vbs44

На Пикабу
Дата рождения: 24 декабря 1944
поставил 21 плюс и 1 минус
отредактировал 1 пост
проголосовал за 1 редактирование
7780 рейтинг 81 подписчик 6 подписок 85 постов 16 в горячем

О реабилитации пострадавших в Крокусе (раны, травмы)

У нас значительный опыт ускоренного залечивания ран и травм компрессами с нашим концентратом морской воды (гуглите).

Конечно, на основе рекомендаций врачей.

В нескольких больницах Москвы, Воронежа, Уфы, у отдельных пациентов прямо дома - уже есть такой опыт.

К сожалению, на ожоговых повреждениях наше средство не проверено.

В результате стрессов может обостриться множество заболеваний: псориаз экзема, дерматит, артрит и др. Вот в этих случаях мы тоже сможем помочь.

Предоставим всё бесплатно (самовывоз от метро Марьино).

Если у кого есть пострадавшие знакомые – смело и быстро перешлите им информацию. Отправлю по почте инструкции по применению, адрес и время получения.

Документы на продукцию есть на сайте. Контакты в разделе "контакты".

О реабилитации пострадавших в Крокусе (раны, травмы) Лечение, Здоровье, ЗОЖ, Крокус Сити Холл, Артрит, Псориаз, Экзема, Длиннопост
О реабилитации пострадавших в Крокусе (раны, травмы) Лечение, Здоровье, ЗОЖ, Крокус Сити Холл, Артрит, Псориаз, Экзема, Длиннопост
Показать полностью 2

Морская вода для домашнего небулайзера/ингалятора

Зимой воздух в наших домах пересушен. Из-за этого усиливается потребность в ингаляциях дыхательных путей.

Потребность можно уменьшить, если в доме есть увлажнители (отдельная тема).

Тем не менее, при значительном числе ЛОР-заболеваний, верхних и нижних дыхательных путей, ингаляции приходится проводить регулярно.

Помимо прописанных врачом для ингаляций лекарственных препаратов, многим помогают ингаляции обычными солевыми растворами. Ещё лучше, если раствор будет на основе концентрата морской воды (гуглите). Разбавьте его 1 к 15 кипяченой водой и налейте в резервуар ингалятора/небулайзера.

Примечание: перед добавлением в ингалятор концентрата морской воды, необходимо убедиться в инструкции изготовителя, что ингалятор рассчитан на солевые растворы.

Также отметьте, что по мере уменьшения уровня воды, на поверхностях резервуара ингалятора будет выступать солевой осадок. Для поддержания в аэрозоле, производимом ингалятором, постоянной концентрации минералов, удалите этот осадок, смывая его чистой водой.

Три бутылки Силы моря в микро-бассейн малышам

Получим бассейн со 140 литрами пользы
Плески, игры и нежная кожа обеспечены.
Братья, сестры и друзья – всем хватит места.

Многие думают, что «морской бассейн» - это огромное и точно дорогостоящее сооружение. И только поездка на море – длительная и дорогая – может добавить здоровья семье.

Однако, в продаже полно небольших надувных детских бассейнов.
Добавив в пресную воду разливной из бутылок концентрат морской воды, получим у порога дачи аналог моря.
В нём малышня может плескаться в морской воде и получать профилактику от простуд на всю зиму.

Важно то, что надувные бассейны устойчивы к морской воде. Также не повредятся и сборные – каркасные бассейны.

Они несколько дороже, но пригодятся на всю семью.

Три бутылки Силы моря в микро-бассейн малышам ЗОЖ, Здоровье, Морская вода, Море

Ответ на пост «Операции на позвоночнике - добро или зло? И в чем главный секрет успешного восстановления?»

Операция, говорили они...

Кто они?

Перестали сгибаться-разгибаться мизинец и безымянный на правой руке. Только с сильной болью могу их разогнуть другой рукой. А сами - не хотят разгибаться ни в какую..

Пошел к терапевту. Она автоматом шлет к хирургу.

Хирург со своей ассистенткой хором: нужна операция, пальцы будут "лучше, чем были" (с).

Ладно, говорю, что от меня требуется?

Да ничего особенного: поезжайте в три РАЗНЫХ места, сдайте три анализа, с результатами сюда, запишитесь, кругом-бегом, месяца через два-три мы вам всё поправим.

- Как-то хлопотно то всё, нельзя ли без этого, и вообще без операции?

- Не хотите? Тогда ... делайте ванночки с морской водой.

Вот спасибо, мил человек, у меня как раз свое производство морской воды подземной (не реклама, хотите верьте - хотите нет, просто читайте другие мои посты).

