Это перевод истории с Reddit

В ту ночь я едва не позволил другу уйти в лес. Если костер вдруг станет синим — не смейте выходить из света. Знаю, звучит слишком пафосно. Я бы и сам так подумал.

Три недели назад мы вчетвером отправились с палатками в природный парк, где-то в часе езды к северу от моего дома. Место было не глухое. Дальше по кольцевой грунтовке стояли и другие лагеря. Если приглядеться, сквозь деревья можно было разглядеть еще парочку костров. Это были я, Тайлер, Мейсон и Джейк.

Около половины одиннадцатого на нашу поляну вышел пожилой рейнджер. Никто из нас не слышал, как его пикап шуршал по гравию. Он не стал ругаться из-за музыки. Просто стоял и смотрел на огонь — слишком долго, чтобы это казалось нормальным. — Поддерживайте костер всю ночь, — сказал он. Тайлер хмыкнул: — Ну да. В этом-то и смысл. Рейнджер даже не улыбнулся. — Не дайте ему погаснуть, — повторил он. И ушел.

Пару минут мы еще шутили на эту тему. Сошлись на том, что ему, наверное, весь сезон приходится возиться с пьяными придурками. Около полуночи Мейсон ушел в свою палатку. Тайлер потянулся за ним. Мы с Джейком остались сидеть, подкидывая дрова и допивая пиво.

Поначалу костер горел как обычно. Ярко. Ровно. Ничего странного. А потом он осел. Не постепенно, как бывает от прогоревших дров. Он просто взял и прижался к земле весь разом. Словно на него кто-то тяжело надавил.

Оранжевое пламя померкло, и в углях проступила синева. Не яркая. Не химическая. Какая-то тусклая, от нее словно веяло холодом. Джейк тоже это заметил. — Это нормально? — спросил он. Я ответил, что, наверное, да. Другая порода дерева. Тяга воздуха. Что-то в этом роде.

Лес вымер. Это произошло не постепенно. Я просто внезапно осознал, что больше не слышу стрекотания насекомых. Ни ветра. Ни гула машин с далекого шоссе.

Джейк поднялся, чтобы взять еще дров из кучи позади нас. До нее было всего пара шагов — как раз там, где заканчивался самый яркий свет костра. Он сделал, может, шага три в полумрак. И пламя изменилось. Не знаю, как еще это описать. Оно потянулось к нему. Не резко. Не метнулось в сторону дикой вспышкой. Просто накренилось.

Джейк остановился. — Чувак, — тихо позвал он. Ему было не до шуток. Он всматривался в деревья так, будто там кто-то стоял.

И тут я услышал шаги. Медленные. Размеренные. Где-то за линией деревьев. Кто-то обходил поляну по кругу. Джейк не отрывал взгляда от чащи.

Огонь припал к земле еще ниже. А затем я услышал, как нечто произнесло его имя. Негромко. Это не был крик. Звучало так, словно кто-то позвал тебя из соседней комнаты.

Джейк сделал еще один шаг вперед. Не от страха. Он словно откликался на зов.

Я прокручивал эту секунду в голове сотни раз. Промедли я еще немного, не знаю, что бы он сделал. Я вцепился в капюшон его толстовки и рванул на себя. Джейк тяжело рухнул на землю прямо у кострища.

Пламя выпрямилось. Синева исчезла. Лес снова наполнился звуками, словно ничего и не было.

Джейк непонимающе заморгал, глядя на меня. — Ты чего? — спросил он. — Ты шел прямо в чащу. Он рассмеялся: — Я пошел за дровами.

Он не помнил, что останавливался. Не помнил, что что-то слышал. Это напугало меня даже больше, чем странный огонь.

Нам следовало разбудить Тайлера и Мейсона. Но мы этого не сделали. Мы просто накидали в костер еще дров. Поленья покрупнее. Сделали так, чтобы пламя поднялось высоко и ярко.

Минут двадцать всё казалось нормальным. А потом из палатки вылез заспанный Тайлер. — Отлить, — буркнул он. Он побрел к краю поляны.

В ту же секунду, как он вышел за границу яркого света, пламя снова просело. Не так пугающе. Просто стало ниже. И слегка накренилось в его сторону.

Лес замолчал. Шаги возобновились. Ближе. В этот раз они не кружили вокруг. Они приближались.

Тайлер уставился в темноту, словно кто-то поманил его рукой. Я не стал ждать. Я с силой толкнул его назад, в круг света. Он больно упал и тут же пришел в себя. — Ты совсем больной? — рявкнул он.

Лес снова зашумел. Огонь выровнялся. Оранжевый. Обычный. Вот только ничего обычного в этом не было. Потому что с тех пор каждый раз, когда кто-то из нас отдалялся от света, казалось, что пламя кренится в его сторону. Каждый раз, когда кто-то вставал, лес замолкал.

Не было ощущения, что на нас хотят напасть. Казалось, что нечто просто ждет, когда один из нас отойдет достаточно далеко.

Мы так и не уснули. Мы кормили этот костер до самого рассвета.

Перед отъездом я зашел на станцию рейнджеров. Дежурил все тот же старик. Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. — Он не горит синим, если только чего-то не ищет, — сказал он. Я не стал спрашивать, чего именно. Я не хотел слышать ответ.

Я убедил себя, что на этом всё закончилось. Просто адреналин. Просто дикая усталость.

Две ночи назад из-за грозы у меня дома моргнуло электричество. На несколько секунд всё погрузилось во тьму. Когда свет загорелся снова, я стоял в коридоре лицом к стене. Я не помню, как повернулся, но, наверное, повернулся.

Что меня по-настоящему напугало, так это моя тень. С ней что-то было не так. Она слегка кренилась в сторону темного конца коридора. Я сказал себе, что дело в лампочке на потолке и в том, как я стою. Я перенес вес на другую ногу. Тень выровнялась. Я снова замер. Она выглядела абсолютно нормально.

Наверное, я просто накручиваю себя. Больше я ничего странного не замечал. Но я больше не стою в неосвещенных комнатах. И не позволяю огню угасать.

Потому что та тварь во мраке в ту ночь никуда не торопилась. Она ждала. И я не могу перестать думать о том, как близок был Джейк к тому, чтобы сделать шаг из света.

