С Митяем мы, значит, дружили ещё с первых школьных дней. Он, надо сказать, давно уж автомобилем обзавёлся - гораздо раньше, чем мне такая роскошь по карману пришлась. Но, кроме машины, стоял у него в гараже ещё и мотороллер - старинный, из советских ещё времён, чуть ли не музейный экспонат. Для тех, кто по своему возрасту с таким видом транспорта не знаком, поясню: едет он, голубчик, от силы километров шестьдесят в час, и то с горы да еще при попутном ветре. Но тут, понимаете ли, ни дурачества, ни чудачества никакого не было. Просто-напросто приходилось Митяю периодически прокатиться с километров несколько вдоль лесополос по просёлочным грунтовым дорогам. А на такой дороге разгоняться - себя да других под угрозу подвести. Нет уж, увольте. И потом, расход бензину на мотороллере, само собой, был наверное на порядок меньше, чем у его автомобиля. Так что, выходит, и проку, и экономии.

Впрочем, на каком именно транспорте мой друг отправлялся в свои поездки - вопрос, в сущности своей, второстепенный. Гораздо интереснее другое. А именно: где-то на середине пути по проселку поджидало его одно заветное дерево из лесополосы, которое он, между прочим, мгновенно узнавал среди тысяч ему подобных. Вот вам, пожалуйста, загадка, коя и по сей день недоумение вызывает. Стоило только Митяеву взгляду на это дерево упасть, а с ним, знаете, словно по какому-то волшебству, мочевой пузырь тут же о себе напоминал. Настойчиво так, без всяких церемоний. И непременно под этим деревом, а не под каким-нибудь там соседним. На обратном пути, кстати, происходило ровно то же самое, что, согласитесь, уже некоторой магией попахивает.

Конечно, критики сей истории немедленно возразят, что Митяй, дескать, вообще ничего предосудительного таким своим действом не совершал. И я, между прочим, тоже осуждать его не собираюсь. Однако замечу: под корнями того самого, с позволения сказать, злосчастного дерева, по какой-то нелепой иронии судьбы, в норке обосновалась целая семейка мышей-полевок. И каждый раз, как Митяй проезжал мимо, дружно они - всем многочисленным своим семейством - его проклинали за те неудобства, кои причинялись их весьма комфортному жилищу.

Но и это, уважаемые мои слушатели, ещё не совсем всё. Просто жил Митяй тогда на четвёртом этаже пятиэтажного дома. А над ним - на пятом - у соседей имелся кот весьма, надо сказать, самостоятельной натуры. Хозяева его каждый день на улицу выпускали - гуляй, мол, себе свободно, без всякого контроля и ни в чём не сдерживай себя. Однако этот кошак, спускаясь с пятого этажа, всякий раз почему-то считал, знаете ли, своим священным долгом коврик перед Митяевой квартирой тем подмочить, что у него в мочевом пузыре накапливалось за почти сутки. А на обратном пути - опять то же самое, что, как вы наверное понимаете, Митяя с его семьей, мягко выражаясь, несколько раздражало.