Rijuh

О геноциде в Руанде в 1994 году, длившемся около трёх месяцев и унесших жизни почти миллиона человек, слышали наверняка многие. Но что этому предшествовало, почему такое зверство всё ещё в нашем мире возможно, а не было своевременно остановлено, говорят куда меньше.

«Так они (бельгийские колонизаторы) постановили, что высокие и худые — это тутси, а низкие и коренастые — хуту. Что тутси коварные и утонченные, а хуту — скромные и ленивые. Когда ввели удостоверения личности с обязательной для каждого руандийца этнической графой, король Мусинга, который упорно отказывался принимать католичество, воспротивился и этому. Тогда колониальные власти вместе с миссионерами решили низложить его и выслать в Бельгийское Конго». (С)

Автор книги, Гаэль Фай, не просто сторонний исследователь. Родился он 6 августа 1982 года в Бужумбуре, Бурунди, и провел детство между Центральной Африкой и Францией. Сын француза и руандийки, он покинул родину в 1995 году, спасаясь от гражданской войны и геноцида тутси. Учитывая, что и в Бурунди его мать оказалась спасаясь от очередной междоусобной резни, тема братоубийственой розни для него близкая и болезненная.
Тем не менее, книга не оставляет после прочтения ощущения беспросветности. Скорее, наоборот. Даже несмотря на жуткие вставки документальных свидетельств выживших и участников.

«Тогда, 16 апреля 1994 года, бельгийские солдаты бросили пациентов и многих других укрывшихся в больнице людей. Я помню эти кадры из новостей: тысячи с поднятыми руками умоляют бельгийских миротворцев о помощи, но те в итоге эвакуируют из окруженной убийцами больницы только европейцев и американцев, а также их домашних животных».(с)

"Днём я слышала, как дети играют в охоту на тутси. Из моего укрытия было видно дерево, на котором прятался мужчина. Дети заметили его и сначала бросали в него камни, а потом привели родителей. Те знали его, называли по имени. Несколько человек стали рубить дерево. Они пели, что сейчас его убьют, и дети хором подхватили песню. Когда дерево упало, толпа бросилась на него. После дети продолжили играть в эти страшные прятки." (С)

"Я потеряла всё: родителей, мужа, детей. Много раз я хотела покончить с собой. Думала, никто не страдал так, как я. Но после геноцида мне встречались другие выжившие, в ещё худших, чем у меня, обстоятельствах, и я поняла, что должна жить за всех тех родных, которых больше нет. Выбора у меня не было. Тела моих детей перенесли в мемориальный комплекс, и я смогла похоронить их по-достойному. Я опять пошла учиться. В 1998 году снова стала матерью. Дочь Стелла — смысл моего существования. Все мои родные теперь живут во мне, но и в ней тоже. Нужно помнить, что тутси убивали не за мысли или поступки, а за само наше существование. Мы должны рассказывать о том, что случилось, чтобы это передавалось из поколения в поколение и никогда, нигде больше не повторилось.» (с)

Совсем небольшая по объёму, книга тем не менее охватывает промежуток длиной в двадцать шесть лет. Герой, мальчик из смешанной семьи, живущий во Франции и искренне считавший себя французом вплоть до 1994 года. Он ничего не знает ни о прошлом своей матери, ни о её родине, ни о тех родных, которые там остались. Но, волей случая ящик Пандоры открывается, и только ему решать, как к этому теперь относиться.

Мне книга зашла весьма. Автор умеет писать честно, не спекулируя на теме, не обсасывая жуткие подробности, которых на весь текст наберётся не больше нескольких страниц. И тем не менее, картина произошедшего рисуется внятно и полно.
Что особо радует, основное внимание он уделяет теме будущего, жизни тех, кто выжил. Тех, кто уехал, и тех, продолжил жить среди убийц своих близких. Ведь не смотря ни на что, жизнь продолжается.

