Когда мне стукнуло девять лет родители решили, что пора серьезнее привлекать меня к трудам на благо семьи. Ну я и так не совсем бездельничал - мог помочь развесить-снять белье, принести охапку дров из дровяника, сбегать в солдатскую хлеборезку за свежим хлебом, а в сезон сгонять в недальнюю деревню к крестьянке по имени тетя Поня за молоком на своем Школьнике. Вешал трехлитровый бидон на руль и катил за три примерно километра. Под крышку ставилось бумажное уплотнение и в конце поездки на нем образовывался слой охренительно вкусных сливок. Помогал когда сажали-убирали картошку, ходил в ближний лес по грибы, ну и другое в том же духе.
А теперь одна из домашних работ становилась моей и только моей - меня назначили истопником. Все было вполне логично - отец допоздна был на службе, а мама на работе в школе и часто у нее были еще какие-то дела в деревне. Чаще всего я приходил или приезжал, когда уже начинало темнеть.Печку по возможности батя заряжал с утра, до службы, но иногда приходилось таскать дрова из дровяника. Обычно топил одну печь, но если на улице было холодно или дул сильный ветер, то приходилось топить и вторую. Третью, кухонную, не тапливал ни разу, ею занимался только кто-нибудь из родителей когда был мороз за сорокет или надо было готовить что-то. Для подсобных работ припахивал младшего братишку.
В общем я открывал на полную вьюшку и поддувало, зажигал с помощью газет и бересты дрова и дождавшись пока все разгорится в полную силу, оставлял слегка открытым поддувало и немного прикрывал вьюшку, чтобы горело помедленнее. После этого шел разогревать обед и делать уроки.
Обычно к окончанию топки приходили родители, но если этого не происходило, то сидеть на полу возле печки и смотреть в открытую дверцу, как на углях пляшут синие огоньки было любимым занятием. А еще можно было в качестве эксперимента забросить на угли какую-нибудь фиговину и смотреть что с ней происходит. Мороженая клюква, помню, раздувалась и взрывалась, апельсиновые шкурки тоже горели прикольно, с выбросами пламени, а от некоторых добавок менялся цвет огня. Великолепно горели термитные шашки, выцыганенные у солдат, правда я не понимал тогда, что могу шашкой прожечь чугунную решетку между топкой и поддувалом. По малолетству и малограмотности казалось, что и сварочный электрод можно в печке на углях зажечь, но увы!
А еще иногда случалось, что подходя к дому и готовясь заниматься своими печками, я вдруг видел, что в кухонном окне горит свет, а из кухонной печки идет дым. Это значило, что войдя в дом я почую запах свежеиспеченных пирожков и увижу бабушку Тоню, которая приехала нас попроведать. Жалко, что нечасто это случалось.
