Вопреки разным досужим репликам на тему того, что советские читатели были якобы отрезаны от мировой литературы, в реальности СССР регулярно издавал огромное количество иностранных книг.
Детских книжек это тоже касалось. Особенно в нашей стране любили скандинавскую детскую литературу. Иногда даже складывается ощущение, что советские дети ее читали в куда больших количествах и с куда большим азартом, чем их шведские, норвежские и датские сверстники.
В этой статье хотим вам рассказать о тех скандинавских сказочных повестях, которыми у нас зачитывались лет сорок или пятьдесят назад. Многие из них (а может быть, даже все) вы наверняка тоже читали. Будет здорово, если в комментариях вы поделитесь своими воспоминаниями.
Итак, поехали.
“Малыш и Карлсон”. Астрид Линдгрен
На крыше совершенно обычного дома в Стокгольме живет человечек с пропеллером. Однажды он знакомится с мальчиком, живущим в том же доме. Так начинается их дружба.
Понятия не имеем, зачем мы вам пересказываем сюжет. Это одно из тех произведений. которые вообще не нуждаются в представлении. Разве кто-то у нас не знает Карлсона? Да нет таких вообще!
“Пеппи Длинныйчулок”. Астрид Линдгрен
Книжка шведской сказочницы про сумасбродную рыжеволосую девочку, наделенную фантастической силой, была чуть менее популярной, чем книжка про Карлсона. Но только чуть. Ее тоже расхватывали в библиотеках.
Кстати, в самой Швеции, по слухам, ни Карлсон, ни Пеппи особой любовью не пользовались. А у нас – шли на ура. В 1984 году в СССР даже экранизировали повесть про Пеппи.
“Муми-тролль и комета”. Туве Янссон
Туве Янссон была финской писательницей, а Финляндия к скандинавским странам не относится. Но повести про муми-троллей в оригинале написаны на шведском языке, а на финский и все остальные были переведены. Так что все-таки их можно отнести к скандинавской литературе.
Так вот, книжки про Муми-тролля, Сниффа, Снусмумрика, Фрекен Снорк и прочих забавных и милых обитателей Муми-дола были всегда нарасхват. Их целый цикл, но самой известной повестью была именно “Муми-тролль и комета”.
“Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями”. Сельма Лагерлёф
Мальчик Нильс проказничал, за это гном наказал его – уменьшил в размере. Миниатюрный Нильс вынужден отправиться в путешествие вместе с домашним гусем Мартином, который решает присоединиться к стае диких сородичей.
Эту книгу Сельма Лагерлёф писала как учебник по географии Швеции. В нашей стране популярностью пользовался ее очень сокращенный перевод. Можно даже сказать – пересказ.
“Людвиг Четырнадцатый и Тутта Карлссон”. Ян Улоф Экхольм
Лисенок из нормального лисьего семейства ведет себя совершенно ненормально. Он отказывается разорять курятник и даже заводит дружбу с курицей Туттой Карлссон. Все в шоке – и лисы, и куры. Но потом они все-таки найдут общий язык.
Эту добрую и смешную книжку написал в 1965 году шведский писатель Ян Улоф Экхольм. В СССР повесть издавалась несколько раз. И, кстати, тоже была экранизирована. По ее мотивам снято как минимум два мультфильма и один фильм – лента “Рыжий, честный, влюбленный” режиссера Леонида Нечаева.
“Волшебный мелок”. Синкен Хопп
Сенкен Хопп – норвежская писательница, издавшая в 1948 году сказочную повесть про Юна и Софуса. Юн находит мелок и рисует им человечка на заборе. Человечек оживает, поскольку мелок оказывается волшебным. Ожившего человечка зовут Софус. С этого начинаются их удивительные приключения.
У книги есть еще продолжение, это дилогия. В СССР она вроде бы впервые была издана в восьмидесятые годы в сборнике “Сказочные повести скандинавских писателей”, но сразу пришлась по вкусу советским детям.
“Разбойники из Кардамона”. Турбьёр Эгнер
И еще одна сказка родом из Норвегии. Написал ее Турбьёр Эгнер. Очень милая, веселая и трогательная повесть о трех братьях-разбойниках – Каспере, Еспере и Юнатане. Разбойничают они в городе Кардамон, по соседству с которым живут. И постоянно попадают в разные нелепые ситуации.
У нас эту книгу перевели и издали еще в 1957 году, спустя всего лишь год после ее выхода в Норвегии. А потом переиздали в восьмидесятые.
Ну что ж, на этом остановимся. Хотя список, конечно, неполный. У одной только Астрид Линдгрен можно назвать еще немало повестей, популярных в СССР. И “Рони, дочь разбойника”, и “Мио, мой Мио”, и “Эмиль из Леннеберги”. А что вы вспомните еще?
