Расширяй свой словарный запас - греши изящно с налётом элитарности
Не прелюбодеяние,
а промискуитет.
Не чревоугодие, а гастролатрия.
Не прелюбодеяние,
а промискуитет.
Не чревоугодие, а гастролатрия.
расскажу подобную ситуацию с точки зрения виноватого очкарика))))
Начало 2000-х. Нецелованный, за ручку не державшийся вёрджин был приглашен на майскую - с шашлыками, Карл! - тусовку. Вместе со мной пошла знакомая. Высокая брюнетка типажа Одетт Эннэйбл.
Не, не то чтобы я был против - в тот период был чертовски рад, что у меня вообще есть возможность поболтать с девушкой, что есть какой-то коннект.
А вдруг - мечтал я - она будет общаться со мной на тусовке, разглядит во мне что-то и у нас начнутся отношения?? (да, вот такой я был дебил).
Началась тусовка. В начале мы сидели рядышком, потом я отошел, потом она отошла и вскоре на некоторое время я ее упустил из виду. Ан нет, оказалось, что я ее потерял, ибо она сидела на коленях у какого-то пацана, хихикая и что-то нашептывая.
Начвльник - гей,в меня влюблён
Я ж продолжаю за честь бороться.
Квартиру в центре предлагает он
Начальник ждёт...
Он хуй дождётся!
Читал я эти истории, в которых люди изменяли собственному рассудку с отборной тупостью. Думал при этом: "Как же славно, что сам в такое не влипал!" А потом вспомнил. И так стыдно стало...
Лето, дача, мне около двадцати. Штатное прозвище — "Человек-магнитофон". То есть, без гитары никуда. Особенно к пожарному водоёму, на берегу которого (oh, the irony) местная мОлодежь регулярно палит костры и яростно тусит под горячительные.
И вот меня в один из дивных августовских вечеров выносит аккурат на пламя, будто мотылька. Здороваюсь с завсегдатаями, расчехляю гитару, беру пару аккордов. Краем глаза замечаю новеньких: блондиночка с кудряшками и ласкающими взгляд формами, тощий очкарик (мне можно, сам "четырёхглазый"), буквально обвивший блондиночку, словно боа-констриктор. Целуются так, что аж кожа рвётся и зубы хрустят. Ну да ладно, пусть: дело молодое.
По просьбам почтеннейшей публики изображаю что-то из "Кино", потом из "Чайфа", потом, ясное дело, "Наутилус". Употребляю в меру, потому что ещё же на родню дышать. А вот новая парочка ни в чём себе не отказывает. И через полчаса пропадает в примыкающем лесу...
...Когда они вернулись, на парня было жалко смотреть. Настолько виноватое лицо я видел только в зеркале, когда в школьные годы репетировал объяснения, откуда "двойка" по русскому. Блондиночка же сверкала свежим румянцем, поправляла топик, в котором приятно колыхалось, и кидала вокруг томные взгляды. Один из которых угодил и в меня.
Я как раз доиграл, отложил гитару и встал размять спину. Между мной и костром выросла невысокая фигурка. Нежные, но цепкие пальцы ухватили за МПХ прямо сквозь зимний камуфляж (ну модно тогда было среди ниферья). Тоненький голосок пропел:
— Гитарист, а гитарист. А пойдём трахаться?
Глаза у меня, похоже, стали круглые, словно донышко пивной бутылки. По крайней мере, у виноватого очкарика, пялившегося на эту сцену, были именно такие. Народ вокруг резко замолчал и врубил режим предельного внимания. И как на духу: не представляю, каким маслом пришлось бы отмазываться, если бы в тот момент на берег с лесной дороги не вырулил местный байкер на звучно кряхтящем "Урале".
Фокус народного интереса сместился, в том числе у блондиночки. Я тут же отсел подальше, в тенёк. Остаток вечера пришлось провести, прикидываясь сосновым выворотнем — естественно, без песен.
Когда я уже собирался уходить, подошёл очкарик. Он постоял передо мной, молча покачиваясь с пятки на носок. Потом протянул руку для пожатия и печально сказал:
— Вот сука...
Развернулся и растворился в ночной темени. Больше я ни его, ни блондиночки не видел. И слава Джа, право слово.
У современных диких обезьян обычно лишь часть холостяков входит в состав общего стада, а остальные либо образуют однополые стада, либо ведут одиночный образ жизни.
Для предков человека же, у которых в период 4,2 - 3,4 млн. лет назад основными инструментами для приспособления к окружающей среде стали социум, интеллект, труд и орудийная деятельность, одиночный образ жизни оказался невозможен, ведь предлюди выживали только благодаря прочным и постоянным социальным группам, занимающимся коллективными охотой и обороной.
