GeorgyNsk2017

А через некоторое время другая бригада приехала вывозить пианино с пятиэтажки, причем этаж был не первый (какой не скажу, но квартира с балконом, а подъезд без лифта). И то ли они с похмелья были, толи в ретроградном меркурии, но тащить их пианино по лестнице заломало. Тем более оно, по словам хозяев, было на выброс. Вот грузчики его с разрешения хозяина и выбросили с балкона.

А там в это время пенсионерка выгуливала собачку. Собачка отпрыгнуть успела, дама - нет. Хозяин тут же забыл, что разрешал что-то подобное и вышло это сплошным самоуправством грузчиков, повлекшим смерть человека. Ну а мой знакомый там тоже попал, так как заказ оформляли через него и сначала следователь его оформлял как организатора, который на опасные работы привлек неквалифицированных исполнителей и не обеспечил соблюдение ими техники безопасности.

И опять адвокат, деньги, нервы.

В общем он решил, что это знак и сменил профиль (правда не сильно - стал оказывать такие же услуги но на межгороде, чтоб без переездов и вывоза хлама на свалку). Потом была у него какая-то история с перевозкой тела предпринимателя из Сургута, скончавшегося на отдыхе в Сочи. Деталей не помню, но там что-то тоже было очень нервное и напряжное. И после этого он окончательно завязал с грузоперевозками.

Иногда я задавал этот вопрос вслух другим людям. И как сейчас помню, один из совладельцев канала только поржал. Это был специфический совладелец, он не вкладывался в канал деньгами или оборудованием, но зато разрешал все конфликтные ситуации, которые возникали, как с криминалом, так и с госструктурами. Ну, вы поняли.

А вот я реакцию на свой вопрос тогда не понял. А через некоторое, не столь продолжительное время оказалось, что на ассоциации, которую возглавлял Л. повисли огромные долги, в основном перед банками. Но и перед государством в виде неуплаченных налогов тоже. А вскоре Л. был застрелен в своей квартире.

И снова я задавался вопросом - нафига кредиторам было его заказывать, мертвый он долги точно не вернет. Тут наш совладелец не выдержав моей зеленой наивности, раскрыл мне глаза: "Л. - был просто зиц-председателем, которому выдали тачку, блондинку и право подписи. Но подписывал он, что скажут, в основном. Долги возникли не просто так, а потому, что кто-то хорошо наварился. А чтобы Л. лишнего не сболтнул по дурости, когда деньги искать начнут, его эти же люди и обнулили".

Вобщем, ассоциацию обанкротили и на этом дело кончилось. Блондинку я потом видел в компании другого коммерсанта. Но главное - урок я для себя, как оказалось, вынес. И когда через несколько лет добрый дядя предложил мне стать руководителем очень успешного бизнес-проекта, который он затеял, и под который должны были дать ну очень льготные кредиты и жирные инвестиции - я вспомнил про Л. И отказался. Остался без иномарки и блондинки, но зато дожил здоровым и на свободе до нынешних времен.

И что интересно. Времена меняются, а схема, похоже, все еще работает.

Итак, по пунктам. Появились ли у меня новые отношения? Что сказать, ходил я на эти ваши СЗ, познакомился с несколькими чудесными барышнями. С одной дошли до отношений, которые продлились больше года, но закончились. Причина - мы слишком по-разному видели то будущее, в котором хотели бы жить. Вот совсем по-разному. А на таком фундаменте ничего прочного не построишь. И когда мы это поняли, то мирно, без скандала расстались (хотя перед этим честно попробовали дать друг другу еще один шанс, но вскоре оказались на том же месте с теми же проблемами).

И сейчас я взял паузу и живу для себя. Просто потому, что мне так хочется. И мне это состояние нравится.

Одинок ли я? Нет. Потому что у меня растут два замечательных сына, я им нужен, они мне нужны. И тут мой совет тем, кто расходится - не теряйте контакт с детьми. Если они будут в вашей жизни - считай, что уже свою семью вы сохранили. А то, что из нее ушла их мать, это будет уже не так заметно.