Представьте себе сибирскую деревню в начале XX века. Там живёт большая семья Савельевых: отец Фёдор, мать и их взрослые сыновья. Живут небогато, но своим трудом. Земли мало, вокруг – глушь, до власти далеко. И вдруг, как гром среди ясного неба, – Первая мировая, а за ней революция и Гражданская война.
Самое жуткое, что показывает Иванов, – как этот вихрь разносит одну семью в щепки. Брат идёт на брата.
Иван, старший сын, – убеждённый большевик. Он верит, что будущее – это справедливость, общее дело и борьба. Для него революция – шанс спасти таких, как его отец.
Антон, младший, – офицер, воюет за белых. Для него важны долг, честь и прежняя Россия. Он думает, что спасает родину от разрухи.
А Прохор? Он мечется, не знает, куда примкнуть. Ему ничего не понятно, хочет просто жить спокойно, но время не даёт.
И вот братья сходятся в настоящей войне. Узнают друг друга в бою. Стреляют. Это не просто красные и белые, а родные люди, каждый из которых уверен в своей правде. А родители, Фёдор с женой, сидят дома и места себе не находят. Мать слышит стрельбу где-то рядом и молится, чтобы пули миновали её сыновей. Всех.
Это самое главное в книге – испытание семьи. Кругом предательства, зверства и идеи, которые становятся важнее родственных уз.
Но время идёт. Война закончилась, а испытания – нет. Начинается строительство новой жизни, коллективизация, репрессии. И тут – новые трагедии.
Тот же Иван, бывший революционер, вдруг сталкивается с той системой, которую сам помогал строить. Видит несправедливость, клевету, смерть невиновных. Его вера начинает рушиться. Он начинает сомневаться, а это тогда – смертельно опасно.
Проходит ещё двадцать лет – и вот новая война, Великая Отечественная. И снова Савельевы и их дети на фронте. И снова они платят самую высокую цену. Целая эпопея длиной почти в полвека.
Короче говоря, Вечный зов – это не про политику. Это про вечные ценности: родную землю, семью, память. Про то, как люди пытаются выжить, когда мир вокруг летит в тартарары. Как ищут правду, ошибаются, ненавидят и прощают.
Роман огромный, многогранный. Там есть и любовь, и быт, и сибирская природа, которая словно отдельный персонаж. Но главное – это история одной семьи, как отражение истории всей страны. Жестокая, честная и без всяких прикрас.
Главный герой милиционер, ищут маньяка, который убивает с особой жестокостью (чтобы жертвы максимально мучились). В одной из сцен специалист по магии объясняет, что в их мире магическую энергию накапливать проще с негативных эмоций и показывает пример: чтобы наколдовать бутылку водки выпивохе на улице, он давит бабочку на глазах маленькой девочки. На одном месте преступления нашли осколок из специфичного материала, который используется в накопителях магии.
В начале книги была сцена, где главный герой очень поздно вечером после смены увидел маленькую девочку одну во дворе, и остался с ней дожидаться её старшую сестру с работы. Когда увидел старшую сестру - влюбился в неё с первого взгляда.
Прокурор вроде бы был вампиром. Не считая магии из негативных эмоций, фэнтезийная часть не сильно выпирает из советской стилистики: кто-то вампир, кто-то гном, кто-то человек, но так же работают, кто в органах, кто на заводе.
Глянув на запад и оценив время оставшееся до темноты, он снова нырнул в укрытие. Растянувшись между чахлыми стволиками кустарника, бойцы расслабились, давая покой ушибам и вывихам. Тут можно было и поговорить.
-А все-таки, как так-то? - спросил Петька. - Зачем маскировать?
-Очень просто. Уменьшение потенциала собственной промышленности входит в наши обязательства перед промышленностью союзников. А поскольку нынешняя война - не столько война войск, сколько война в экономике - то поднимая экономику союзника, мы обрушиваем финансовые пирамиды в экономиках противника.
-Звучит как-то по идиотски! Ты действительно так думаешь?
-Это не я так думаю, а они. - палец командира взмыл вверх.
-Так ведь можно и у союзника механизмы покупать и свои производить.
-Можно, а зачем? - ответил Василий Иванович крылатой фразой. - У нас сырья хватает, лучше им торговать.
-Попахивает ересью!
-Ереси - ноль, Петька! Как раз-таки! Понимаешь, когда выходишь на мировой рынок, важно соблюдать баланс торговли и производства. У тебя много ресурсов? Торгуй ими, чтобы другие могли у тебя их покупать, не жмоться. У кого ресурсов мало - ничего не поделаешь, вынужден развивать производство. Так деньга и оборачивается, так и происходит общее развитие к общей выгоде. А вот представь, что ты шибко хитрожопый и хочешь только свою экономику развивать, свои ресурсы для своего же производства используешь. Союзники это чувствуют и покупать у тебя ничего не хотят. Торговли нет, деньги не оборачиваются и... И? Развития нема.
