"Куда тебе, такой жирной, мечом махать!". Эти слова родной матери не давали 22-летней девушке покоя. И ведь мать была совершенно права! Проходя мимо зеркала с помощью двух служанок, держащих ее под руки, Манто отворачивалась, не в силах видеть свое огромное, расплывшееся тело. Тело бегемота, тело выбросившегося на берег кита.

Какую помощь она могла оказать своей истекающей кровью стране, из последних сил сражающейся с османскими бандитами? Никакой!

А ведь как Манто хотела взять в руки меч, запрыгнуть на доброго коня и броситься в самую гущу битвы! Как хотела бороться вместе со своим народом за свободу! Но - где уж ей, жирной....

В 1796 году в Триесте в семье греческого купца Николаоса Маврогенуса родилась девочка, назвали которую Манто. Отец малышки, несмотря на то, что долгое время жил и торговал в Италии, мечтал однажды вернуться в родную Грецию.

Благодаря обширным связям и богатству своего родителя, Манто воспитывалась в аристократической среде, с раннего детства знала, что такое роскошь.

В школе девочка изучала греческую литературу, философию, историю. Особых успехов Манто достигла в изучении языков: к 12 годам она свободно говорила на итальянском, и вполне сносно - на турецком и французском.

В 1809 году отец Манто решил исполнить свою давнюю мечту, и перевёз семью на греческий остров Парос, несмотря на то, что с 1537 года Парос, как и практически вся территория Греции, находился под османским владычеством. Николаос османов ненавидел и привил эту ненависть дочери.

Когда Манто исполнилось 16 лет, отец рассказал девушке о тайной организации "Филики Этерия", что можно перевести с греческого как "Дружеское общество". Члены этого общества, и правда, были дружны между собой, но для османов они были злейшими, смертельными врагами. Николаос признался дочери, что он давно состоит в обществе, занимаясь подготовкой общегреческого восстания с целью свержения Османского ига.

Манто полностью прониклась идеями "Филики Этерия". Теперь все ее мысли были посвящены одной великой цели - свободе Родины.

В 1818 году Николаос Маврогенус захворал и скоропостижно скончался, завещав все имущество дочери. 22-летняя девушка стала обладателем большого наследства, но счастливой она себя не чувствовала. Дело в том, что Манто в детстве была полненькой девочкой, а в юности ее полнота стала близка к ожирению. Жители Пароса, даром что греки-соотечественники, милосердия к Манто не проявляли и обзывали ее "Жирной".

Похоронив отца, Манто вместе с матерью, Захарати Чатци Бати, переехала на остров Тинос в центральной части Эгейского моря, где жила как богатая дама, не отказывая себе ни в чем (особенно, в разнообразных яствах).

В 1821 году на всей территории Греции начали происходить антиосманские бунты, переросшие в восстание греческого народа против турецкого господства.

Манто Маврогенус просто не могла стоять в стороне, когда ее Родина обливалась кровью. Молодая женщина отправилась на остров Миконос и присоединилась к повстанцам.

Часть денег, которые оставил Манто отец, женщина потратила на покупку, ремонт и полную оснастку двух кораблей. Эти суда были переданы восставшим и сразу же вступили в бой с турками.

Но Манто было мало финансового участия в восстании. О, нет, эта молодая женщина, которую за глаза обзывали "жирной" и "слонихой", всей душой желала иного!

Дочь купца, страдавшая от чрезмерной полноты и передвигавшаяся с помощью слуги, хотела с оружием в руках защищать свою землю. Манто Маврогенус мечтала стать воительницей, как греческая героиня Ласкарина Бубулина.

Полностью поглощенная своей целью, Манто, над которой из-за ее невероятного обжорства не смеялся только ленивый, перешла исключительно на хлеб и зелень. Кроме того, она поборола свою ужасную лень и стала ежедневно заниматься физическими упражнениями до полного изнеможения.

Мать не поняла выбор дочери и относилась презрительно к желанию барышни "махать саблей". Тем не менее, Манто продолжала свою диету и тренировки.

В результате за год вес Манто Маврогенус уменьшился со 160 кг до ... 50 кг. За счет любви к Родине, невероятной силы воли и колоссального желания, "слониха" превратилась в прекрасную молодую женщину.

Теперь Манто была готова бросить вызов своим заклятым врагам - османам.

В начале октября знатная дама Манто Маврогенус возглавила антитурецкое восстание на Миконосе, и уже к 22 октября остров был полностью освобожден от захватчиков.

Но Манто и не думала останавливаться. На собственные средства она создала флотилию, которая нападала на турецкие корабли в Эгейском море, защищала греческие суда от берберских пиратов. Мадам Маврогенус, находясь на капитанском мостике флагманского корабля, лично принимала участие в морских сражениях.

Для любимой страны Манто не жалела ничего: когда у нее закончились отцовские деньги, она продала все драгоценности и на полученные средства приобретала оружие, провизию и боеприпасы для своих отрядов.

В 1822 году Манто Маврогенус отправилась в Париж, где выступила с пламенной речью перед французскими женщинами:

"Греки, рожденные быть свободными, будут обязаны своей независимостью только самим себе. Поэтому я не прошу вашего вмешательства, чтобы заставить ваших соотечественников помочь нам. Я обращаюсь к вам для того, чтобы изменить идею отправки помощи нашим врагам.".

Выступление Манто вызвало фурор. Европейская помощь Османской империи в ее борьбе за "территориальную целостность" так и не была отправлена.

Слова Манто были напечатаны на специальной карточке рядом с портретом молодой женщины. Карточки, изданные огромным тиражом, были распространены по всей Европе, сделав филэллинами (любителями всего греческого) очень многих европейцев.

В 1823 году Манто перебралась в город Нафплион, который находился в эпицентре греческой войны за независимость. К этому моменту общее количество бойцов в корпусе мадам Маврогенус достигло восьмисот.

