что дальше?»

— Ладно, сдаюсь. Сгоняем. Только делать всё, как я скажу! Понятно?

Её лицо озарилось.

— Нда… Словно на шопинг уговорила, — я скривил губы. — И как я на это подписался? Хотя с другой стороны — это лучше, чем как пауки в банке сидеть.

---

Я вздохнул, отнёс посуду, загрузил посудомойку, включил.

Надо отчитаться полковнику.

Взял смартфон.

— Лиз, ты пока не торопись, мне отзвониться нужно.

Набрал номер. Дождался ответа.

— Добрый день, Алексей, — послышался голос полковника. — Что-то случилось?

— Нет, Павел Викторович, никак нет. Просто звоню отчитаться. За предыдущие сутки никаких происшествий не произошло, всё тихо, спокойно. С Колесниковой тоже всё в порядке.

— Ясно. Принято. На этом всё?

— Павел Викторович, мы тут выскочим в магазин с Елизаветой. Она ко мне, можно сказать, в чём была — прибежала…

— Оставь подробности.

— В общем, в магазин нужно за вещами для девушки.

— Принято. Средства-то хоть есть?

— Не переживайте, Павел Викторович, всё есть.

— Тогда добро.

— Добро, Павел Викторович. До связи.

Он отключился.

Ну, легенда уже есть, если что: мы в магазин поехали.

---

«Кстати о средствах», — подумал я.

— Лиз, тебя на работе не хватятся?

— Эм… я вчера объяснила ситуацию. Попросила отпуск. Подписать нужно будет.

— Ну вот, ещё один повод выбраться.

Я подошёл к двери спальни, остановился.

— Лиз, ты одета? Я войти надо.

— Проходи…

Я вошёл в спальню. Открыл шкаф. Достал свой запасной спортивный костюм.

— Вот, примерь. Он, наверное, великоват, но меньше у меня уже ничего нет.

— Спасибо, Лёш, — она протянула руку за вещами и пошла с ними в ванную.

Я же достал тонкое трико и толстовку с капюшоном. Предстоит скрывать лицо.

Лиза вышла переодетая. Конечно, костюм был длинноват по всем статьям. Она подтянула рукава и штанины на люверсах, и теперь они собрались на ней гармошкой. Я позволил себе тонкую улыбку, пожал плечами.

Лиза вздохнула.

— Ну вот как-то так, — развела руками.

— Пошли.

Я подвязал шнурки трико и спрятал концы.

— Накинешь капюшон, чтобы скрыть лицо. Если мне не изменяет чутьё, квартира ваша сейчас пасётся со всех сторон. Можешь не мечтать вскрыть печать — нас тут же заметут с потрохами.

— А полиция тоже наблюдает? — спросила она.

— Информацию по наблюдению я не получал, но спросить можно.

Беретта. Безропотная напарница. Я взял её в ладонь. Холодная сталь легла в руку — привычно, как будто всегда там была. Полюбовался. Положил на стойку, направил лампу. Достал чемоданчик, открыл, разложил на верстаке: шомпол, ветошь, масло, щётки.

Подвинул табурет. Присел. Приступил.

Осмотрел внешне. Нажал кнопку сброса магазина. Вынул. Отложил в сторону. Передёрнул затвор, проверил патронник — пусто.

Далее по схеме: снял затвор, следом пружину. Осмотрел — годная.

Вытолкнул ствол из затвора. Осмотрел.

— На пять сработала, — с улыбкой. — Как обычно.

Канал чистый, нарезы не забиты.

Всё на стол — в порядке разбора. Приступил к чистке.

«Эта Беретта — моя отдельная история…»

Контракт. Встреча. Колька.

Тот самый, с кем на срочке курили на блокпосту, травили детдомовское, подставляли плечо. Живой. С нашивками, с новыми повадками, со спокойными глазами человека, который уже видел, как горит броня.

Колька.

Карабах. 2014. Гюмри.

Мой дебют на контракте.

Сюда прибыл после трёх лет службы в угро. Пришёл в военкомат. Военком посмотрел на медаль, звание, место прохождения службы. Глянул одними глазами.

