Гильза
Глава 9
– То ты меня дурачком называешь, то бестолочью, – обиженно сказал Луганский, – радуйся, что мы вообще живы пока.
– Это да, это я рад. Только неизвестно, надолго ли? Может до первого боя. Ты расскажи, как тебя сюда занесло?
– Да как… – начал вспоминать Луганский. – Свалился я в эту дыру, даже крикнуть тебе ничего не успел. Очухался – валяюсь в лесу под деревом. Вещей нет. То ли подобрал кто-то, то ли зацепились за дерево. Я встал, пошел тебя искать, ну тут двое человек меня и взяли в плен. Притащили сюда, к Журавкину, ну я всё почесноку и рассказал. А они смеются только. Ну тут ты пришел. Вот такие дела.
– И что теперь делать предлагаешь?
– Что-что, – бурнул Артём, оглянувшись на Сашу, – сваливать при первой возможности, найти этот долбанный шурф и выбраться наружу, в наше время.
– Получается, что провалившись, мы попали в 1919-й год, – задумчиво сказал Богданов.
– И этот человек меня бестолочью называл, – сердито сказал Луганский, – неужели ты ещё в чём-то сомневаешься?
Они прошли через рыночную площадь Лесограда, пересекли несколько кривых улочек и очутились на окраине города, где пролегали линии траншей и колючей проволоки.
– Ты обратил внимание, кто у нас командир будет? – продолжил Богданов.
– Как его… Осип… Неспивайло. Ну и что?
– А то, дорогой мой правдоруб, что в записке, которую мы нашли на свою голову, было три имени: Тихон Бушмакин, Еремей Солёный и Осип Неспивайло. Сечёшь поляну?
Луганский молча шел некоторое время и сёк поляну.
– Сейчас 04.08.1919. В записке указана дата– 05.08.1919. Получается, они завтра напишут эту записку?
– Бинго! – с усмешкой сказал Богданов.
– Так нам от этого не холодно не жарко, – сказал Артём, – мы уже прошли весь этот квест с поисками и знаем, что груз находится в штольнях Счастливая и Кривая балка.
– Пришли, – объявил Саша.
Они подошли к блиндажу и остановились. Их конвоир исчез в глубине блиндажа и вернулся с человеком высоких сапогах, в которые были заправлены галифе с синими лампасами, и сером гражданском пиджаке. На голове его была чёрная фуражка со сломанным козырьком.
– Ну что, пополнение нам в штрафную? – весело спросил он. – Будем знакомы, Осип Николаевич Неспивайло, командир двадцать второй части дивизии имени Спартака.
Неспивайло был немолод и весел. Он крепко пожал руки Сергею и хлопнул по плечу Луганского:
– Вот и повоюем, верно?
– Верно, – промямлил Луганский.
– Вон вашей роты расположение, – показал Неспивайло, – дуйте туда.
Через пять минут друзья спрыгнули в траншею, где их обступили бойцы, а командир роты сказал:
– Меня уже предупредили насчёт вас. Получайте оружие и занимайте боевые позиции. И без фокусов. Впереди белые. Сзади и рядом ваши товарищи. Бежать некуда.
Он выдал им по винтовке и торопливо ушел.
– Ну чё, мужики, к нам? – спросил их сосед по окопу небритый здоровенный детина. – Тоже проштрафились?
– Ага, – неохотно ответил Луганский.
– Ну это вы вовремя – скоро беляк в наступление повалит, только держись. Нам Неспивайло сказал, что Лесоград нужно любой ценой удержать, чуете?
– Чуем, – буркнул Артём, неумело передёргивая затвор винтовки.
Богданов уже приготовился повторять очередной раз свой рассказ об их странном одеянии, когда к ним подошел молодой парень в кубанке и гимнастёрке. Он дождался, когда другие бойцы отойдут в сторону и спросил:
– Хорошие шмотки. В секонд-хенде брали или в охотничьем магазине?