Так-то оно бывает. Вот ты упомянул ересь, а во времена Великой Ереси всë так и было, мы пытались и ресурсами торговать, и делать всë вплоть до последнего болта. Были, конечно, при этом одной из мощнейших держав мира. Были... Потом Великая Ересь рухнула, и новая элита решила, что производить всё самим, корпеть над каждой деталью - гемора много. Лучше ресурсами торговать, а освободившийся от промышленности народ... Лишним народ оказался почему-то... Потом опять решили, что совсем без производства как-то не очень, а народу уже и не хватает. Перемëр за годы Губительных реформ.
-Призвали ксеносов, - с ненавистью пробормотал Петька.
Ах, если б жениться на богатой!! 1888 год, 15 февраля. 28 лет
Меня злят сплетни не потому, что Вы о них мне пишете, а потому, что все о них пишут, а студенты повторяют их. Все студенты толкуют о том, что я женюсь на миллионерше. Разврат. 1889 год, 16 марта. 29 лет
На Руси страшная бедность по части фактов и страшное богатство всякого рода рассуждений. 1890 год, 23 февраля. 30 лет
В один месяц, прожитый мною в Питере, я совершил столько великих и малых дел, что меня в одно и то же время нужно произвести в генералы и повесить. 1890 год, 10 февраля. 30 лет
Я устал, мне кажется, что зима тянется уже десять лет. 1900 год, 3 февраля. 40 лет
Привет, помогите найти название серии книг о космическом сыщике/детективе. Кажется автор сам на Пикабу и рекламировал издательство нескольких первых книг из серии.
Действие происходит в будущем на разных планетах, расследуются различные дела. Истории написаны с юмором, по стилю и сюжету напоминают приключения Шерлока Холмса, главный шерой пользуется логикой чтобы расследовать дела. Помню, что в одной из историй сыщику пришлось переодеться в даму, чтобы принять участие в телевизионном шоу и изобличить преступника.
Кажется имя главного героя начилаось на букву "О".
Эмпатия – вот причина многих бед, унижений, войн и расизма!
И теперь, когда я привлекла ваше внимание, прошу ненадолго спрятать помидоры. Сегодня расскажу вам о книге «Против эмпатии» Пола Блума – название я услышала в ролике по игре Pray, заинтересовалась. И каково же было мое удивление, когда я не нашла перевода на русский язык.
Ну что ж, если гора не идет к KsoLeft, KsoLeft сама переведет гору. В качестве инструмента – чат GPT + мой опыт литературной редактуры. В отличие от прошлого поста, здесь работа над текстом была в большей степени именно редакторской, а не переводческой. Минусы перевода с помощью ИИ – текст получается очень сухой, не всегда понятный, с типичными стилистическими ошибками.
В посте расскажу и содержание книги (там реально интересно), и перереводческо-редакторские решения, которые мне пришлось принимать по ходу. Искаженный смысл, кривости от ИИ, адаптация терминов и американских идеом и так далее.
Глава 1
Для начала небольшое отступление – почему конкретно меня заинтересовала эта книга. У меня большие проблемы с эмпатией. Да, я та сволочь, которая при виде бомжа думает «Иди работай, чмо»; при взгляде на грустную маму думает «Блин, а как сейчас себя вести»; а от упоминания детей-сирот не впадает в умиление. Но отсутствие внутренней боли не мешает мне заботиться о родителях или заниматься с детдомовскими детьми по выходным (хотя бомж на улице всё еще остается без моей поддержки). Из-за этого разнобоя между чувствами и действиями я порой ловлю кризис идентичности – вот почему меня заинтересовала эта книга.
Пропустим предисловие, там автор просто пересказывает дальнейшее содержание.
Самое главное, что нас интересует в первой главе – определение эмпатии. В данном случае имеется в виду способность чувствовать (в определенной степени) то, что чувствует другой человек. То есть не просто добрые позывы, сопереживание или нечто похожее. Пол Блум разделяет эмоциональную и когнитивную эмпатию.
Если вы видите ребенка, плачущего из-за разбитой игрушки, и при взгляде на него сами чувствуете печаль – это эмоциональная эмпатия. Если же вы просто понимаете причину его печали – это рациональная.
Пол Блум выступает именно против первого типа и приводит в пример мысленный эксперимент китайского философа Мэн-цзы: допустим, вы идете вдоль озера и видите тонущего ребенка. Спасете ли вы его? Если да (а предполагается, что все должны сказать «да»), то это происходит не из-за того, что вы представили страх тонущего ребенка или ужас его родителей. Вы спасете ребенка, просто потому что так для всех будет лучше.