Стал делать ванночки, благодаря лени - не каждый день, типа, 4-5 раз в неделю.

Через два месяца боли ушли, пальцы стали сами легко разгибаться.

Прошло два года, мне 79 лет. Пока не болят пальцы.

Ответ на пост «Экстрим-проститутки пост»

Трудности работы на панели. Небывалый случай

Я проходил мимо выхода из метро «Владимирская», когда заметил знакомое лицо. Остановился, всмотрелся. Неужели одноклассница? Её ли я, пятнадцать лет назад, на переменке, пытался в углу за дверью тискать?
- Светка, ты, что ли?
- Ой, привет, Игорек, - а сама не рада, лицо отворачивает.
- Ты что, ждёшь кого-то, не хочешь пообщаться? Как ты вообще живешь?
- Да так живу, потихоньку, - глазами водит вправо-влево.  Спрашивает:
- А ты чем занимаешься?
- Я врач-терапевт, ординатуру заканчиваю. У тебя со здоровьем, кстати,  всё в порядке? Как-то выглядишь … устало.

Зыркнула на меня Света глазами, прямо вонзилась.
- Да всё в порядке у меня со здоровьем … Но …
Она опять посмотрела туда-сюда, взяла меня пальцами за складку рукава.
- Пойдём отсюда, мне действительно нужно с тобой посоветоваться. Давай в кафе , посидим, здесь рядом.
Мы двинулись, она пару раз оглянулась. Я тоже оглянулся, ничего не заметил странного. А через пять минут услышал:
- Работаю я, Игорек, проституткой, уже пять лет.  Здесь, на «Владимирской», у меня точка!
Моя точка! – с вызовом повторила Света, чуть ли не с гордостью.

Света всегда выглядела чуть старше наших худосочных девчонок, и симпатичнее их. Особенно это было заметно в спортзале. У неё все правильные округлости появились уже в седьмом классе. А когда мы вернулись после летних каникул в восьмой, она уже была с большой грудью. Ребята рассказывали: застали её как-то, на выходе из женской раздевалки после волейбола, стали хватать за разные места. А она оттолкнула их с силой, крикнула:
- Пошли вон, онанисты.
Ребята обиделись, отстали сразу. А Света вскоре стала встречаться с постоянным взрослым парнем, он ждал её почти каждый день у школы, иногда на такси.

Я знал, что запрещённая проституция существует, особенно, около интуристовских гостиниц, но вот так, вживую, разговаривать с проституткой, тем более, с бывшей одноклассницей, мне было внове и дико. Как она дошла до этого - не спросил, постеснялся, принял как данность.
- Подожди, так это же … опасно?
- А, ничего, меня мент один подстраховывает, за мои иногда услуги. Но сейчас я о другом. Не перебивай.

- Так вот, стою я на точке несколько недель назад. И примечаю, что почти каждый день, мужик один, напротив, на уголке, стоит и на меня всё косится. Уйду я с клиентом, через пару часов вернусь, а он всё стоит. И смотрит.

Так прошло несколько дней. И подходит он. Рассмотрела тут его. Обычный, глаза с прищуром, слегка бегающие, но не сильно.
- Сколько берешь? – спрашивает. Я сказала.
- Плачу вдвое, - говорит, - ты мне понравилась сильно. Но клиент я необычный.
Прикинула я, что-то тут не так: смотрел-присматривался три дня, платит вдвое. Но клиентов давно не было, и я согласилась. Спросила только:
- Ну, ты один будешь?

Пошли мы к нему домой. Говорит:
- Я тебе доверяю.
При нём была сумка тяжёлая, я потом поняла, что в ней.
Пришли.  Квартира огромная, в старом доме, здесь не далеко. Потолки выше четырёх метров.  Ввел меня в большую комнату. Справа мне запомнился высоченный, почти под потолок, буфет дубовый, с резным кокошником наверху. На каждой его дверце вырезаны охотничьи трофеи:  утки убитые, парами связанные. Тонкая, лакированная резьба. Помнишь, я в школе лепить любила?

Я кивнул. Да, Света действительно хвасталась после уроков труда своими вышивками, лепкой и резьбой по дереву. У нас трудовик в школе был настоящий мастер, от нас всех требовал владения стамеской - до сбитых пальцев, до мозолей на ладонях.

А сейчас Света продолжала:
- Слева стоял диван, обшитый  гобеленами с чёткими старинными картинами, с голландскими сюжетами. Трактиры там с пьяными компаниями, глашатай на площади. Неужели,  думаю, на этих картинах  трахаться будем?
Остальные  стены комнаты уставлены под потолок стеллажами с книгами. Ну вот, опять начитанный попался.