– Что? – не поверил своим ушам Богданов.
Парень в кубанке тихо рассмеялся и добил их скороговоркой:
– Путин – президент России, Крымнаш, Гагарин, Курчатов, Жуков.
– А… ы… ээ… – замычал Артём, забывший, что он умеет разговаривать.
Сергей первый пришел в себя, отложил винтовку и спросил:
– Ты что, тоже ОТТУДА?
Парень вытащил коробку папирос Варягъ и предложив друзьям, закурил.
– Да, братцы, я тоже из этого шурфа. Только провалился год назад. Я вас по шмоткам сразу узнал. Будем знакомы. Лёха Васильков.
Друзья рассматривали франтоватого Лёху. На одном боку у него болталась деревянная кобура от маузера, на втором – кривая сабля в ножнах. На плечи была накинута шинель с погонами, очевидно снятая с какого-то белого офицера.
– Что же ты, Лёха Васильков, целый год тут и обратно попасть не можешь?
– Да поначалу пытался, все скалы там облазил, не могу найти то место. А теперь уже и не ищу. Мне и тут хорошо. Семьи у меня нет, ждать меня кроме деда некому.
– Чего ж тут хорошего? – недоверчиво сказал Артём. – Война кругом – наши с нашими воюют.
– Наши с нашими, говоришь? – прищурился Васильков. – Э, нет, брат. Воюют холопы со своими господами, которым полмира помогает. Так-то.
– Ты кому-то рассказывал, что ты из 2023-го? – спросил Сергей.
– Ну, положим, я тут очутился в январе 2022-го, когда на лыжах в лесу гулял. Поначалу пытался, а потом бросил. Я бы и сам не поверил, если б мне такое рассказали. Зато сейчас уже обтесался. Командир взвода. Имею благодарность от командования дивизии. Советую держаться меня.
– Ты сам-то откуда? – спросил Артём. – Из Дивноуральска?
– Да не, приехал к деду в гости, сам-то я из Донецка. Как, кстати, там в мире обстановка?
– Да как тебе сказать, – протянул Богданов, – война началась, – и он вкратце рассказал Лёхе о СВО.
Васильков молча курил, а потом, разволновавшись, встал и вытащил из ножен свою кривую саблю.
– Суки! – тихо сказал он. – Фашистское отродье. Я ещё в 2014-м говорил, что весь их майдан ебучий войной закончится. Как считаете, может один человек повлиять на ход всей истории, если знает расклад наперёд?
– Знать бы ещё, – хмыкнул Артём. – Не удивлюсь, если мы все же вернёмся, то окажемся совсем в другой реальности. Читал рассказ «Бабочка» Рея Бредбери?
– Нет.
– Ну это где мужик оказался в прошлом, раздавил там бабочку, а когда вернулся в своё время, там из-за этого в Америке не того презика выбрали. Ну, типа, всё взаимосвязано в этом мире.
– Как знать, – подумав, ответил Лёха, – я вот тут год и мне начинает казаться, что если даже кто-то выслушает мои рассказы, то от этого, например, ближайшее наступление Колчака не прекратится.
– Что же ты с нами не будешь домой возвраща… – начал было Артём, как сначала далеко, а потом совсем рядом раздался взрыв, потом другой, третий, четвёртый.
– По местааам! – заорал появившийся из неоткуда Неспивайло. – Приготовиться!
Бойцы спешно разбегались по первой и второй линии траншей, занимая оборону. Васильков тоже крикнул в ухо Артёму:
– После договорим!
Он занял своё место в соседнем окопчике, присев на самое его дно. Артподготовка тем временем продолжалась. Взрывы разметали во многих местах колючую проволоку и теперь утюжили по окопам.
Примерно через полчаса всё стихло, но только на несколько минут. Где-то совсем недалеко раздался треск и раскаты «ура».
Богданов осторожно высунул голову из окопа. На их позиции надвигались три неуклюжих бронеавтомобиля, за которыми, прячась, перебежками наступали белые.