Это перевод истории с Reddit

Воет сирена. Я с размаху бью по кнопке, не дав ей взвизгнуть во второй раз — словно прихлопываю особо назойливую муху. Смаргивая остатки сна, кошусь на правый монитор — по экрану бегут сводки. Мелкое столкновение. Удар микрометеорита.

Строка за строкой. Отчет за отчетом. Все системы в норме, если не считать легкой просадки основного питания. Обычное дело.

Высвобождаю руки, упираюсь в крышку этого спального саркофага и подтягиваюсь. С каждым разом выходит все легче. Нащупываю рычаг над головой, дергаю фиксатор и медленно вылезаю в свое крошечное жилище. Гашу оставшиеся индикаторы тревоги и начинаю привычную подготовку к выходу в открытый космос.

— Доброе утро. Как спалось? — раздается механический, но с претензией на женственность голос. — Нормально, — отвечаю я. — Ура. Что на завтрак? Булочки? Хлопья? Яичница? — Ха. Сегодня в меню старая добрая питательная паста. Куда уж лучше. — Вкуснятина. И какие планы на день? — Как обычно. Выход за борт, ремонтные работы. — Потрясающе. И последний вопрос: как самочувствие?

Я открываю было рот. Дежурная фраза уже готова сорваться с губ по привычке, но я осекаюсь. Повисает пауза.

— Рада это слышать! — бодро выдает голос, не дождавшись ответа.

Я бросаю взгляд на настенный динамик, тянусь к панели и жму на «стоп». Запись обрывается. На кабину обрушивается тишина, и эта внезапная пустота давит сильнее любого шума. Если бы я только мог идеально сымитировать её голос. Но приходится довольствоваться этой жалкой подделкой. Я целую кончики пальцев и прикладываю их к неумелому карандашному наброску рядом с динамиком. Рисовальщик из меня тоже так себе.

Снова окидываю взглядом свои владения. Куб два на два метра. Жизнь взрослого человека, урезанная до голого минимума. Диспенсер с пищевой пастой. Утилизатор отходов. Стойка для скафандра. В воздухе лениво дрейфуют обрывки бумаги с каракулями и недописанными мыслями.

— Точно, потрясающе… — шепчу я.

Станция вокруг меня гудит. Старая. Уставшая. Но пока еще дышит. Как и я.

Я натягиваю скафандр в этой тесноте, отмахиваясь от летающих бумажек. С усилием пропихиваю ногу, в очередной раз забираясь в скорлупу, сшитую на парня покрупнее. Жесткий, неподатливый материал стискивает тело — но только он сохранит мне жизнь по ту сторону обшивки. Я прижимаюсь спиной к стене и сползаю вниз, чтобы замок на спине застегнулся. Моя личная модификация, в обход всех протоколов безопасности. Было бы куда проще, если бы кто-то помог мне одеться, но этого не предвидится.

Закончив, я достаю из ниши шлем, натягиваю его и защелкиваю фиксаторы на грудном кольце. Вспыхивают индикаторы. Уровень кислорода ниже, чем во время прошлого выхода. Похоже, поглотители углекислого газа и система жизнеобеспечения начинают сдавать.

Затянув ремни на сумке с инструментами, я втискиваюсь в еще одну дыру. Напоминает торпедный аппарат, только вместо боеголовки тут я. Щелкаю тумблером цикла. Начинает завывать шлюз, выкачивая воздух из тесной камеры. Внешний люк отходит в сторону, и я свободен. Свободен отдать себя пустоте.

Я выползаю на обшивку. При нынешнем угле вращения станции я смотрю прямо в бездну, в космический мрак, где лишь далекие звезды и планеты равнодушно мерцают, поглядывая на мою ничтожную жизнь. На этой стороне нет никаких ориентиров. Ни горизонта, ни планеты внизу — ничего, что напоминало бы, ради чего я здесь торчу.

Я медлю дольше обычного. Вместо того чтобы начать обход, просто пялюсь во мрак. Я отпускаю поручень — просто проверить, заберет ли меня космос сегодня. Я парю, все дольше и дольше, медленно отдаляясь в чернильную тьму. Может, в этот раз. Может, сейчас она меня проглотит. Но страховочный трос натягивается и рывком возвращает меня в реальность.

Видимо, не сегодня.

Подтягиваюсь обратно по тросу. Станция снова заполняет поле зрения, а прямо под ней клубятся темно-серые облака. Собирается буря. Судя по масштабам, колоссальная. Как бы мне хотелось услышать шум дождя, а не собственное сиплое дыхание и вибрацию, отдающуюся в руках каждый раз, когда я перехватываю фал.

Мои ботинки касаются обшивки. Я переваливаюсь через край корпуса и ползу к одной из массивных антенн-тарелок, которыми усеяна станция. По пути постоянно перестегиваю карабин за мелкие скобы, которые сам же прикрутил к бронеплитам, укорачивая трос — прямо как альпинист на леднике. Ритм моих движений глухой вибрацией отдается в теле, дыхание шумит в шлеме. И тут, на вдохе, я ощущаю нечто странное. Чье-то присутствие. Прямо внутри скафандра. Сквозь привычный гул пробивается посторонний звук. Еще один вдох? Я замираю, вцепившись в борт спутника. Делаю вдох — и готов поклясться, что слышу, как за ним, с едва заметной задержкой, следует чужой.

На долю секунды меня сковывает ужас от нелепой мысли, что внутри моего костюма сидит какая-то тварь и дышит моим воздухом. Я замираю, считая вдохи. Проходит несколько секунд — только мое дыхание.

— Столько спал, а сил все равно нет.

Вскоре я добираюсь до антенны и приступаю к работе. Сначала визуальный осмотр. Каркас цел, просто касательный удар куском мусора. Я выламываю застрявший обломок и отшвыриваю его в космос. Длинный, с рваными краями, явно от чего-то крупного. Может, от другого спутника. Он делает оборот вокруг своей оси и растворяется в пустоте. С глаз долой, из сердца вон.

Замечаю неглубокую вмятину у самого края тарелки. От нее ползет микротрещина. Ничего критичного, но если оставить как есть, поползет дальше. Налепляю на трещину герметичную заплатку, с силой разглаживаю, пока не схватится. Просто и надежно. Не идеал, но сойдет.