В Нафплионе Манто познакомилась с офицером русской службы, членом общества "Филики Этерия" Дмитрием Константиновичем Ипсиланти. Дмитрий был родным братом руководителя Греческого восстания Александра Ипсиланти.

В отличие от брата, Дмитрий не пользовался большой популярностью в народе, так как его подозревали в монархических притязаниях. Манто же влюбилась в красавца-офицера и обручилась с ним.

Помолвка Ипсиланти и Маврогенус обсуждалась в греческом Парламенте и вызвала там настоящий скандал. Некоторые политики посчитали угрозой объединение двух могущественных греческих семей с пророссийскими взглядами.

Одним из самых последовательных противников этого брака был будущий премьер-министр Греции Иоаннис Колеттис, известный своим коварством. Колеттис сделал все, чтобы расстроить помолвку, и преуспел в этом.

Тем не менее, Манто и Дмитрий, не имея возможности пожениться из-за происков политиков, жили вместе.

12 сентября 1829 года состоялось последнее сражение освободительной войны греческого народа против Османского владычества. Это была знаменитая битва при Петре, и главным ее героем стал Дмитрий Ипсиланти. Под руководством Дмитрия греческие отряды нанесли туркам решительное поражение. Греция стала независимым государством.

К сожалению, счастье за страну не соединилось у Манто Маврогенус с личным счастьем. 16 августа 1832 года в Нафплионе от тяжелой болезни скончался ее возлюбленный, 38-летний Дмитрий Ипсиланти.

Похоронив мужа, Манто жила в Нафплионе в угнетающей бедности. Все свои средства она потратила на восстание, а правительство, как это часто бывает, не выполнило своего обещания компенсировать женщине часть расходов. В результате Манто впала в тяжелую депрессию.

Отвлечься от печальных размышлений женщине помогло творчество: она взялась за написание мемуаров.

В 1840 году Манто Маврогенус переехала на остров Парос, поселилась в доме своего отца и жила там в одиночестве и бедности. Правительство не помогало ей финансово, зато присвоило звание генерал-лейтенанта.

В июле 1848 года Манто заболела и умерла в возрасте 52 лет.

После смерти Манто Маврогенус в греческом обществе начал быстро формироваться ее культ как национальной героини. Народ, только что переживший кровавую войну, начал понемногу приходить в себя и вспоминать героев, подаривших ему свободу. К сожалению, большинство из этих героев были уже мертвы.

В городах и селах по всей Греции стали ставить памятники Манто Маврогенус, а ее именем называть улицы и площади. Так, в честь национальной героини были названы центральная площадь города Миконос на одноименном острове, а также главная площадь города Парикия на острове Парос.

В 1971 году в Греции вышел фильм "Манто Маврогенус", в котором заглавную героиню сыграла красавица-актриса Тзени Карези.

Так сложилась жизнь женщины, которая похудела на сто десять килограммов, чтобы сражаться за свою страну; отдала своему народу все деньги и драгоценности, пожертвовала личным счастьем... Да, Родина не сразу оценила ее подвиг, но ... почему-то есть уверенность, что Манто Маврогенус ничего не изменила бы в своей судьбе, даже если бы могла.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

У жениха был только один недостаток - он был черен, как ноябрьская ночь. Маменьке этого хватило, чтобы упасть в обморок. Папенька бросился за нашатырём, а виновница "торжества" Катенька, упав на постель, громко зарыдала.

"Как ты могла, Катя? - едва очнувшись, проговорила мать. - Такой позор, такой невероятный позор на нашу семью!".

"Мне все равно, что позор! - крикнула Катя. - Я люблю его!"..

Вскочив, девушка метнулась в комнату, хлопнув дверью.

На маменьку эти слова подействовали, как гром среди ясного неба. Вытаращив глаза, она смотрела на папеньку, делающего вид, что ничего не происходит.

"Ты слышал, Семён? Она влюблена!, - и тут же мадам Лапшина добавила трагическим голосом. - Так он же черненький, как можно?!".

--------------

Екатерина Лапшина родилась в 1863 году в Петербурге в семье чиновника. Отец, Семён Лапшин, был человеком мягкосердечным и многое Катеньке позволял. Мать, Елизавета Лапшина, родом из разорившейся купеческой семьи, была женщиной строгой - с такой не забалуешь. Катя нередко оставалась без сладкого, а то и стояла в углу на горохе, утирая слезы.

Мать старалась воспитывать дочь, как настоящую барышню, и надеялась, что однажды та выйдет замуж за достойного и обеспеченного господина с хорошей репутацией.

К огорчению Елизаветы Лапшиной, дочка росла совсем не красавицей. Невысокая, полноватая Катя унаследовала купеческую внешность своих предков. Амбиции матери поубавились, но все равно она была уверена, что дочь сможет выйти замуж за хорошего человека. "И не такие выходили", - говорила мадам Лапшина.

Семён Лапшин служил в Министерстве императорского двора - государственном учреждении, занимавшимся обеспечением деятельности двора Его Императорского Величества. Катя по поручению матери носила отцу похлебку - чиновник с юности страдал желудком и без горячей пищи у него начинались колики.

По долгу службы Лапшин регулярно посещал Зимний дворец. В 1883 году, поддавшись на уговоры дочери, отец взял барышню с собой. Великолепие Зимнего поразило 20-летнюю девушку до глубины души.

Пока отец дожидался служащего дворцового управления в передней, ноги занесли Катеньку в Большую столовую, которую также называли Арапской. Барышня чуть не задохнулась от великолепия: от золотой лепнины, огромных сияющих люстр хотелось зажмуриться.

- Сударыня, вы кого-то искать? - раздался за спиной Кати мягкий голос. Фраза была произнесена с ошибкой, да к тому же с иностранным акцентом. Испуганная барышня обернулась и - чуть не вскрикнула.

Перед ней стоял, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба, молодой арап.