— «В горах служил? Значит, поедешь…»

Собрался быстро, точнее — собрали. Форму дали, что было, полевую, песок. Переоделся. Гражданку воткнул в рюкзак — на всякий пожарный. Покормили, снарядили и отправили в путь в тот же день.

Я был зол, опустошён. Ехал воевать, потому что не знал другого выхода ярости. Просто вырвать боль изнутри.

Но Карабах не место для нервных. И он отрезвил меня. По-своему.

Кинули нас на аэродроме, на лысой горе. Все стоят, озираются.

Первое, что помню: ветер в лицо. Нет — не ветер, жар. И пыль. Потом я уже привык к тому, что она была везде, порой даже там, где и вообразить было сложно простому смертному.

Горячим ветром принесло не только пыль, но и запах раскалённого под солнечным светом камня. Здесь всё из камня. Земля, горы, дома. И сердца здесь, кажется, каменеют. Вода здесь — ценный ресурс. В жару спасает только тенёк. Раздеться, принять душ — нереально. Это я запомнил. Но есть ледяные ручьи. Отрезвляют даже пьяного.

Солнце — как лампы в нашей конторе: сначала разогревается, затем светит нещадно, выжигая краски перед глазами. А воздух нагревается от скал, маревом поднимается наверх и подхватывается порывами ветра.

Я прикрыл глаза ладонью от летящего песка. Вдохнул раскалённый воздух.

И уж не знаю, какими силами…

— «Леха! Росомаха!» — послышалось из толпы собравшихся.

— «Колька! Колян! Какими судьбами?» — я прищурился с непривычки.

Крепкий парень влетел мне в грудь в полном обмундировании. Еле устоял на ногах.

Колька. Тот самый друг с детдома и с армии. Я уехал из-за Светки, потом как-то потерялись. И вот контракт. И тут он.

— Ну какая опять росомаха, Колян! Ну не дети уже! — я ответил размашистым пожатием.

Он перехватил и сжал меня в крепкие объятия — до хруста рёбер и позвонков.

— А что? Готовый позывной, как на Кавказе, помнишь?

— Помнишь, забудешь тут, да не дадут! — кивнул я и сморщился. — А позывной, да ну, не серьёзно это, Коль. Ещё скажут, что фильмов насмотрелся…

— Да че ты, тут все чуднее чудного зовутся, это же компания. Здесь не сегодня завтра помрёшь, никто и вспомнить не сможет имя-фамилию. А так… я Беретта. — Он протянул руку. Я глянул, протянул в ответ и пожал. — Не ссы, Росомаха. Когда увидят тебя в бою, сразу поймут, что ты не киношный.

— Ну спасибо, утешил! — усмехнулся я, помотал головой.

— Пойдём, я тебя щас с пацанами моими познакомлю. Акула, Аптека, Ферзь, Уголь — вот такие спецы. — Его большой палец взметнулся вверх.

— «Отставить!» — голос из-за спины. Сухо, буднично. Строго. Улыбка спорхнула с лица Коли.

— Ну, товарищ майор! Ну друг детства! Брат можно сказать! Леха Росомаха! — Колька развернулся пулей, ладонь к козырьку. Я выправился следом.

— А, этот? Ну, Николай, тогда всё ясно! — он завёл руки за спину, расставил ноги. Подтянутый, светловолосый, светлоокий, статный, с военной выправкой, что можно только заработать закалкой, а не деньгами. — Как звать? — кивнул вопросительно.

— Старший сержант Шутник, Алексей Игнатьевич, товарищ майор! — я вытянулся по струнке, невольно чувствуя трепет перед командующим.

— Вольно, старший сержант. Николай, твой товарищ? — он обратился к Коле.

— Да! — расплылся в улыбке Коля.

— Отставить сопли!

— Так точно, товарищ майор! — подобрался друг.

— С сегодняшнего дня приставляю его к тебе! Будешь натаскивать соратника. Да глядите в оба. Горы не спят. — он кивнул, выправился. — Вольно, бойцы.

Мы замерли не дыша, как воробьи на построении, переглянулись одними глазами.

