2) Причина определяет следствие с необходимостью. При одинаковых причинах всегда будут одинаковые следствия. Если бы мы могли повернуть время назад и запустить мир заново с теми же начальными условиями, всё повторилось бы точь-в-точь.
3) Человек — часть этого мира. Наши решения, мысли, чувства — такие же звенья в цепи причин, как и всё остальное. Сознание? Эпифеномен. Свобода? Иллюзия.
В 1814 году французский математик Пьер-Симон Лаплас сформулировал идею, которая стала кошмаром для всей последующей философии.
Представьте себе демона (в мысленном смысле, а не мистическом), который знает положение и скорость каждой частицы во Вселенной, а также все законы физики. Такой демон мог бы рассчитать будущее с абсолютной точностью — вплоть до того, какую рубашку вы наденете завтра и о чём будете думать через пять минут.
Наполеон, которому Лаплас рассказал об этой идее, спросил: «А где в этой системе место Богу?». Лаплас ответил знаменитой фразой: «Сир, я не нуждался в этой гипотезе».
Демон Лапласа стал символом научной мечты: мир познаваем, предсказуем и управляем... А человек? Пф-ф-ф... Всего лишь шестерёнка. ;)
Давайте честно: детерминизм обладает огромной притягательной силой. И вот почему:
1. Если всё имеет причину — мир можно понять, рассчитать, предсказать. Это даёт иллюзию контроля: мы боимся хаоса и случайности, потому что с ними нельзя договориться.
2. Один принцип объясняет всё. Не нужно вводить таинственную «свободу» или «душу» — всё работает по одним законам.
3. Детерминизм выглядит как «научная» позиция. Физика, химия, биология — везде причины и следствия... Почему человек должен быть исключением?
4. Если я не свободен, то и не виноват: мои преступления — просто результат обстоятельств, а неудачи — стечение причин. Это очень удобно...
...Но, как это часто бывает, самое привлекательное оказывается и самым опасным.
Три типа детерминизма и их моральные последствия
Философы давно заметили, что детерминизм бывает разный... Точнее, есть три основные позиции, каждая из которых по-своему решает проблему свободы и морали.
Суть: свободы нет вообще, всё предопределено, человек — машина.
Представители: Лаплас, Гексли, многие нейроучёные (вроде Бенджамина Либета, Сэма Харриса). Мораль, как следствие, бессмысленна, наказание — просто технология управления поведением, как дрессировка собак. Никакой вины нет, никакой заслуги нет — только причины и следствия.
Последовательный жёсткий детерминист должен отказаться от понятий «справедливость», «вина», «заслуга». Он может говорить только об эффективности: этот поступок вреден для общества, поэтому мы «перепрограммируем» преступника (посадим в тюрьму, промоем мозги, убьём). Никакого морального осуждения — только инженерия. Проблема: большинство людей (включая учёных) не могут жить без морали. Когда убивают их близких, они не думают: «Какая интересная причинно-следственная цепочка», — они хотят справедливости. Жёсткий детерминизм же требует от человека стать бесчувственным логиком — а это почти невозможно.
Свобода есть, но она совместима с детерминизмом — просто нужно правильно понять, что такое свобода. Представители: Дэвид Юм, большинство современных философов (Дэниел Деннет). Мораль — возможна, потому что свобода — не отсутствие причин, а отсутствие внешнего принуждения, а человек свободен, если он делает то, что хочет, даже если его «хотение» полностью предопределено... Звучит логично? Давайте разберём на примере.
Вы хотите чаю. Вы идёте на кухню и наливаете чай. Вас никто не принуждал — вы свободны. Но откуда взялось ваше желание чаю? Из жажды. А жажда? Из обезвоживания. А обезвоживание? Из того, что вы не пили три часа. И так далее до бесконечности. Таким образом, желание попить чаю полностью предопределено, но вы всё равно «свободны», потому что действуете в соответствии с желанием.