Со второй половины XIX века в Российской империи была введена новая должность "арап Высочайшего двора". Получить эту работу мог любой человек с темным цветом кожи, перешедший в православную веру и принявший российское подданство.

Обычно при дворе было два "арапа Высочайшего двора" - старший и младший.

Обязанности этой разновидности придворных были самыми разными. Чаще всего их использовали в качестве слуг при дверях. Кроме того, они могли выполнять функции курьеров, сопровождающих, прислуги за столом. Под Рождество "по непосредственному указанию их Императорских величеств" арапы должны были по специальным спискам приобрести подарки, "жалуемые на елку". Корни этой удивительной традиции явно тянутся к библейским Дарам Волхвов.

Известно, что императору Александру II, имевшему проблемы с пищеварением, доктора посоветовали курить кальян во время пребывания в туалете. Так в обязанность арапов вошли также розжиг кальяна и подача курительного прибора государю в уборную. На картине художника М. Зичи "Передняя во дворце", мы как раз видим арапа, занятого подготовкой кальяна для императора:

На этой же картине изображена в всем своем блеске и роскошная форма арапа Высочайшего двора: эскизы костюмов были утверждены лично Александром II в 1857 году. По красоте ливреи с арапами могли соперничать разве что камер-казаки.

Арапы пользовались всеми льготами и привилегиями, доступными императорским придворным. Так, им было положено казенное жилье. Придворным в красных тюбетейках выдавали зимнее и летнее платье, фуражку, теплое ватное пальто с барашковым воротником, меховую шапку. У арапов в обязательном порядке были выходные дни.

Старший арап получал жалование в размере 800 рублей в год - весьма приличная сумма по тем временам (для сравнения, рабочий получал 450 рублей в год). Младший арап мог рассчитывать на годовое жалование в 600 рублей.

Кроме того, придворные получали премии к Рождеству и Пасхе, бесплатно лечились в придворном госпитале, могли оформить отпуск с сохранением жалования, получить пособие при появлении в их семьях детей. Для арапов Высочайшего двора, отслуживших определенное количество лет, была предусмотрена пенсия.

Чиновник Семён Лапшин был весьма удивлен, увидев Катеньку мило беседующей с арапом в золоченой ливрее. Привыкший во всем потакать дочери, отец не стал возмущаться и на этот раз, и, вежливо прервав разговор, забрал девушку.

Вскоре выяснилось, что придворный арап успел назначить барышне свидание в парке. Затем последовала еще одна встреча, и еще одна. Наконец, ситуацией заинтересовалась маменька. Елизавета Лапшина была крайне недовольна, что дочь, вопреки всем правилам, "знакомится на улице". Тем не менее, родительница изъявила желание как можно скорее встретиться с женихом.

И вот, настал судьбоносный день.

Когда арап Высочайшего двора переступил порог скромной квартирки Лапшиных, мадам Елизавете стало дурно, и пришлось срочно использовать нашатырный спирт.

Очнувшись, женщина потребовала от гостя объяснить, кто он и что собой представляет.

Арапа звали Георгий Николаевич Мариа, он родился 25 декабря 1858 года в португальской колонии Острова Зеленого Мыса (ныне - Кабо-Верде). Предъявил гость и документ, в котором черным по белому было написано:

"Жорж Мариа, 25 лет, португальский подданный (негр). Уроженец мыса Зеленого Острова. Православного исповедания. Служит при дворе Его Императорского величества".

К документу прилагался список с многочисленными наградами.

В Россию Жорж приехал в 1878 году в возрасте 20 лет. Прижился, начал служить, принял Православие.

В целом, Георгий Николаевич был жених что надо. Придворный, с отличным окладом, с казенным жильем. Но все эти обстоятельства в глазах мадам Лапшиной перевесила одна-единственная особенность Мариа. Жениху было указано на дверь, Екатерине строго-настрого запрещено с ним видеться.

Через пару месяцев в семье Лапшиных произошло страшное горе: отец Катеньки скоропостижно скончался от желудочного кровотечения, вызванного дуоденальной язвой. Мать с дочерью остались совсем одни, без средств к существованию, да еще на казенной квартире.

Что было делать? После похорон мадам Лапшина и Катерина сидели в гостиной, горюя о своей судьбе. Вдруг в дверь квартиры робко постучали. Катя пошла открывать. На пороге стоял Георгий Мариа. С букетом цветов.

Мать взглянула на арапа и страдальчески закатила глаза. Будущее Катеньки решилось.

Екатерина Лапшина вышла за Георгия Мариа в сентябре 1883 года. Чтобы вступить в брак, Георгию пришлось получить специальное разрешение в Гофмаршальской части. Лишь после того, как дворцовая полиция убедилась в полной благонадежности невесты (а вдруг, эсерка-бомбистка?), Мариа смог повести Екатерину под венец.

О странной свадьбе говорил весь Петербург: нечасто встретишь белоснежную, как купеческая перина, девицу, рядом с таким необычным женихом.

Георгий Николаевич перевез жену в свою большую квартиру в доме на улице Сергиевской, построенном специально для придворных. Собственно этот дом так и назывался - Новый Придворнослужительский.

Вместе с молодоженами на Сергиевскую перебралась и теща Мариа, Елизавета Лапшина, которой негде было жить.

В 1884 году Екатерина родила мужу сына Сергея. Далее дети стали появляться у супружеской четы чуть ли не каждый год: в 1910 году у Мариа было уже девять детей. К сожалению, до взрослого возраста дожили лишь пятеро.

Супружеская жизнь Екатерины была счастливой. Муж относился к ней как к африканской богине, баловал, защищал от любых невзгод. Под крылышко доброго зятя угодила и теща Мариа, Елизавета Лапшина, которая так полюбила своих многочисленных внуков, что всяческих их баловала. Екатерина даже возмущалась и призывала мать быть с шалунами столь же строгой, как когда то она была с ней.

