Паранойя. Глава третья⁠⁠

Первая часть цикла:

Амдерма. На краю света. Часть 1/2
Амдерма. На краю света. Часть 2/2

Вторая часть цикла:

Изнанка реальности. Часть 1/2
Изнанка реальности. Часть 2/2 (16+)

Третья часть цикла:

Анчутка. Глава 1/3
Анчутка. Глава 2/3
Анчутка. Глава 3. Финал

Четвёртая часть цикла:

Паранойя. Глава первая
Паранойя. Глава вторая

_____________________

Глава третья. Кристина

– Скажу вам откровенно, – начала женщина, – Кристина – очень трудный ребёнок. С ней пытались работать и воспитатели, и психологи, но никто так и не смог ей помочь. Сверстники боятся её, как огня, поэтому Кристина постоянно одна. Она живёт в воображаемых мирах, а до реального мира ей нет никакого дела.

Не удивительно, – подумал я, – учитывая, через что ей пришлось пройти. Мы собственноручно вытащили её из Ада. И этот Ад она не забудет до конца своих дней.

– Отсюда редко когда забирают детей в таком возрасте. Но буду рада, если вы станете для неё семьёй.

Надеюсь, что до такого не дойдёт. Даже для того, чтобы пообщаться с ребёнком, мне пришлось пройти через бюрократический ад. Но дальше я идти не планирую. Мне нужно лишь одно свидание с Кристиной. И горстка волшебных камней.

– Дети сейчас на улице, – сказала воспитательница, – я отведу вас к ним. Ведите себя уверенно. И, ради бога, не давайте никому ложных надежд.

Если маленькие дети при виде взрослого накидываются на него с просьбами забрать их домой, лезут на руки и называют «папой» или «мамой», то, став чуть старше, они перестают верить в чудо. Надежда в них умирает, и на её место приходит злоба.

Я прочёл это по их взглядам, как только оказался во дворе. Дети смотрели так, словно я чужак, зашедший на их территорию, и меня нужно привязать к столбу и сжечь.

– Кристина! – окликнула её женщина, и, как только девочка подошла, продолжила. – Этот дядя хочет с тобой поговорить.

Ответом ей было молчание. Кристина подняла на меня взгляд. У меня было ощущение, что сама смерть в обличье маленькой девочки стоит передо мной и смотрит в душу – в её взгляде не было ни надежды, ни любви, ни искренности. В нём была лишь пустота, от которой по телу пробегал неприятный холод.

– Привет, – сказал я, сел на корточки и улыбнулся.

Кристина молча взяла меня за руку и повела в сторону.

– Я буду рядом, – крикнула вслед воспитательница, и не уверен, кому из нас её помощь нужна была больше – этой маленькой девочке или мне.

Мы нашли спокойное место на скамейке. Нас пронзали взглядом другие дети – то ли из зависти, то ли из ненависти. Но волновало это, похоже, только меня.

– Меня Илья зовут, – представился я, потирая ладонями коленки от волнения, – помнишь меня?
– Помню, – равнодушно ответила Кристина. – Сложно забыть того, кто спас тебя от смерти. А где Сергей?
– Не смог приехать.

Она понимающе покачала головой. В свои десять лет она была умнее большинства сверстников. Мне казалось, что передо мной сидит взрослый человек в теле ребёнка.

– Наверное, грустно, что я нашла его номер при таких обстоятельствах, – сказала Кристина, – у него пропала дочь?
– Не пропала. Мертва.

Детям обычно не говорят про смерть. Родители придумывают рай, облачко или звёзды, на которые улетел погибший, лишь бы не знакомить своё чадо с жестокой реальностью. Но в случае с Кристиной ей можно было рассказывать всё – уверен, она ждала подробностей её гибели.

– Её убил монстр?
– Её убил Кощей, – я опустил взгляд, – он её сжёг. И нам нужны камни, чтобы добраться до острова и сломать иглу.

После этих слов Кристина звонко рассмеялась. Улыбка на её лице выглядела неуместно – словно была нарисована от руки.

– Кощей… Вы серьёзно?

Девочка, прожившая на спине Гундыра десять лет, должна была поверить и в Кощея. Её реакция удивила меня. Я почувствовал себя глупо – словно рассказываю ей сказки вместо того чтобы сказать правду.

Кристина спрыгнула со скамейки и ушла. Отлично. Ни помощи, ни камней. Только выставил себя идиотом, приехав сюда. Я собрался с мыслями, и пошёл к выходу, уже представляя, что скажу воспитательнице. Но не успел сделать и пару шагов, как Кристина вернулась. В руках она несла старую потрёпанную временем книгу. По толщине это могли быть, как «Война и мир», так и три тома «Властелина колец» под одной обложкой. Я успел прочитать только автора – Юрий Лесков – и мельком увидеть название, там четко фигурировало слово «миф». Кристина бросила талмуд на скамейку, словно кирпич, встала рядом и начала пролистывать страницы.

