GeorgyNsk2017

Сначала – мизансцена. Одним из результатов русско-японской войны стало образование эмигрантской колонии в Нагасаки, большая часть обитателей которой так или иначе относилась к революционным кругам и скрылась на японской территории после революции 1905 года. Японцы их, по понятным причинам, не преследовали, напротив – всячески поддерживали деятельность, направленную против Российской Империи – соперника империи Японской.

Понятно, что одной из «точек входа» для революционеров стал Владивосток, который, после утраты Порт-Артура и половины Сахалина, стал главным форпостом России на Дальнем Востоке. Для того, чтобы как-то бороться с ними в 1907 году было образовано Владивостокское охранное отделение.

Но с ним было все непросто, сказывалась оторванность от «большой земли». Мало кто из офицеров соглашался ехать в те края, где Санкт-Петербург и Москва казались чем-то далеким за горизонтом, а вот враждебная Япония была совсем рядом. Усугубляло ощущение оторванности то, что непосредственное начальство для отделения находилось почти в 4000 километрах, в Иркутске.

Тем не менее, поначалу главе нового отделения полковнику Юрию Гирилловичу сопутствовал успех. Его сотрудниками в июне 1907 года была ликвидирована военная организация РСДРП во главе с Григорием Моисеевичем Шамизоном. «Военная» означало, что ее члены не собирались ограничиваться прокламациями и лучшей пропагандой левых идей видели взрывы и убийства чиновников (ну и всех, кто оказывался рядом – революция без жертв не бывает, знаете ли).

Впрочем, видимо успеху способствовало то, что террористы еще не успели привыкнуть к тому, что во Владивостоке кроме крепостной жандармерии (которая была скорее аналогом нынешней Росгвардии) появился и политический сыск.

Говорю это потому, что больше успехов у Гирилловича не было, даже на уровне существенных донесений агентуры. Его открыто обвиняли в бездеятельности, манкировании служебными обязанностями и осенью 1907 года его сменили на подполковника Анатолия Заварицкого.

Ну как сменили. Позже давая показания (до этого мы еще доберемся), Заварицкий рассказал, что вообще-то ехал руководить той самой крепостной жандармерией, так как питал к политическому сыску негативные отношения. Но по приезду его поставили перед фактом («а куда ты денешься с подводной лодки Дальнего Востока) и ему пришлось возглавить охранное отделение тоже.

Заварицкий, оценил ситуацию, и чтобы не повторить путь предшественника, активизировал агентурную работу. В итоге, уже к концу года его арестовали.

По версии следствия, на преступную стезю подполковника толкнул бунт солдат и матросов крепостного гарнизона и Сибирской флотилии в октябре 1907 года, который жандармы проспали. Хоть бунт и был подавлен, причем, при активной роли подполковника, это не снимало вопроса, почему его сотрудники не узнали о нем заблаговременно. И чтобы избежать ответственности, утверждало обвинение, Заварицкий вступил в сговор со своими сотрудниками-агентами Ильей Буговским и Александром Бодировым. Вместе они сфальсифицировали уголовное дело: сами составили списки членов некой «боевой организации эсеров», провели у этих людей обыски, в ходе которых подкинули им нелегальную литературу и даже организовали якобы найденный склад бомб для новых террактов.

Позже в суде Заварицкому удалось доказать, что сам он об этом заговоре не знал и агенты успешно его «развели» (получив в итоге солидное денежное вознаграждение за разгром выдуманной группы террористов). В итоге, пострадавших освободили, агентов посадили надолго, Заварицкий отделался небольшим сроком «за преступное бездействие» и увольнением со службы.

Также был уволен сменивший его (сразу после ареста) на посту главы отделения Николай Губский, который, как выяснилось и подговорил агентов дать показания, что они занимались с фальсификацией дела по указанию и под руководством Заварицкого. Губский в результате этой интриги получил его должность, но, как оказалось, ненадолго.

В феврале 1908 года во Владивосток приехал новый начальник отделения ротмистр Илларион Хуциев. Тут мы видим две тенденции. Во-первых, шло понижение требований к соискателю на должность в плане звания – от полковника к ротмистру. А во-вторых, если не считать первого начальника, все они были новичками в деле именно политического сыска. Заварицкий всю службу занимался охраной объектов, Губский был штатским бюрократом, а служба Хуциева до того проходила в полицейских управлениях при железной дороге. Найти профессионала да еще и «в чинах» для Дальнего Востока не получалось.