В 1912 году Георгий Николаевич скончался в возрасте 54 лет. Кабинет Его Императорского Величества пошел навстречу семье покойного и разрешил Мариа проживать в казенной квартире. Кроме того, вдове было назначено годовое пособие в размере 200 рублей. Еще по 200 рублей в месяц Екатерина Семёновна получала до достижения детьми двадцатилетнего возраста.

Главным кормильцем большой семьи Мариа к тому моменту стал Сергей, который с 16-ти лет трудился в Зимнем дворце на должности младшего арапа Высочайшего двора.

Дети Георгия и Екатерина Мариа выросли славными и достойными людьми. Николай Георгиевич Мариа стал морским пехотинцем и погиб в 1943 году в сражении с гитлеровцами у Синявинских болот. Георгий Георгиевич Мариа прошел всю войну, был ранен, и встретил Победу в Берлине. Внучка Георгия и Екатерины, Екатерина Николаевна Мариа пережила блокаду Ленинграда, стала ученым-химиком и 55 лет проработала в Химико-фармацевтическом институте.

Екатерина Семёновна Мариа скончалась в 1946 году в возрасте 83 лет в окружении детей и многочисленных внуков. В настоящее время в России проживает уже шестое поколение семьи Мариа.

Так сложилась судьба женщины, которая в очередной раз доказала всем, что семейное счастье не зависит от внешних особенностей человека. Главное, чтобы у него была добрая душа, способная на настоящую любовь.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

Феномен, который в просторечии можно описать как «включил режим душнилы» в присутствии привлекательной женщины, с научной точки зрения вовсе не банален. Это не шутка или повод для иронии. Это сложный поведенческий комплекс, уходящий корнями в самые глубины нашего биокарлика социального существа. Его анализ позволяет вычленить тончайшие взаимосвязи между древними инстинктами выживания, социальными технологиями статуса и эволюцией языка как ключевого инструмента человеческой адаптации, и чтобы понять природу этого явления, необходимо обратиться к фундаментальным принципам эволюционной психологии и теории сигналов.

В процессе антропогенеза, по мере того как наши предки становились всё более социальными, а физические доминирование переставало быть единственным мерилом успеха, на первый план вышли иные критерии отбора. Качества, обеспечивающие долгосрочное выживание потомства, – интеллект, способность добывать ресурсы, кооперироваться, передавать знания – стали высоко ценимыми при выборе партнёра. Однако продемонстрировать интеллект напрямую, как мускулатуру, невозможно. Требовался надёжный, трудно подделываемый сигнал. Таким сигналом, своего рода «певческим турниром» в мире приматов, отчасти стала сложная речь (об этом было тут). Владение языком, богатый словарный запас, способность оперировать сложными концепциями и строить нарративы – всё это является маркером развитого мозга, хорошего образования (а в древности – доступа к знаниям старших) и социальной компетентности. Когда самец павлина демонстрирует хвост, он по сути заявляет «я настолько здоров и силён, что могу позволить себе такую обременительную роскошь». Когда же мужчина начинает виртуозно жонглировать умными словами, он посылает сходный по сути, хоть и несравненно более сложный сигнал «мой мозг настолько развит, а мои когнитивные ресурсы так велики, что я могу позволить себе эту избыточную демонстрацию ментальной силы». Это так называемый «честный сигнал», ибо подделать подлинную, глубокую эрудицию и гибкость ума на протяжении длительного взаимодействия весьма затруднительно.

С лингвистической и филологической точки зрения, речь здесь выполняет функцию не только коммуникативную, но и, используя термин Романа Якобсона, поэтическую. Она ориентирована на само сообщение как таковое, на его эстетическую и импрессивную составляющую. Мы наблюдаем своеобразный риторический перформанс, где содержание может быть вторичным по отношению к форме. Этот феномен имеет прямые параллели в архаических практихах. Вспомним песни трубадуров, изощрённую метафоричность восточной любовной лирики или даже традиционные состязания в остроумии и красноречии у многих народов, часто служившие каналом для флирта. В древнескандинавской культуре, к примеру, мастерское владение языком – скальдическое искусство – ценилось наравне с боевой доблестью. Цитата из речей Высокого, приписываемых Одину, гласит «Ума лишён тот, кто молчит, ибо не отличить его от глупца». Демонстрация ума через слово была вопросом социального позиционирования. В данном контексте современный мужчина, цитирующий Камю или рассуждающий о квантовой механике, бессознательно воспроизводит архетипическую роль скальда или трубадура, где его «дама» – это и аудитория, и вдохновение, и судья.

Антропология добавляет к этой картине контекст, показывая, что подобное поведение не универсально в своих проявлениях, но универсально в своей основе. В разных культурах каналы демонстрации интеллекта варьируются. Где-то это будет искусство ведения спора, где-то – способность к импровизированной поэзии, как в арабской традиции, где-то – остроумие и шутки. Однако везде эта демонстрация служит социальным лифтом и инструментом повышения привлекательности. Исследования Джеффри Миллера, автора книги «Соблазняющий разум. Как выбор сексуального партнёра повлиял на эволюцию человеческой природы», убедительно показывают, что многие аспекты человеческой культуры (искусство, музыка, юмор) являются, по сути, формами демонстрации когнитивных способностей с целью привлечения партнёра. Речь, будучи древнейшим и наиболее консервативным культурным артефактом, является первичным носителем такого «творческого начала». Таким образом, мужчина, начинающий говорить умные слова, вовлечён в древнейший культурный ритуал, смысл которого – показать себя не просто сильным добытчиком, но носителем ценнейшего ресурса – развитого, творческого, адаптивного интеллекта, способного решать нестандартные задачи и обогащать жизнь социальной группы.