Еще одно заблуждение - считать, что развод все изменит в вашей жизни. Нет поначалу вы можете зачастить в бар или начать плотно заниматься спортом, или еще что. Но в большинстве случаев через некоторое время вернетесь к обычному для вас ритму жизни. Потому что взрослые люди не так уж и пластичны. И тут все просто - если у вас раньше жизнь сводилась к режиму -"работа-домашние дела-диван", то так и будет и станет вероятно скучно (особенно, если не выполнить предыдущее условие и видеть детей от случая к случаю). А если у вас есть какие-то интересы и увлечения, то для них появится только больше времени и возможностей. И это здорово.

Вот и получается, что основные потребности у меня закрыты и без отношений. Как отец и семейный человек я реализуюсь через воспитание сыновей, общения (в том числе с барышнями) хватает на работе, свободное время насыщают увлечения, да просто столько непрочитанных книг еще и непросмотренных фильмов и сериалов. Вопросы секса в большом городе легко закрываются платными услугами. В плане быта я вполне самодостаточен, да и в браке, например, приготовление обедов-ужинов было в основном на мне, как и часть других домашних дел. Так что и теперь не сильно что-то поменялось.

И в итоге, чем дальше, тем больше я утверждааюсь в мысли, что единственной весомой причиной вступить в отношения для меня будет желание быть по жизни рядом с именно этой женщиной и ощущение, что у нее такие же чувства ко мне. Ну а если такую не встречу, ничего страшного. Я и сейчас в целом доволен своей жизнью.

По отдельности, как и в первом слуучае - ну обычное мнение у человека. А вот вместе. Вопрос - если вас игнорят и сливают везде и всюду, поскольку вы не относитесь к 10% наиболее сексуальных мужчин, вы кого кормить в месяц десятками водите?

Вобщем, и там, и там логика как-то хромает. Ну или мне так кажется. Сейчас думаю, объяснят, где неправ)

Сначала – мизансцена. Одним из результатов русско-японской войны стало образование эмигрантской колонии в Нагасаки, большая часть обитателей которой так или иначе относилась к революционным кругам и скрылась на японской территории после революции 1905 года. Японцы их, по понятным причинам, не преследовали, напротив – всячески поддерживали деятельность, направленную против Российской Империи – соперника империи Японской.

Понятно, что одной из «точек входа» для революционеров стал Владивосток, который, после утраты Порт-Артура и половины Сахалина, стал главным форпостом России на Дальнем Востоке. Для того, чтобы как-то бороться с ними в 1907 году было образовано Владивостокское охранное отделение.

Но с ним было все непросто, сказывалась оторванность от «большой земли». Мало кто из офицеров соглашался ехать в те края, где Санкт-Петербург и Москва казались чем-то далеким за горизонтом, а вот враждебная Япония была совсем рядом. Усугубляло ощущение оторванности то, что непосредственное начальство для отделения находилось почти в 4000 километрах, в Иркутске.

Тем не менее, поначалу главе нового отделения полковнику Юрию Гирилловичу сопутствовал успех. Его сотрудниками в июне 1907 года была ликвидирована военная организация РСДРП во главе с Григорием Моисеевичем Шамизоном. «Военная» означало, что ее члены не собирались ограничиваться прокламациями и лучшей пропагандой левых идей видели взрывы и убийства чиновников (ну и всех, кто оказывался рядом – революция без жертв не бывает, знаете ли).

Впрочем, видимо успеху способствовало то, что террористы еще не успели привыкнуть к тому, что во Владивостоке кроме крепостной жандармерии (которая была скорее аналогом нынешней Росгвардии) появился и политический сыск.

Говорю это потому, что больше успехов у Гирилловича не было, даже на уровне существенных донесений агентуры. Его открыто обвиняли в бездеятельности, манкировании служебными обязанностями и осенью 1907 года его сменили на подполковника Анатолия Заварицкого.