Майор ушёл. Колька негромко продолжил:

— Я в разведке же. А это майор наш! — он кивнул в сторону удаляющейся спины. — Да что там! Батя! Панкратов Павел Викторович! Столько раз вытаскивал из передряг! Свой человек! Ну, скоро сам всё узнаешь. Погнали, всё покажу.

Я молчал, только головой кивал. Затем последовал за другом…

Беретта была почищена и собрана. Я проверил: взвёл затвор, курок. Сухой щелчок раздался в глухом пространстве.

Глаза начали слипаться от изнуряющего света монотонной лампы в замкнутом пространстве. Я встал. Двумя пальцами протёр глаза к переносице, чувствуя, как накатывает усталость. Механическими движениями убрал принадлежности для чистки в чемоданчик и убрал под стол. Потом маслёнку, протёр стойку. Взял в руки Беретту и аккуратно вернул на место. Рядом с магазином.

«Повоюем ещё, Колян».

Я погасил лампу.

Покинул помещение, дверь поставил на код.

Поднялся наверх.

«Пора спать».

Зашёл тихонько в спальню, осторожно прошёл к шкафу, достал запасное постельное. Глянул на девушку. Спит.

«Для этого я и нужен. О Денисе завтра расскажу».

Вышел, оставив Лизу безмятежно спать на кровати.

Сам устроился на диване в кухне-гостиной. Разложил, постелил. После умыл лицо, руки и скинул лишнюю одежду. Упал в подушку, как в пропасть.

— Лиза? — тогда позвал я негромко.

Музыка прекратилась — и из двери показалась Лиза.

Она изменилась. Волосы высохли и теперь спадали на её тонкие плечи. Глаза выглядели менее красными. Лиза обхватила ладонями плечи.

— Наконец-то, чуть с ума не сошла от беспокойства, — выдохнула она немного устало, откинула голову набок. Голос севший, будто долго молчала, - приехал.

— Приехал. — Я спустился вниз, принес пакеты. — С продуктами. Там и мороженое, и пироженки, и даже зубная щётка. Надо же тебя как-то социализировать.

Она слабо усмехнулась. Не словами — уголком губ.

— Проходи, — кивнул я. — Поможешь разобрать.

Она пропустила меня и пошла следом.

Мы вместе расставили покупки по полкам. Лиза не спеша перебирала содержимое. Иногда интересовалась, куда положить. Я показывал. Конечно много чего было и не из ее списка.

— А-Лекс-ей, — она запнулась, когда мы закончили.

— Ммм? - я убирал крупы. Обернулся.

— Спасибо. — Она посмотрела на меня, и чуть заметно улыбнулась, в руках цветные упаковки мороженого. — За это. И За то, что не выгнал. И... За всё это...

Эх, Лиза, не за что... - я вздохнул, никогда не думал, что устану слышать это слово когда-нибудь. - Ничего сверхъестественного, Лиз.

Она приоткрыла было рот и на полу вдохе сжала губы, молча кивнула. Затем Отвернулась, присела, убрала мороженое в морозилку.

— Я ужин приготовлю, — сказал я, чтобы перевести разговор. - "Пельмени, как обычно. Быстро, как раз то что нужно."

— Я помогу.

— Садись. Отдохни. - я достал из шкафа кастрюлю.

- Эм, Алексей, я места не найду, если буду просто сидеть, - она потупила взор и развела руками. - Мне нужно отвлечься.

" Вполне возможно... " - Я кивнул. Отошёл к столу, пустил ее к плите.

Она прошла, цепко окинула взглядом шкафчики. Как будто ожила. Обернулась ко мне:

Я справлюсь тут, а ты иди переодевайся, и отдыхай. - в ее голосе мелькнуло что-то... Хозяйское.

Я моргнул раз. Другой. Она опешила:

- Ой, извини.

Я молча кивнул оглядел глазами кухню и отправился в спальню. Оставил её.

"Что это было?" - я мотнул головой по дороге в душ.