Нейробиология предлагает взгляд внутрь этого процесса, в буквальном смысле слова. Исследования с помощью МРТ показывают, что визуальное восприятие привлекательного лица активирует в мозге мужчины систему вознаграждения, в частности вентральную область покрышки, связанную с выработкой дофамина – нейромедиатора, ассоциированного с мотивацией, желанием и фокусом. Этот дофаминовый всплеск действует как когнитивный стимулятор. Он обостряет внимание, усиливает концентрацию и мобилизует психические ресурсы. Мозг, образно говоря, переходит в «режим повышенной готовности», пытаясь выдать наилучший из возможных результатов. Это не осознанная ложь или притворство, а подлинная активация скрытых резервов. Проще говоря, присутствие красивой женщины может служить неспецифическим усилителем когнитивных функций, подобно лёгкой стадии здорового стресса. В этот момент из арсенала памяти извлекаются наиболее яркие, необычные, демонстративные элементы знания – те самые «умные слова». Это попытка не просто понравиться, это попытка поразить, что является формой социальной инновации и конкуренции.

Критически важно отметить, что данный механизм не является исключительно мужским (а то сейчас в меня тапки полетят). Женщины в сходных ситуациях также склонны к демонстрации интеллекта, хотя культурные паттерны могут предписывать им иные, более завуалированные формы его проявления. Суть феномена заключается не в гендере как таковом, а в конкуренции за внимание высокостатусного партнёра, где интеллект исторически стал ключевой валютой (в самом деле, не грудь же). Более того, в современном мире, где физическая сила и агрессия подавлены социальными нормами, вербальная демонстрация ума становится одним из главных легитимных каналов для проявления конкурентности и самоутверждения.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

"Сначала будет больно, но затем все пройдет, - утешал юную наложницу Яо Нян ее господин. - Твоя красота и так подобна солнцу, но ты станешь безупречна, когда расцветут твои лотосы!".

Яо Нян слушала императора и плакала от невыносимой боли.

Ли Юй, последний император династии Южная Тан, правивший с 937 года, был не только правителем огромного государства, но и талантливым поэтом, мастером цы - лирических романсов малой формы. Как поэт, Ли Юй был большим ценителем женской красоты. Императору в женщинах нравилось все, кроме ... их стоп. Даже самые малые от природы женские стопы Ли Юй считал некрасивыми и, видя их, не мог сполна насладиться общением со своими прекрасными наложницами.

Любимой наложницей императора была очаровательная Яо Нян. Ее-то Ли Юй и решил сделать идеальной. Император велел евнухам забинтовать стопы Яо Нян полосами белого шелка таким образом, чтобы они стали похожи на полумесяц.

Так, с забинтованными ногами, Яо Нян провела длительное время, бинты раз в две недели снимали и меняли на новые. В результате стопы девушки деформировались и стали такими, как мечтал Ли Юй.

Глядя на успех Яо Нян, и другие женщины из высшего общества стали бинтовать ноги, затем эта практика распространилась на весь Китай.

Считалось, что туфелька красавицы должна соответствовать по объему бокалу вина. В период династии Юань возникла традиция, когда мужчина пил напиток прямо из туфельки. Это называлось "осушить золотой лотос". Так маленькие женские стопы стали называть "лотосами".

Считалось, что идеальный "лотос" не должен превышать 7 см. в длину. Такая стопа называлась "золотой лотос". Длина "серебряного лотоса" не превышала 10 см, стопы больше 10 см. именовались "железным лотосом" и ценились лишь немногим выше, чем недеформированные женские ноги.

Идеалом красоты считалось, если стопа не выглядела опорой для тела и переставала таковой быть: то есть, если женщина утрачивала способность самостоятельно передвигаться.

Женщина становилась полностью зависимой от мужа. Неспособность жены ходить свидетельствовало о богатстве и влиятельности ее супруга, ведь только мужчина привилегированного положения мог содержать неработающую женщину.

Ради того, чтобы у их дочерей были "лотосы", желательно, золотые, родители были готовы пойти на все: иначе выгодно выдать дочь замуж было невозможно.

Бинтовать ноги девочкам начинали с 5-8-летнего возраста, иногда даже раньше. Первый этап бинтования происходил зимой, так как холод снижал чувствительность к боли и уменьшал риск инфицирования стопы.

В богатых семьях к перебинтованной девочке приставляли прислугу, в бедных девочкам самим приходилось переносить тяжести бинтования.

Формирование "лотоса" завершалось примерно за три года. Процесс включал четыре этапа. На первом стопу девочки сгибали с такой силой, что пальцы ломались. После этого ноги туго перебинтовывали, концы повязки сшивали. На ноги девочки надевали специальные носки и острые туфельки.

На втором этапе бинты затягивали все туже. Время от времени повязки снимали, со стоп удаляли отмершие ткани и грязь, подстригали ногти. Затягивание бинтов сопровождалось ужасной болью, поэтому процедуру проводили профессиональные бинтовальщицы. Матерей к процедуре не допускали из-за возможной жалости. Так в Китае возникла пословица: "Мать не может любить одновременно свою дочь и ее ногу".

Третий этап был самым болезненным и назывался он "периодом тугого бинтования". На этом этапе носок ноги подтягивали к пятке, что зачастую приводило к новым переломам.

Последний, четвертый этап, назывался "бинтованием дуги": задачей бинтовальщика было сделать подъем стопы таким высоким, чтобы под "арку" можно было положить куриное яйцо. Таким образом, стопа женщины становилась похожа на натянутый лук - именно такая форма считалась самой красивой и желанной мужчинами.

Бинтование ног было настолько мучительным для девочек, что в Китае возникла пословица: "Пара бинтованных ног стоит ванну слез".

Впоследствии женщинам приходилось самим бинтовать себе ноги, чтобы "лотосы" не начали постепенно распрямляться. Процедуру бинтования приходилось делать на протяжении всей жизни.

После того, как девушка обзаводилась "лотосами", дорога к успешному замужеству ей была открыта. Дочь крестьянина вполне могла стать супругой феодала и кормить всю свою большую семью.

Однако помимо невозможности ходить, сильную боль, "лотосы" несли и другие проблемы, в частности, инфекции ног.

