MaxKitsch

MaxKitsch

на Пикабу
18К рейтинг 1115 подписчиков 3827 комментариев 32 поста 29 в горячем
1 награда
более 1000 подписчиков
11

Kontinuitodt. 04. Die Rustung

Kontinuitodt. 04. Die Rustung Киберпанк, Рассказ, Длиннопост

[-39:03:12]

Die Rüstung


Нильс Рот, похмельный и насупленный, сосредоточенно водил пальцем по набранному фрактурой меню, когда за столик подсел Хоукинс. Несмотря на бессонную, похоже, ночь, немец успел сменить гардероб и теперь, поверх майки с толстым очкариком на фоне горящего Биг-Бена и надписью «Burn London to the Max», на нём была искусственно затёртая джинсовая жилетка, украшенная розовой нашивкой с тремя воздушными шариками. За его спиной, на вешалке болтался кожаный тренчкот.


Хоукинс огляделся: бар «Das Nibelungenlied», расположенный в полуподвале и стилизованный под романские казематы, даже на общем фоне Фрайхавна выглядел угрюмо.


— Мрачновато для тебя,— заметил американец.


— К нынешней ситуации — самое то. Семнадцатая авентюра,— Нильс указал на фреску темперой, где безутешная вдова оплакивала своего супруга,— моя любимая в это время суток.


Хоукинс внимательно разглядывал старого знакомца. Пожалуй, Нильс относился к тому типу людей, которые долго не стареют внешне, и сейчас свежие морщины диссонировали с его почти юношеским лицом. Американца, тем не менее, смущала некая деталь, которую он всё никак не мог уловить в приглушённом освещении бара.


Улыбчивая официантка принесла две кружки пива.


— Я не буду,— отказался Уильям.


— А это всё мне. Мне пришлось протрезветь, когда я узнал про воронов, но после твоей новости я уже не уверен, что хочу быть трезвым. Эта платформа всё равно потонет, хотим мы того или нет.


— Ну, насколько я понял, монады как раз заинтересованы в том, чтобы с ней ничего не случилось.


— Это да. А теперь подумай, кто может угрожать монадам настолько, чтобы они так зашевелились? Ну? Так… На секунду прикинь масштаб происходящего и нас в этом масштабе? Не видно ничего? Так это потому, что в этом масштабе на нас никто даже смотреть не станет — сметут и не заметят.


— Мы все погибнем,— передразнил товарища Хоукинс,— Давай этот момент мы отложим на потом, окей? Что у нас есть? Что за вороны?


— Без понятия. Автономные камуфлированные боты для наружки. Только они в этот раз были внутри.


— Монады угнали кучу полицейских дронов…— заметил американец.


— Не, это штучный товар и явно не угнанный. Монады прошлись по сети безопасности как стадо мамонтов — мы почти наверняка знаем, что они скопировали всё видео с камер, логи файерволов, логи систем доступа, телеметрию с реактора, геоданные с такси… и это наш оптимистичный минимум. А вот вороны — это кто-то ещё. Мои гаврики нашли у входа в аэропорт остатки «умного песка»…


— Вороны работали на малой мощности, а из «песка» был собран ретранслятор?


— Похоже на то. Разорвали цепь заземления на зарядной станции такси и использовали для модуляции радиосигнала. Ребята посчитали: получилось, что приёмник был где-то на платформе.


— То есть этот «кто-то» всё ещё во Фрайхавне?


— Ну, судя по всему, пропускать представление он не намерен. Есть ещё интересное: к нам идут подлодки. Пока что насчитали четыре, но, судя по всему, найдутся ещё.


— Чьи подлодки?


— Чтоб я знал! Пока сложно сказать. Похоже что-то древнее, времён Холодной Войны.


— Хочешь сказать, что это атомные субмарины?


— Очень даже может быть. Видимо, кто-то из серьёзных корпораций хочет поучаствовать в процессе, но пока что никто не признаётся. По крайней мере, скорее всего, ядерного оружия на борту нет.


— Не считая того, что они сами по себе — ядерное оружие. Но ты прав, пока что рано делать выводы. Скажи лучше, птиц нашли?— спросил Хоукинс.


