Для проекта выбрали платформу Q13a-A в 13 км от побережья Нидерландов. На нее установили электролизную установку мощностью 1 МВт. Она получает электроэнергию от офшорных ветрогенераторов, очищает морскую воду и использует ее для производства водорода. Проект уже производит до 400 кг водорода в сутки. Полученный водород смешивают с природным газом и транспортируют на берег по существующему газопроводу.

Время покажет, сможет ли такая система стабильно производить водород в реальной морской среде, где есть соль, ветер, волны, переменная мощность энергоснабжения и ограниченные возможности для обслуживания оборудования.

Много интересного в телеграм-канале ЭнергетикУм

В 1799 году в Британию привезли чучело странного зверя из Австралии. Клюв как у утки, хвост как у бобра, лапы с перепонками. Натуралисты первым делом схватились за ножницы и стали искать швы. Были уверены, что кто-то сшил чучело из частей разных животных ради шутки или наживы.

Прямо как в истории Франкенштейна, только собирала его не лаборатория безумного учёного, а сама эволюция.

И, судя по результату, фантазии ей было не занимать.

Первое научное описание утконоса вообще сопровождалось сомнениями, настолько неправдоподобно выглядело это животное.

Швов не нашли.

Потому что их не было.

Он оказался настоящим. Просто устроен так, будто природа взяла несколько совершенно разных животных, перемешала их особенности и решила посмотреть, что получится.

Получился утконос.

Млекопитающее, которое откладывает яйца

Утконос относится к млекопитающим, но при этом откладывает яйца.

После вылупления детёныши получают молоко, однако сосков у самки нет.

Молоко выделяется прямо через кожу и шерсть, а малыши слизывают его с поверхности тела матери.

Никаких бутылочек.

Просто природный молочный автомат, встроенный прямо в маму.

Клюв оказался настоящим радаром

Его клюв не просто напоминает утиный.

В нём находятся электрорецепторы, способные улавливать слабые электрические сигналы, возникающие при движении добычи.

Под водой глаза, уши и ноздри закрываются.

То есть утконос практически отключает основные органы чувств и продолжает охотиться, ориентируясь на электрические сигналы.

Выглядит так, будто природа решила добавить ему встроенный сканер.

А у самцов есть ядовитые шпоры

На задних лапах самца находятся шпоры, соединённые с ядовитыми железами.

Особенно активно эта система работает в брачный сезон.

Яд способен причинить человеку очень сильную и продолжительную боль. Обычные обезболивающие при таком поражении могут работать плохо, а сама боль способна сохраняться очень долго.

Так что утконос выглядит как безобидная смесь утки и бобра ровно до того момента, пока не выясняется, что у него есть встроенное оружие.

Даже половые хромосомы устроены необычно

У большинства млекопитающих система определения пола связана с одной парой половых хромосом.

У утконоса всё намного сложнее.

У него пять пар половых хромосом - всего десять хромосом, участвующих в необычной системе определения пола.

Для млекопитающего это крайне нестандартная конструкция.

И чем больше учёные изучают утконоса, тем больше становится понятно, насколько далеко он ушёл от привычной схемы.

А потом он ещё начал светиться

В 2020 году исследователи проверили музейные экземпляры утконоса под ультрафиолетовым светом.

И обнаружили флуоресценцию шерсти.

Коричневая шерсть начинала светиться зеленовато-голубым оттенком.

То есть животное, которое уже успело получить клюв, перепончатые лапы, бобровый хвост, способность откладывать яйца и ядовитые шпоры, внезапно оказалось ещё и способным светиться под ультрафиолетом.

Список странностей явно не закончился.

И родственников у него почти не осталось

Утконос вместе с ехиднами относится к яйцекладущим млекопитающим.

Это очень древняя ветвь эволюции.

Большинство современных млекопитающих пошло совсем другим путём, а утконос и ехидны сохранили особенности, которые делают их совершенно особенной группой.

Поэтому перед нами не просто странный зверь.

Это представитель одной из самых необычных сохранившихся ветвей эволюции млекопитающих.

По сути, утконос - настоящий Франкенштейн природы.

Будто собран из деталей разных животных, он когда-то заставил учёных подозревать подделку, а спустя больше двухсот лет после первого знакомства с человеком продолжает преподносить новые сюрпризы.

Друзья, признаюсь честно

Я обожаю копаться в фактах про животных и находить в них что-то смешное.

Фосса как Дон Корлеоне, капибара как Чувак из «Большого Лебовски», утконос как Франкенштейн природы - для меня это не просто работа. Мне действительно нравится находить такие странные совпадения и превращать их в небольшие досье.

Но одному кайфовать скучно.

Хочется, чтобы про «Компромат на фауну» узнало больше людей - тех, кому тоже заходит смесь настоящей зоологии и лёгкого юмора.

Если вам нравится канал - подписывайтесь.