Особенность стопы была такой, что даже регулярная стрижка ногтей не спасала от врастания, что вызывало воспаление. Запах от такой стопы стоял крайне неприятный, поэтому иногда ноги перебинтованных красавиц называли "пахучие лотосы".

Еще одной проблемой был некроз тканей, вызываемый инфекционными процессами. Иногда инфекция переходила на кости, и тогда пальцы отпадали, что, впрочем, считалось прекрасным результатом - теперь стопы становились еще меньше и их можно было перебинтовать еще туже.

Нередки были случаи, когда девушки погибали от заражения крови, но и угроза смерти не останавливала родителей от бинтования - жизнь с большими стопами считалась гораздо хуже.

В пожилом возрасте женщины с "лотосами" страдали от остеопороза, переломов, некрозов и других болезней.

Традиция бинтования в Китае оказалась невероятно сильна. Конфуцианский философ XII века Чжу Си призывал императора распространить обычай на страны за пределами Китая, так как бинтование позволяет выстроить "правильные отношения между мужчиной и женщиной". Однако несмотря на все усилия китайских правителей, ни в Японии, ни в Корее ноги женщинам не бинтовали.

Китайцы, впрочем, не сильно по этому поводу горевали: в самой Поднебесной деформированная стопа считалась верхом красоты. При этом, сам вид женской стопы без бинтов и обуви считался крайне неприличным. Мужчины из высшего света категорически не желали видеть женские ноги без покрытия. Китайский историк писал:

"Если вы снимете обувь и повязку, то эстетическое наслаждение будет навеки разрушено".

Люди из низших классов мечтали о женщинах с "лотосами", но те были им совершенно недоступны.

Китайские женщины воспринимали бинтование как необходимость, ведь женщин с нормальными стопами презирали, считали их нищенками. "Босоногая" - в Китае это было тяжкое оскорбление.

Женщина с недеформированной стопой не могла рассчитывать на удачное замужество, и была вынуждена заниматься тяжелой и грязной работой.

За возможности, которые давали женщинам "лотосы", они готовы были терпеть многое.

После прихода к власти в 1663 году маньчжурской династии, император запретил бинтование ног. Однако постановление действовало лишь в отношении девушек манчжурского происхождения, китаянкам продолжали бинтовать ноги. Так в Поднебесной появилась пословица: "Мода сильнее императора".

С XVII века традиция начала подвергаться постоянной критике со стороны китайских писателей и ученых. Однако обычай был так силен, что ноги девочкам продолжали бинтовать и в XIX веке.

Лишь в конце XIX столетия образованные китайцы вполне осознали, что традиция бинтования не соответствует мировому прогрессу. Политик Кан Ювэй создал Общество освобождения ног и подготовил закон о полном запрете бинтования.

Философ Янь Фу назвал традицию бесчеловечной, призвал китаянок заниматься спортом, рожать здоровых детей. Писатель Су Маньшу в борьбе против бинтования пошел на хитрость. При переводе на китайский "Отверженных" Виктора Гюго Маньшу ввел в повествование придуманного персонажа, критиковавшего китайскую варварскую традицию бинтования. Книга разошлась огромным тиражом, и китайцы прочли о том, что бинтование - это вовсе не красиво, это увечье женщин и позор страны.

В 1912 году правительство Китайской Республики запретило бинтование ног, однако, в большинстве провинций традиция продолжалась.

Лишь пришедшие к власти в 1949 году коммунисты смогли добиться полного и окончательного запрета на бинтование ног, в том числе, в самых отдаленных сельских районах.

Варварской и жестокой традиции был положен конец. Женские ноги наконец-то обрели свободу.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.

Рано, ох, ранехонько ее маменька замуж отдала - всего-то в шестнадцать годков! Коллежский асессор Наташе совсем не приглянулся - лысый, толстый, - но да кто ж у невесты согласия-то спрашивает?

Вышла Наташа под руку с мужем из церкви, опустив полные слез глаза, села в карету и началась ее неприличная жизнь....

В сентябре 1773 года на Урале в семье 69-летнего Алексея Фёдоровича Турчанинова и супруги его, 33-летней Филанцеты Степановны Сушиной, родился пятый по счету ребенок. Это была девочка, которой при крещении дали имя Наталья.

Отец Наташи был одним из крупнейших промышленников Российской империи, владельцем огромных заводов, в том числе, знаменитого Сысертского Завода, добывавшего железо для всей страны.

Алексей Федорович Турчанинов владел колоссальным состоянием, однако в далеком детстве он был гол как сокол и даже звали его иначе - Алешка Васильев, сирота, крестьянский сын.

Мальчика-сиротку взял в свой дом уральский солепромышленник Михаил Филиппович Турчанинов, у которого сыновей не было, только дочка по имени Федосья.

Алешка оказался сметливым и исполнительным подростком и со временем дослужился до приказчика. После смерти Михаила Филипповича все его состояние досталось дочери Федосье Михайловне Турчаниновой, которая, как выяснилось, давно состояла в тайных отношениях с приказчиком Алексеем.

Федосья и Алексей обвенчались: в ходе церемонии приказчик принял фамилию Турчанинов "для преемственности наследования".

В 1753 году Федосья Михайловна преждевременно скончалась, так и не родив супругу наследников. Алексей Федорович стал единоличным владельцем колоссальных турчаниновских богатств, которые, надо отдать ему должное, он немедленно начал приумножать.

После смерти супруги Алексей Федорович недолго ходил в холостяках. В 1765 году он привел в свой шикарный дом, расположенный неподалеку от Сысертского завода на берегу реки Сысерти, 25-летнюю красавицу-крестьянку Филанцету Степановну Сушину. Вскоре пара обвенчалась, а в 1765-ом году Филанцета родила первенца, сына Алексея.

Впоследствии отличавшаяся отменным здоровьем бывшая крестьянка рожала супругу детей чуть ли не каждый год.