Также не существовали и однополые стада из холостяков, так как они не бывают прочными и постоянными из-за действия полового инстинкта, а также их существование обессиливало бы общие стада, делая их неспособными ни успешно защищаться, ни успешно охотиться, что угрожало бы существованию вида в целом.
Общие стада поэтому были единственной естественной формой социума предков человека. Уже по этой причине социальное напряжение в стадах предлюдей было выше, чем в стадах других обезьян, ведь большее количество неудовлетворенных холостяков находилось в одной группе с особями более высокой иерархии и конфликтовало с ними за владение самками в периоды эструса (течки). Однако, это был не единственный фактор, повышавший уровень конфликтности.
Так, продолжительность жизни у самок предлюдей была меньше, чем у самцов, что было вызвано осложнениями во время беременности и родов, связанными с ещё незавершившимися переходом к прямохождению и перестройкой организма. Поэтому, в течение довольно длительного периода число взрослых самцов довольно значительно превышало число взрослых самок в социумах предков человека, что еще больше усиливало конкуренцию за самок.
Два этих фактора делали попытки со стороны холостяков изменить свое положение в системе доминирования гораздо более частыми, чем в стадах обычных обезьян, что приводило к неустойчивости иерархии в стадах предлюдей.
Однако, драки эти были не только более частыми, но и носили более жестокий характер: если у обычных обезьян есть только руки, ноги и зубы, то предлюди были хищниками, убивавшими довольно крупных животных орудиями из дерева, костей, камня и т.д. Эти же орудия пускались в ход и в драках между сородичами, что приводило к серьезным ранениям и нередким смертельным исходам.
Смерти и ранения членов стада неизбежно влекли за собой новые драки, ибо из-за них нарушалась старая система доминирования, сложившаяся в объединении, а эти драки, в свою очередь, также могли приводить к смертельным исходам, что закладывало основу для новых столкновений.
Биологический эгоизм у предлюдей достиг своего наивысшего развития и подрывал сам себя, все больше становясь угрозой самому существованию предлюдей.
Кровавые конфликты в некоторых случаях приводили к сокращению размеров стада до такой степени, что оно становилось неспособным ни к успешной обороне, ни к успешной охоте, и погибало, поэтому эволюционное давление было направлено против такого положения вещей.
Разрешить противоречие между действием полового инстинкта и необходимостью совместного выживания в стаде возможно было либо через уничтожение борьбы за самок, либо через развитие таких качеств, которые делали возможным жить отдельно от стада, небольшими группами.
По второму пути пошли парантропы и гигантопитеки, у которых развивались размеры и физическая сила в ущерб интеллекту, орудийной деятельности и социальности.
По первому же пути пошли предки человека: у их самок периоды течки, которые и приводили к борьбе самцов, были заменены способностью к спариванию в любое время менструального цикла, исключая лишь незначительный по времени период менструального кровотечения. Из-за этого доминирующие особи уже не могли «защищать» «своих» самок от посягательств других самцов: если раньше доминаторам надо было охранять «собственных» самок лишь в периоды эструса, то теперь им пришлось бы делать это постоянно, что оказалось физически невозможно.
Таким образом, в период 2,8 - 2,5 млн. лет назад половые отношения предлюдей перешли из системы доминирования и иерархии в систему промискуитета – почти ничем не регулируемых любовных сношений между всеми членами социума, что привело к снижению социального напряжения и оказалось значительным эволюционным преимуществом.
Но не стоит думать, будто половой инстинкт - это единственный элемент, который приводил к конфликтам между особями и двигал антропосоциогенез: например, доминирование и иерархия существовали не только для регулировки доступа к самкам, но и для разграничения доступа к пище и воде, что, однако, тоже исчезло примерно одновременно с возникновением промискуитета.
Отмирание системы доминирования и иерархии и переход к промискуитету ознаменовывают скачок от животного стада до первобытного человеческого стада и сопровождаются утратой инстинкта подчинения у предков человека.
После того, как в период 4,2 - 3,4 млн. лет назад у предков человека – грацильных австралопитеков - социум и коллективный труд (в частности, совместные охота и защита от хищников с помощью орудий) стали одними из основных инструментов для приспособления к окружающей среде, предлюди уже не могли жить поодиночке, так как они начали зависеть друг от друга.
В рамках системы иерархии и доминирования это повышало социальную напряженность и приводило к множественным дракам и стычкам, ведь большее количество особей, чем в обычных социумах животных, начинало конфликтовать за места в иерархии и, соответственно, за пищу и владение самками в периоды эструса (течки).