Дальше — калибровка. Слегка ослабляю болты, ровно настолько, чтобы можно было сдвинуть тарелку вручную, и слежу за тем, как по визору ползут градусы ориентации. Сигнал стабильный. В пределах нормы. Этого хватит, чтобы она могла принимать и отправлять данные. Не то чтобы она сейчас часто это делала.

Закончив, перебираюсь к блоку управления и подключаю свой КПК. Кабель входит в разъем с легким щелчком. По системе пульсирует тихий калибровочный тон, пока я наблюдаю за графиком сигнала. Пики, провалы, в основном белый шум. Ничего радостного.

Я смотрю на дисплей дольше, чем стоило бы. Можно было бы разрыдаться, заорать, забиться кулаками в обшивку — но какой смысл. Вместо этого из груди вырывается тяжелый вздох. Я скачиваю аудиофайлы и отправляюсь в обратный путь. На этот раз ползу медленнее. Вопрос, который я загонял вглубь себя все это время, снова начинает грызть изнутри.

Зачем? Ради чего я все это делаю? Зачем подвергаю себя этому?

Я ползу по исполинскому куску космического мусора к своему жилому отсеку. Масштабы этой махины просто нелепы по сравнению с каморкой, где я сплю, жру и гажу. В этот корпус влез бы целый особняк. А мне выделили элитный сортир. Сарай с манией величия.

Медленно отстегивая трос от скоб, я в последний раз переваливаюсь через гребень корпуса и вглядываюсь в пустоту. Может, прямо сейчас кто-то на меня смотрит. Может, сквозь эту чернильную тьму к нам несется инопланетный корабль. Ко мне. Чтобы вытащить меня из этого бреда и увезти куда-нибудь. Я продолжаю вглядываться — и тут какая-то тень перекрывает несколько звезд.

Взгляд цепляется за черный силуэт. Это не мусор.

Тень на мгновение скользит на фоне далеких огней. Неправильная форма. Готов поклясться, что оно похоже на человека, но все в нем... искажено. Просто тело, без деталей. Ни скафандра. Ни троса. Оно движется неестественно, дергано, словно бумажный змей, подхваченный невозможным ветром, без всякой логики и ритма. Его неестественно длинные, вытянутые руки — будто их вывернуло при взрывной декомпрессии — тянутся ко мне, распластываясь в пространстве. От этого зрелища меня пробирает ледяной ужас.

Я моргаю, и видение исчезает.

Звезды на месте. Никаких искажений. Никаких силуэтов. Ничто никуда не плывет. Я крепко зажмуриваюсь, трясу головой в шлеме и заставляю себя сфокусироваться на знакомых ориентирах — считаю звезды, цепляюсь за реальность.

— Возьми. Себя. В руки, — шепчу я. Пустота не возражает.

Я снова поворачиваюсь к планете внизу в надежде хоть что-то разглядеть. И, как всегда, меня ждет разочарование. Ни единой полоски океана или суши. Там не просто облачность — это один сплошной, плотный и непроницаемый саван, укрывающий все вокруг. Лишь редкие всполохи молний разрывают монотонную серость.

На губах появляется слабая улыбка. Может, кто-то там внизу сейчас смотрит наверх. Болеет за меня. Или просто радуется, что я поддерживаю жизнь в этом ретрансляторе, и он продолжает работать. Может быть.

Я заползаю обратно в шлюз и запускаю наддув. Скафандр не снимаю дольше обычного. На всякий случай. Вдруг система подачи кислорода решит накрыться. Может быть. Может, так было бы даже лучше.

Выбравшись из скафандра, я парю в отсеке, вдыхая рециркулированный воздух. Не открывая глаз, впитываю запах металла и застоявшегося пота. Желание распахнуть окно просто невыносимо.

Спустя какое-то время что-то касается переносицы. Шершавая бумага. Слишком близко. Я открываю глаза, фокусируюсь на записке и тяжело вздыхаю — я заранее знаю, что там написано.

Это последний груз снабжения.

Я хватаю листок и переворачиваю его, зная наизусть строчки, которые перечитывал сотни раз.

Да поможет нам Бог. И да благословит Он тебя за твою жертву.

Может, оно того стоило. А может, и нет. Я разжимаю пальцы, и записка присоединяется к остальным бумажкам с моими каракулями. Зарисовки. Обрывки мыслей. Подбадривающие фразы. Они дрейфуют вместе с фотографиями людей, которых я больше никогда не увижу. Я подключаю КПК из скафандра к консоли и начинаю выгружать данные, надеясь хоть чем-то занять время, чтобы снова не провалиться в сон.

Лучше бы они прислали побольше карандашей.

Открыв ноутбук, пытаюсь очистить поток данных от помех. Это определенно передача, какое-то сообщение, но бури внизу искрошили его в труху. Я не звукорежиссер, но с учетом бесконечного времени и отсутствия других дел — почему бы не покопаться в почте мертвецов.

Занося руки над клавиатурой, снова обращаю на них внимание. Увидь меня кто сейчас, точно принял бы за пришельца. Кожа мертвенно-бледная, от тела остались кожа да кости. Я постоянно моргаю от рези в глазах после мониторов, так что, наверное, смахиваю на насекомое. К запаху я уже притерпелся, но лицо обросло щетиной, волосы не стрижены месяцами. Любые попытки расчесаться давно заброшены за ненадобностью, как и большинство нормальных человеческих привычек.

Я провожу часы, сгорбившись над экраном, пытаясь расшифровать аудио. В памяти провалы. Моменты, когда я, должно быть, отключался, хотя почти этого не помню.

«…Восток… Танго Виски. Их стано… — …ше. Твари умнеют. Если кто-то… слушает… Пакт в безопасности… защи… — …себя. Пакт в безопасности. Слава…»

У голоса странный акцент, который я не могу распознать. Он растягивает слова, высокий, срывающийся, то пропадающий в шипении, то прорезающийся вновь. Я не могу уловить смысл. Пакт? Я человек не религиозный, но что-то подобное слышу впервые. Прогоняю звук через новые фильтры.

«…всем, кто это слышит. Двигайтесь на Восток… их все боль—… держитесь своих. Пакт в безопасности. Тем, кто слушает. Продолжа…»

Помехи рвут сообщение на куски. Я упорно пытаюсь вычистить звук.