Наташа Турчанинова появилась на свет, когда ее батюшке стукнуло 69 лет. Едва девочка успела родиться, как над ней и всей ее семьей нависла смертельная угроза: войска самозванца Емельяна Пугачева подступили вплотную к Сысертскому заводу.

Однако дальновидный Алексей Федорович Турчанинов заблаговременно построил вокруг своих предприятий мощные укрепления, снабдил мастеровых холодным и огнестрельным оружием. Даже пушки у заводчан были.

Турчанинов лично руководил обороной завода, и смог отбиться от бунтовщиков. Пугачевцы, для которых захват уральских предприятий был важнейшей задачей, отступили от Сысерти несолоно хлебавши.

Победа Алексея Федоровича сыграла огромную роль в подавлении бунта, что не осталось незамеченным.

В 1783 году, когда Наталье Турчаниновой исполнилось 10 лет, императрица пожаловала ее 79-летнему батюшке потомственное дворянство.

Алексей Федорович страшно гордился своим невероятным для крестьянского сына достижением, и всячески старался оправдать доверие государыни, трудился на благо Отечества.

Но время постепенно одолевало уральского промышленника. В апреле 1787 года у Алексея Федоровича случился сердечный приступ, и он скончался в возрасте 83 лет. Титулярного советника Турчанинова похоронили с большим почетом на Лазаревском кладбище на территории Александро-Невской лавры.

После смерти Алексея Федоровича все его имущество было разделено на четырнадцать равных долей. Вдове достались три доли, сыновьям - по три, дочерям - по одной.

Кроме того, Петербургская дворянская опека назначила вдову покойного Филанцету Степановну опекуншей и управляющей заводами Турчаниновых.

Филанцета Степановна, в то время проживавшая в Петербурге, сразу же вернулась в Сысерть, и назначила в приказчики своих родственников и знакомых - людей жадных и нечистых на руку. Находясь под под влиянием родни вдова попыталась скупить доли своих несовершеннолетних дочерей за деньги, входившие в капитал девочек.

Петербургская опека наложила запрет на совершение этих сделок.

Из-за наследства отношения Натальи с матерью испортились. Филанцета Степановна искала возможность поскорее выдать дочь замуж, спровадив ее из дома.

Несмотря на то, что Наталье досталась только четырнадцатая часть имущества отца, она стала одной из богатейших невест Российской империи. Об это знали все, в том числе, коллежский асессор Николай Тимофеевич Колтовский.

С 1786 года Николай Тимофеевич служил в Екатеринбурге и был прекрасно осведомлен о проблемах в семье Турчаниновых. Лысый, толстенький, годившийся Наталье в отцы, Колтовский, стал часто бывать в Сысерти.

Весной 1789 года Николай Тимофеевич попросил у Филанцеты Степановны руки ее 16-летней дочери. Турчанинова с радостью согласилась.

Наталья, узнав о том, кто уготован ей в женихи, поначалу горько плакала, но затем смирилась: жить в доме деспотичной матушки ей было невыносимо.

В июне 1789 года состоялась свадьба. После первой ночи Наталья, которая жаловалась, что муж живого места на ней не оставил, поняла, в какую кабалу она попала. Но было уже поздно. Колтовский сразу же оформил на себя опекунство над супругой.

Николай Тимофеевич стал единолично управлять капиталом Натальи, и делал он это из рук вон плохо. Доходы от предприятия падали, долги росли.

С 1790 года Колтовские проживали в Москве в доме купца А.И. Демидова у Красных ворот. Здесь у супружеской четы родилось двое сыновей и две дочери.

Немолодой муж быстро опротивел Наталье, она жаловалась матери и сестрам на чрезмерную распущенность Николая Тимофеевича, который буквально не давал ей проходу. В конце концов, Наталье все-таки удалось отлучить мужа от опочивальни.

Когда Наталье исполнился 21 год, и по закону она должна была вступить в свои права наследницы, Колтовский продолжил управлять имуществом, увеличив сумму долга до 400 тыс. рублей.

Наталья стала бороться с мужем за свои права, так как, повзрослев, она не так сильно его боялась. Кроме того, к тому моменту молодая женщина уже была влюблена в другого мужчину - близкого родственника ее мужа, молодого и красивого офицера Дмитрия Павловича Татищева.

Татищев ответил Наталье взаимностью, хотя впоследствии признавался, что намерения его были легкомысленными:

"Не имел иных намерений, кроме тех удовольствий, каковые подобная связь может пообещать".

В 1796 году 23-летняя Наталья сбежала от мужа с 29-летним Татищевым.

Филанцета Степановна Турчанинова, узнав о поступке дочери, немедленно написала письмо Екатерине II:

«Забыв страх божий, любовь к детям, к мужу, и не уважая преклонность лет матери, уехала с камер-юнкером Татищевым, которой в самом близком родстве с её мужем, а моим зятем, оставя четверых детей и дом, покрыв целое семейство вечным пятном».

Филанцета Степановна вместе с Николаем Тимофеевичем Колотовским умоляли вернуть беглянку в Москву "для перевоспитания". Но - тщетно. В Петербурге Наталья начала хлопотать о разводе и опеке над старшими детьми.

Однако вдруг выяснилось, что создание большой и дружной семьи с Натальей вовсе не входит в планы Дмитрия Татищева. Вот как офицер объяснял свои отношения с замужней женщиной и само бегство в нею:

"Женщина сия, ум и сердце которой устроены иначе, нежели у других женщин, не устояв однажды перед своей слабостью, не желала более подняться из своего падения: имея за правило не делить себя с двумя мужчинами, она заставила себя смотреть на мужа, как на существо совершенно чужое ей, и потребовала от меня, поскольку это я принудил её не быть более добродетельной, дабы я возвратил её к добродетели, соединившись с ней. Она сообщила мне, что супруг её поставлен в известность о её связи со мной и что она не ручается за жизнь свою, что я окажусь посему убийцею её, ежели не позволю ей последовать за мною в Петербург. Что оставалось делать мне… Я решился принести в жертву самого себя".