Посредине комнаты стоял большой круглый, стол на одной дубовой ножке с четырьмя лапами. Стол в стиле буфета, но накрыт дешёвой замызганной клеёнкой. Пол в комнате паркетный, но стол почему-то тоже на куске клеёнки стоял.
- Да что ты мне всё про мебель рассказываешь? Ты о чём хотела со мной посоветоваться? Заразилась, что ли?
- Говорю же: не перебивай! Тут всё имеет значение. Слушай.

Мужик положил на стол деньги, как договаривались. Я их сразу в сумочку спрятала.  Он вышел из комнаты, я пальто сняла, хожу, корешки книг рассматриваю, гобелены.
Он входит, босиком, голый по пояс, в одних белых кальсонах, в руках большой таз, накрытый тряпкой, со стуком поставил его на стол. Подошёл к буфету, достал из него четыре больших миски, расставил под столом, на клеёнку, как раз между лапами.
Опёрся о стол руками, говорит:
- Раздевайся донага.
Я сняла туфли, разделась. Руки на груди скрестила.

Он медленно так, спокойно стал говорить, смотрит мне в глаза, с тяжёлым нажимом.
- Значит так.
Он откинул тряпку с тазика, стоявшего на столе. В нём лежали куски нарезанного сырого мяса.  Просто груда. Куски размером примерно с мужской кулак. Мясо было такое свежее, что кровь из кусков сочилась. Я переводила взгляд с мяса на мужика и ничего не понимала. Покачала головой. Мужик спокойно улыбнулся, чуть наклонился через стол, через мясо ко мне.

- Сейчас мы тАк будем играть. Ты будешь бегать вокруг стола, от меня, а я буду тебя догонять. Как настигать буду, ты схватишь кусок мяса, оботрёшь себя здесь и здесь (Света показала, как ей следовало себя обтереть мясом), и бросишь мне этот кусок, стараясь попасть мне в лицо.
Я как представила себя, голую, всю измазанную кровью, ещё сильнее головой помотала, спросила нервно:
- Можно, я лучше домой пойду? – а он так спокойно, будто ждал этого, отвечает, поставив руки в боки:
- Ты деньги взяла.

И тут же как заорёт, срывая голос:
- Беги, сука!

И я побежала вокруг стола, а он за мной. Бежала, чуть не падала. Но старалась улыбаться: и правда ведь – взяла деньги. Он стал меня догонять, я схватила из таза кусок мяса, мазнула по телу и бросила ему. И тут самое страшное и случилось, слушай.
Он схватил этот кусок, стал рычать, рвать мясо зубами, терзая его и руками тоже. Почти изжевал этот кусок, разорвал его, бросил в миску под столом, вдохнул, и опять за мной побежал. А всё лицо у него и рот особенно – всё в крови. И глаза – глаза выпученные, не человеческие уже. И розовый сок по груди течёт.

У меня скулы свело, от моей "улыбки". Это были самые ужасные  минуты в моей жизни. А уж поверь: у проституток много страшного в жизни бывает, и лучше не уточнять. Я и не помню, сколько кусков ему бросила, всё время в глаза ему смотрела, а они озверевали с каждым разом. Но вот смотрю, с разрывом очередного ломтя мяса,  под обезумевшее своё рычание, по кальсонам его потекла влага. Кончил он. Опёрся опять об стол, сполз, сел на пол. А я стою, и дышать не могу.

Посидел пару минут, встал, улыбнулся сквозь кровь по лицу.
- Ну, ты и понравилась мне!
Вытер руки тряпкой, полез в ящик буфета, достал пару бумажек, бросил мне.
- Спасибо, можешь одеваться.
Я схватила деньги, оделась кое-как, выскочила на лестницу, там ниже этажом, чувствую, шатает меня, на подоконник села и долго плакала. Окно запомнилось:  старинное, петербургское, с  большим цветным витражом.

Света закрыла лицо ладонями. Я пытался проглотить  мелькавшие образы из её рассказа. Мы помолчали.
- Так о чём ты меня спросить хотела?
- Я уже с месяц на точку почти не хожу. Боюсь его. Боюсь.
Денег совсем нет. А с других точек меня гонят. Менту своему коротко рассказала, он со мной подежурил пару раз, потом развёл руками – не может больше времени мне уделить. Сказал звонить, если что.
И вот я тебя спросить хочу: что это было? Если он появится, опасно ли мне с ним опять пойти? Может ли он сорваться, и меня саму в мясо превратить?

