Азиз Абдул Амин Бабдул спешил домой, крепко ухватившись за предмет под халатом. Он не верил своему счастью и даже боялся представить, что может ошибаться.
– Ну надо же, ну как такое может быть? Такую вещь и за три дирхама. Уму непостижимо. – Азиз бормотал слова, видя только дорогу домой и не замечая больше ничего. – Всего за три. А я отдал только за тапочки четыре.
Вбежав в дверь, он крикнул жену, точно зная, что в это время она любила смотреть западные слезливые истории по Вглядиске.
– Айшабиби! Айшабиби! Скорее, иди сюда! Моя дорогая, ты не поверишь, ты просто сойдёшь с ума!
– Я сначала оглохну от криков, – оказалось, что жена находилась возле наружной печки, чистя больших перламутровых раков, – ты опять забыл оплатить ежемесячную дань за Вглядиску?
– Нет, я опл… – Азиз начал и замер посреди двора. – О-о-о, а ведь правда. Я забыл зайти туда. Но ты не поверишь, что случилось.
– Я не могу поверить, что не досмотрю, как Изабелла Иконкисто Седьмая дробь пятая не соблазнит Ульермо Охрентуро, – печально вздохнув, сказала Айшабиби.
– Ой, дорогая, – Азиз махнул рукой, бережно доставая вещь из-под халата, – она каждую неделю влюбляется в нового мужика. Даже дневник ведёт. А каждая серия по четвергам — это как она читает и вспоминает их всех, то есть напоминает вам, кто есть кто.
– Этот другой, – ещё раз вздохнув, сказала жена, уже с интересом глядя на предмет в руке мужа, – и зачем тебе масляная лампа?
– Это сосуд! – восторженно отозвался Азиз. – Смотри и удивляйся! – немного театрально произнёс он, быстро потирая лампу сбоку.
Сначала ничего не происходило, потом послышался кашель, потом кряхтение, и явно не Азиза, который, высунув язык, увлечённо тёр лампу. Из лампы повалил дым, чуть зеленоватый, который стал собираться в фигуру, превратившись в большого мужика. Без ног, с густой бородой, с очень большими мускулами.
– Добрый день, – сказал джин. – Я Джин.
– Точно? – спросила Айшабиби.
– На семьдесят пять процентов. Потусторонний отдел по штамповке имени Великого и Тёмного не гарантирует послушность, соответствие ожиданиям и эффективность до сорока пяти процентов.
– А как… а как же лампа? – Азиз смотрел на Джина широко открытыми глазами и растерянно протягивал лампу.
– Удачный ход по сбыту, – пожал плечами Джин, могучими плечами. – Нужно было продаваться, вот и косили под известную марку. Все хотят чудо, ещё лучше, если даром.
– И что ты умеешь? – Айшабиби подошла к мужу, накинув на плечо снятый передник.
Азиз всё ещё смотрел на Джина огромными глазами, будто не веря, что это происходит.
– Ну смотри, женщина, – Джин выставил правую руку, отрастив на ней ещё два пальца, и стал загибать их. – Я могу бить, пить, рубить, лупить, лить, крыть и составлять расписание ежедневных тренировок. Но только три действия за день и по одному разу.
– А если на лампе каждый день готовить еду для наших миниатюрных львов? – Айшабиби широко улыбалась, явно забавляясь ситуацией.
– Ладно, первая и единственная защита от давления пройдена, – спокойно сказал Джин. – Я буду делать всё, что хотите, если смогу.
– Вот что, дорогой, – жена передала мужу передник, – я пойду к Гузель, а ты со своим чудом очисти всех раков и приготовь на ужин часть из них. Хорошо?
Азиз невольно взял передник и кивнул жене, находясь в замешательстве, а Айшабиби поспешила к подруге, чтобы успеть к моменту обязательного поцелуя в каждой серии.
– Не могу поверить, – всё же произнёс Азиз.
– Ну бывает, – пожал плечами Джин.