Впрочем, Хуциеву удалось добиться ряда успехов. И прежде всего – прикрыть «революционную колонию» в Нагасаки. Он наводнил ее своими агентами и в результате, планы революционеров регулярно срывались, а сами они погрязли в выяснении – кто же стучит охранке.

На местах тоже стало тише, прежде всего, благодаря прекращению деятельности заграничного центра. Но сам ход событий гарантировал, что это затишье будет недолгим, поскольку большая часть внутренних факторов, способствовавших популярности левой идеологии никуда не делись.

И весной 1911 года во Владивостоке объявилась организация «Военный союз Владивостокской крепости», с которой Хуциев оказался бессилен справиться, так как у него не было агентов среди военных. За что его и уволили.

Его сменил другой ротмистр Константин Нагродский, оставивший нам красочное описание положения дел в его отделении:

«Канцелярия отделения помещалась в полуподвальном этаже, вход в канцелярию и часть окон выходили на зловонную сточную канаву, заражающую воздух и без того в тесном помещении канцелярии.

Карточная регистрация лиц, проходящих по делам отделения, была в полном беспорядке, вследствие чего наведение каждой пустой справки для производящего эту работу составляло затруднение и отнимало много времени, и не давало уверенности, что справка произведена верно.

И наличная агентура, филерский состав и служащие канцелярии были приняты мною с такими характеристиками, что я вынужден был, несмотря на сильный некомплект, немедленно же приступить к частичному увольнению их».

Нагродский в отличие от предшественников имел больше опыта работы «по политической линии», в том числе, в Киевском охранном отделении, а также – на военной службе (участвовал в русско-японской войне). Не удивительно, что он отметился не только кадровыми чистками, но и тремя относительно большими операциями.

Сначала он завербовал агентуру, с помощью которой получил полный список членов того самого «Военного союза Владивостокской крепости», которому пришлось самораспуститься, чтобы избежать более серьезных проблем для своих членов (да-да, при «кровавом царизме» так тоже было можно).

Далее было успешное сопровождение выборов в IV Государственную думу, где сотрудники Нагродского тщательно следили за соблюдением законности в предвыборной агитации. Насколько это повлияло на проигрыш кандидатов от левой оппозиции в тех краях – данные в работе не приводятся. Но, как минимум, обошлось без эксцессов, что начальство отметило.

Третьей большой операцией ротмистра стало внедрение агентуры в диаспоры – украинскую и японскую. Обе они отличались, скажем так, очень критичным отношением к власти и интерес жандармов к ним вполне объясним. Одновременно старые агентурные сети, в той же Сибирской флотилии не распускались, а значит – расходы на их содержание росли.

Все это вылилось в обвинение Нагродского в присвоении себе денежных средств отделения, их хищениях путем продажи охранке собственной мебели и фальсификации служебных поездок, составлении фиктивных отчетов по агентуре.

В большей части обвинений он оправдался, но от увольнения его это не спасло. Интересно, что, как и в предыдущей истории – инициатором жалобы и проверки выступил его подчиненный – заместитель по отделению ротмистр Евгений Лалевич. Как будто складывалась своя региональная традиция карьерного роста. Правда, в случае Лалевича есть пикантная «изюминка».

Лалевич также был участником русско-японской войны в составе пехотного полка, ранен в битве при Мукдене. Ранение и тяготы службы подорвали его здоровье и несколько лет спустя он перевелся из армии в Отдельный корпус жандармов. Служил на Кубани, в Астрахани, и оттуда уже был переведен во Владивосток.

По прибытию, он проявил себя как человек подозрительный, даже мнительный, что и вылилось в жалобы, стоившие его начальнику карьеры. Но заняв его место вскоре он был вынужден обратиться к врачам – упал, поскользнувшись зимой, сложный перелом ноги, болезни из-за малой мобильности. И те выявили, что у ротмистра не только проблемы с голеностопом, но и одна из разновидностей нейросифилиса, поражающая спинной мозг, а также превращающая больного в натурального параноика.

Это стало одной из причин, по которой с Нагродского сняли все обвинения и в дальнейшем он продолжил службу, но уже в других регионах.

Следующим руководителем отделения стал ротмистр Александр Гинсбург, продержавшийся на этом посту несколько лет и дослужившийся до подполковника. Но конец его карьеры вышел печальным.

Впрочем, трудности у него начались еще в 1914 году, когда несколько самых опытных его подчиненных были мобилизованы в действующую армию в связи с началом Первой мировой войны. В условиях кадрового дефицита – это был сильный удар. Из-за возросшего количества работы у Гинсбурга оставалось на сон по 2–3 часа в сутки и все равно он ничего не успевал. Но словно этого было мало - в августе 1915 г. прошла еще одна мобилизация, из‑за которой в армию попали три агента отделения.