Буквально 100 новых подписчиков - и канал начнёт расти дальше.

Впереди новые досье, новые звери и новые нелепые сравнения с киногероями.

Спасибо, что читаете.

Подписаться на «Компромат на фауну» в Дзене

Главная проблема трансплантологии очень проста и очень жестока: органов не хватает. Человеку может быть нужна новая почка, сердце или печень прямо сейчас, но подходящего донора приходится ждать месяцами или годами. Поэтому ученые уже не первый год смотрят в сторону животных. И главный кандидат здесь — свинья.

Причина совсем не экзотическая. Многие свиные органы по размеру и физиологии достаточно близки к человеческим. Сами животные быстро растут и размножаются, а значит, теоретически можно создать специальные популяции свиней, предназначенных именно для трансплантации.

Есть только одна большая проблема: человеческий иммунитет при виде такого органа переходит в режим терминатора. Причем реакция может начаться почти сразу.

Ученые Первого МГМУ им. Сеченова проанализировали уже накопленный мировой опыт ксенотрансплантации — так называется пересадка человеку органов другого вида — и попытались определить, что такого нужно изменить в свинке, чтобы ее орган получил шанс прижиться.

Первая задача — убрать с поверхности клеток своеобразные биологические «красные флажки», на которые особенно бурно реагирует наш иммунитет. Для этого предлагается отключать гены GGTA1, CMAH и B4GALNT2. Они участвуют в создании молекул, которые человеческий организм быстро распознает как чужеродные.

Но просто сделать свиной орган менее заметным недостаточно. Ученые хотят дополнительно встроить в геном животных человеческие гены — например, CD46, CD55, THBD, PROCR, CD47 и HMOX1. Они помогают контролировать воспаление, свертывание крови и иммунную реакцию.

Конечная цель — вывести генетически модифицированных свиней, органы которых можно будет пересаживать людям с гораздо меньшим риском отторжения.

Быстро этого не случится. Исследователи оценивают полный цикл разработки примерно в десять лет.

Но сама идея уже перешла из категории «когда-нибудь ученые, наверное, смогут» в категорию вполне конкретной инженерной задачи: вот гены, которые мешают, вот гены, которые нужно добавить, вот результат, к которому пытаются прийти.

Кардиостимулятор, который питается от сердца

С кардиостимуляторами тоже не всё слава богу. Устройство ставят человеку, чтобы оно годами поддерживало работу сердца. Но внутри у него находится обычный конечный источник энергии — батарея.

Рано или поздно она садится, и тогда пациенту приходится проходить еще одну медицинскую процедуру, чтобы устройство заменить.

А что, если батарея вообще не понадобится? Исследователи Университета Висконсина в Мэдисоне решили использовать источник энергии, который находится буквально в нескольких сантиметрах от кардиостимулятора и работает круглосуточно: само сердце.

При каждом сокращении оно немного двигается. Обычно эти микродвижения просто теряются. Ученые же создали трибоэлектрический наногенератор, способный превращать их в электричество.

Внутри находятся структуры с противоположными зарядами. Сердце сокращается — элементы двигаются, сближаются и расходятся. В результате возникает электрический заряд. Дальше его можно либо сразу направить на работу устройства, либо сохранить в конденсаторе.

В лаборатории система показала плотность мощности до 276,6 микроватта на кубический сантиметр — значительно больше, чем у прежних миниатюрных генераторов такого типа.

Причем ученые не стали строить абстрактную установку размером со стол. Генератор адаптировали под батарейный отсек Micra — одного из распространенных внутрисердечных кардиостимуляторов.

После этого устройство испытали на свиньях. Прототип стабильно вырабатывал энергию, а заметных негативных реакций организма исследователи не обнаружили.

До кардиостимулятора из разряда «один раз и на всю жизнь» еще далеко: впереди дополнительные испытания, проверка надежности и безопасности.

Но сама идея выглядит чрезвычайно заманчиво. Если ее удастся довести до клиники, один из главных расходников внутри импланта фактически исчезнет.

Мини-мозг, который помнит свой возраст

Третья история начинается почти как научная фантастика.

Исследователи выращивают из человеческих стволовых клеток небольшие мозговые органоиды. В прессе их часто называют «мини-мозгами», хотя это название немного обманчиво.

Никакого крошечного человека с мыслями внутри чашки Петри, конечно, нет. Органоид — это скорее трехмерная модель развивающейся нервной ткани. Она позволяет наблюдать процессы, которые невозможно напрямую изучать в мозге живого человека. И вот такие структуры ученым удалось поддерживать в лаборатории почти шесть лет.

Все это время клетки не просто существовали, а продолжали взрослеть. Появлялись астроциты — клетки, которые помогают поддерживать нормальную работу нервной системы. Формировались олигодендроциты, создающие миелиновую оболочку вокруг нервных волокон.