А что, если тонущий ребенок вырастет и станет диктатором? Что ж, просчитать последствия не всегда возможно – и при прочих равных всегда нужно спасать, а не проходить мимо. Считайте жизнь игрой в покер: если у вас на руках два туза, лучше поддержать чужой ва-банк, даже если есть вероятность проиграть. Кстати, в одной из следующих глав есть ответ Далай Ламы на вопрос «вы бы убили ребенка, зная, что он вырастет и станет Гитлером?». Далай Лама сказал примерно следующее:
Давайте теперь немного о переводе. Не буду останавливаться на каждой правке по стилю, скажу лишь, что их было немало. В оригинале текст написан довольно сдержанным языком, и юмор там тоже интеллигентный – английский, без ярких бугага. Вся эта сдержанность выливается в ИИшный канцелярский перевод – это все было исправлено, оставим за кадром, разберем только интересные моменты.
Самый важный вопрос на данном этапе – как назвать главу? В оригинале название звучит как «Other People’s Shoes», что буквально переводится как «Обувь других людей». В принципе в русском языке есть аналог с обувью, выражается он в… эм… это поговорка или что-то из пацанских цитатников? Короче, звучит так:
Но звучит длинновато, и считать отсылку при беглом чтении не всегда получится, так что я выбрала более простой вариант для названия главы: «Примерить на себя чужую шкуру». Думала еще над «В чужой шкуре», но мне не понравилось, как звучит. По тексту «обувь других людей» еще не раз всплывет, там, естественно, тоже меняем.
Были и забавные моменты перевода от ИИ, например, повторяющаяся фраза «недостаток эмпатии». Это о чем, что эмпатии мало или что у нее есть какой-то минус? Можно принять за каламбур – но вообще не рекомендую. Обычно мы читаем тексты быстро (что не = не вдумываясь), и двусмысленное слово можно воспринять не в том смысле, в котором задумывал автор. У Норы Галь есть классный пример, почему подобные двусмысленности лучше убирать из текста:
Пол Блум подробно рассказывает о прожекторной специфике эмпатии – это чувство всегда направляется на одних людей, оставляя огромное множество дугих в тени. Это искажает наше восприятие.
Возьмем, к примеру, итоги одного эксперимента: двум группам людей рассказали о тяжело больной девочке десяти лет. Она ждет очередь на операцию, которая облегчит ее страдания. Первая группа испытуемых (им сухо рассказали факты) ничего с этим не сделала. Вторая группа испытуемых (их попросили представить, что чувствует девочка) проголосовали, чтобы ее подвинули в начало очереди на операцию. Благое дело? Как бы не так – сконцентрировавшись на горе одного человека, они отбросили нужды остальных детей – хотя тем операция требовалась не меньше.
Глава 2
Следующая глава посвящена анатомическому устройству эмпатии, исследованиям на такие темы: Где эмпатия «находится» в мозге? При чем тут зеркальные нейроны? Как обезьянки реагируют на боль других обезьянок? И почему у людей, которые смотрят «2 girls, 1 cup», и у людей, которые смотрят, как другие смотрят «2 girls, 1 cup», активизируются одинаковые зоны мозга?
Это все обусловлено нашей эволюцией: люди – существа коллективные, и понимать чужие эмоции довольно полезно. Но мы не готовы примерять чужую шкуру каждого встречного – эмпатия выбирает тех, кто нам ближе, понятнее, кого мы не боимся.
Еще одно интересное исследование: людям рассказывали истории людей, больных СПИДом. И эмпатия к наркоманам была ниже, чем к людям, заразившимся из-за врачебной ошибки. В других случаях мы тоже будем выбирать для эмпатии более симпатичных/понятных/безопасных людей. Выбирать знакомых детей или детей своей национальности – вместо объективно более страдающих детей в Африке.
В этой главе появляется много цитат и терминов. ИИ переводит их дословно, но не всегда верно. Хорошая редакторская привычка – не переводить цитату, если уже существует перевод, лучше найти готовый вариант и использовать его. Так что все цитаты были проверены и, если был аналог на русском от человека-переводчика, выбран он, а не ИИшный построчный бред. Так делают в издательствах, так делаю и я.
Что с терминами? Некоторые термины из книги вполне существуют в русском языке – например, названия частей мозга. Некоторые термины в русскоязычной литературе я не нашла. В этих случаях решила дать примерный перевод и оставить английский аналог – чтобы интересующиеся могли сами найти информацию.