«Тем, кто слушает. Откройте. Вы должны присоединиться к Па…»

Я продолжаю крутить ползунки фильтров, срезая шумы и усиливая то немногое, что осталось. В этот раз слова звучат кристально чисто.

«Тем, кто слушает. Откройте».

Внезапный грохот бьет в стену станции.

Я вздрагиваю, с силой впечатываюсь головой в потолок, и из глаз сыплются искры. Тело рефлекторно сжимается в комок, позвоночник простреливает болью. На секунду мне хочется просто отдаться этому чувству и снова отключиться. Но затем по корпусу бьет второй удар.

Я распахиваю глаза и впяливаюсь в теплоизоляцию на стене. Дыхание оглушает. Станция скрипит — издает низкий металлический стон, не похожий ни на сброс давления, ни на термоусадку. Звук такой… грузный. Словно снаружи добавился вес там, где его быть не должно.

Мысли несутся вскачь, цепляясь за объяснения, в которые я сам не верю. Термическое сжатие. Космический мусор. Перепад давления. Что угодно, лишь бы не чей-то злой умысел. Это то самое? Та тварь снаружи?

Я не шевелюсь. Я жду.

Следующие удары слабее. Размеренные. Не столкновения. Стуки.

Желудок сводит судорогой. Медленное, тошнотворное падение в бездну, словно оступился в темноте на лестнице. Я смотрю на шлюз и чувствую, как затылок сводит ледяным холодом. У меня нет иллюминатора. Нет внешних камер. Только наглухо запечатанная дыра в стене.

Стук повторяется. Ближе. У самого люка. В дверь?

Осознание бьет сильнее самого звука. Кто-то — или что-то — нащупывает слабое место. Я думаю о том, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то вспоминал о моем существовании. Как кто-то произносил мое имя. Как я был чем-то большим, чем просто винтиком в этой ржавой машине. Мне хочется заорать. Дать о себе знать. Потребовать ответов. Но я молчу.

Впервые за целую вечность мне по-настоящему страшно.

И я жду.

Ничего. Сердце бешено колотится. Я не могу сделать полный вдох. Я парю внутри двухметрового куба, присосавшегося, как опухоль, к брюху гигантского металлического левиафана. А снаружи сейчас что-то ползает. Прощупывает этот нарост, проверяя, можно ли его вскрыть и выдавить содержимое в пустоту.

Но ничего не происходит.

Проходят то ли секунды, то ли минуты. Несмотря на адреналин, сознание то уплывает, то возвращается.

И тут камеру сотрясает последний удар. От него срабатывает сирена.

Вой сигнализации ввинчивается в уши, я вскидываюсь. Впихиваю руки в рукава скафандра, мышцы свело, пальцы путаются в застежках под вспышки красных аварийных ламп. Шлем садится на место; грудной замок щелкает. Срываю трос с крюков, наматываю петлей на плечо и вваливаюсь в шлюз. Насосы воют, выкачивая воздух с бешеным шипением, клапаны дребезжат от перегрузки. Сердце колотится где-то в горле, легкие жжет от спертого воздуха. Я не хочу, чтобы оно поймало меня внутри. Я отталкиваюсь ногами от внутреннего люка и вылетаю наружу ровно в тот момент, когда откидывается внешняя створка. Трос натягивается, рывком останавливая полет в бездну. Впереди расстилается бесконечное полотно черных, холодных звезд, пока я отчаянно пытаюсь стабилизироваться и сдвинуться с места до того, как тварь снаружи поймет, что до меня можно дотянуться.

Но когда я оборачиваюсь, сжимая в руке разводной ключ, я ничего не вижу. Ничего, кроме россыпи осколков на обшивке.

Я судорожно вдыхаю. Пот липнет к телу, заливает лоб. Взгляд скользит по вмятинам и пробоинам от ударов, пальцы до хруста сжимают ключ. Кошмарный объем работы, разбросанный повсюду.

— Да пошло оно все! — ору я и швыряю ключ в пустоту.

Он делает пару оборотов и безмолвно уплывает вслед за обломками — крошечный жест протеста против бесконечного ничто.

Я еще секунду смотрю на дрейфующий мусор, прежде чем заставляю себя сдвинуться с места. Трос натянут как струна. Я подтягиваюсь обратно к станции. Каждый перехват рук, каждый рывок напоминают мне, насколько я ничтожен на фоне этого холодного, равнодушного металла и бескрайнего вакуума. Я останавливаюсь на краю своего рабочего участка. Грудь тяжело вздымается, пот ест глаза.

Повреждения… все хуже, чем казалось. Разбитые плитки. Распоротые панели. Этот бардак сам себя не починит.

Наконец руки и ноги находят опору на корпусе. Я уже собираюсь приступить к привычной рутине, как вдруг боковым зрением замечаю яркую вспышку. Резкий желтый цветок огня пробивается сквозь облачный покров далеко внизу. На него больно смотреть даже отсюда. Одинокая ослепительная точка, разрывающая тучи.

Сердце обрывается. Я знаю, что это значит.

Отпечаток взрыва стоит перед глазами еще долго после того, как я отворачиваюсь. Снова. Можно было бы разрыдаться, рассмеяться, заорать или ударить кулаком по обшивке. Но какой смысл. Я просто вишу в пустоте и жду, смаргивая слепое пятно с сетчатки.

Затем снова поворачиваюсь к бездне.

Снова вглядываюсь в нее. Жду ответа. Ответа нет.

Значит, я дам его сам.

Я возвращаюсь к гигантской тарелке, зависаю над терминалом. Пальцы летают по клавиатуре, я ввожу код ручного управления. Короткими импульсами разворачиваю спутник, сжигая драгоценные остатки топлива для коррекции орбиты. Нацеливаю антенну на самую яркую точку в черной пустоте, надеясь, просто молясь, что я не ошибся.

Снова подключаю КПК и открываю канал связи. Выжидаю секунду, чтобы перевести дух. А затем говорю — дрожащим, но твердым голосом, отчаянно надеясь, что сигнал дойдет.

— Всем, кто меня слышит… Марс пал. Повторяю. Марс пал.