В ванной, я скинул одежду загрузил машинку и поставил программу. Поднял глаза. Застыл на секунду. Ее вещи уже висели на полотенцесушителе. Чистые, влажные. Поджал губы. Пошёл мыться.

Пустил теплую воду. Оперся руками о стену. Закрыл глаза. Расслабился. Теплая вода стекала, взмыленные мышцы невольно подергивались. Гудели после напряженного утра.

Зато теперь, хоть не надо мотаться в контору. - хмыкнул я сам себе. Даже в ковид не было такого отпуска, пока все в локдауне сидели.

Я запрокинул голову вверх. Встряхнул ладонями волосы. Выдохнул с шумом. Достал веходку, нанес гель и в темпе намылился.

"Итак Сипа и Боцман. Что там Шестаков о них знает? Явно больше меня, но он не поделится. Я ему не ровня." - пена комками падала в поддон. - "даже Пал Викторович не сказал ничего, значит дело серьезное. На самом высоком уровне. А это может быть опасно. Лес рубят - щепки летят... "

Я смыл остатки пены.

"Люди - не щепки. Лиза - не щепка. Она несчастная девушка, оставшаяся без любимого человека..." - я шагнул из кабинки, потянулся к полотенцу.

"А я даже не знаю, как ей об этом сказать... " - Вытерся, глянул в зеркало:

"завтра побреюсь" - я поморщился с усилием вытирая голову.

Обмотался полотенцем и вышел из ванной комнаты.

Дверь не успела за мной закрыться, как в нос ударил безумно-аппетитный запах:

"«Блиииин, котлеты!" - я зажмурился, вдохнул полной грудью, - "е-моё!"

Слюна выделилась тут же, а в животе сжался неприятный комок. Все мои мысли теперь сфокусировались только на котлетах:

"Потом обдумаю всё. Сначала, обед." - Я поторопился к шкафу, быстро переоделся в домашние шорты и футболку. Почти выскочил из спальни на кухню.

Моя гостья обернулась, улыбнулась уголками губ.

— «Уже вышел? Подожди. Скоро будем обедать».

Она перевернула котлеты на сковороде. А я жалобно смотрел на те, что уже готовые лежали в чашке, и чуть не давился слюной.

В отчаянии я прошёл, упал на диван и стал обречённо ждать.

— «Умру», — я откинулся на спинку дивана, уперся глазами в шероховатый бетонный потолок, констатируя невольную пытку запахом. Торопить не хотелось — всё-таки Лиза старается, но этот запах — реальная пытка.

— «Готово», — мягким голосом позвала девушка. — «Пойдём за стол.

Я постарался держать себя в руках и спокойно поднялся с дивана, чтобы Лиза не подумала, что я дурак какой-то.

Мы сели за стол. На гарнир — отварная картошечка, и салат самый простой: огурцы, помидоры, сметана, зелень. И котлеты! Вкусные, аппетитные. Я не церемонясь — сколько можно ждать? — схватил вилку и пустил её в ход. Первый кусочек картошечки — с голодухи.

— «М-м!» — пища богов! - пробормотал я с набитым ртом.

Лиза хихикнула.

— «Да, прости. Веду себя как дурак. - я глянул на неё, - Извини, замотался сегодня, как белка в колесе. Голодный, как волк, а тут такие запахи…»

Я работал вилкой, качая головой. Краем зрения заметил, как Лиза наблюдает за мной и улыбается.

Я прожевал, вдохнул:

— «Тебе салатик положить?» — спросил, подняв глаза на девушку.

Она коротко кивнула. Я положил ей порцию, а потом и себе накидал.

— «Спасибо».

Я посмотрел на неё с удивлением:

— «Это тебе спасибо! Я сто лет не ел настоящих домашних котлет! Веришь?»

Щёки Лизы зарумянились, она опустила глаза с улыбкой. Смутилась.

Мы умиротворённо поели. Я еле удержался, чтобы не попросить добавки. Разгорячённый, выдохнул:

— «Спасибо, Лизавета! Всё было просто божественно!»

Она, краснея, собрала посуду и пошла мыть.

— «Лиз», — я окликнул её. — «Там у меня в шкафу посудомойка есть. Так что пользуйся.

