Здравствуйте! Мы "Партизанская поляна" – небольшой музей, расположенный в Брянской области. Он посвящен истории партизанского движения на Брянщине в годы Великой Отечественной войны. Здесь мы хотели бы начать публиковать заметки об интересных экспонатах и событиях из истории партизанского движения на Брянщине.

Полевая сумка командного состава появилась в обиходе армий мира более 100 лет назад. В литературе мы встречаем разные названия этой части военной экипировки: планшетка, командирская сумка, сержантская сумка, офицерский планшет. Изготавливалась она из яловой кожи темно-коричневого цвета на кожевенных заводах, причем, что интересно, в СССР данные о количестве произведенных офицерских полевых сумок были засекречены. Вы спросите почему? Все объясняется очень просто: носить планшет разрешалось лишь командному составу строевых частей и только в военное время, солдату же носить его не полагалось. Поэтому теоретически, исходя из данных о количестве произведенных полевых сумок, враг мог просчитать численность офицеров РККА. По планшету и портупее сразу было понятно, что его владелец - из командного состава и это делало его главной мишенью противника. Полевая сумка РККА образца 1932 г. была достаточно объемной внутри, состояла из нескольких вкладышей, одним из которых была палетка, изначально предназначавшаяся для хранения карт и документов. Внутри она была двухстворчатая, с удобными прозрачными целлулоидными пластинками. Палетка могла крепиться отдельно к поясному ремню или носиться вместе с полевой сумкой.

В одной из витрин нашего музея находится потертая кожаная палетка, которая принадлежала Александру Михайловичу Ерёмину, командиру партизанского отряда «Неустрашимые», позднее возглавившему 5-ю Клетнянскую партизанскую бригаду.

Что же помимо карт и документов мог в ней носить партизанский командир? Ответ дает сам Александр Михайлович в послевоенных воспоминаниях:

«В зиму 1941-1942 года мы вели разъяснительную работу среди крестьян и жителей городов: Хотимск, Мглин, Сураж, Костюковичи. Писали листовки, … размножали и разносили их, расклеивали в городах. Рассказывали населению о зверствах немцев над русскими пленными в Белоруссии и мирным населением. О разгроме немецких войск под Москвой, о приказе Верховного Главнокомандующего с празднованием 23-й годовщины октября, о параде войск в Москве, о митинге в метро и обращении к населению о призыве на оккупированной территории вступать в партизанские отряды и вести борьбу против оккупантов…».

В условиях тотальной немецкой пропаганды партизанская печать была одним из сильнейших орудий борьбы с врагом на территории оккупированной Брянщины.

Кстати, на одной из архивных фотографий, запечатлевшей момент возвращения партизан с боевого задания, на поясном ремне у Александра Михайловича Ерёмина рядом с кинжалом можно увидеть офицерскую палетку - экспонат нашего музея.

Около 100 лет назад старообрядческая иконопись неожиданно оказалась втянута в шпионский заговор, разоблаченный чекистами в 1923 году в Екатеринбурге.

Скандал был связан с персоной Жильбера Дюлонга (на фото – портрет из музея Невьянская икона), личностью таинственной и многоликой. С одной стороны, он известен как исследователь иконописи старообрядцев Урала, автор первой научной публикации о невьянской школе, представитель французского Красного креста, а с другой стороны - как шпион и полковник французской разведки.

Сведений о нем сохранилось немного. Родился в Париже в 1877 году, получил хорошее образование, бегло говорил по-русски. На Урале впервые появился в 1910 в качестве представителя «Платиновой компании». В 1914 году вернулся во Францию и отправился на фронт, где был тяжело ранен.

В 1921 году в России свирепствует голод, и Дюлонга назначают руководителем миссии французского Красного креста на Урале. Уже через полгода, в 1923 году, Дюлонг на заседании Уральского общества любителей естествознания (УОЛЕ) читает доклад «Об уральской иконописи».

Как полагает историк С.А. Белобородов, исследовательская деятельность Дюлонга была не более, чем прикрытием для осуществления промышленного шпионажа. Его интересовали сведения о платиновой промышленности Урала, а получить их он намеревался, войдя в доверие профессора Клера, председателя УОЛЕ.

Деятельность Дюлонга была раскрыта, квалифицирована как шпионаж, он был вынужден спешно покинуть Россию.

Доклад Дюлонга был обнаружен в архиве только в начале 1980-х г. Впервые опубликован, с археографическим обзором и комментарием В.И. Байдина, в альбоме Невьянская икона, изданном в 1997 году.