Новые истории выходят каждый день

В телеграм https://t.me/bayki_reddit

На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6

И во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай

На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/

В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit

На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit

На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6?tab=longs

Это перевод истории с Reddit

Третьим уроком у меня стоит продвинутая группа десятиклассников. Хорошие ребята. Не самые шумные, но и не зубрилы. Одному из них я сейчас помогаю с сочинением для конкурса штата. С теткой другого мы когда-то учились вместе. А пара парней оттуда шутят так, что хоть стой, хоть падай. В общем, я знаю этих детей.

Сегодня я стирала с доски, когда услышала, как распахнулась дверь. Шла перемена, я немного замешкалась с уборкой, поэтому не стала оборачиваться, чтобы посмотреть, кто вошел. Я просто готовилась к следующему уроку. Записала на доске тему занятия, как теперь требует от нас департамент образования, и повернулась к своему столу за новым маркером.

Я чуть не подпрыгнула на месте. Прямо передо мной стоял какой-то парень с розовым бланком опоздания в руках и выжидающе на меня смотрел. Я даже не слышала, как он подошел.

По правде говоря, я вообще не слышала, чтобы кто-то заходил, но класс оказался битком. Ученики сидели за партами, на своих местах, и стоило мне к ним повернуться, как в кабинете внезапно стало шумно. Казалось, этот нестройный гул голосов только и ждал, пока я обращу на них внимание.

Я тряхнула головой. Наверное, просто задумалась. В последнее время я сама не своя. Пошла на курсы повышения квалификации (очень надеюсь на прибавку), и теперь по вечерам засиживаюсь за учебниками. Моргнув, я снова повернулась к парню с бланком и забрала у него бумажку.

— Погоди, сейчас возьму ручку. У тебя осталась буквально минута, чтобы отнести это обратно в секретариат, так что...

Тут я наконец-то нормально его разглядела. Это был не мой ученик.

— Извини, парень, тебе нужно, чтобы это подписал кто-то из твоих учителей. Если поторопишься, успеешь до звонка.

Я попыталась вернуть ему бланк, но он его не взял. Просто покачал головой, глядя на меня все с тем же выжидающим выражением лица.

Может, это кто-то из новеньких перепутал кабинеты? Я хорошо общаюсь с завучем, и вроде бы в этой четверти новеньких не было. Я прищурилась, вглядываясь в бумажку, и поняла, что все строчки, которые обычно заполняет секретарь — имя, время прихода и прочее — были пустыми. Не успела я сказать, что ему нужно вернуться на ресепшен, как прозвенел звонок. Парень развернулся, подошел к свободному месту и сел.

И тут до меня дошло: дело не только в нем. Я не узнавала никого из тех, кто сидел в моем классе. Я сделала глубокий вдох. Как я раньше этого не заметила? Я никогда прежде не видела ни одного из этих подростков. Все они молча разошлись по своим местам, сели и уставились на меня.

— О, — нервно усмехнулась я. — Всем привет.

Я выглянула в открытую дверь, но моих десятиклассников нигде не было.

— Мои решили прогулять? Не думала, что они настолько ненавидят Шекспира.

Никакой реакции. Они просто сидели и смотрели на меня. Я даже не уверена, что они моргали.

— Знаете, когда я говорила, что мне нужна кнопка отключения звука для этого класса, я вообще-то шутила. Не думала, что кто-то воспримет это всерьез.

Тишина.

Ладно. Наверняка это чей-то розыгрыш. Удивительно, конечно. Я могла бы представить пятерых-шестерых учеников, способных на такое. Но весь класс? Снимаю шляпу перед организатором: заставить тридцать подростков делать что-то сообща — задача не из легких. Я подошла к двери и выглянула в коридор. Никаких хихикающих школьников со смартфонами наготове там не пряталось. Я повернулась обратно к классу, уперев руки в бока. Их взгляды неотрывно следили за мной.

— Ладно, ребят, подловили. Жутковатая шутка. Я официально напугана. Где мой класс?

Ответа, разумеется, не последовало.

— Расписание поменяли, а мне не сказали? Программа обмена или вроде того?

Я бросила взгляд на календарь над своим столом, но там значилось только: «Макбет, акт 2». Я вздохнула.

— Ладно. Сидите здесь.

Прямо напротив моего кабинета преподавал мировую историю мистер Данст. Маловероятно, конечно, ведь его ученики как раз готовились к важной презентации, но я вполне могла представить, что это он их подговорил. Или хотя бы закрыл на это глаза. Он любил такие приколы.

Я постучала, медленно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. У него шел урок, и лица учеников были мне знакомы. Это был его обычный класс. Он как раз что-то им объяснял, но прервался и расплылся в улыбке, заметив меня.

— Мисс Рейес! Решили присоединиться к нашему сократовскому диалогу? — Нет, извини. Есть секунда? Выйди, как освободишься.

Он показал большой палец. Я услышала, как он велел ребятам повторить свои тезисы, а затем выскользнул за мной в коридор, прикрыв дверь.

— Что стряслось? — спросил он. — Ты случайно не слышал, чтобы мои десятиклассники планировали массово прогулять?

Он почесал подбородок. — Твоя продвинутая группа? Да вроде нет. Половина не пришла? — Не совсем. У меня там сидят ученики, но... в общем, я вижу их впервые в жизни, и они молчат как рыбы. Ты ведь их не подговаривал, а? Мне нужно закончить эту пьесу до конца четверти.

Он примирительно поднял руки, изображая оскорбленную невинность. — Я поражен, что ты обо мне такого мнения. Я бы никогда не опустился до подобного дурачества. — Еще как опустился бы, и уже опускался, — я прищурилась. В прошлом году он помог выпускникам с их прощальным розыгрышем, и в щелях по всей школе до сих пор можно найти блестки. Он бы получил выговор, если бы администрация смогла доказать его вину.

Он картинно прижал руку к сердцу, всем видом показывая крайнее возмущение.

— Просто... взгляни сам, — сказала я, кивнув в сторону своего кабинета и не дав ему развить комедию.

Он усмехнулся. — Довели они тебя, да?

Он заглянул ко мне в класс, пробежавшись взглядом по сидящим. Даже из коридора я заметила, как их глаза синхронно повернулись в его сторону. Он тихо присвистнул и обернулся ко мне.

— Жутковатая компашка. — Ага. — Я потерла переносицу. — Знаешь, из какой они параллели?