Я потрещал суставами пальцев, отвернулся.
- Света, я всё же терапевт. Не моя это тема. Я почитаю книжки, ребят поспрашиваю. Позвоню, ты оставь телефон. И сама мне звони.

Знакомые врачи от моего рассказа о приключении Светы были в шоке и в недоумении. В книгах я тоже не нашёл ответа на вопрос:  что это было, и что может быть в следующий раз. Света не звонила, её телефон не отвечал, хотя я звонил ей в разное время. Я не поленился, съездил к ней домой. Соседи сказали, что не видели её давно.

Я сходил и в милицию, в местное отделение. Там спросили, кто она мне. Услышав: «одноклассница» - ответили – «ищем».
Постепенно я стал забывать и Свету, и её рассказ. Пациентов у меня было много. Защитил кандидатскую, стал собирать материал для докторской.

Через несколько лет, спасаясь от сильного дождя, я забежал в магазин. Это оказался комиссионный мебельный.
Внутри, прямо у входа, стоял огромный буфет из массива дуба. На его дверцах сверху донизу лепились резные барельефы убитых охотниками уток. Рядом стоял, тоже дубовый, здоровенный стол на одной разлапистой ножке. Цены предметов были очень маленькие. Конечно, где найти квартиру, в которую  войдет этот слонокомплект.

Я вспомнил рассказ Светы, в котором упоминалась похожая мебель. Подошёл к продавцу, спросил, показав три рубля:
- Можно попросить телефон продавца этого буфета?
Продавец, лощёный и наглый, криво ухмыльнувшись на мою трёшку, ответил фразой из старого боевика:
- Вы действительно хотите это узнать?
Я замешкался, его позвали покупатели, я ушёл.

С каждым годом в Ленинграде оставалось меньше старинных цветных витражей. Если я проходил мимо парадных с такими окнами, мне казалось, что я вижу за витражом силуэт плачущей на подоконнике девушки. Обнаженной, с измазанным кровью телом.

Показать полностью

Ответ на пост «Кошкин хвост»

Медсестра в разведке, в суде, на сцене, в раю

Кальсоны солдат - больных дизентерией стирать приходилось вручную. Почти без мыла, в холодной воде. Стирали студентки Университета, попросившиеся добровольцами в армию. Никто их не допустил к пушкам, и винтовки дали тоже не скоро, только когда погибло так много мужчин, что уже и женщинам хватило винтовок – стареньких, почти без патронов…

Таня сообразила, что без сгоревших на Бадаевских складах запасов продовольствия (расплавленный сахар бежал там по улице несколько дней) в осажденном Ленинграде скоро наступит голод, а армию будут кормить в первую очередь.
И лучше всего – будут кормить на передовой.
И потому (это она так с юмором оправдывалась потом, перед детьми и внуками, принижая подвиг и свой, и своих однополчан – в большинстве, как и она – добровольцев) – попросилась в санитарный батальон, а оттуда – в разведку.
Но сначала – сотни кальсон в день, скользких от поноса.

Ей, ответственной за запасы крови, выдали велосипед для поездки с передовой в центр Ленинграда. А подруга попросила передать письмо её мужу, офицеру крейсера «Киров», стоявшего на якоре на Дворцовой набережной, у Зимнего Дворца-Эрмитажа.
Подъехав к сходням, Таня через часового вызвала мужа подруги, и он, растроганный весточкой от жены, радостный, что она жива и здорова, вручил Тане сэкономленные от флотского большого пайка два весомых куска черного хлеба: один – для жены, а один, поменьше, – в благодарность Тане.

Получив два литра крови для переливания, Таня, по пути на передовую зарулила на Невский проспект, и зашла в самую дорогую парикмахерскую (работала же!), которая была не доступна ей в далекие студенческие будни.
Она решила устроить себе – пусть на ворчащий живот – фронтовой праздник, и сделала за подаренный кусок хлеба самую шикарную шестимесячную завивку… и как же хлопотали вокруг нее обессиленные голодные мастера!
А какое изумление, с восхищенным солдатским матом пополам, встретило ее в медсанбате!

- Сан-инструктор, отойди в сторонку, тебе мой инструктаж не нужен, да и уши зря завянут…
А куда – в сторонку, полянка маленькая. Кругом болото. Ну, отошла Таня на пять шагов, отвернулась…
- Вы, волки…………………………………,- раздался многоэтажный рык командира разведгруппы, пробуждающий в лицах разведчиков ненависть к врагам и презрение к опасности, с остающейся одной только мыслью – вернуться ЖИВЫМИ!...
- …………….и жопы не поднимайте, когда ползете, - уже более спокойно закончил командир, - отстрелят половину – перед санинструктором будет неловко.
А оказалось всё наоборот.