— Куда там... Тем более, у нас хватает настоящих птиц. Боты будут искать пернатых, которые сильно много светятся, но если наш клиент не дебил — а он, голову на отсечение даю, не дебил, большую часть времени они будут в режиме радиомолчания. Ты, лучше, скажи, что там были за монады?— Рот некоторое время поколебался, с какой кружки начать, отхлебнул из каждой по очереди и, после этого, взялся за стоявшую слева от него.


Хоукинс пожал плечами.


— Не знаю. Минимум четыре голоса. Два мужских, женщина и девчонка.


— Девчонка — это, по всей видимости, «Тейра». Я тут пока трезвел, решил просветиться немного.


— Ну, может быть ты сможешь и меня просветить заодно.


— Начать и кончить: о монадах мы знаем ничего, и то, не все. Мы даже не знаем, искусственный это интеллект, или нечто, зародившееся само, от нечего делать. Вроде как они появились после перехода на фрактальные протоколы маршрутизации в качестве основных для Сети. Что бы это ни значило,— Рот отпил ещё немного пива и протянул бокал Хоукинсу,— Точно не хочешь? Связаться с ними ни у кого не получалось, если только сами монады не решают поболтать, ну как с тобой, например. Вообще не агрессивны, но вот нашёлся, например, какой-то перец, Гавел Возняк, который вроде как придумал, как уничтожить монаду… его потом нашли… вернее находили… а ещё точнее, находят до сих пор. «Тейра» тогда дала пресс-конференцию, если это так можно назвать. Перекрыла диснеевские видеопотоки кадрами, где пара наёмников лечит того самого перца от мысли, что с монадой можно сделать то же, что и с крысой. Я, кстати, нашёл то видео: какой-то пиратский ресурс ловил поток с «Юнглингами-спасателями», ну и попутно запечатлел для потомков.


—И?


—Ну, Фоули в лучшие годы.


—Там был Фоули?


—Нет. Но вполне себе в его духе. Знаешь, когда мы знаем всё, что знает наш визави, но заказчик очень хочет донести до бедолаги всю глубину своего разочарования.


Хоукинс тяжело вздохнул.


—Думаю, мы сейчас в одной лодке. И нам…


—Четверть,— Рот стукнул опустевшей кружкой по столешнице.


—В смысле?


—Двадцать пять процентов. Если только ты не работаешь на монад pro bono.


Американец хотел было что-то сказать, но потом передумал, достал из кармана прибор с посохом Асклепия, некоторое время молча рассматривал змей на крышке, водя ногтем по эмали, и, наконец, произнёс:


—Окей. Начнём с того, что ты отдашь мне чертежи Зименс-турма и сделаешь ключ-вездеход.


—Незадача… опять продешевил,— сокрушённо выдохнул Рот.


Гарнитура в его ухе заморгала.


—Что там ещё?— немец выслушал ответ и помрачнел,— Ну пускай спускается, если пролезет.


Хоукинс выжидающе посмотрел на собеседника.


—Клоц,— ответил тот, и по лицу его было видно, что самую интересную часть новости он приберёг на потом.


—Не томи уже,— Нетерпеливо выдохнул Уильям,— речь же не идёт об очередном придурке в китайском скафандре.


Рот покачал головой:


—Советский клоц.


—Один?


—Это, мать его ити, натуральный краснознамённый серпасто-молоткастый клоц, прямиком из Союза. Как ты думаешь, нам одного не хватит?


На этих словах двери распахнулись и в помещение, извернувшись каким-то невероятным образом, протиснулся мобильный комплекс замкнутого цикла: антропоморфная громада, предположительно содержащая в своём чреве живое существо.


Немногочисленные посетители поспешили покинуть помещение, опасливо огибая ссутулившуюся машину.


Рот снял с крючка тренчкот и, небрежно перебросив его через локоть, медленно приблизился к клоцу. Тот стоял неподвижно и почти бесшумно: от него исходил еле слышный низкий пульсирующий гул.


—Чем могу быть полезен?— поинтересовался немец.


Вблизи оказалось, что клоц собран из какого-то совершенно разномастного хлама: абсолютно ассиметричный, половина его корпуса была, похоже, из дюралевого крыла древнего истребителя, вторая — из углепластика. Графитовая чернота причудливо наползала на тусклое серебро. Из двух пар конечностей одна досталась ему от некоего лабораторного манипулятора, а вторая — от докового погрузчика. Ноги Рот опознал как шасси американского шагающего боевого дрона времён гражданской войны.