Он покачал головой. — У меня только девятые и десятые классы. — На его лице расцвела ехидная улыбка. — Слушай, а почему бы тебе не спросить миссис Мэтьюз? Она ведет у всей школы.

Я поморщилась. Миссис Мэтьюз была одной из самых невыносимых коллег, с которыми мне не посчастливилось работать. Если она не стояла в дверях на переменах, отчитывая школьников за внешний вид, то распекала свой класс за непонимание ее допотопных методов преподавания математики. Или строчила гневные письма на почту ВСЕМ сотрудникам с жалобами на то, что дети сидят в телефонах за обедом. И у учеников, и у учителей, и у администрации хватало баек про нее, но у нее был бессрочный контракт, так что всем оставалось только стиснуть зубы и терпеть.

К несчастью, она была единственной учительницей в нашем крыле: остальные кабинеты открывали только по необходимости. Я вздохнула.

— Пригляди за ними, пожалуйста.

Данст выдал гаденькую ухмылку, шутовски отсалютовал мне и встал в дверях моего класса.

Я про себя молилась, чтобы миссис Мэтьюз куда-нибудь вышла, но мне не повезло: она сидела за столом и агрессивно стучала по клавиатуре, сдвинув на кончик носа очки в тонкой оправе.

Я постучала и натянула приветливую улыбку. — Доброе утро, миссис Мэтьюз... — У меня методическое окно. Я готовлюсь к урокам. Что вам нужно? — перебила она, даже не подняв глаз. — Вы не видели сегодня моих десятых? Они не пришли на урок.

Она смерила меня раздраженным взглядом. — Я не имею привычки следить за каждым учеником в этой школе.

Я подавила желание скривиться. — Да, конечно. Просто у меня в кабинете сидят дети, которых я в жизни не видела. Никаких уведомлений о замене не было, так что я подумала, может, это... — я сглотнула, внезапно почувствовав себя очень глупо. — Чей-то розыгрыш.

Она поправила очки и умудрилась сделать свой взгляд еще более высокомерным. — Мисс Рейес, то, что вы не можете найти своих учеников или справиться с их... неподчинением, меня не касается. Звоните секретарю, раз не можете решить проблему сами. — И она вернулась к своей клавиатуре.

— Ясно, — ответила я, и моя улыбка стала совсем натянутой.

Я закрыла дверь и пошла обратно. Сама виновата. Спрашивать помощи у этой старой мегеры было ошибкой. Плевать. Эта дурацкая шутка сжирала время урока, моих ребят нигде не было, так что, похоже, и правда пора было звонить директору.

Я ожидала увидеть Данста, который радостно посмеется над моим раздражением, но в коридоре было пусто. Из его кабинета доносился тихий гул голосов: видимо, он плюнул на свое обещание присмотреть за странными визитерами и вернулся к своим. Бесит, что даже не предупредил, но, с другой стороны, я и так отняла у него время.

Дети были на месте. И все так же буравили меня пустыми взглядами.

— Так, я звоню в секретариат, — объявила я, подходя к настенному телефону. — Не хочу лишать вас обеда и оставлять после уроков, но это уже затянулось, ясно?

Я ждала, что они расколются и признаются в розыгрыше, но ответом мне, естественно, была тишина. Покачав головой, я набрала номер.

— Дана, привет, — сказала я, когда секретарша сняла трубку. — Слушай, у меня тут сидит полный класс детей, и это не моя группа. — В смысле? — спросила она с легкой усмешкой. — В прямом. Кабинет битком, но я никого из них в глаза не видела. Моих десятых нигде нет. То ли сбежали, то ли решили так пошутить — без понятия. И... они молчат. — В смысле, не говорят, в чем дело? — Нет, вообще молчат. Ни смешков, ни шепота, ничего. Абсолютная тишина.

— Господи, — выдохнула она. — Наверняка какой-то новый челлендж из интернета. Очередной тренд из этого их ТикТока, или как его там. Секунду, милая. — Я услышала, как ее длиннющие ногти застучали по клавиатуре. — Выпуск две тысячи двадцать восьмого... так, посещаемость... сейчас...

Пока она там копалась, краем глаза я уловила какое-то движение. Возле шкафчика, где я хранила канцелярию, что-то шевелилось.

Нет, не шевелилось. Растекалось.

У меня перехватило дыхание. Из-под дверцы шкафа медленно сочилась густая темно-красная жидкость, собираясь на полу в лужу.

Я уже почти не слушала голос в трубке. — Нашла. Твои были на первом и втором уроках. С посещаемостью всё в порядке... Ой, да что ж такое? Погоди, милая, тут кто-то пришел...

Я не могла оторвать взгляд от лужи, которая становилась все больше. Она доползла до стула, на котором сидел один из учеников прямо перед шкафом, и растеклась вокруг его ног. Я смотрела, как вязкая жидкость пропитывает его белые кроссовки, окрашивая ткань в ярко-алый цвет. Он даже не шелохнулся.

Голос Даны зазвучал глуше: похоже, она убрала трубку от лица, чтобы заговорить с тем, кто вошел в приемную. — О, офицер. Да, сэр, пульт громкой связи прямо здесь, а в чем дело? Вы...

Внезапно динамики под потолком затрещали, и раздался мужской голос. В нем отчетливо слышались нотки паники.

— Говорит помощник шерифа Уоррен, полиция Грейнвилла. Школа переходит в режим экстренной блокировки. Повторяю, полная блокировка здания. Это не учебная тревога. Заприте двери, закройте окна и укройте учеников вне зоны видимости.

Сердце заколотилось в груди. Я бросила взгляд в коридор и увидела, как в кабинете напротив один из учеников мистера Данста лихорадочно запирает замок и задергивает жалюзи на дверном стекле.

Затем по школе эхом разнеслось еще одно объявление, от которого у меня застыла кровь в жилах.

— Учителя. Если вы видите учеников, которых вы не узнаете — ни при каких обстоятельствах не пускайте их в класс.

Новые истории выходят каждый день

В телеграм https://t.me/bayki_reddit

На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6

И во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай

На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/

В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit

На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit

На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6?tab=longs

Это перевод истории с Reddit

Сегодня тот самый день. Наконец-то, спустя столько лет, она вышла. Так я думал, пока нес распечатки Хуану в бухгалтерию. Была среда, десять утра, и я убил всё утро на то, чтобы бегать у него на побегушках.