– Урааа! – раздался крик с обеих сторон.
Богданов выставил винтовку из окопа, не целясь выстрелил и тут ж присел на дно траншеи, потому что по брустверу, вздымая фонтанчики земли, прошла пулемётная очередь из броневика.
– Сука! Кладоискатели грёбанные, – проорал Сергей, борясь со страхом и посмотрел на Луганского. Тот тоже, попеременно приседая и меняя позиции, высовывался и стрелял.
Бронеавтомобили уже достигли развороченных артиллерией проволочных заграждений и усилили огонь по окопам, не давая красным поднять головы.
– …рааа!! – уже совсем близко раздался крик наступающих.
– Братва, не отступать! – крикнул Васильков.
Он бросился к ящику с ручными гранатами и стал швырять их одну за другой из окопа навстречу атакующим. Раздались взрывы и вой раненых. Один из броневиков угодил колесом в воронку и медленно накренившись, торжественно завалился набок. Два других остановились, не переставая стрелять.
– Мужики, обошли нас! – истошно закричали где-то рядом с Сергеем. – Казаки с фланга прорвались, хана нам!! Бежим!
Сергей посмотрел направо и увидел, как в метрах трёхсот от них, сминая позиции красных по окопам поскакала конница белых, рубя убегающих бойцов.
– Не отступать! Застрелю! – снова заорал Васильков. – Товарищей бросаете, суки!
Но от неминуемого поражения дивизию Осипа Неспивайло спасли опять аэропланы. Снова, как в лесу, раздался стрёкот и совсем низко пронеслись целых десять самолётов. Лошади казаков, не приученные к такому, с пронзительным ржанием понесли своих седоков в разные стороны, а из аэропланов снова посыпались смертоносные стрелы и раздались пулемётные очереди.
Броневики, видимо, расстрелявшие к этому времени все патроны, замолчали и стали медленно пятиться. Кроме опрокинутого, по люкам которого уже колотили прикладами красноармейцы.
Атака белых захлебнулась, и они отошли.
Сергей приподнялся в окопе и увидел Луганского, всего перемазанного глиной. Глядя на друг друга, они нервно расхохотались.
– Вы как? – спросил подбежавший Васильков.
– Да нормально, – не переставая истерично смеяться, ответил Артём.
Васильков снял с пояса флягу и кинул друзьям со словами:
– По одному глотку. Это не водка – спирт.
– Ну ты прямо Кот Бегемот, – всё никак не мог успокоиться Луганский.
Алкоголь огненной волной пробежал по внутренностям, и привёл Сергея и Артёма в чувство.
– Тёмыч, я вот что думаю, – сказал Богданов, когда Васильков ушел, – надо валить и искать выход домой. Я не согласен тут жить. Да и Катя с детьми меня потеряли наверно. Плевать уже на это золото. Нам бы снова выбраться туда, где мы провалились.
Однако, Луганский вдруг не согласился.
– Серёг, получается, зря всё было? Ты подумай, нам осталось дело – найти эти штольни около скал, где мы провалились. Ведь и шурф, к который мы провалились и штольни находятся рядом друг с другом! Нам ничего не будет стоить забрать то, что мы найдём, и выбраться наружу. А Лесоград красные всё равно не удержат. Сегодня четвёрное августа. Завтра Неспивайло будет отстреливаться на берегу Камы, где мы рыбачили от наседавших белых.
– Эх, спасти бы его, – вздохнул Богданов.
– Спасём и изменим ход истории.
Сергей задумался.
– Так мы его уже изменили своим присутствием. Не говоря уж о Василькове. Как говорится, семь бед – один ответ.
Наступил вечер. Прибыла полевая кухня и начался ужин. Бойцы выстроились в очередь с мисками и котелками. Получив свою порцию каши, Артём и Сергей устроились на краю окопа и принялись за еду.