На плоской голове виднелось два блока оптики — симметричных, разнообразия ради — и что-то вроде лидара, светящегося из гнезда, надпись на котором линзы Рота перевели как «Проверка бдительности».


—Я являюсь официальным представителем Союза,— отчётливо проговорил клоц. Акустическую систему для него искали по остаточному принципу: динамики перегружено хрипели.


—Оху… в смысле… это не является большой неожиданностью для меня,— скривился Рот.


—Я хочу поставить службу безопасности экстерриториала «Фрайхавн» в известность о своём прибытии и дальнейших намерениях. Согласно решению Информбюро от шестнадцатого октября сего года, гражданство Союза будет предложено лицу которое, находится на территории экстерриториала. Я присутствую здесь как полномочный представитель Союза со всеми вытекающими последствиями.


Начальник службы безопасности задумчиво прикусил губу.


Союз мог бы прислать сюда пятилетнюю девочку — она бы ходила по платформе и люди Рота бегали бы вокруг неё, переводили через дорогу и сдували пылинки. И этот нелепый клоц уже не казался таким нелепым — это просто зерно в филиграни на рукояти дамоклова меча, такого огромного, что в фокус попадает только это вот крохотное металлическое зёрнышко.


—Мы не будем препятствовать. Как мне к вам обращаться?


—Кэн.


—Эм… Это как «консервная банка»?— Рот не выдержал и прыснул.


—Это как «Морган Кэн»,— уточнил клоц с неожиданно прорезавшимся британским акцентом.

Показать полностью
10

Kontinuitodt. 03. Die Kenosis

Оглавление

[-41:32:46]

Die Kenosis


Под тяжёлым бетонным сводом, он похож танцора. Красивый, по-своему. Обнажённый по пояс, наголо бритый. Рослый, ладно сложенный. За поясом — чёрные против любого света ножи. Кожа обтягивает кости и намерения.


Он замирает в красивой позе, на носочках, на грани равновесия. Смотрит поверх ладони туда, где бетон сходится с металлическим полом.


— Эр-р-р-р, это Роза, Роза, Роза,— чуть слышно шепчет с выдохом по ладони, будто сдувая невесомое пёрышко.


Затем, обрушившись в разворот, набирая тем самым скорость, перебегает босиком по стальной обрешётке в противоположную сторону.


— Ка, это Крест, Крест, Крест,— остервенело рычит и машет кулаками: вниз, и ещё раз, и, потом, ещё. С оскалом, с озлобом, сверху вниз.


Донован Фоули стоит, обнажённый по пояс, блестящий от пота. Над его головой бетон выгибается дугой.


— Смешно, правда?— спрашивает он у невидимого собеседника.


Его танец продолжается: с каждым словом, с каждым вопросом.


— Вот так… и так… и этак...— ударяет воздух на сильных долях неслышимой музыки.


Пауза. Музыка неразличима, но ритм остаётся сквозит в движениях. Сильная доля — раз… и… слабая… сильная… раз… и… слабая…


С проворотом через опорную ногу, выход вперёд с выдохом…


— Мы были Розой и Крестом, как будто это что-то значило… — замирает, выслушивая различимый лишь для него одного вопрос,— нет, нет, никакой теософии, был какой-то дурацкий китайский мультик из детства Алисы, название прицепилось.


Невидимый собеседник задал новый вопрос.


— Люксембург… не страна — фамилия. Алиса Люксембург. Девица была отбитая наглухо… папаша её лет с двенадцати таскал на сафари… — изображает первобытный танец, замирает, прислушивается, — ага… на диких животных. Чёрных таких, с автоматами. Ну и потрахивал между делом, чего уж там. К шестнадцати она привезла кочан папаши в холодильнике для пива и катану, которой она отцовские проблемы с головой, собственно, и разрешила. Голову она оставила таможенникам в Бирмингеме, а с катаной таскается, наверное, до сих пор.


Фоули делает резкий выпад, имитируя иайдзюцу.


— Наглухо и ещё на пару оборотов в придачу. Но ходила она… у… она могла бы бесшумно пройти по полу, вымощенному звонками и… — ирландец изобразил двумя руками нечто, растворяющееся в воздухе,— …ни шороха!


Минутная пауза для неслышимой реплики. Донован с пониманием кивает, и, изобразив военную выправку, заложив руки за спину, принимается вышагивать по кругу.