— Огромное спасибо. Будешь продолжать в том же духе — глядишь, когда-нибудь заслужишь повышение, — с самодовольной ухмылкой выдал этот мудак, когда я в сотый раз за день выполнил его поручение.

Ненавижу его голос, его манеру двигаться и то, как нелепо он одергивает рубашку, чтобы сверкнуть грудью. Но даже он не мог испортить мне сегодняшний день. Лучший день за очень долгое время.

Сегодня, спустя почти десять лет после анонса, наконец-то выходит видеоигра, которую я так ждал. Ее откладывали как минимум лет пять: то кормили предрелизными обещаниями, то заявляли об эксклюзивности для каких-то платформ, а то и вовсе пускали слухи об отмене.

Последние месяцы выдались по-настоящему напряженными. Как только открылся ранний доступ, я сразу оформил покупку. Пришлось выгрести кредитку под ноль, но оно того стоило. Да, вышли бешеные деньги. Но это просто копейки по сравнению с тем, сколько я вбухал в свой комп, чтобы игра летала на максималках.

Всё было готово. Я оставил комп включенным, чтобы запустить загрузку как можно раньше. Даже поставил приложение для удаленного доступа — только так я мог начать скачивание прямо с работы. Нужно было нажать кнопку ровно в полдень, ведь весила она больше ста гигов.

Игры сейчас просто огромные. Помню времена, когда они не весили и гигабайта, но тогда, конечно, и скорости интернета были смешными. Помню, как качал какую-то бесплатную игрушку на скорости 128 килобит в секунду. Да, миры там могли быть масштабными, но графика оставляла желать лучшего.

Кажется, я даже привык к плохой картинке. Она вызывает у меня какую-то ностальгию, в ней есть свой шарм. Это как смотреть черно-белое кино — осколок более простого мира, где было меньше тревог. Мира, в котором жизнь, если смотреть через эту призму, казалась легче.

И, конечно же, я помню, как скачал свою первую часть Street. Это был просто отвал башки. Выйти на улицу, угнать любую тачку и колесить по городу в условиях почти абсолютной свободы — непередаваемое чувство. Камера дергалась, боевка была кривой, а графика — уродливой до жути. Но это ощущение, что в чужом городе ты способен на всё, было прекрасно.

Ровно в двенадцать я запустил скачивание и проверял статус каждый час, в перерывах между рутиной. У нас как раз закрывали финансовый год: кучу бумаг нужно было перетаскивать из одного кабинета в другой, а я был кем-то вроде мальчика на побегушках.

Первые двадцать процентов вызвали у меня дикий восторг: всё происходило наяву, игра прямо сейчас качалась на мой комп. На пятидесяти процентах я уже просто залипал в экран. Я маниакально листал соцсети, снова и снова убеждаясь, что релиз действительно состоялся и я качаю ту самую игру. В ленте даже мелькнул стрим — кто-то уже играл, но я не хотел портить себе удовольствие и ловить спойлеры.

В пять часов — конец рабочего дня — загрузка завершилась. Я закрыл приложение удаленного доступа, собрал вещи и уже собирался пулей вылететь из офиса. Но тут вошел Хуан.

— Смотрю, ты используешь рабочую технику для... личных дел. — Мой перерыв — это не твое дело, пока я выполняю свои обязанности. — Какие мы агрессивные. Слушай, парень, тебе надо сбавить обороты, а то никогда не станешь таким же успешным, как я.

Я сдавленно хмыкнул, закинул последние вещи в рюкзак и направился к двери.

— Так вот, как говорил тебе босс... — Твой дядя. — Босс. — Ну да, твой дядя. — Мой дядя просил передать, что тебе нужно задержаться еще на час и проверить, не осталось ли на столах каких-нибудь документов. Сегодня мы работали с очень конфиденциальной информацией, и потерять бумаги — серьезная проблема. Всё, что найдешь не на своем месте, отнесешь ко мне в кабинет на проверку. — Звучит так, будто это твоя работа. — А по-моему, звучит так, будто я иду домой играть в Street, а ты остаешься проверять столы, как я и сказал.

Это был самый долгий час в моей жизни. Последние сотрудники ушли около без десяти шесть. Я собрал бумаги и оставил их там, где велели.

К счастью, я живу всего в паре кварталов от офиса и предпочитаю ходить пешком — это помогает немного проветрить голову. Я выудил из кармана пачку сигарет и зажигалку, закурил и глубоко затянулся. Выдохнул дым и зашагал по серому тротуару, тянувшемуся вдоль белого здания с огромными окнами.

Я дошел до бургерной и зашел внутрь. Там было почти пусто. Только какой-то парень с зеленым панковским ирокезом и полная женщина в возрасте. Я подошел к кассе и заказал обычное комбо.

— Желаете увеличить порцию? — спросила девушка с растрепанными волосами, выбивающимися из-под оранжевой кепки, и слегка размазанным макияжем. — Думаю, нет. Тяжелый день, да? — И не говорите. У меня смена почти закончилась. — Надеюсь, вам удастся отдохнуть, — сказал я, замечая в своем голосе легкие нотки флирта.

Несмотря на уставший взгляд, она была очень красивой. Скулы образовывали изящный треугольник с линией рта, а пухлые губы сложились в едва заметную улыбку.

— Может, выпьем как-нибудь?

Она взяла чековую ленту и написала свое имя и номер телефона. Я забрал заказ, сунул бумажку в карман и вышел на улицу, направившись к дому.

На выходе я увидел голого мужика — он бежал и выкрикивал какую-то невнятную дичь. Я немного подождал, думая, что вдруг из-за угла появится кто-то еще, но улица была пуста. Голос психа постепенно затихал вдали.

Я продолжил путь по пустой улице. Начинало темнеть. Было странно, что именно здесь нет ни машин, ни прохожих. Пройдя еще пару кварталов, я понял причину такого затишья: впереди произошла авария, столкнулись как минимум три машины. Вроде ничего серьезного, но вдалеке уже завывали сирены скорой.

Полиция перекрыла дорогу, так что пришлось идти в обход. Я обогнул тренажерный зал, расположенный прямо на углу. Проходя мимо дверей, я столкнулся с двумя приятелями — они как раз выходили с тренировки.