– А как же Лёха Васильков? – спросил Луганский. – Берём его с собой?
– Боюсь, он не пойдёт, – отозвался Сергей, – он человек идейный, не то что мы с тобой…
– Ну что, тогда ночью валим отсюда в сторону скал?
– Валим, – согласился Богданов, – правда, получается тогда, мы дезертиры…
– Да блин, – рассердился Артём, – мы целый бой выдержали, искупили, правда непонятно, что, кровью. Да и как не крути, не наша это война. Мы не имеем права…
– Ладно, – сдался Богданов.
Они дождались, пока стемнеет и тихо вылезли из окопа.
– Оружие берём? – просил Артём указывая на винтовки, которые им выдали.
– Нельзя казённое добро брать, – рассудительно сказал Богданов.
– А вдруг нарвёмся на кого?
Сергей показал Луганскому маленький пистолетик, подобранный им на поле.
– Хватит нам и этого.
Миновав по-пластунски несколько постов, они снова оказались в пригороде Лесограда, где были кривые улочки, да покосившиеся избы.
– Пешком долго добираться, – тихо сказал Артём.
– Ничего, сейчас мы… – отозвался Богданов.
Он загромыхал в первые попавшиеся ворота. Двери открыл знакомый их старый знакомый Никодим Булыга, одетый в куртку Богданова.
– Опять вы, – застонал он, – ни днём покоя от вас нет, ни ночью.
– Ты же говорил, что тебя, беднягу, «ливорвертом» пугают, – строго сказал Богданов, – вот теперь твои фантазии воплотятся в жизнь, если снова не дашь лошадь и телегу.
– Господи, помилуй, – закрестился Булыга.
Сергея вдруг осенило.
– Отец, названия Кривая балка и Счастливая тебе о чём-то говорят?
– Дык… в горах, за лесом… Там ещё при государе амператоре Николае Александровиче медную руду добывали, а потом бросили.
– Собирайся, поедешь с нами, покажешь.
Булыга снова заартачился.
– Никуда я с вами не поеду! Ночь на дворе! Лихих людей полно!
Но тут проявил свой талант переговорщика Луганский.
– Дедушка, мы тебе денег заплатим, – проникновенно сказал Артём.
– Денег? – заинтересовался Булыга. – А каких? Ассигнации сейчас не в цене. Но можно золотыми червонцами. Али вещичками.
– Проводи нас до нужного места, – попросил Артём, – во что получишь, – Луганский показал Булыге безымянный палец с с золотым кольцом, – а пока на тебе аванс.
Он стащил с ног свои хоть и испачканные глиной, но вполне хорошие резиновые сапоги.
Дед сразу стал более сговорчивым.
– Хорошая обувка, – сказал он, осматривая сапоги. – Ладно, щас коняку запрягу.
– Ты только мне хоть лапти дай какие, – крикнул ему вдогонку Артём.
Через двадцать минут Булыга как и в первый раз вывел лошадь, запряжённую в телегу.
– Но-о, Пегаш, – причмокнул Булыга и телега, переваливаясь по ухабам, покатилась прочь от Лесограда.
На небе зажглись звёзды и стало по-ночному светло.
– Эх, красота, – мечтательно сказал Богданов, а Артём пропел:
– Белая ночь опустилась, как облако…
– Ветер гадает на юной листве, – подхватил Булыга.
Луганский поперхнулся и закашлялся.
– Отец, ты откуда эту песню знаешь?!
Никодим погладил бороду:
– Та тут месяц назад красноармеец один на постое был, мы с ним выпили, он много чуднЫх песен знает с непонятными словами.
И Булыга запел густым басом:
– Осень, в небе жгут корабли,
Осень, мне бы прочь от земли.
Богданов шепотом сказал Артёму:
– Смекаешь? Василькова работа.
И оба друга подхватили и над ночной дорогой, освещённой звёздами поплыло:
– Там, где в море тонет печаль,
Осень – темная даль.
(продолжение следует)