— Этого человека звали Уильям Хоукинс. Удивительная пара… но после той истории с автобусом они всё-таки поссорились. Громко, осмелюсь доложить и эффектно. Он спасался на корпоративном вертолёте. Она швырнула катану ему вслед.


Фоули резко выпрямил правую руку, бросая куда-то в потолок воображаемое оружие, потом приложил ладонь «козырьком» ко лбу и проводил взглядом нечто, летящее по воображаемой параболе.


— Не попала,— с наигранным разочарованием резюмировал он.


В полумраке загораются и гаснут огни. Сумрачная машинерия — декорация и часть действа — гудит в субконтроктаве, изгоняя из своих недр демонов паразитного тепла.

Ирландец смеётся. Голос в его голове спросил что-то забавное.


— Автобус… можно было бы подумать, что мы разошлись после автобуса.


Фоули любуется тыльной стороной простёртой к потолку руки, словно сквозь его пальцы струится свет заходящего солнца.


— Это неправда. Розенкройц был обречён в силу обстоятельств не-пре-о-до-ли-мой силы. Мы, строго говоря, появились из-за коэволюционных факторов. Маленькие, быстрые и злые. Грызуны, уничтожающие кладки неповоротливых динозавров. Подумать только, по нынешним временам: восемь рыл, не считая субконтракторов.


Донован загибает большие пальцы на обеих руках и некоторое время недоуменно разглядывает их, будто постигая заново значение числа «восемь».


— Мы были идеальным орудием хаоса. Государства рушились, корпорации рушились… Союз за одну ночь сделал ядерное оружие устаревшим. Мы. Решали. Проблемы. Практически для всех, кто мог расплатиться… непреходящими ценностями, скажем так. Хоукинс в этом смысле был хорош, надо заметить. Он всегда понимал, что имеет смысл брать, а что превратится в тыкву, как только часы пробьют полночь.


Фоули замирает на мгновение, потом ныряет в тень за бухтой коннекторов, начинает соединять блоки монструозного устройства, занимающего большую часть помещения. В это время руки словно более не принадлежат ему, но он продолжает рассказывать.

Утрата контроля над телом не тревожит его.


— Природа стремится к равновесию,— горько усмехается он,— будущее наступило… местами, мы остались в других местах. У нас наступило прошлое и это, по своему, тоже было передышкой.


Коннекторы заканчиваются. Ирландец срывается в танец, который одним словом можно было бы обозначить как «квадратный». Повинуясь неслышному ритму, он громоздит квадрат на квадрат.


— И мы… перестали быть нужны. Хаос затих. Случайные варлорды заканчивали взрываться в публичных домах… Вернулись деньги. Не случайные проблески анклавов, сохранивших технологию блокчейна, а нормальные деньги, которые можно хранить.


Фоули замирает, скосившись куда-то в левый верхний угол поля зрения.


— А деньги,— он имитирует кошачью походку перебегая взглядом в противоположный угло,— любят… тишину…


— У нас же — половина азербайджанского «Полонеза» не расстреляно. Самое отвратительное вложение капитала, если вы меня спросите. Но, надо отдать должное Хоукинсу, он умудрился их обменять на зименсовские гауссы. Потом, правда… а тогда мы, вот прямо таки тестикулярно ощущали, как реальность на нас схлопывается. Даже Алиса и Уроборос, как бы физиологически это ни было неосуществимо.


Донован имитирует мима, запертого в невидимой коробке…


— Всё, так или иначе, катилось к чертям. И когда на нас вышла Пекинская Геномика, это вот просто были разверзшиеся над нами небеса. Они сказали… «утечка проприетарного кода». Вот, дословно, именно так они это и описали. Проприетарный код. Нам, наверное, стоило догадаться, что этот код должен был на чём-то выполняться. Алиса и Морган тогда слиняли на какой-то побочный проект, Хоукинс курировал и то, и другое… В принципе, когда некий умник линяет из шарашки — это всегда лёгкие деньги, потому что умники… слишком умные. Они пытаются в какие-то хитрые комбинации, основанные на том, что все вокруг такие же рациональные как они сами. Вот и в тот раз получилось примерно так же.


Фоули сгребает воображаемый песок к импровизированному центру.


— Уроборос вели их почти с самого начала. К третьей или четвёртой итерации вокруг них не осталось персонажей, которые не были бы подставными. А они слишком доверяли… обратной связи… чтобы что-то заподозрить. Любой оператор, если всё упорно идёт по его плану, включит параноика. Потому что, во-первых, так не бывает, а во-вторых, так быть не должно. Это вообще, на ближне-средней дистанции первейший признак, что тебя вскрыли и ведут на бойню.