Одновременно с этим в условиях войны возросло общественное недовольство и активность разного рода радикалов. То есть работы у Гинзбурга прибавилось, подчиненных убавилось, а поддержка с «большой земли» свелась к присвоению очередного звания.

Чтобы было понятнее, о какой работе шла речь – приведу пример. В январе 1916 во Владивостоке появились слухи о том, что германские бомбардировщики, базирующиеся на секретных аэродромах в Китае, в скором времени полетят бомбить город.

Как писал по этому поводу Гинсбург: «Слухи эти исходили от чинов военного ведомства и приобрели тем большую вероятность, что в это самое время по военному порту было издано распоряжение о том, чтобы в случае каких‑либо подозрительных эволюций в воздухе, на военных судах и вообще на территории порта гасились огни. Для наблюдения было установлено дежурство прожекторов. Вздорные слухи, которым верили только потому, что у страха глаза велики, вскоре рассеялись». Но надо понимать, что паника ничего хорошего Владивостоку не несла.

Равно как и рост цен на продукты, с которыми не могли справиться ни государственное регулирование цен, ни попытки введения карточной системы, ни полицейские рейды. К началу осени 1916 года начальство Владивостокского охранного отделения констатировало, что город в политическом отношении спокоен, экономическая жизнь ослабла, резко ощущалась дороговизна, и в результате всего этого настроение населения, уставшего от войны, стало выжидательным. Перейдя в эту форму, протест населения лишь ждал появления организованной силы, способной его возглавить, о чем сообщали руководители сыска в Приморье.

Тем временем, постоянная переработка и напряжение сказались на Гинсбурге не лучшим образом – он попал в психушку с нервным расстройством. Поводом считали дело Даттана. Будучи германским подданным, Даттан успешно занимался бизнесом на Дальнем Востоке в 1880–1910‑е годы, получил русское подданство и чин действительного статского советника. В сентябре 1914 он и его сотрудники были обвинены в шпионаже в пользу Германии, но проведенный обыск не дал каких‑либо результатов. Но Даттана все равно сослали в Нарымский уезд Томской губернии, что было одобрительно встречено общественностью Владивостока.

Из-за дела Даттана Гинсбург вступил в конфликт с начальником контрразведывательного отделения Приамурского военного округа Альвианом Немысским. Тот пытался доказать, что Даттан был шпионом, а Гинсбург настаивал на обратном. Схожие споры были у них и по ряду других дел. И на фоне общего сильнейшего переутомления, привели Гинсбурга в состояние «невротического бреда».

Позже встал вопрос о том, чтобы перевести его на домашний уход и тут всплыли интересные подробности его семейной жизни. Когда его только отправили во Владивосток в 1913 году, его супруга не захотела исполнять роль «жены декабриста» и осталась у своей родни в европейской части Империи. А Гинсбург привез с собой из Москвы мещанку Лидию Селезневу, которая за эти годы родила от него четырех детей. И все это при живой законной супруге, которая, правда, была где-то там далеко.

В общем и целом, можно заметить, что руководить Владивостокским отделением политического сыска приезжали разные люди. В этом отношении, показательна разница в организации Заварицким и Нагродским. Первый, в силу собственной неопытности, действовал сугубо доверяясь агентуре, что его и погубило. Более опытный и амбициозный ротмистр Нагродский, наоборот, начал свое руководство с резкой смены личного состава агентуры, стараясь контролировать ее. И результаты его работы были отмечены, а карьеру не смог погубить даже ложный донос больного Лалевича.

Идеальных среди них не было точно. Но с другой стороны – за эти годы была сформирована структура, которая смогла обезвредить целый ряд террористических групп и предотвратить несколько попыток запустить массовые общественные беспорядки. Но в то же время попытку «слепить» дело о выдуманной организации и посадить несколько человек по сфальсифицированным уликам – пресекли благодаря позиции сотрудников самого отделения. Что тоже говорит в пользу отделения.

А надо сказать, что именно это и было их задачей, ловлей шпионов, казнокрадов и прочих нехороших людей занимались другие службы. Поэтому независимо от политических взглядов, оценивать работу «охранки» надо по этому критерию. И не надо забывать, что, начиная с 1908 года, пошел процесс сокращения численности сотрудников охранных отделений и части самих отделений.