Теперь представьте маньяка, который хочет убивать. Он тоже действует в соответствии со своими желаниями. Он тоже свободен (по этому определению). Но мы же не скажем, что его действия морально оправданы? Почему?
Мягкий детерминизм не может объяснить, почему одни желания «хорошие», а другие «плохие», а просто констатирует: мы наказываем людей, чтобы повлиять на их будущие желания... Но это опять технократия, а не мораль!
3. Совместимость (компатибилизм) — современная версия
По сути то же, что и мягкий детерминизм, но с более изощрённой аргументацией: свобода — это способность действовать в соответствии со своими «высшими» желаниями, прошедшими рефлексию. Представители: Гарри Франкфурт, Деннет. Мораль: человек ответствен, если он идентифицирует себя со своими желаниями. Если он говорит: «Да, этого действительно я хочу» — значит, он свободен (даже если это желание возникло из причин)... Но и здесь та же проблема: откуда берутся «высшие» желания? Из тех же причин. А если я идентифицирую себя с желанием убивать — я свободен? Нет, скажут совместители, потому что «нормальный» человек не идентифицирует себя с такими желаниями. Но кто определяет «нормальность»? Общество? А если общество — нацистское? Тогда «нормально» убивать евреев.
Совместимость не даёт объективного критерия — просто описывает, как мы обычно рассуждаем о свободе, но не обосновывает, почему эти рассуждения правильны.
У всех форм детерминизма (кроме откровенно жёсткого, который честно отказывается от морали) есть одна общая проблема: они не могут обосновать, почему человек должен отвечать за свои поступки. Если мои желания и решения — продукт причин, то я — не автор своих действий, а просто точка передачи причинности. Наказывать меня за то, что я убил, — как наказывать камень, который упал на голову: камень не виноват — он просто подчинялся гравитации, а я — биохимии.
Детерминисты обычно возражают: «Но наказание — это тоже причина, которая повлияет на будущее поведение»! Верно. Но это не мораль, а инженерия. Это не «ты виноват», а «ты опасен, мы тебя изолируем». Разница колоссальная. В "моральном" мире же вина требует свободы... А в "инженерном" есть только управление рисками.
Что говорит наука? Эксперимент Либета и его интерпретация
В 1983 году нейрофизиолог Бенджамин Либет поставил эксперимент, который до сих пор будоражит умы. Суть проста: испытуемым предлагали нажимать на кнопку в любой момент, когда они захотят. При этом измерялась активность их мозга (потенциал готовности). Результат: мозг начинал готовиться к движению за 300-500 миллисекунд до того, как человек осознавал решение нажать на кнопку. Вывод Либета (и многих вслед за ним): сознательное решение — это иллюзия. Мозг решает сам, а сознание только постфактум «одобряет» решение. Свобода воли умерла. Да здравствует детерминизм! Но давайте копнём глубже...
Что на самом деле показал эксперимент?
Либет измерял подготовку к движению. Да, мозг начинает готовиться раньше, чем решение осознаётся. Но:
1) Подготовка — это не решение. Это как если бы вы решили пойти гулять, и ваши ноги начали готовиться к ходьбе ещё до того, как вы сказали «пошли». Подготовка — физиологический процесс, решение — ментальный.
2) В эксперименте была ещё одна фаза — «точка невозврата». Испытуемые могли отменить движение даже после того, как мозг начал готовиться. То есть сознание имело право вето.
3) Сам Либет не считал, что его эксперимент опровергает свободу воли. Он говорил: «Свободная воля не исключена — она просто работает не так, как мы думали. Мозг готовит варианты, а сознание выбирает».
Но СМИ и атеистические пропагандисты (вроде Сэма Харриса) сделали из этого сенсацию: «Наука доказала — свободы нет!»