Показать?»

А сам думал: «Вот дурак, совсем забыл ей сказать».

Я поднялся из-за стола, подошёл к ней и открыл небольшой сегмент гарнитура.

Лиза кивнула и загрузила туда тарелки, салатник. Я потянулся нажать операцию — и наши руки соприкоснулись. Ничего необычного.

— "Я ей редко пользуюсь. Просто. Один живу. А ты пользуйся. Теперь», — я выбрал операцию, достал с полки и загрузил капсулу, закрыл дверцу и нажал старт. Потом посмотрел на девушку и коротко пожал плечами. — «Разберёшься?»

— «Да. Спасибо», — закивала она, улыбнувшись.

Я прошёл к дивану и присел. Лиза вытерла стол и взглянула на меня:

— Скажи, Лекс... М-м - она замялась.

Я смутился:

— «Лекс?» — я оторвал взгляд от экрана.

— «Ты против? Что я тебя так назвала?» — она свела брови.

Я пожал плечами, почесал скулу:

— «Лекс… Необычно. Хм, а что — звучит интересно».

Она улыбнулась.

— «Скажи, Лекс, а сколько мне… здесь…» — она запнулась. — «Ещё находиться?»

— «Сколько угодно. Но, видишь ли, я сегодня днём получил новое задание», — я покачал головой.

— «Ты уедешь?» — её голос был взволнован.

— «Нет. В том-то и дело, что теперь моё задание — охранять тебя двадцать четыре на семь. А там пока дело не раскрутят, не поймают преступников. И тут всё зависит и от тебя самой. Нам нужно узнать пароль, а наводок пока нет. И нужно искать зацепки. Вот такая ситуация, Лиза».

Её брови поднялись. Она сполоснула салфетку, затем подошла ко мне и присела рядом на краешек.

— «То есть мне нужно находиться здесь, у тебя? А потом — как я отплачу?»

— «Не переживай. Всё в порядке. Об этом вообще не думай».

— «А, Денис? Где он?»

Я отвёл взгляд:

— «Его уже ищут», — отчасти я говорил правду, хоть и не всю. — «И думаю, скоро найдут».

«А я помогу», — подумал я.

— «А ходить-то мне в чём? У меня нет ни вещей, да даже документов!» — она развела руками.

— «Лиза, не переживай. Главное, чтобы ты была. Жива и здорова».

«Иначе всем будет секир-башка».

— «А вещи, документы — организуем. Я ведь хлеб с маслом не просто так ем… Не переживай, всё будет сделано», — я улыбнулся, чтобы ободрить девушку.

Она кивнула. Сложила ладошки между коленей. И кивала.

Я не удержался, обхватил её плечи.

— «Всё будет хорошо, вот увидишь», — провёл по волосам рукой. От её волос пахнул запах моего геля. Я повел носом.

Девушка вздрогнула. Я наклонился — на её щеках блеснули слёзы. Затем осторожно, очень осторожно прижал её к себе, стараясь не переступить норму порядочности.

Её плечи вздрогнули. Она прижала щеку к моему плечу и тихонько всхлипывала.

Я закрыл глаза.

«Ну не могу я, когда девочки плачут».

Через некоторое время Лиза успокоилась и притихла. Я не знал, как справиться со всем этим днём. Посмотрел на время.

17:33.

«Мне бы вниз спуститься… А она? Уснула что ли?»

Девушка действительно притихла на плече.

— «Лиз. Лиза».

Точно уснула. Я улыбнулся краешком губы. Осторожно поднял её и отнёс в спальню, на свою кровать. Укрыл половинкой одеяла.

— «Перенервничала…» — покачал головой. Прикрыл дверь, нажал пульт управления жалюзи на потолочных окнах. В спальне наступил сумрак.

Вышел. На кухне прибрал остатки ужина в холодильник. Втянул запах котлет.

— «М-м».

Тоже поставил на полочку и закрыл дверцу. Посуду не стал выгружать — не хотел случайно разбудить девушку. Она и так за ночь натерпелась.

Я пригасил основной свет и пошёл вниз.