– Ладно, забудь про Кощея, – сказал я, – можешь не верить.
– Нет, я про другое, – ответила она, листая книжку, – вы серьёзно хотите убить его?

Кристина нашла нужную страницу. На ней был рисунок Кощея – костлявый старик, обвешанный цепями, и с короной на голове. Тот, кто это рисовал – никогда не встречался с ним лично. В реальности зло выглядит по-другому.

Кристина приложила палец к началу абзаца и зачитала вслух.

– «Если же сломать иглу из яйца, то Кощей умрёт, но вместе с ним Земля развалится на части – мир перестанет существовать», – она сделала паузу и перевела взгляд на меня, – вы что, хотите уничтожить мир?
– Мы…

Я не знал, что ей ответить. Ни в одной книжке про Кощея не было написано, что игла – основа мироздания, сломав которую, можно разрушить мир. Даже Филин, который прочитал всю литературу про славянскую нечисть, не сказал про это ни слова.

Я взял книгу в руки. Вся глава про Кощея была исписана карандашными заметками. На полях было слово, сразу бросившееся в глаза – «анчутка?».

– Откуда у тебя эта книга? – в ужасе спросил я.
– От деда досталась. Мне дальние родственники отправили её по почте сюда. Здесь эта книжка – моё единственное развлечение.
– Это ты писала заметки?
– Нет, они уже были здесь, – Кристина пожала плечами, – я и писать-то не умею.

Глупо было отнимать у ребёнка ещё и книгу, поэтому я запомнил название и автора, чтобы, вернувшись домой, изучить её подробнее. На страницах были рисунки демонов, божеств и другой нечисти. Все они были изображены уродливыми, отчего становилось жутко. Тут же был Чернобог, Вий и даже анчутка. Чёрт был изображён именно таким, каким я его запомнил в доме Филина.

– Кощей дурит вас, – перебила меня Кристина. – Хочет, чтобы вы убили его, а вместе с ним – и всех остальных людей. Ему надоело бессмертие. А вы, сломав иглу, только одолжение ему сделаете.

Удивительно, что такую важную информацию я получил из уст десятилетней девочки. Я поражался её рассуждениям. В десять лет она разговаривала так, словно знает всё об устройстве мира, словно нет такой тайны, которую бы она не раскрыла. Мне же оставалось только расписаться в собственной никчёмности.

– И как тогда быть?
– Варианта два: разрушить мир или оставить всё, как есть.

Кристина захлопнула книжку и выдохнула.

– Лично я – за первый, – добавила она после паузы.

Девочка достала из кармана маленький мешочек. Не трудно было догадаться, что в нём.

– Это вам. Чтобы вы ни решили – камни пригодятся. Только… аккуратнее с ними.

Она опустила взгляд.

– Они словно… словно вытаскивают из человека душу. Заполняют её чернотой – под цвет моих любимых маркеров. Каждый раз используя камни, от меня будто отрывают куски дворовые псы. Сейчас я даже не уверена, осталось ли что-то от меня прежней.

– Ты часто их использовала?

Она сделала многозначительную паузу.

– А ты думаешь, почему меня все боятся? По-другому мне здесь было не выжить.

На мгновенье мне стало стыдно, что я не забираю Кристину в семью. Оставляю её дальше в этом гиблом месте, где у неё нет друзей и банальных развлечений. То, что она отдала мне камни – смелый шаг с её стороны. Но… если бы не отдала – одному Богу известно, во чтобы она превратилась.

– Я видела, как поменялся дедушка, когда камни попали ему в руки. Чем больше он их хранил, тем больше срывался на нас, избивал маму, бредил о том, что хочет стать Богом.

На лице Кристины не отражалось эмоций. Даже взрослый, пережив смерть матери и сестры, будет вспоминать об этом со слезами. Девочка же говорила об этом совершенно спокойным тоном – словно рассказывала, как прошёл её день.

– И я не хочу закончить как он.

А именно, – подумал я, – будучи сброшенным в пасть Гундыра. Это мы его убили. И нисколько об этом не жалеем.

– Чувствую, что ещё чуть-чуть, и не смогу сдержаться, чтобы не облить кого-нибудь бензином и поджечь, – она сделала паузу и я заметил едва уловимую улыбку, – я не прошу забрать меня отсюда и, в отличие от некоторых, не питаю глупых надежд.
– Спасибо, – только и сказал я, не найдя больше нужных слов.
– Вам спасибо, – ответила Кристина, – только благодаря вам я жива, – она взяла меня за руку и посмотрела в глаза, – но все-таки я бы разрушила этот мир к херам.

Ругательство из её детских уст выглядело нелепо.

Я улыбнулся и попрощался с ней, пообещав при первой возможности приехать.
Обеспокоенной воспитательнице сообщил, что мне надо подумать, прежде, чем совершать такой серьёзный шаг. Та проводила меня грустным и обеспокоенным взглядом.