Главная логическая ошибка: нейроучёные видят корреляцию между активностью мозга и решением и делают вывод о причине... Но корреляция — это НЕ причина. Возможно, сознательное решение и мозговая активность — это два аспекта одного процесса... как аппаратное и программное обеспечение компьютера. Мы не говорим, что программа — иллюзия, потому что в процессоре бегают электроны. Более того: если сознание — просто эпифеномен, то почему мы вообще ведём научные дискуссии? Почему мы считаем, что аргументы могут убедить? Ведь если сознание не влияет на решения, то спорить бессмысленно — всё решено до спора... Детерминизм в этом смысле самоопровергается: если он прав, то моё убеждение в его правоте — просто результат причин, и у вас нет оснований мне верить.
Почему детерминизм самоопровергается
Это самый важный раздел. Детерминизм страдает от трёх фатальных проблем, которые делают его невозможным как философскую позицию.
Детерминист говорит: «Всё предопределено, и мои убеждения — тоже». Сразу же напрашивается вопрос: почему тогда я должен верить, что его убеждение в детерминизме истинно, если оно — просто результат причин, как и любое другое убеждение? Нет никакой связи между «истинностью» и «возникло в результате причин». Причины могли привести к истине, а могли — к заблуждению. Чтобы утверждать, что детерминизм истинен, нужно иметь критерий истины, независимый от причин. Детерминизм такого критерия не даёт. Он говорит: «Всё — причины»... Но тогда истина — тоже причина? Или что-то другое?
Если детерминист скажет: «Моё убеждение истинно, потому что оно соответствует реальности», — мы спросим: а откуда ты знаешь, что соответствует? Из твоего восприятия? Но восприятие — тоже результат причин. Круг замкнулся.
2. Проблема рациональности
Детерминизм отменяет рациональность как таковую.
Рациональность предполагает, что мы можем оценивать аргументы и приходить к выводам на основе логики... Но в детерминистской картине «принятие аргумента» — это просто результат работы нейронов. Если я согласился с детерминизмом, это не значит, что он истинен — это значит, что мои нейроны так сработали... Но тогда и сам детерминист не может утверждать, что он пришёл к своей позиции рационально — он просто «так устроен». У нас нет причин предпочитать его устройство нашему.
Детерминизм делает любой спор бессмысленным, потому что в споре побеждает не тот, у кого лучше аргументы, а тот, у кого "нейроны так сложились". Но это не победа — просто событие "так сложилось".
3. Проблема ответственности
Мы уже касались этого, но повторим: если нет свободы — нет и ответственности.
Детерминист может сколько угодно говорить: «Мы всё равно будем наказывать преступников, потому что это полезно для общества». Но это не моральное осуждение, а утилитарная инженерия... А если так — рушится всё здание правосудия, потому что правосудие держится на идее, что человек заслуживает наказания, а не просто «опасен». Если же он не заслуживает — мы имеем право обращаться с ним как с опасным животным: усыпить, запереть, перепрограммировать... И история XX века показала, к чему это приводит: когда человека перестают считать свободным и ответственным, его начинают «лечить», «перевоспитывать», «утилизировать». ГУЛАГ, нацистские лагеря, красные кхмеры — всё это следствия мира, где человека свели к биологии или социологии.
Что остаётся детерминисту?
Если вы всё ещё считаете себя детерминистом — честно ответьте на несколько вопросов:
1. Вы любите кого-то? Если любовь — просто биохимия, то почему вы не замените её таблетками? Почему для вас важны именно эти люди, а не просто гормональный фон?
2. Вы злитесь на несправедливость? Если мир — просто цепь причин, то ваша злость — тоже причина. Но тогда на каком основании вы считаете, что имеете право злиться? Ураган, например, не злится.
3. Вы верите, что ваши убеждения истинны? Если да, то откуда вы знаете, если ваши убеждения — продукт причин, а причины могут вести как к истине, так и к заблуждению?
4. Что должно случиться, чтобы вы признали свободу? Если ничего — значит, ваша теория нефальсифицируема. А это признак не науки, а веры.
5. Вы готовы жить в мире без морали? Готовы ли вы, чтобы с вами обращались как с объектом, а не как с личностью? Готовы ли вы, чтобы убийц не судили, а просто «перепрограммировали»?
Ответы будут интересными.