В этой боевой разведке случилось то, чего Таня боялась больше всего, и уж конечно – больше самой СМЕРТИ.

Они уже возвращались, разведав укрепления немцев, взяв пленного офицера-языка.
Мина летела прямо на Таню, и выла самым ужасным воем, пугая и предупреждая – вот Я лечу.

Твоя смерть.

Но не убила, а вогнала взрывом глубоко в ягодицу и в бедро несколько жгучих ос, каждая из которых, перед тем, как успокоиться, вертелась, вворачиваясь глубже и основательнее…И потом десятки лет, они, осколки эти, иногда поворачивались, не давая себя вытащить, поскольку плотно окружили собой крупный нерв, пока не сделали Татьяну Васильевну инвалидом.
А сейчас, кусая губы, плача и крича от невыносимой боли и от стыда, она умоляла своих разведчиков не трогать ее, бросить умирать на болоте, только не снимать с нее ватные брюки…

Но ее никто не слушал, раздели конечно, и подсматривая, и отворачиваясь – кто как, -перевязали и притащили в тыл, в медсанбат.

За участие в важной разведывательной операции в тылу врага, наградить ефрейтора Никитенко Т.В. боевой медалью "За Отвагу"…

За геройский подвиг на поле боя, выразившийся в эвакуации под огнем противника 38 раненых солдат и офицеров (это девчонка весом 47 килограммов!), наградить сержанта Никитенко Т.В. Орденом Красной Звезды…

Когда очень редко (на официальных церемониях) Татьяна Васильевна одевает платье с наколотыми наградами, то чувствует себя немного неловко, выходя из машины, или переходя улицу под уважительно-недоверчивыми взглядами прохожих.
Мало встречается женщин с таким (как она шутит) …иконостасом на груди.
И только одна такая женщина – имеет при жизни собственный стенд про себя, в крупнейшем Артиллерийском музее Санкт-Петербурга.

Концерт солдатской самодеятельности заканчивался, Таня уже сошла со сцены, и стоя отбивала себе ладоши, поддерживая последних выступавших друзей. К ней подошла пожилая женщина в форме подполковника.
- Девочка, а где ты училась петь? – спросила она.
- Товарищ подполковник, - вытянулась Таня по привычке, - да ни где, у нас дома все пели – и тёти, и мама, и сёстры.
- А что ты делала до войны?
- Я – будущий юрист, закончила три курса…
- Деточка, поверь мне, я преподаватель консерватории, через мои руки прошло много талантливых людей, многие из них поют в крупнейших театрах Москвы и Ленинграда. Так вот, ты – ты загубила свой талант, тебе надо было петь, учиться петь.
**********************************
Первый день в СУДЕ.
Она будет решать судьбы людей.
Слава Богу, смертная казнь отменена (до ее восстановления оставалось несколько лет, психологически менее ответственных), максимальный срок наказания – десять лет.
Десять лет. Это почти половина ее короткой жизни, это ВСЯ ее сознательная жизнь!
И кто-то проведет эти десять лет в тюрьме, направленный туда, от лица Российской Федерации, её разумением, её волей, её подписью.
Как справиться с этой ответственностью?
Но ведь через её руки прошли уже сотни жизней и смертей, когда приходилось принимать мгновенные решения: этого тащить с поля боя, а этому помочь уже, наверное, нельзя…
Наверное, нельзя…
Каждое такое бесповоротное решение оставило осколки не в ягодицах, а в гораздо более мучительных местах – в душе и в сердце, маленькие и большие инфаркты которого преследовали Татьяну Васильевну всю жизнь…
А теперь в мирной жизни необходимо тщательно разбираться – кто и почему принял решение за другого: оставил его без имущества, без здоровья, без жизни…
И наказать, того, кто заслужил наказание – по всей строгости Советского Закона.

*******************************
Татьяна Васильевна стала судьей, как теперь принято называть, федерального ранга.
Городской суд.
Судья Первой инстанции.
Ей поручали самые сложные, запутанные, хозяйственные групповые дела – о хищениях громадных ценностей… дела со скользкими, политическими оттенками.
В дни завершения многомесячных процессов, в дни написания многостраничных приговоров, Татьяна Васильевна с заседателями запирались в совещательной комнате с 8 утра до 10 вечера…
Эти дела ещё ждут своих историков, своих журналистов, своих «Знатоков»…
Два из этих многочисленных процессов прогремели (в узком кругу информированных) на весь Советский Союз, вышли статьи в нескольких американских журналах, с фотографией Татьяны Васильевны на обложке одного из них, с броской надписью:
«Жёсткая женщина с каменным лицом приговорила столпов ленинградской милиции к огромным срокам заключения»
Проворовавшиеся торговцы также получали по закону.
Ни один из многих приговоров, результатов её работы, не был ни опротестован, ни отменен.