Постоянные кровавые конфликты начинали угрожать существованию предчеловеческого вида вообще, поэтому эволюционное давление было направлено против подобного положения вещей. [1] Например, полезным было развитие познавательных способностей и интеллекта, потому что именно они позволяют предвидеть реакции десятков соплеменников и добиваться удовлетворения своих потребностей и прочих целей путем договора, а не драки, сохраняя сплочённость и согласованность и не разваливая коллектив.
В промежуток 3,3 - 2,6 млн. лет развитие познавательных способностей под потребности орудийной деятельности и охоты достигло уровня трудового сознания. В это же время становится возможным и систематическое производство орудий труда, в том числе и каменных. [2]
Дальнейшее развитие орудийной деятельности начинает требовать отмирания препятствующей ему системы иерархии и доминирования, а новые более совершенные орудия, используемые во внутристадных конфликтах, еще сильнее повышают угрозу вымирания и социальное напряжение.
Однако, с помощью трудового сознания предки человека на практике все больше осознавали, что иерархическая система опасна для всех членов стада, угрожает им всем гибелью, поэтому они постепенно начинали подавлять собственный биологический эгоизм и коллективно усмирять тех сородичей, что продолжали попытки выстроить иерархию.
Палеоантропологи широко утверждают, что сопротивление системе доминирования было одним из ключевых факторов, движущим эволюцию сознания, языка, родства и социальной организации [3][4][5].
Систематическое производство орудий труда также стало началом становления группового естественного отбора, заключающегося в том, что единицей такого отбора в первую очередь является не отдельная особь, а социальная группа.
Это связано с тем, что орудия труда до Неолитической революции всегда были общественным достоянием, вследствие чего мутации, способствующие развитию орудийной деятельности, давали эволюционное преимущество не только самому обладателю этих особенностей, но и всем остальным членам группы, которые будут пользоваться созданными им орудиями. [6]
В процессе волевого обуздания всеми членами стада биологического эгоизма формировалась воля коллектива – форма общественного сознания – и примитивная мораль: так, первой социальной нормой был запрет отстранять сородичей от пищи, в особенности от общей охотничьей добычи. Таким образом, обуздание биологического эгоизма началось с подавления пищевого инстинкта.
Продолжилось это обуздание изменениями в половых отношениях: наряду с волевым подавлением предлюдьми полового инстинкта, у самок периоды течки, которые и приводили к борьбе самцов, были эволюционно заменены способностью к спариванию в любое время менструального цикла. Из-за этого потенциальные доминаторы уже не смогли бы «защищать» «своих» самок от посягательств других самцов: если раньше достаточно было охранять их лишь в периоды эструса, то теперь пришлось бы делать это постоянно, что невозможно физически. [1]
Стало быть, в период 2,8 - 2,5 млн. лет назад произошло разложение иерархичной системы и переход к промискуитету - почти ничем не регулируемым любовным сношениям между всеми членами социума – что ознаменовало и образование первобытного человеческого стада.
Первобытное человеческое стадо, несомненно, было более сплоченным и единым, лучше отвечало потребностям развития производственной деятельности и значительно сокращало количество конфликтов внутри коллектива (но не полностью исключало их) по сравнению с предшествовавшими ему формами социальной организации.
Также, с разрушением системы иерархии и доминирования завершилось становление группового естественного отбора, так как равномерное распределение охотничьей добычи снижало роль физического развития особей в выживании: условно, и сильный, и слабый получали свою долю от мамонта, а следовательно, выживали и оставят потомство. [6]
Кроме того, становление первобытного человеческого стада было началом процесса становления производства, производственных отношений, общественного бытия и, соответственно, общества и человека современного вида.
Источники:
[1] Older Vane. Как возник промискуитет? // КРЯК (16.06.2023), URL: https://vk.com/wall-213062587_5304 ;
[2] Older Vane. Орудийная деятельность // КРЯК (27.06.2023), URL: https://vk.com/wall-213062587_5446 ;
[3] Erdal D., Whiten A. «Egalitarianism and Machiavellian intelligence in human evolution» in Mellars P. and Gibson K. Modelling the early human mind // Cambridge: McDonald Institute Monographs, (1996);
[4] Christopher Boehm. Hierarchy in the Forest: The Evolution of Egalitarian Behavior // Cambridge, MA: Harvard University Press, (2001);
[5] Gintis Herbert, Carel van Schaik, Christopher Boehm. Zoon Politikon: The Evolutionary Origins of Human Socio-Political Systems // Behavioural Processes, Behavioral Evolution, 161: 17-30 (April 2019);
[6] Older Vane. Первобытный естественный отбор // КРЯК (09.05.2023), URL: https://vk.com/wall-213062587_4326 ;
7) Семенов Ю.И. «Как возникло человечество» (2002).