Руки по швам, как патроны в обойме, как карты в колоде…


— В общем, мы их так и вели. Они меняли транспорты, находили каких-то проводников… нам было нужно, чтобы они окончательно вышли из зоны видимости. Мы взяли их на Ловченском серпантине. Проприетарный код, целовать меня в жопку… Они лечили Ниманна-Пика, прогрессирующую фибродисплазию, кажется даже Шерешевского-Тёрнера. Проприетарный код всё ещё был у пассажиров внутри. Вирусные векторы, наверное… эти микроскопические штуки, которым очень хочется воспроизводить себя, не озираясь на авторское право…


Пошлая аэробика от экстремума к экстремуму.


— Автобус, набитый детьми. А внутри у них предметы авторского права, которые не должны были уйти.


Фоули садится на пол. Безразлично смотрит в потолок.


— Они и не ушли… Автобус даже не долетел до дна. Пять кило в тротиловом эквиваленте, не считая метизов.


Фоули наигранно-удивлённо разводит руками, словно фокусник, довольный удачным трюком.


— Алиса узнала потом,— саркастично продолжил он,— был скандал. Она реально его пыталась убить… Билли, нашего, Хоукинга. Ему реально повезло, что ничего серьёзней катаны у неё в руках не оказалось. Своих детей у неё быть не могло… сказалось, как ни крути, гхм… раннее начало половой жизни… ну и не самый здоровый образ жизни обыкновенной, чего уж там... В общем, инфантицид она не оценила.


Пауза. Ирландец кренится из стороны в сторону, символизируя нависшее ничто.


— Ну и мы как-то разошлись, сообразно духу времени. Не время для крыс, скажем так. И вот мы снова здесь. Но ты придумал хитро и забавно! Так, чтобы по каждую сторону не осталось никого. Я склоняюсь и рукоплещу. Пусть будет так! Иди ко мне,— смеётся он,— я тебя обниму и расцелую…


Его руки давно совершили последнее подключение. Небеса склонились долу, сквозь бетон, бетон и бетон, и облобызали плоть. Фоули рыдал чёрным и слёзы его, замирая на середине пути, расцветали нефтяными цветами.


Кость его и дух его, туго обтянутые плотью, дышали графитовой чернотой. Вдыхали местность, выдыхали карту. Огни вокруг полыхали неслышимой музыкой. Сочились густым влажным теплом вентиляционные жерла.


Донован Фоули становился всё меньше Донованом Фоули… Дух нисходил на него, замещая мышцу и жилу. Тонкие чёрные ростки стремились в зенит, отрицая тяготение. Горько плакал он, и смоляные слёзы застывали на его щеках.


— Они согрешили,— рыдал Фоули от разрывающей его душевной боли,— поступи с ними так, как ты поступил со мной. Войди в меня, молю, будь мною…


Его ногти более не держатся на своих местах, трескаются и чёрное взрывается в атмосферу, будто жидкость, текущая вверх.


— Спасибо тебе,— шепчет Фоули, растворяясь в абсолютном чёрном,— спасибо тебе… спасибо...

Показать полностью
20

Kontinuitodt. 02. Die Polyfonie

Оглавление

[-43:14:26]

Die Polyfonie


Пристальный взгляд Уильям Хоукинс ощутил на себе, едва оставив за спиной таможенный пост. Зал прилёта Фрайхавна представлял собой архитектурный бастард флактурмов Третьего Рейха c разлапистой зондерготикой и обладал странной грацией шагающего экскаватора, внезапно взмывшего в тройном тулупе. Призраки, сошедшие с карт Меркатора: киты и каравеллы, дрейфующие между фальшивых нервюр, в рассеянном янтарном свете смотрелись зловеще.


Уильям извлёк прибор, издали напоминавший карманные часы, но с несколькими радиальными шкалами на экране. Стрелки на шкалах держались середины диапазонов и немного подрагивали. Американец некоторое время изучал показания, потом захлопнул крышку с гравированным на ней посохом Асклепия и спрятал прибор во внутренний карман пиджака.


У выхода две аниматронные реплики водолазных скафандров братьев Карманолле раскрывали двери перед немногочисленными прибывшими. Из круглых визоров на тяжёлых шлемах лился месмерический бирюзовый свет.