******************************

Председатель Городского суда, начальник Татьяны Васильевны, её соученик по университету, был грузный мужчина с неуемным аппетитом (на завтрак съедал яичницу из 10 яиц), весил под 120 килограммов, и страдал высоким давлением.
Спасался он черноплодной рябиной, которую самолично собирал вместе с Борисом на даче Татьяны Васильевны, а потом выжимал и консервировал сок.
- Борис, я регулярно веду прием населения. Приходят иногда удивительные чудаки, что бы не сказать … сильнее.
Вот несколько лет назад приходит один, и спрашивает:
- Бабы ведь - все твари последние, верно?
Я понял, что у человека определенный бзик, и решил – не противоречить
-Правильно, - говорю.
- Значит, надо с ними, наконец, покончить?
-Правильно, - говорю.
- Я придумал, как это осуществить!
- И как же? Очень интересно…
- А вывезти их всех на пароходе на средину Ладожского озера, на самую глубину, и там всех и … утопить!
- Хороший план,- говорю. – Только есть у твоего плана – серьезный изъян.
- Какой? – спрашивает.
- А кто будет топить-то? Мы же с тобой не можем это ответственное дело БАБЕ поручить? Не можем! Значит, поручим мужику. А ему придется вместе с ними на дно идти…
- Да, - говорит, - мужика жалко, так не годится…Надо что-то другое придумать…
- Вот иди домой, думай, лучше думай. А надумаешь – так и приходи!
А секретарше я сказал, что бы ЭТОГО больше ко мне не допускала, ни под каким видом!
И несколько лет его не было. Я и забыл про него.
А недавно секретарша сменилась, он и проскочил.
- Придумал! – говорит.


- И…?
- Надо объявить, что в Гостином Дворе на Невском проспекте будут продавать дефицит, организовать из всех баб очередь (они же все примчатся!), и сказать, что очередь действует, если они будут держаться за веревку, крепко-крепко.
А это будет совсем и не веревка, а обнаженный электрический кабель! Они же бабы, ничего не понимают в электричестве!
И вот, когда они все за него возьмутся, мы включим ток, и им – конец!
И главное, ни один мужик не пострадает!..
***************************************
Татьяна Васильевна не могла в Ираке быть без работы.
Она организовала посольский Русский культурный Центр, сначала на общественных началах, потом выбила себе ставку, маленькую, но хорошую.
Летала по Ираку, и в Самарру, и в Басру.

Сорвала в Междуречье украдкой несколько веточек с Райского Дерева (того самого, на котором, по словам местных, когда-то росли те самые Яблоки!), привезла их домой.
Потом чуть не пожалела об этом.
Написала среди прочего своим родным, в Киргизию, и об этом своем «сувенире».

Однажды, уже в Ленинграде, раздался звонок в дверь. Открыв её, не спрашивая – кто там – не было заведено спрашивать, она увидела на широкой лестничной площадке с десяток женщин, в черных одеждах, стоящих на коленях, со склоненными головами, в черных же платках.
Одна из них, видимо старшая, не поднимая головы, протянула:
- Святая Ты Наша, не гневайся, не гони нас, мы все очень издалека приехали…из разных городов…
- Позволь только посмотреть и дотронуться до веточек с Райского Дерева, мы все – по разному, но хворые, и одна у нас надежда – на эти листочки…
Татьяна Васильевна онемела, еле пришла в себя, и вынесла женщинам веточку с несколькими уцелевшими листочками, вручив им в подарок.
Они долго благодарили её, они и не смели надеяться, и теперь не могли поверить, что в их разных ГОРОДАХ вдруг окажется по листочку, по маленькой, но такой важной для них святыне.
*******************************
Позже, одновременно она работала юридическим консультантом в пяти местах, в видных предприятиях Ленинграда, а также в крупнейшей больнице-абортарии.
Двести пятьдесят абортов в день.
План по сбору крови.
Издевательства «врачей» над девчонками, многим из которых – чуть 14 лет.
Воровство простыней.
Отсроченные новые жизни – надолго, или навсегда.
И – мирные … смерти…
Не одна в неделю…
Из-за поздних сроков, последствий «домашних абортов», ошибок врачей…
И в этих смертях – не было победителей, одни пострадавшие: и пациентки, и их родственники, и их не рожденные дети, и не понимающие (а то и – не знающие) своей вины «самцы-отцы» (а часто – и мужья), и конечно, врачи, на которых падала вся тяжесть людского горя и ответственности.
А посредине между горестями и безвыходностью из них – металась Татьяна Васильевна.
*****************
...Вошла в строй большая гостиница для иностранных туристов, в которой у Татьяны Васильевны работали знакомые, и они пригласили ее в свою команду.
Условием было – срочно подтянуть немецкий язык, сдать экзамен.
И в конце шестого десятка, Татьяна Васильевна опять в учебной аудитории. Было бы грустно, если бы не было ТАК смешно.
Снова к немецкому, который учила в школе, точно уверенная, что никогда с живым немцем не поговорит. А ведь не только говорила – и с пленными, и с ранеными. Но и жила в немецком кантоне Швейцарии. И вот, опять…
С первого же занятия преподаватель её удалил, до конца курсов, что бы не мешала группе «проходить азы».
Экзамен сдала она с первого раза, на отлично, что добавило ей 10% к зарплате.