Тут важно не попасть в ловушку: когда в первой главе ИИ переводит термин Perspective Taking как «учитывание перспективы», а в десятой главе – как «просчитывание перспективы». Вроде мелочь, но в научпопе желательно не плодить сущности и называть всё одинаково.
Еще интересный случай, зацените фразу: «Проведены сотни исследований — с детьми и взрослыми, — и в целом результаты… ну такое». «Ну такое» – мало того что не согласуется с предложением, но еще и является выражением из русскоязычного интернета. Оставлять фразу в таком виде – все равно что писать, как во Средневековой Англии крестьяне ходили в лаптях. В целом можно, не критично, но лучше адаптировать без привкуса родных реалий.
Вообще это довольно частая проблема: как переводить иностранные идиомы? Дословно? Тогда смысл может не считаться. Искать аналог на русском? Он не всегда есть, а если есть, может показаться чуждым для текста. Например, у фразы «to walk on eggshells» (ходить по яичной скорлупе) есть подходящий аналог «ходить по минному полю». А какой-нибудь «as American as apple pie» (так говорят о чем-то исконно культурном Американском) заменять на локальный «Тульский пряник» будет уже странно.
Вместо «ну такое» я выбрала «такие себе».
Содержание второй главы сводится к мысли: «Существуют эмоции и размышления вне эмпатии, и существует множество других причин заботиться о других».
Глава 3
В этой части Блум развивает мысль, что люди холодны к статистике – боль одного кажется важнее боли многих. Например, если говорить о стрельбе в школе, каждый случай вызывал в Америке волну добродетели – в пострадавшие города поступало так много пожертвований, что приходилось нанимать отдельных людей для разгребания подарков. Но на фоне всех остальных преступлений в стране (на которые всем плевать) шутинг так мал, что убрать его жертв из статистики – и никто не заметит изменений.
Пол Блум приводит цитату Сталина: «Одна смерть – трагедия, миллионы – статистика».
Перфекционисты, кого передернуло от кривой надписи? Простите.
Еще один случай: Майлсу Скотту, пятилетнему ребенку с лейкемией, фонд Make-A-Wish помог провести день как супергерой — сделал его Бэткидом. Они катались на бэтмобиле, спасали даму в беде, а потом мэр Сан-Франциско вручил мальчику ключи от города. Исполнение желания стоило фонду около 7500 долларов – если бы на эти деньги купили сетки от малярии в районах риска, можно было бы спасти трех детей, а не повеселить одного.
Но для Блума основная проблема эмпатии не в том, что она помогает одним вместо многих. А в том, что она иногда делает все хуже, потому что люди не просчитывают последствия. Так Америка помогает отстающим странам – и разрушает местные экономические отношения (кому местные торговцы будут продавать рыбу, если Америка скидывает брикеты с едой?). Так люди покупают на праздники подарки в детские дома – и взращивают в сиротах иждивенческое мышление. В книге много интересных примеров, и личных, и политических, прям советую полный текст.
Здесь большой блок по эмпатии в политических решениях. В целом, глобальных или интересных правок почти не было, не считая сносок – чтобы объяснить, например, что такое «праймериз» в США; пояснить, чью цитату приводит Блум (как правило, люди, не известные в широких кругах на просторах СНГ); или рассказать, что за закон в штате описывает автор – если я просто переведу «Head Start», будет непонятно, что речь о программе дошкольного образования.
Глава 4
Глава называется, если дословно, «Интимность». Но на русском языке слово может вызвать ассоциацию с только отношениями в парах (а в тексте главы речь не только о них), так что я выбрала более общий вариант «Межличностные отношения».
Здесь Блум рассказывает, как эмпатия может влиять на самого человека – не всегда положительно. Думаю, у многих из вас есть такие сердобольные знакомые, которые пропускают через себя весь треш чужой жизни, очень при этом страдая от бессилия, ведь мы не можем решить все беды на земле. Мне понравился пример женщины-врача: она писала Блуму, что после его статей ей стало гораздо легче. Женщина участвовала в спасении людей после 11 сентября (спойлер – спасать там уже было некого) и старалась пропускать через себя боль всех погибших. Ей казалось, что это важно, но из-за этого ее профессиональные навыки были парализованы. Когда женщина поняла, что, отстраняясь от чужой боли, она не становится монстром, жить и помогать стало гораздо легче.
Я прямо помучилась над двумя терминами из этой главы: Agency и Communion. Найти русский аналог не удалось (может, кто знает?). Термины друг другу противопоставляются: Agency означает акцент на своей жизни, своих эмоциях, а Communion – акцент на других людях. Очень криво перевела их как «самодостаточность» и «коммуникабельность», с объяснением мысли автора в примечании. У кого будет вариант получше – предлагайте.