Да и задачи стали меняться – от борьбы с радикалами-революционерами к анализу общественных настроений и наблюдению за всеми политическими силами партиями вообще. Если проводить параллели с нашими днями, от «центра Э» к департаменту при полпредствах президента в федеральных округах. Это могла бы быть интересная эволюция, но в 1917 году страну ожидали куда более радикальные перемены, которые последний начальник «охранки» Владивостока встречал, только выписавшись из психушки.

Сейчас эти избиратели умничают на Пикабу, с аккаунтом от КПРФ общаются. даже обсуждают, как надо "жестко требовать выполнения обещаний". Ну-ну. Мой опыт показывает, что жестко требовать получается только у тех, у кого инструменты для этого есть. А срач в комментах- это совсем другой инструмент. Поэтому я забил на все эти игры в избирательный процесс, где-то после 30 или 35 кампаний. Считаю, что узнал о нем достаточно. И о избирателях, к слову, тоже.

Жесть, да. Но давайте посчитаем, а сколько по этим данным людей живет в семьях с детьми. По контексту понятно, что речь идет о полных семьях, и там есть минимум 1 ребенок. А еще есть семьи с 2, 3 и более детьми. Поэтому предлагаю умножить число семей на коэффициент 3,5 (2 взрослых +1,5 ребенка как среднее число, хотя реально оно может быть и выше). Получается 24,5х3,5 = 85,75 млн. А еще какое-то количество людей живет в браке без детей. И их много, судя по тому, как из каждого утюга женщин обвиняют в нежелании рожать. Так что смело накинем еще несколько миллионов. А потом добавим миллионы овдовевших пенсионеров и пенсионерок, и их как мне кажется, будет больше, чем пар "чайлд-фри", но это сейчас они одинокие и овдовевшие, а до ого они успели создать семью и пожить "пока смерть не разлучит нас". Да и если посмотреть на тех, кто развелся из нынешних бабушек-дедушек, то выяснится, что очень многие сделали это много лет назад, когда у нас вроде как не было такого кризиса.

Идем дальше

Если смотреть на более ранние цифры: в 2024 году в стране сыграли 880 тысяч свадеб, а развелись 644,5 тысячи пар.

8 из 10 браков заканчиваются разводом

Вторая фраза вообще чистой воды манипуляция, правильно сказать "в таком-то году на 10 заключенных браков пришлось 8 разводов", и то - цифру надо проверять. Но в любом случае, эти разводы случаются не обязательно в тех семьях, что в этом же году вступили в брак и утверждать, что 8 из 10 семей, появившихся в конкретном году закончатся разводом - манипуляция и ложь.

Пока же вспомним - 24,5 млн семей с детьми (в 2026, но в 2024 цифра вряд ли сильно отличалась, а если и отличалась, то по контексту следует ожидать, что она была больше, кризис же) и 644,5 тысяч разводов (в 2024 году). Получается, что разводы составили 2,6% от общего числа семей. Много, но не "ужас-ужас". На самом деле поцент даже ниже, ведь разводятся (и часто) и бездетные пары.

Ну самое вкусное

Сегодня в одиночку живут 41,8% населения — это 27,6 миллиона человек. И речь идет не о пенсионерах, а о людях в самом трудоспособном возрасте.

Это просто вранье. Во-первых, 27,6 млн - это 19 % от населения страны - 143,36 млн жителей (цифра взята из того же текста парой абзацев выше). Во-вторых, откуда данные, что большинство одиноких - не пенсионеры? Из головы психолога Людмилы Баранской?

Ну а теперь от арифметики переходим к здравому смыслу. Кризис семьи у нас есть, падение рождаемости тоже. Внятной политики по преодолению нет. А вот внятные идеи со стороны общества есть, правда, на Пикабу встречал нечасто(

А ведь некоторые из них на поверхности, и нет, это не обязательный тест ДНК и раздельный счет на свидании) И не обязательное "перевоспитание" взрослых людей с помощью дурацких законодательных инициатив. Делайте так, чтобы семья снова стало выгодной экономически, если мы говорим про государство.

Реформа налогообложения в ретро-стиле, когда единицей налогообложения становится не гражданин, а домохозяйство (живете соло - платите каждый налог, живете семьей - сумма уменьшается), вводите понижающий коэффициент и прочие плюшки за каждого ребенка (маткапитал как его не ругали - работал). Понятно, что многодетные семьи останутся в меньшинстве. Но создать обычную семью с двумя детьми - должно быть не только посильно, но и выгодно. И все заработает.