Ну как сменили. Позже давая показания (до этого мы еще доберемся), Заварицкий рассказал, что вообще-то ехал руководить той самой крепостной жандармерией, так как питал к политическому сыску негативные отношения. Но по приезду его поставили перед фактом («а куда ты денешься с подводной лодки Дальнего Востока) и ему пришлось возглавить охранное отделение тоже.

Заварицкий, оценил ситуацию, и чтобы не повторить путь предшественника, активизировал агентурную работу. В итоге, уже к концу года его арестовали.

По версии следствия, на преступную стезю подполковника толкнул бунт солдат и матросов крепостного гарнизона и Сибирской флотилии в октябре 1907 года, который жандармы проспали. Хоть бунт и был подавлен, причем, при активной роли подполковника, это не снимало вопроса, почему его сотрудники не узнали о нем заблаговременно. И чтобы избежать ответственности, утверждало обвинение, Заварицкий вступил в сговор со своими сотрудниками-агентами Ильей Буговским и Александром Бодировым. Вместе они сфальсифицировали уголовное дело: сами составили списки членов некой «боевой организации эсеров», провели у этих людей обыски, в ходе которых подкинули им нелегальную литературу и даже организовали якобы найденный склад бомб для новых террактов.

Позже в суде Заварицкому удалось доказать, что сам он об этом заговоре не знал и агенты успешно его «развели» (получив в итоге солидное денежное вознаграждение за разгром выдуманной группы террористов). В итоге, пострадавших освободили, агентов посадили надолго, Заварицкий отделался небольшим сроком «за преступное бездействие» и увольнением со службы.

Также был уволен сменивший его (сразу после ареста) на посту главы отделения Николай Губский, который, как выяснилось и подговорил агентов дать показания, что они занимались с фальсификацией дела по указанию и под руководством Заварицкого. Губский в результате этой интриги получил его должность, но, как оказалось, ненадолго.

В феврале 1908 года во Владивосток приехал новый начальник отделения ротмистр Илларион Хуциев. Тут мы видим две тенденции. Во-первых, шло понижение требований к соискателю на должность в плане звания – от полковника к ротмистру. А во-вторых, если не считать первого начальника, все они были новичками в деле именно политического сыска. Заварицкий всю службу занимался охраной объектов, Губский был штатским бюрократом, а служба Хуциева до того проходила в полицейских управлениях при железной дороге. Найти профессионала да еще и «в чинах» для Дальнего Востока не получалось.

Впрочем, Хуциеву удалось добиться ряда успехов. И прежде всего – прикрыть «революционную колонию» в Нагасаки. Он наводнил ее своими агентами и в результате, планы революционеров регулярно срывались, а сами они погрязли в выяснении – кто же стучит охранке.

На местах тоже стало тише, прежде всего, благодаря прекращению деятельности заграничного центра. Но сам ход событий гарантировал, что это затишье будет недолгим, поскольку большая часть внутренних факторов, способствовавших популярности левой идеологии никуда не делись.

И весной 1911 года во Владивостоке объявилась организация «Военный союз Владивостокской крепости», с которой Хуциев оказался бессилен справиться, так как у него не было агентов среди военных. За что его и уволили.

Его сменил другой ротмистр Константин Нагродский, оставивший нам красочное описание положения дел в его отделении:

«Канцелярия отделения помещалась в полуподвальном этаже, вход в канцелярию и часть окон выходили на зловонную сточную канаву, заражающую воздух и без того в тесном помещении канцелярии.

Карточная регистрация лиц, проходящих по делам отделения, была в полном беспорядке, вследствие чего наведение каждой пустой справки для производящего эту работу составляло затруднение и отнимало много времени, и не давало уверенности, что справка произведена верно.

И наличная агентура, филерский состав и служащие канцелярии были приняты мною с такими характеристиками, что я вынужден был, несмотря на сильный некомплект, немедленно же приступить к частичному увольнению их».