Затем ученые заметили кое-что гораздо более необычное: похоже, клетки каким-то образом знали, сколько времени уже прошло с начала их развития. Чтобы проверить это, органоид разобрали на отдельные клетки, а потом сформировали структуру заново.

Можно было ожидать, что после такого «перезапуска» клетки хотя бы частично собьются с курса, но вот вообще нет. Клетки из старых органоидов продолжали вести себя как взрослые.

Уже через 15 дней они создавали потомков, характерных для более поздних этапов развития. То есть физически окружение изменилось, структуру собрали заново, а внутренние биологические часы как будто продолжили тикать с того места, на котором остановились. Тогда исследователи пошли дальше и смешали молодые и старые клетки.

Зрелые клетки действительно немного подстроились под молодых соседей и частично перешли в более «юное» молекулярное состояние, но полностью свой предыдущий возраст не забыли.

И вот здесь возникает самый интересный вопрос: где именно клетка хранит эту информацию? У нее нет календаря. Она не знает, что прошло пять месяцев или пять лет. Но внутри каким-то образом сохраняется программа, которая сообщает: сейчас ты находишься примерно на таком этапе развития и дальше должна двигаться отсюда.

Индикатор 1. Редкость становится массовым свойством

В современной авифауне Центрального Копетдага автор учитывает 127 таксонов неворобьиных и 152 таксона воробьеобразных птиц. Среди первых редкими и очень редкими названы 88 таксонов — 69,3%. Среди воробьеобразных таких 71, или 46,7%. В сумме это 159 таксонов, однако простое сложение не превращает показатель в единую «красную категорию»: в двух томах применены разные пороги встречаемости, поэтому сопоставлять нужно прежде всего доли внутри каждой группы.

Сам по себе редкий статус ещё не доказывает сокращение численности: вид может быть естественно редок, появляться только на пролёте или находиться на краю ареала. Тревожным сигнал становится тогда, когда редкость сочетается со снижением встречаемости, потерей гнездовых участков или исчезновением между двумя периодами инвентаризации.

Индикатор 2. Из структуры выпадает вода

Для аридного региона вода — не один из факторов, а инфраструктура жизни. В заключении второго тома водно-болотный комплекс среди гнездящихся воробьеобразных представлен всего тремя таксонами. Для неворобьиных автор отмечает прекращение гнездования ряда видов после утраты водных местообитаний. Это функциональная потеря: исчезает не только конкретная птица, но и целый набор экологических ролей, связанных с водоёмами, тростниками и влажными долинами.

Особенно показателен эксперимент у родника: за 35 часов наблюдений зарегистрированы 28 видов и 2 301 птица. Три четверти из 860 прилётов пришлись на дневные часы. Чем суше становится ландшафт, тем сильнее биологическая нагрузка на каждый сохранившийся источник.

Индикатор 3. Миграционный коридор теряет места отдыха

Мигранты составляют 80 из 127 таксонов неворобьиных и 74 из 152 таксонов воробьеобразных. Для последних приведён массив из 268 960 учтённых птиц и 13 993 встреч. Подгорная равнина исторически служила площадкой отдыха птиц, возвращающихся с ирано-африканских и пакистано-индийских зимовок. Её застройка, снижение водообеспеченности и рост беспокойства превращают локальную трансформацию в проблему миграционного масштаба.

Индикатор 4. Город работает как фильтр

Сорок один вид воробьеобразных полностью или частично осваивает культурную среду. Это не общий успех птиц, а отбор по способности приспосабливаться. Пластичные виды получают новые места для гнездования и корм, тогда как узкие специалисты остаются привязаны к исчезающим природным биотопам. В результате число птиц в городе может расти одновременно с обеднением региональной авифауны.

Что нужно измерять в следующем цикле

• Повторить маршрутные учёты на тех же семи типах биотопов и отдельно оценить сопоставимость усилий наблюдения.

• Составить реестр постоянных и сезонных источников воды: состояние, дебит, доступность и нагрузка со стороны животных и человека.

• Проверить гнездовой статус таксонов, которые в монографии отнесены к исчезнувшим, выпавшим или сменившим характер пребывания.

• Выделить сеть индикаторных видов: водно-болотные специалисты, крупные падальщики, мигранты и городские адаптанты.

• Публиковать не только итоговые числа, но и метаданные: маршрут, сезон, длительность, число наблюдателей и полноту обнаружения.

Главный вывод атласа прост: сегодня важнее не выбирать один «самый исчезающий» вид, а восстановить систему измерений. Монография дала базовую линию. Следующий шаг — проверить, какие из отмеченных сигналов усилились после 2015 года, а где охрана и адаптация птиц смогли изменить траекторию.

Источники и примечания

Ефименко Н.Н. Птицы Центрального Копетдага. Том 1, с. 22–23, 475–476.

Ефименко Н.Н. Птицы Центрального Копетдага. Том 2, с. 7–9, 587–594.

gkamahina06@mail.ru