"Улицы вылизаны, каждый день их убирают тысячи невидимых рук, по бульварам в пальмах и цветочных клумбах идут толпы детей в школьной форме. Город совсем не похож на тот Кигали 1998 года, в пыли и разрухе, каким я застал его в свой первый приезд. Центр весь новый и ухоженный, кругом парки, прогулочные зоны, деловые кварталы, пятизвёздочные отели, торговые центры, площадки для гольфа, роскошные коттеджи и залы для международных конференций." (С)

PogosYun: Пункт выдачи
Производственный роман из жизни работников пункта выдачи. Для тех, кому интересно что творится по ту сторону стойки.
На литературный шедевр книга не претендует, но живо и с юмором рассказывает о буднях одного известного интернет магазина на букву W. Бесчисленные коробки, эффективные менеджеры, клиенты -мудаковатые и душевные, начальство с замашками бояр, и конечно бунд - осмысленный и беспощадный, тут найдется всё, кроме, быть может, любви)

Харри Крюз. Детство: Биография места

Охуительнейшая книга, одна из безусловно лучших, прочитанных мной за этот год.
Пронимает не хуже "Гроздья гнева" Стейнбека, и, по моему субъективному мнению, минимум, не уступает признанной классике.
Брутально, человечно, без пафоса и несмотря на жёсткость происходящего, послевкусие остаётся светлое. Язык, отдельно прекрасен. Герои, люди с недостатками, но и душой.
Если вы хотите почитать про суровую жизнь американской бедноты, вам сюда. Цитаты ниже, представления для:

"Сколько людей порешили из-за охотничьих собак и заборов в Южной Джорджии, столько не погибало по любому другому поводу." (С)

"Важность семьи заключалась в том, что единственным, что может иметь мужчина и на что он может уверенно полагаться, была большая семья. Все остальное считалось неопределенным.
Мужчине не нужна хорошая земля или лиственные леса чтобы делать детей. Все, что ему нужно — яйца и наклон." (С)

"Она уважала его, а он — ее. Они знали, чего ожидать друг от друга. Он знал наверняка, что она бы снесла ему голову, выпади ей такой шанс. И Дэйзи знала, что папа забьет ее до полусмерти вальком — железным бруском на плуге или телеге, к которому пристегивают следовые цепи, — если она не станет сотрудничать.
Звучит ужасно — бить кобылу между ушей железным бруском, но это делалось не только из необходимости, но еще и из любви. Фермер не мог обращаться со своими тягловыми животными плохо.Чтобы человек и животное могли работать вместе от восхода до заката, день за днем, между ними должна быть любовь. Иначе как каждый из них сможет все это вынести?" (С)

Андрей Ланьков: К северу от 38-й параллели. Как живут в стране с одной из самых жёстких диктатур в мире?

Толковая, подробная книга, скрупулёзно и живо разбирающая все аспекты жизни в Северной Корее. От пропаганды, до внутреннего уклада корейской семьи. Что корейцам льют в уши, как они учатся, работают, одеваются, отдыхают. Как в целом изменилась страна за почти 75 лет правления семьи Ким.
Что мне особенно импонирует, автор искренне увлечён страной, корректен и объективен, вот что значит старая школа. Существующий режим он не демонизирует, и не обеляет, но показывает с разных ракурсов.
Очень рекомендую тем, кому интересны разные социальные уклады, кто хочет в принципе узнать Корею получше и понять нюансы жизни Севера, в сравнении с Югом.
Зы: Самое забавное, что при всех отличиях, после прочтения этой книги, я стала находить множество общих черт между такими непримиримыми антиподами как Северная и Южная Кореи. Не в режимах, конечно, но в людях. С виду зеркальные близнецы, ментально, они кажутся удивительно похожими.