Несмотря на то, что Дмитрий воспринимал отношения с Натальей, как свою жертву, в 1798 году в Петербурге возлюбленная родила ему сына Павла. Мальчику была дана вымышленная фамилия Соломирский.

В Петербурге, впервые столкнувшись с финансовыми проблемами, Наталья Алексеевна вступила в судебную тяжбу за наследство с мужем и матерью.

Разозленная Филанцета Степановна написала письмо императору, в котором в очередной раз пожаловалась на "неприличную жизнь" дочери.

Павел I, сразу не разобравшись, повелел отправить Наталью на Урал к матери, однако, получив письмо от "виновной стороны", решил пригласить молодую женщину во дворец.

Аудиенция состоялась в 1799 году. Присутствовавший при этом событии поэт и царедворец Гавриила Романович Державин писал:

"Император в неё влюбился и хотел, по его праву, круто благосостояние её исправить".

При дворе стали циркулировать слухи, что Наталья давно втайне навещает государя во дворце, а ее сын Павел на самом деле был рожден от императора.

Впоследствии отмечалось некоторое сходство Павла I и Павла Соломирского.

Заполучив венценосного покровителя, Наталья могла рассчитывать на благополучный исход дела.

Так оно и получилось. Император назначил Гавриила Державина опекуном мадам Колтовской, а поэт, также испытывавший к Наталье сильные чувства, стал неистово хлопотать за нее в Сенате.

Вскоре Наталье и ее детям было возвращено право распоряжаться отцовским наследством. В благодарность Колтовская была частой гостьей в доме Державина на Фонтанке. Гостила она и в загородном имении поэта - деревне Званке. В.И. Панаев писал:

«Нежное обращение хозяина, с тогдашней красавицей г-жею Колотовскою, женщиной лет тридцати пяти, бойкой, умной. Державин почти не отходил от неё и казался бодрее обыкновенного».

Гавриила Романович даже посвятил Наталье несколько стихотворений.

Однако Наталье не были нужны ни Державин, ни император. Она хотела замуж за Татищева, и вот с этим не сложилось.

Дмитрий Павлович, вдруг осознав греховность своей связи с замужней женщиной, начал избегать Наталью. Колтовская неимоверно страдала, требуя внимания к себе и детям (в 1802 году у пары родился второй сын Владимир), но в 1810 году узнала, что Татищев вступил в законный брак с известной польской красавицей Юлией Александровной Конопкой (в первом браке - Безобразовой).

Для Натальи это был тяжелейший удар. После этого единственным смыслом жизни для мадам Колтовской стала борьба с матушкой за наследство отца.

Филанцета Степановна, выкупив за бесценок у непутевых сыновей их доли, стала владелицей почти половины наследства, в том числе, под ее полный контроль перешел Сысертский завод.

Наталья Алексеевна рассылала жалобы на мать по всем инстанциям, ревниво следила за деятельностью турчаниновских предприятий. Как только на заводах случалась какая-то беда (например, затопление Гумешевского рудника), мадам Колтовская сразу же писала императору Александру I, обвиняя мать в ненадлежащем управлении заводами, на которых основано благополучие империи.

Александр, который, в отличие от своего отца, не жаловал Колтовскую, оставил заводы за Филанцетой Степановной.

Наталья Алексеевна решила зайти с другой стороны. К 1814 году она выкупила у сестер их доли, став равной с матерью владелицей наследства. Сразу после этого она подала в Сенат прошение о новом разбирательстве.

На этот раз на заводах Филанцеты Степановны было обнаружено множество злоупотреблений. Ревизоры отправили под суд поверенных госпожи Турчаниновой, а Наталья Алексеевна и ее сестра Надежда Ивелич были назначены соуправляющими заводов.

В феврале 1822 года Филанцета Степановна скончалась, передав все свое имущество родственникам по линии Сушиных. Наталье Алексеевне не досталось ни копейки.

Этого она никак не могла стерпеть! Мадам Колтовская назвала завещание матери поддельным и отправила прошение в Государственный совет.

Разбирательство длилось два года, после чего правительство ввело над заводами Турчаниновых попечительское управление.

Наталью Алексеевну это решение не устроило, она продолжила судебную тяжбу, но без особого успеха.

В 1832 году Колтовская продала свою часть наследства сыну Павлу Соломирскому.

В семье Павла в Царском Селе Наталья Алексеевна и провела остаток своей жизни. Современник вспоминал, что в 30-е годы XIX века это была еще "высокая, бойкая старушка, сохранившая черты прежней красоты".

В декабре 1834 года Наталья Алексеевна крепко захворала и, созвав к своей постели всех своих детей, братьев и сестер, примерилась с ними.

2 января 1834 года фабрикантка Колтовская, потратившая полжизни на борьбу за наследство, скончалась в возрасте 61 года.

Согласно завещанию, Наталью Алексеевну похоронили рядом с любимым батюшкой на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры в Петербурге.

Дорогие читатели! В издательстве АСТ вышла моя вторая книга. Называется она "Узницы любви: "От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке".

Должен предупредить: это жесткая книга, в которой встречается насилие, инцест и другие извращения. Я отказался от присущей многим авторам романтизации Средних веков и постарался показать их такими, какими они были на самом деле: миром, где насилие было нормой жизни. Миру насилия противостоят вечные ценности - дружба, благородство и, конечно же, Любовь. В конечном итоге, это книга о Любви.

Тем временем, моя книга о русских женщинах в истории получила дополнительный тираж, что очень радует!

Прошу Вас подписаться на мой телеграм, там много интересных рассказов об истории, мои размышления о жизни, искусстве, книгах https://t.me/istoriazhen

Всегда ваш.

Василий Грусть.

ПС: Буду благодарен за донаты, работы у меня сейчас нет, а донат, чего греха таить, очень радует и мотивирует писать.