В гостинице она неофициально (потому что пенсионерка) - выполняла современные фукции HR: набор и контроль персонала.
А этот «персонал» (девчонки-официантки, горничные, уборщицы, десять раз проверенные и проинструктированные) - стремились все как одна переспать с иностранцами – и не обязательно за деньги, а часто просто для хвастовства среди подружек.
Это еще больше «подрывало престиж Советской власти», и потому разрешалось только для целей и под контролем КГБ.

Уволить нарушительниц было трудно, потому что где же других взять – что бы и симпатичные, и знающие язык, и воздержанные на постоянно свежий сексуальный конвейер в обмен на привозные колготки (в магазинах НЕ БЫВАЕТ!).
Потому придумана была начальством ласковая когтистая лапа под названием «Товарищеский Суд».
То есть сегодня все поливаем грязью тебя, а завтра – меня!
А сидящий в сторонке КГБшник всё мотает на ус, а кое-что и записывает…
Время от времени поступали от КГБшников указания: где, когда, с кем и как трахаться (включая, естественно, и их самих, и уж конечно, без всяких там подарочных колготок, под обычную советскую водку).
Если указания не выполнялись - методов передвижения не понятливых девиц сверху вниз было множество.
Официанток – в посудомойки (попробуй-ка – без чаевых, без перчаток, без крема для рук…).
Горничных – в уборщицы.
Уборщиц – в дворники.
А там – и совсем на улицу.

Так вот среди прочего, для руководства этим «Товарищеским Судом», без объяснения лишних деталей, и пригласили Татьяну Васильевну.
Быстро разобравшись в иерархии этажей, должностей, извивов и инструкций огромного здания, Татьяна Васильевна и здесь стала наводить свои порядки.
Оказалось, что секс за колготки - не совсем «проституция», а «дружба и подарок».
Отказ спать с «нужными» людьми – не «антисоветское поведение», а простая разборчивость и …не запланированные месячные.
И даже грозные КГБшники превратились в мальчиков:
- Товарищи офицеры, мальчики, я прекрасно понимаю вашу РАБОТУ, но я вам как Орденоносец говорю – давайте помягче как-нибудь, они же совсем девчонки, им детей рожать надо, а вы им судьбы ломаете…
И через определенное время в гостинице установился среди «персонала» некоторый баланс.
Хрупкий.
На время.
Державшийся на авторитете Татьяны Васильевны.

Как-то раз она спускалась в лифте, почти полном мужчин-французов.
Они оживленно, не стесняясь в выражениях, обсуждали достоинства ленинградских девушек, и как они этими достоинствами распоряжались минувшей ночью.
Её знания языка, мужской мимики и жестов – хватило и для понимания событий, и для определения некоторых героинь…
Решив слегка продемонстрировать гостям, «кто в доме хозяин», она выходя первой из лифта, повернулась к мужчинам, остановилась, затормозив их движение к выходу, и по-французски сказала, одновременно со значением улыбаясь глазами поочередно каждому в лицо:
- Мы рады, что вам нравится …наша гостиница и…архитектура Ленинграда…
Немая сцена.
Как будто на площади «Конкорд» в Париже зажегся красный свет одновременно на всех двенадцати въездах.