Нагродский в отличие от предшественников имел больше опыта работы «по политической линии», в том числе, в Киевском охранном отделении, а также – на военной службе (участвовал в русско-японской войне). Не удивительно, что он отметился не только кадровыми чистками, но и тремя относительно большими операциями.

Сначала он завербовал агентуру, с помощью которой получил полный список членов того самого «Военного союза Владивостокской крепости», которому пришлось самораспуститься, чтобы избежать более серьезных проблем для своих членов (да-да, при «кровавом царизме» так тоже было можно).

Далее было успешное сопровождение выборов в IV Государственную думу, где сотрудники Нагродского тщательно следили за соблюдением законности в предвыборной агитации. Насколько это повлияло на проигрыш кандидатов от левой оппозиции в тех краях – данные в работе не приводятся. Но, как минимум, обошлось без эксцессов, что начальство отметило.

Третьей большой операцией ротмистра стало внедрение агентуры в диаспоры – украинскую и японскую. Обе они отличались, скажем так, очень критичным отношением к власти и интерес жандармов к ним вполне объясним. Одновременно старые агентурные сети, в той же Сибирской флотилии не распускались, а значит – расходы на их содержание росли.

Все это вылилось в обвинение Нагродского в присвоении себе денежных средств отделения, их хищениях путем продажи охранке собственной мебели и фальсификации служебных поездок, составлении фиктивных отчетов по агентуре.

В большей части обвинений он оправдался, но от увольнения его это не спасло. Интересно, что, как и в предыдущей истории – инициатором жалобы и проверки выступил его подчиненный – заместитель по отделению ротмистр Евгений Лалевич. Как будто складывалась своя региональная традиция карьерного роста. Правда, в случае Лалевича есть пикантная «изюминка».

Лалевич также был участником русско-японской войны в составе пехотного полка, ранен в битве при Мукдене. Ранение и тяготы службы подорвали его здоровье и несколько лет спустя он перевелся из армии в Отдельный корпус жандармов. Служил на Кубани, в Астрахани, и оттуда уже был переведен во Владивосток.

По прибытию, он проявил себя как человек подозрительный, даже мнительный, что и вылилось в жалобы, стоившие его начальнику карьеры. Но заняв его место вскоре он был вынужден обратиться к врачам – упал, поскользнувшись зимой, сложный перелом ноги, болезни из-за малой мобильности. И те выявили, что у ротмистра не только проблемы с голеностопом, но и одна из разновидностей нейросифилиса, поражающая спинной мозг, а также превращающая больного в натурального параноика.

Это стало одной из причин, по которой с Нагродского сняли все обвинения и в дальнейшем он продолжил службу, но уже в других регионах.

Следующим руководителем отделения стал ротмистр Александр Гинсбург, продержавшийся на этом посту несколько лет и дослужившийся до подполковника. Но конец его карьеры вышел печальным.

Впрочем, трудности у него начались еще в 1914 году, когда несколько самых опытных его подчиненных были мобилизованы в действующую армию в связи с началом Первой мировой войны. В условиях кадрового дефицита – это был сильный удар. Из-за возросшего количества работы у Гинсбурга оставалось на сон по 2–3 часа в сутки и все равно он ничего не успевал. Но словно этого было мало - в августе 1915 г. прошла еще одна мобилизация, из‑за которой в армию попали три агента отделения.

Одновременно с этим в условиях войны возросло общественное недовольство и активность разного рода радикалов. То есть работы у Гинзбурга прибавилось, подчиненных убавилось, а поддержка с «большой земли» свелась к присвоению очередного звания.

Чтобы было понятнее, о какой работе шла речь – приведу пример. В январе 1916 во Владивостоке появились слухи о том, что германские бомбардировщики, базирующиеся на секретных аэродромах в Китае, в скором времени полетят бомбить город.

Как писал по этому поводу Гинсбург: «Слухи эти исходили от чинов военного ведомства и приобрели тем большую вероятность, что в это самое время по военному порту было издано распоряжение о том, чтобы в случае каких‑либо подозрительных эволюций в воздухе, на военных судах и вообще на территории порта гасились огни. Для наблюдения было установлено дежурство прожекторов. Вздорные слухи, которым верили только потому, что у страха глаза велики, вскоре рассеялись». Но надо понимать, что паника ничего хорошего Владивостоку не несла.