Я это к чему - спорить о вбросах на участках, на основе своего разового опыта - как делают в комментариях некоторые - тупиковый путь. Я был на участках, где голосование шло 100% чисто, и там, где любыми способами пытались сделать "нужные 146 %". Вобщем, тут все по-разному. Но в подавляющем большинстве случаев - результат выборов определяли не пляски возле урны, а проделанная ранее командами кандидатов работа.

А чтобы читать было интереснее - приведу пару случаев (оба связаны с нарушениями, но только потому, что о том, как все гладко прошло - рассказывать особо нечего, а такие случаи тоже были)

Итак, середина 90-х, зима, Сибирь. На одном из округов областного центра в третий раз пытаются выбрать депутата горсовета. В третий, потому что порог явки тогда не просто еще был, а был по советским стандартам - 50%. Ну а народ уже наигрался и число желающих идти голосовать стабильно снижалось. Конкретно на этом округе нужная половина избирателей никак не собиралась. Задолбались все участники процесса. Кандидаты и их команды агитировать, избирательные комиссии - считать (повторные туры тогда назначали через пару недель, чтобы не расслаблялись, а компьютеризация тогда была низкая, все заполнялось вручную, так что барышни из УИКов реально работали с документацией с утра до позднего вечера), плюс им не платили обещанную зарплату до того, как выборы состоятся. Ну и состояли УИКи на том округе из "отмобилизованных" сотрудниц крупного завода на территории, где тоже зп не платили и у них была одна надежда наполнить бюджет - провести наконец-то эти выборы и получить свои деньги. Это - контекст. Теперь сама история.

Вечер дня голосования третьего тура. Осталось голосовать часа два. Не хватает порядка сотни голосов и дело пахнет керосином четвертой попыткой. Комиссия и сроднившиеся с ней за этот месяц наблюдатели начинают с горя откровенно бухать, поскольку на участок уже никто не идет, погода еще была так себе, да и кто хотел - проголосовали. И тут председатель УИК решает - берем урну и идем на голосование по адресам, пофиг, что заявок не было, сами их на месте оформим. Выделяют двух девушек и так как урна для выездного голосования деревянная и тяжелая, а машины у комиссии на тот момент не было - к ним в помощь мужика из наблюдателей.

Дальше с его слов: вышли они втроем, дошли до угла квартала, ветер, снег, погода "нелетная". И тут уже поддавшие и потому склонные к нестандартным решениям девушки из УИК говорят ему, а иди-ка ты Коля дальше один, а мы тебе будем за труды очень благодарны. И сваливают ждать его на квартиру одной из этих дам, которая как раз в соседнем доме. Коля не дурак, завернул за угол, зашел в ближайший подъезд и "проголосовал" все бюллетени за своего кандидата. Потом зашел к барышням, они с полчаса для приличия посидели и вернулись. Председатель все поняла правильно, два других наблюдателя (которым тоже деньги обещали, когда выборы состоятся) тоже все поняли правильно, только намекнули, что надо бы делиться. В итоге в урну упали еще две равные по объему пачки бюллетеней с галочками за их кандидатов. Выборы состоялись. Вброс был, но поскольку каждому добавили поровну, то считать ли это махинацией в пользу одного из кандидатов - не знаю.

Вторая история произошла на моих глазах. Самое начало "нулевых", другой областной центр, но уже на Урале. Наш кандидат борется за место в горсовете с пятью другими. Свистопляска такая, что мама не горюй. На участке, где я сидел в УИК со своим совещательным голосом, проживают массово работники предприятия одного из конкурентов, так что все предполагают, что уж тут он и победит. Сам конкурент решает не полагаться на волю случая и организует автобус, который привозит его избирателей прямо к участку. И ни комиссия, ни милиция не видят в этом нарушения) Но самое веселье начинается при подсчете. Всего в тот день автобус приезжал трижды и привез около 50 человек. Это не считая нескольких сотен избирателей, которые прибыли на участок самостоятельно. Голосов на участке этот кандидат получил - 21 (про "очко" в тот вечер шутили все, вот я и запомнил). То есть больше половины тех, кого его люди целенаправленно (и вероятно за стимул) привезли голосовать, проголосовали против их кандидата. Я и кроме этого не раз убеждался, что ставка на прямой подкуп - тухлая и обычно не срабатывает, но эта история - для меня прям эталонное доказательство.

А вот в последние годы, при Горбачеве и в начале 90-х там стало еще хуже, и с полгода например в ходу были хлебные карточки.

И раз мне вылезло предупреждение, что могут потребоваться подтверждения, привожу ссылку на правила ресурса

7.1.1 Историческим постам о событиях, датированных до начала XXI века, дополнительное подтверждение не требуется.