Пол Глинн: Песнь Нагасаки
Рассказ о том, как оставаться гуманистом, несмотря ни на что.
Если вас триггерит религия, наверно, будет лучше обойти эту книгу стороной. Учёный, практикующий врач, человек, стоящий у истоков радиологии в Японии, доктор Такаси был искренне верующим человеком, и религия занимала в его жизни значительное место. Возможно, таков был его способ примириться с творящимися вокруг ужасами, и трагедиями в собственной жизни. Тяжёлая болезнь сразу после окончания медицинского факультета, частично лишившая его слуха, служба в Квантунской армии, смерти близких, лейкемия. И всё это ещё до, собственно, бомбардировки Нагасаки.
Кто-то посчитает, что Япония это заслужила. Оголтелые милитаристы, пришедшие к власти в двадцатом веке, ведь действительно творили жуткие вещи. Геноцид населения оккупированных территорий, бесчеловечные эксперименты, варварская жестокость по отношению к военнопленным, да и собственных солдат генералы тоже не щадили.
Меня очень поразил эпизод, когда доктору Такаси перед очередным боем, отдали приказ собрать раненых (своих) около флага части, облить людей и флаг бензином, и если оборона будет прорвана - сжечь. Этого не потребовалось, к счастью. Но меру жестокости мы оценить можем.
К счастью, ни одна нация не состоит только из милитаристов. Помимо тех кто калечит и убивает, всегда найдутся те, кто лечит, помогает, самоотверженно трудится на благо других. Доктор Нагаи даже и в Квантунской армии старался помогать всем, кому мог, без разделения на нации, и стороны. И вернувшись после первой, а после и второй войны домой, продолжал самоотверженно работать на родном факультете радиологии - учить студентов, проводить массовые обследования населения. В Японии тогда, как и во многих других странах, свирепствовал туберкулёз. Собственно и болезнь свою, он заработал именно в результате самоотверженного труда, но даже зная, что жить ему оставалось меньше пяти лет, и смерть не будет лёгкой, он не бросил работы.
Так и вышло, что бомбардировка Нагасаки застала его в больнице, почти в эпицентре взрыва. В качестве врача и декана факультета, не пациента. То, что творилось там, иначе чем адом и не назовёшь. Люди делали что могли, но на самом деле, могли очень не многое. А дома доктора ждал новый удар - дом разрушен, от любимой жены остались только обгоревшие кости. Силы держаться давало только то, что хотя бы их дети уцелели - памятуя о прежних налётах, их загодя эвакуировали в дальний пригород. А вот жена отказалась покидать его, и свою работу. Как и муж, Мидори много занималась помощью нуждающимся.
И всё же, и тогда Такаси не опустил рук. Учил, лечил, писал научные работы и художественные книги. Здоровье его быстро ухудшалось и вскоре он уже почти не мог вставать с постели, но писать продолжал до последнего. Для него было критически важно донести информацию о случившемся до как можно большего числа людей. Не сразу, но его книги получили широкий отклик в сердцах людей, и до сих пор остаются бестселлерами в Японии. По "Колокола в Нагасаки" снят фильм.

Хз, почему на обложке сделан акцент на истории любви. Вангую - маркетинговый ход, чтобы расширить читательскую аудиторию. На любовный роман эта книга похожа, как армейский нож, на десертный)
Да и собственно о любви главных действующих лиц наберётся с десяток страниц. Но если вам интересно, как попадали в концентрационные лагеря, существовали там и выживали, эта книга - самое то. Скрупулёзно, доказательно, не избегая самых жестоких подробностей, без сентиментальности и пафоса автор рисует жизнь одного из самых страшных концентрационных лагерей времени Второй Мировой. Читать будет больно, а местами и стрёмно, предупреждаю. Люди выживали и приспосабливались, как могли. Порой, и ценой человечности, морали и этики.

Цитаты представления для:

О бытовых моментах:

"внешность в жизни заключенных часто играла решающую роль и могла изменить все."

"В сауне, сказал он ей, у него глаза разбегаются от обилия бесхозных сокровищ – часов, ювелирных изделий и тому подобного. Он бы хотел преподнести ей кое-что из этого в подарок. Циппи наотрез отказалась; понятно же было, что до добра это не доведет. Однако он продолжал при каждой встрече упрашивать ее принять от него в дар хоть что-нибудь. «Там у меня такие часики – красотища неописуемая! Можно их тебе преподнести?»

О сопротивлении:

"План Пилецкого предусматривал четыре направления работы: информирование мира о том, что творится в Аушвице; осведомление узников лагеря о происходящем за его пределами; сбор и переправка в лагерь через подполье[47] продовольствия и одежды для узников; и, наконец, подготовка восстания заключенных."

"Позже завербованный Витольдом работник больничной лаборатории воспользовался разразившейся в лагере в 1942 году эпидемией сыпного тифа для разведения вшей – переносчиков этой заразы{488}. Подпольщики запускали их в шинели самых одиозных эсэсовцев и зверствующих надзирателей. Одной из мишеней этой биологической атаки явился Палич, но сам он выжил, а вот его жена от подхваченного тифа умерла{489}."