Для поддержания официального статуса работающей «пенсионерки» (то есть, что бы сохранить право на пенсию), ей приходилось работать и дежурной по этажу (сервис!).
С каждым приездом в её смену новой группы немецких туристов – почти одна и та же картина: выходят из лифта крадучись, с втянутыми плечами, открывают выданным ключом номер, ожидая там встретить, судя по выражению лиц, что-то вроде …медведя… противоположного пола…
Улыбчивое приветствие Татьяны Васильевны на немецком языке, меняло ожидания, вносило путаницу, вводило их в еще большую «непонятку».
Как-то с самой любопытной немкой-ровесницей они разговорились до трех часов ночи.
Уже в конце беседы, Татьяна Васильевна спросила:
- А почему я понимаю Вас лучше, чем большинство других немцев? И Вы меня вообще не переспрашиваете?
- Дело в том, что у Вас, Frau Nikitenko, чистейший среднегерманский диалект, так же, как и у меня, и потому мы хорошо понимаем друг друга. Наверное, у Вас был очень хороший преподаватель. А большинство немцев всё-таки говорят на многих других диалектах.

Одна сплоченная группа, очарованная обходительностью Frau Nikitenko, пригласила её на прощальный банкет.
И тут её прорвало.
Сначала кратко рассказала, что делала она во время войны, и что означает надпись на Невском проспекте:
«Находиться на этой стороне улицы во время обстрела наиболее опасно».
В зале стало слышно… движение теней солдат, погибших с обеих сторон.


А потом спела древнюю германскую песню, которую пели соседи-немцы в Киргизии, сосланные туда из Немецкой Республики Поволжья.
И вот здесь обнять и расцеловать Татьяну Васильевну ринулись из-за всех столов, роняя стулья, слёзы, свое достоинство и пугая дежурного КГБшника, давно уже смотревшего на часы.
Оказалось, что никто из присутствовавших никогда не слышал этой трогательной, лирической песни, и многие с трудом понимали её текст, на таком древнем диалекте она была написана.
Но голос, глаза и эмоции исполнительницы – преодолели перед ними и пропасть времен, и времена вражды народов, и географию расстояний.
И до КАЖДОГО дошло отношение этой женщины – к жизни, к прошлому, и к ним, сегодняшним её гостям.
Каждый хотел прикоснуться к ней – источнику силы, понимания и дружбы.
Да, видно права была в прифронтовом зале – подполковник, преподаватель консерватории – один из своих талантов Таня, наверное, загубила…
Благодарственные и поздравительные с Новым Годом письма приходили в гостиницу еще много лет, уже и после ухода Татьяны Васильевны на окончательную пенсию.

Ответ на пост «Кошкин хвост» Истории из жизни, Блокада, Воспоминания, Блокада Ленинграда, Школа, Ситуация, Уголовное дело, Ответ на пост, Длиннопост
Показать полностью 1

Старшей медсестре травмцентра Сургута отменили оправдательный приговор

Оправдательный приговор отменили. Такое решение вынес апелляционный суд Югры в громком уголовном деле о медиках. Об этом сообщает окружная прокуратура. Обвиняемой по нему проходила Ольга Матвийчук, старшая медсестра сургутского травмцентра. Родственники ее подчиненной и следователи считали, что своими действиями она спровоцировала уход из жизни подчиненной — Аяжан Ташмагамбетовой. Практически весь прошлый год в суде Сургута шли судебные заседания, в итоге в октябре было принято решение: признать подсудимую невиновной. Однако за участниками процесса оставалось право обжаловать его. Гособвинитель оказался с ним не согласен и вот результат.

Накануне в столице Югры усилиями прокуратуры удалось отменить вердикт сургутского суда. Материалы уголовного дела направлены на рассмотрение в ином составе суда, сообщают в ведомстве.

Напомню, трагические события развернулись еще осенью 2021 года, молодую женщину нашли мертвой. Было заведено уголовное дело по статье «Доведение до самоубийства», по нему проходило порядка 60 свидетелей.

Юлия Балабанова

https://sitv.ru/arhiv/news/starshej-medsestre-travmczentra-s...

Старшей медсестре травмцентра Сургута отменили оправдательный приговор Негатив, Уголовное дело, Расследование, Суд, Преступление

Ответ на пост Хардкор - истории

Там про судей рассуждали, один человек пожалел перегруженную судью, пишет: это она ещё криминалом не занималась.

Мой ему ответ:

Не пугайте криминалом. Там все сравнительно пушистые: подумаешь, ограбил-изнасиловал ...

У меня мама была судьей по крупнейшим экономическим преступлениям.

А у неё был стажер, она его опекала-опекала, вдруг его перебросили на женские преступления.

Через два года он уволился, вообще ушел из професссии.

Мама его спрашивает: что случилось?

Тот говорит: такого насмотрелся, спать полгода не мог. Не женюсь теперь никогда.

Отличная работа, все прочитано!