Блум рассказывает о своем разговоре с Маттье Рикаром – буддистом, которого часто привлекают для исследований с применением МРТ-сканирования мозга. И Рикар, на удивление, тоже был против эмпатии. Он рассказал об одном из опытов с собой: сначала его мозг сканировали, пока Рикар находился в медитации эмпатии, – и, как он сказал, это состояние сильно выматывает. В отличие от медитации сострадания, которую он провел позже – и почувствовал "приятный свет". Все это сканировалось на МРТ, подсвечивались разные зоны мозга.
Здесь встретился прикольный анекдот для перевода.
— Did you hear about the Buddhist vacuum cleaner? — It comes with no attachments.
Дословно так:
— Слышал про буддийский пылесос? — Он без насадок [игра слов, намёк на отсутствие привязанностей].
Передать игру слов с помощью пылесоса я попыталась так:
— Почему буддисты пользуются роботами-пылесосами? — Потому что они ни к чему не привязаны.
Но коллеги-редакторы заметили, что робот-пылесос все-таки привязан – шнуром от станции к розетке, так что итоговый вариант такой:
— Почему буддистская собака носится по парку? — Потому что она ни к чему не привязана.
Глава 5
Глава началась с неожиданной подставы от ИИ – он отказался переводить блок текста, потому что тот нарушает правила платформы. Оказалось, автор рассказывал о мужике, который испытывал некое осуждаемое влечение к детям. Его поймали, посадили, исследовали – нашли опухоль в мозгу. Позже опухоль прооперировали, влечение исчезло. Когда опухоль вернулась, вернулось и влечение. Забавно, что автор не поддерживал это осуждаемое событие, просто пересказывал – но ИИ намертво застрял. Видимо, фильтры не позволяют даже обсуждать подобное, перевела сама.
И кстати, раз уж отвлеклись, давайте покажу, почему ИИ не идеальный вариант для чтения иностранных текстов. Он выдает стилистически сырую суть, которую приходится допиливать. В итоге весь текст после редакторской обработки выглядел как после исправлений злой училки:
Блум пытается выяснить, есть ли связь между жестокостью и отсутствием эмпатии. Не буду перечислять все его аргументы и исследования, суть такая: жестокие люди умеют переключать эмпатию. Захотели понять жертву, чтобы заманить ее, – включили рубильник, захотели снять кожу – выключили. Они чертовски хорошо понимают мысли людей, получше многих из нас. Более того, многие жестокие люди были движимы моральными (хоть и искаженными) принципами. Пример для срача в комментах:
В главе много примеров из нацистской Германии, из отношений США и ХАМАСа, останавливаться на них не хочу. Но один интересный пример разберу: дегуманизация. Например, если кто-то кричит представителям другой национальности: «Эй, *баные псы!» (мат я в итоговом варианте заменила, маты в русском пожестче английского fucking), они вовсе не дегуманизируют врагов. Напротив, своим фактом оскорбления они признают в другом человеке – человека, пытаются его унизить. Потому что настоящим псам было б пофиг, как вы их называете.
Но вообще подобные попытки дегуманизации работают на ослабление эмпатии: сложно сочувствовать тем, кого не считаешь человеком. Например, тупым тёлкам, хаха, баба не человек (просто пересказываю позицию некоторых примеров из книги).
Глава 6
Пожалуй, самая забавная часть книги, потому что тут много примеров когнитивных искажений, или, как сказал бы великий:
В целом речь пойдет об интуитивных решениях и неумении быстро подключать рациональность, подсчет. Например, такой случай: МакДональдс в 1980-х придумал Четвертьфунтовый бургер (бургер весом с четверть фунта). Сеть ресторанов A&W решила превзойти его и создала Третьфунтовый бургер – но его покупали гораздо реже. Потому что покупатели предполагали, будто ⅓ меньше, чем ¼.
Но дело не в том, что именно американцы тупые. Мы все тупые, если дело касается интуитивных, быстрых решений. Вот почему благотворительность (движимая только эмпатией) отличается от филантропии (которая подкрепляется рациональностью).
Забавно. Помню, в начале моей карьеры прилетела шабашка – нужно было написать от имени какого-то крутого чувака статью в местный Форбс о разнице филантропии и благотворительности. Так я попала в Форбс и на вырученные деньги купила бургер с колой. Мама может мной гордиться.
Блум приводит еще примеры неосознанной эмпатии, когда на наши решения влияет то, принадлежит ли человек к нашей социальной группе. Даже в мелочах: если карточку с известным бейсболистом в объявлении держит белая рука, ее готовы купить на 20% дороже, чем если держит черная рука.