Равно как и рост цен на продукты, с которыми не могли справиться ни государственное регулирование цен, ни попытки введения карточной системы, ни полицейские рейды. К началу осени 1916 года начальство Владивостокского охранного отделения констатировало, что город в политическом отношении спокоен, экономическая жизнь ослабла, резко ощущалась дороговизна, и в результате всего этого настроение населения, уставшего от войны, стало выжидательным. Перейдя в эту форму, протест населения лишь ждал появления организованной силы, способной его возглавить, о чем сообщали руководители сыска в Приморье.

Тем временем, постоянная переработка и напряжение сказались на Гинсбурге не лучшим образом – он попал в психушку с нервным расстройством. Поводом считали дело Даттана. Будучи германским подданным, Даттан успешно занимался бизнесом на Дальнем Востоке в 1880–1910‑е годы, получил русское подданство и чин действительного статского советника. В сентябре 1914 он и его сотрудники были обвинены в шпионаже в пользу Германии, но проведенный обыск не дал каких‑либо результатов. Но Даттана все равно сослали в Нарымский уезд Томской губернии, что было одобрительно встречено общественностью Владивостока.

Из-за дела Даттана Гинсбург вступил в конфликт с начальником контрразведывательного отделения Приамурского военного округа Альвианом Немысским. Тот пытался доказать, что Даттан был шпионом, а Гинсбург настаивал на обратном. Схожие споры были у них и по ряду других дел. И на фоне общего сильнейшего переутомления, привели Гинсбурга в состояние «невротического бреда».

Позже встал вопрос о том, чтобы перевести его на домашний уход и тут всплыли интересные подробности его семейной жизни. Когда его только отправили во Владивосток в 1913 году, его супруга не захотела исполнять роль «жены декабриста» и осталась у своей родни в европейской части Империи. А Гинсбург привез с собой из Москвы мещанку Лидию Селезневу, которая за эти годы родила от него четырех детей. И все это при живой законной супруге, которая, правда, была где-то там далеко.

В общем и целом, можно заметить, что руководить Владивостокским отделением политического сыска приезжали разные люди. В этом отношении, показательна разница в организации Заварицким и Нагродским. Первый, в силу собственной неопытности, действовал сугубо доверяясь агентуре, что его и погубило. Более опытный и амбициозный ротмистр Нагродский, наоборот, начал свое руководство с резкой смены личного состава агентуры, стараясь контролировать ее. И результаты его работы были отмечены, а карьеру не смог погубить даже ложный донос больного Лалевича.

Идеальных среди них не было точно. Но с другой стороны – за эти годы была сформирована структура, которая смогла обезвредить целый ряд террористических групп и предотвратить несколько попыток запустить массовые общественные беспорядки. Но в то же время попытку «слепить» дело о выдуманной организации и посадить несколько человек по сфальсифицированным уликам – пресекли благодаря позиции сотрудников самого отделения. Что тоже говорит в пользу отделения.

А надо сказать, что именно это и было их задачей, ловлей шпионов, казнокрадов и прочих нехороших людей занимались другие службы. Поэтому независимо от политических взглядов, оценивать работу «охранки» надо по этому критерию. И не надо забывать, что, начиная с 1908 года, пошел процесс сокращения численности сотрудников охранных отделений и части самих отделений.

Да и задачи стали меняться – от борьбы с радикалами-революционерами к анализу общественных настроений и наблюдению за всеми политическими силами партиями вообще. Если проводить параллели с нашими днями, от «центра Э» к департаменту при полпредствах президента в федеральных округах. Это могла бы быть интересная эволюция, но в 1917 году страну ожидали куда более радикальные перемены, которые последний начальник «охранки» Владивостока встречал, только выписавшись из психушки.