— О, здорово! Со школы не виделись. Пойдем пропустим по стаканчику? Спорим, у тебя нет планов. — Вообще-то есть. Надо кое-что доделать... по работе. — Да ладно тебе, всего по одной, это же недолго. — Не могу, парни. В другой раз.

Я свернул на свою улицу и заметил новое граффити. Пара морских черепах, свободно плывущих в океане, полностью закрывала заднюю стену здания загса. Слишком замороченно для обычного стрит-арта, но хотя бы красиво. Я достал телефон, щелкнул фото и выложил в Инстаграм: #Streetart.

Листая ленту по хэштегу, я увидел новость: Street официально вышла. Я зашел в свой дом — двадцатиэтажную башню из голого кирпича, — вызвал лифт и придержал двери: к кабине подошел седой мужчина с такой же седой собакой. Он зашел внутрь и поблагодарил меня за ожидание.

Добравшись до квартиры, я одной рукой открыл деревянную входную дверь, удерживая в другой пакет с бургером. Бросил рюкзак на небольшой диван в гостиной и уселся за стол. Включил комп; синяя светодиодная подсветка осветила руки, и я заметил на пальцах пару порезов от бумаги.

Достал бургер, высыпал картошку рядом с клавиатурой и начал жевать, глядя, как загружается система. Решил пока включить смешное видео, чтобы доесть — не хотелось портить первые впечатления жирными руками. Включил одну из тех нарезок с животными, где поверх накладывают забавную озвучку. Доев, я взял банку газировки, аккуратно открыл ее и сделал глоток. Выбросил упаковку в мусорку и запустил Street. Самое вкусное только начиналось.

На загрузочном экране мелькали арты с граффити, тачками и девицами в бикини. Ушло несколько секунд на проверку версии. Я нажал «Играть».

Всё началось с короткой кат-сцены: главный герой ругался с напарником, унося ноги от какой-то бандитской разборки. Затем управление передали мне. Герой стоял посреди случайной улицы. Карта была почти пустой, никаких индикаторов интерфейса.

Камера двигалась невероятно плавно. Блики и отражения на кузовах машин выглядели потрясающе. Частицы дыма были прорисованы просто на грани фантастики. Я даже подошел к витрине и увидел свое слегка размытое отражение в стекле. Ни малейшего намека на тормоза. Я попытался вывести на экран счетчик FPS, но он почему-то не включился.

Надо было найти тачку, чтобы покататься по городу и заценить графику в динамике. Я вышел на проезжую часть, и какая-то машина остановилась. Я легко выбил стекло, но водитель начал сопротивляться. Завязалась короткая драка.

Боевка ощущалась гладкой, но вот звук ударов был каким-то... неприятным. Кровь испачкала моего персонажа и часть салона. Я сел за руль и поехал. По пути повернул камеру и посмотрел на бок машины: окно так и осталось разбитым, а на двери виднелись пятна крови. Отличная детализация.

Управление машиной оказалось очень отзывчивым. Правда, когда я сбивал прохожих, тачка быстро ломалась, а лобовое стекло заливало кровью. Максимально реалистично, но от этого становилось даже как-то не по себе. Я намотал пару кругов по району, пока не наткнулся на белое здание с огромными окнами, которое показалось мне подозрительно знакомым.

Я поехал дальше и нашел бургерную. Похоже, разрабы договорились с реальной сетью, чтобы вставить их бренд в игру. Прикольная фишка. Я подошел к кассе и попытался разобраться в управлении, чтобы сделать заказ, но интерфейс был неочевидным. NPC-кассирша занервничала и сказала, что позовет начальницу, и та, хоть уже и уходит со смены, поможет мне.

Ко мне подошла девушка в фирменной кепке заведения, но в повседневной одежде. Растрепанные волосы, красивые глаза. Надо же, даже в играх кассирши милые, подумал я. Я попытался еще раз прощелкать кнопки заказа, но ничего не вышло. Взбешенный кривым управлением, я открыл колесо оружия. В инвентаре лежал девятимиллиметровый пистолет, магнум и нож.

Отличный повод протестировать пушки. Я достал магнум и выстрелил по кассе. Она разлетелась на куски на удивление правдоподобно, а неписи тут же попадали на пол, закрывая головы руками. Я прицелился и выстрелил девушке в голову. Мозги размазало по всему полу. Это было... довольно мерзко. Второй NPC бросился к выходу. Я выстрелил ему в спину, чтобы проверить урон на дистанции — непись мгновенно рухнул на плитку.

Боевка казалась странно простой, но от такого реализма мурашки бежали по коже. Вдалеке послышался вой сирен. Отличный шанс проверить механику полицейских погонь. Я вышел, сел в машину и проехал несколько улиц, пока не наткнулся на аварию с тремя тачками. Сбавлять скорость не стал — за мной гнались. Пытаясь объехать столкнувшиеся машины, я сбил насмерть врачей скорой.

От звука ломающихся костей к горлу подступила тошнота. Наверное, им не стоило делать звук настолько натуральным, подумал я, уже прикидывая в уме обзор на игру. Проехав аварию, я заметил то самое граффити с морскими черепахами. Ого, они еще и реальный стрит-арт использовали для промоушена. Вот это внимание к деталям.

Впереди показалось кирпичное здание, точь-в-точь как мой дом. Не густо с фантазией у местных архитекторов, хмыкнул я. Охранник на входе попытался меня остановить. Я решил заодно протестить бой на ножах. Пара ударов — и мужик осел на пол. Серьезно, слишком уж легко. На пожарном щите я заметил топор и прихватил его с собой: хотелось опробовать новое оружие, да и против копов пригодится, если они всё же доедут.

Пойду найду свою квартиру. Интересно посмотреть, как они отрисовали интерьеры. Я зашел в лифт и выбрал топор в меню оружия. Нет лучшего способа открыть ту деревянную дверь, чем добротный удар топором. Я зажал кнопку сильной атаки и со всего размаху всадил лезвие в дверь.

Снаружи раздался странный грохот. Звук был не из игры. Я снял наушники. Выглянул в гостиную. Моя входная дверь была пробита насквозь, а по ту сторону стоял человек с топором.

Новые истории выходят каждый день

В телеграм https://t.me/bayki_reddit

На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6

И во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай

На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/

В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit

На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit

На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6?tab=longs