Или еще пример, можете себя проверить:
В целом суть книги сводится к следующему: эмпатия – это крутой триггер для совершения полезных дел. Но было бы неплохо опираться в первую очередь на рациональность, а не на попытки облегчить собственную боль, которую мы случайно переняли от другого человека. И спасать тонущего ребенка нужно, потому что это тупо правильно, а не потому что нам грустненько представлять страх этого ребенка.
На самом деле – прекрасная книга, очень рада, что довелось ее прочитать. Если заинтересовались, теперь можете прочитать и вы – в моем тг-канале (ссылка в профиле), предпоследний пост. Перевод неидеальный (в конце концов, мне за него никто не платил, но и выставляю бесплатно), зато прекрасно доносит идеи автора.
За кадром этого саммари осталось много интересного – исследования, эксперименты, истории из жизни Блума и его знакомых, философские и научные размышления, множество статистических данных (статистика – это не так уж скучно, как мне казалось).
Короче, творим добро, опираясь на разум, а не на эмоции! Всем добра.
До какого-то времени я был совсем не любитель книг. Даже напишу слитно – нелюбитель, потому что я совершенно не любил читать. Но в какой-то момент что-то перевернулось и какие-то книги мне стали интересны. Но не художественная литература. Интересно то, что было на самом деле. Или про кого-то, кто жил или живёт на самом деле. Осенью 25 года очень захотелось почитать биографию Криштиану Роналду. Я очень близок к футболу, и играл, и смотрел (и то, и то в очень больших количествах). Сейчас футбол отошёл на другой план, в душе бушует скорость Формулы 1, которую я смотрю, с относительно небольшим перерывом, с 2007 года.
Роналду стал сиять в футболе чётко с того момента, как я стал смотреть большой футбол. Помню в 2006 году мне даже отвели отдельный телевизор, и я смотрел по 4 матча в день чемпионата мира. А уже еврокубки дошли до меня годом спустя, когда у нас появились российские каналы и первый матч, который я помню, был финал Лиги Чемпионов 2006/07 – Милан-Ливерпуль.
Следующий сезон я уже старался смотреть всё, что показывали. Несмотря на то, что матчи начинались в 23:45 или в 00:45 (тогда в Казахстане переходили на зимнее время), и на следующий день нужно было в школу, всё равно смотрели. И конечно я помню те слёзы Джона Терри от печали и слёзы Криштиану Роналду от радости в финале в Москве. Тогда я был за Челси. В 5 классе, а, соответственно, это 2005 год, мне мама купила первый тогда школьный дневник с твёрдой обложкой, где была изображена вся команда Челси. С того момента и болею за них.
Конечно, были споры, кто лучше, Роналду или Месси. Я всегда в этом «противостоянии» выбирал Месси. Года так до 2015, когда и сам стал старше, и Роналду стал выигрывать много. К концу школы бабушка мне купила мешок для обуви, но не сказала, кто там изображён. Смотрю – Роналду. Вот я тогда был недоволен)))) Сейчас смеюсь с этого конечно))) И я несколько лет не брал его никуда. Сейчас в нём лежат мои бутсы. Вон, даже на рукаве 9 кубков Лиги Чемпионов ещё:
И в прошлом году мне захотелось узнать биографию сначала именно Роналду. Как многие говорят, Месси – талант, Роналду – сделал себя сам. И очень хотелось об этом почитать. Покупая книгу, я не думал, что последним описанным сезоном будет 2012/13. Оказывается эта книга – переиздание 2014 года) Но да ладно, всё равно получилось интересно.
Сразу скажу о большом минусе: переводил явно не близкий к футболу человек. Читать и понимать, что чемпионат Европы – это Лига Чемпионов в какой-то момент сложно, но можно. Но вот склонение футболиста Кака – это прям сильно (Каки, с Какой). И всё в таком роде. Для меня этот минус - не минус) Мне была интересна сама биография Роналду.
1/2
Первые две главы – сборник цитат Роналду. Приведу одну из них:
Я считаю себя победителем. Я побеждаю чаще, чем проигрываю. Я всегда стараюсь оставаться сосредоточенным. Я знаю, что это нелегко, но в жизни всё нелегко. Если бы было наоборот, мы не рождались бы плача.
Далее мы узнаём, что имя Криштиану ему дала его тётя, сестра мамы. А Роналду – обоюдное решение родителей в честь Роналда Рейгана. Полное имя Криштиану Роналду душ Сантуш Авейру. Мать Долореш у него была поваром в муниципалитете, а отец, Диниш, там же работал садовником. С 2-3 лет мяч был для него главной игрушкой. Жила семья на острове Мадейра, но вдали от роскошных отелей, в городе Фуншал. Жизнь была совсем не богатой.
В сезоне 1994/95 в 9 лет Криштиану получает свой первый номер от футбольной ассоциации Фуншал 17182 и играет за местный клуб Андоринья. Президент клуба Руи Сантуш и мать Криштиану Долореш рассказывают, почему его называли в детстве плаксой – он очень не любил проигрывать – «он может легко разозлиться и расплакаться: если партнёр не передал ему пас, если он или кто-то другой не попал по воротам или если команда не играла так, как ему хотелось».
Ещё здесь узнаём о его детском прозвище – Abelhinha (Пчёлка) – потому что никогда не останавливается на поле.
В 1997 году Роналду отправился на просмотр в Спортинг, Лиссабон. В книге говорится, что это его первый выезд за пределы острова. Криштиану в то время играл за Насьонал с Мадейры, и Насьонал был должен Спортингу 22500 евро на тот момент. Условием Насьонала для перехода 12-летнего футболиста было списание этого долга, что для Спортинга, хоть и большой португальской команды, но для такого молодого игрока, было огромной суммой. Вопреки всему переход состоялся.
Здесь Криштиану рассказывает, что он плакал каждый день, начиная с момента посадки в самолёт. Он очень скучал по острову и по семье, дерзил тренерам, за что его даже отстраняли от матчей. В один из дней он позвонил матери и со слезами сказал, что возвращается на остров, так как не может жить вдали от семьи. Но Долореш его поддержала и переехала в Лиссабон.
Первая зарплата Криштиану была 10 контуш в месяц – примерно 50 евро. Роналду подрабатывал ещё на матчах Спортинга – болбоем.
В 14 лет он узнал, что его отец Диниш – хронический алкоголик, а брат Угу – наркоман. Брату впоследствии он сможет помочь, а отцу нет, что будет для него большим ударом в 20 лет.
В школе он вёл себя отвратительно и, когда Спортинг должен был лететь на гостевой матч на Мадейру, тренер, в качестве наказания, оставил вне заявки на матч Криштиану.
В академии Спортинга очень пристально следили за физическим состоянием игроков. Криштиану был очень худым, ему советовали хорошо питаться и заниматься на тренажёрах – в результате он «съедал по две тарелки супа» и «его можно было встретить в тренажёрном зале даже в час ночи». Уже в подростковом возрасте он хотел быть как можно сильнее. Врачи отслеживали плотность его кости и прогнозировали, что рост уже взрослого Криштиану составит 1,85 м (в конце книги написан его рост 1,86 м).
В 15 лет врачи заметили, что даже в состоянии покоя пульс у Роналду очень высокий. У него оказался врождённый порок сердца. Лазером ему восстановили повреждённый участок сердца и уже через несколько дней он тренировался с товарищами по команде.
Дальше нам рассказывают о его дебюте в большом футболе, первом голе, его переход в Манчестер Юнайтед, где ему выдали легендарный номер 7 уже в 18 лет. В главе 8 «Греческая трагедия» рассказывают о выступлении сборной Португалии и, в частности, Криштиану Роналду на их домашнем Чемпионате Европы 2004 года, где в финале португальцы сенсационно проиграли сборной Греции.
В Главе 10 «Самый грустный день» говорится о том, как Роналду пережил смерть отца. В начале книги нам говорят, что они были очень близки и Криштиану очень хотел вылечить отца от алкоголизма. 7 сентября 2005 года, накануне матча квалификации на Мундиаль 2006 против России, отец Роналду скончался. Тренер сборной предложил ему поехать домой, однако Роналду попросил тренера выпустить его на поле:
Я хотел играть. Это было всё, что я умел делать. Я хотел доказать всем, что я умею разделять личное и профессиональное, что я профессионал и что я серьёзно подхожу к работе. Я хотел сыграть этот матч в память об отце. Я хотел забить гол для него. Я проверял себя и людей, которые меня любят.
Какой бы характер не был у Роналду, в футболе он один из лучших. Это моё субъективное мнение. Это мнение абсолютного нефаната Роналду, который сейчас хочет увидеть его на Чемпионате Мира 2026 года, где он смог бы сказать своё последнее слово в футболке сборной.
В последующих главах нам рассказывают о его победе в Лиге Чемпионов 2008 года, Золотом мяче, поражении в финале Лиги Чемпионов 2009 года, сумасшедший переход в Реал Мадрид, отношениях с Месси и Жозе Моуриньо. Книга заканчивается рассказом сезона 2012/13 и списком наград до того года.
Отличная книга для любителей футбола. Возможно, на языке оригинала читалось бы интереснее и даже не самым любителям футбола.
Памятные вещи Роналду времён «Спортинга», в числе которых его игровая футболка того периода
Можно не любить Роналду, презирать, ненавидеть, что угодно в негативном ключе, но он стал одним из величайших футболистов нулевых и десятых годов. Даже далёкие от футбола люди знают его имя, как в своё время все узнали того же Шумахера.