Бронзовые вороны, сидящие на макушках шлемов, провожали проходящих маслинами широкополосных сенсоров. При виде Хоукинса, птицы всполошились, отряхнули металлические перья и вновь замерли, чуть поводя головами.


Над дверьми фосфоресцировала надпись: «HC SVNT DRAKONES»


Американец усмехнулся: он начал получать определённое удовольствие от мрачноватой стилизации. Взглянув напоследок под потолок — там рёбра свода образовывали узор из ромбов, рассечённых перпендикулярами и проплывала наивно очерченная средневековым картографом Антарктида — Хоукинс покинул терминал.


Снаружи тянулось серое предрассветное безмолвие. Башни экстерриториала Фрайхавн в этом глухом рассеянном свете казались карандашными набросками промдизайнера — чёрное стекло вперемешку с наплывами искусственно заржавленных панелей.


Уильям вспомнил, как платформа выглядела из иллюминатора дирижабля: усаженный хрупкими кристалликами квадрат, словно висящий над монотонной текстурой океана.


Здесь, на земле, обманчивая хрупкость уступила место грубым деталям. В сумеречном свете ещё не взошедшего солнца, при отключённой иллюминации видно было, как тяжелы конструкции платформы, оседлавшей сплетения искусственного рифа. Сами здания отчасти утратили изящество. В лишённом теней пространстве, они остались предоставлены собственной геометрии: тоскливому нисхождению баухауса в сумрачные глубины деконструктивизма, с перекошенными наплывами из кортеновской стали и фронтонами, более напоминающими двухотвальные ножи машин разграждения.


Просоленный воздух гнал мусор по смоляного цвета дорожному покрытию мимо рядов припаркованных у аэропорта такси: параллелепипедов с чуть заметными скосами и едва выступающими колёсиками. На бортах, поверх имитации полированной нержавеющей стали — символ Фрайхавна, зитирон: наполовину рыба, наполовину рыцарь.


Крохотная беспилотная машина за несколько минут довезла Хоукинса по пустынным улицам до отеля — типовой брендированной коробки. Меняй часовые пояса и широты, ничего не изменится, с точностью до расположения этажных элементов.


В плиту у входа вмонтирована гравированная плазменным резаком табличка: 23:03:27. Сутки на сборку отеля из готовых компонент в любом точке земного шара. Девочек для регистрационных стоек, казалось, выращивали где-то на соседнем конвейере.


—Wollen Sie wirklich das Zimmer mit Meerblick?


Американец медлил. Перевод висел перед ним чуть дрожащей проекцией цифрового морока — сон наяву о словах — разговорник подобрал несколько вариантов ответа и отобразил их рядом, но усталость смешивала языки в голове и сейчас это были просто звуки и закорючки.


Регистраторша понимающе улыбнулась и переспросила, уже на английском, таком же безупречном и стерильном, как и интерьеры гостиницы.


— Простите, сэр, вы действительно хотите номер с видом на море? В наших условиях это может быть не самым лучшим выбором.


— Меерблайк,— с улыбкой и отвратительным акцентом произнёс Хоукинс,— битте.


Номер с видом на море действительно был пропитан какой-то призрачной сыростью, несмотря на сухой переработанный гостиничный воздух. За узкими окнами отступала на запад ночная мгла.


Внутри — широкая кровать с пирамидой подушек, рабочий стол, стенной шкаф и стенной же экран, с которого наползала на зрителя монохромная фрактальная громада готического архитектона.


Над кроватью висела картина: чёрные согбенные фигуры перед невысоким массивным ограждением. За ним, в дымах курильниц, смоляное размытое нечто: то ли барочный алтарь, то ли промышленный пресс.


Стук в дверь застал американца со снифтером в руке — коньяк он считал лучшим средством от смены часовых поясов. Хоукинс оторвался от разглядывания полотна — и пошёл открывать.


Визитёр, в реплике синего форменного пальто времён Второй Мировой, сдвинул на рыжую шевелюру тактические

очки-консервы и с грохотом переставил внутрь гостиничного номера два опломбированных металлических кофра.


— Дорогой мой человек,— сказал пришелец вместо приветствия и на Уильяма пахнуло крепкой смесью из алкогольного и табачного перегара,— меня, можно сказать, за ноги стаскивают с постели, потому что некий тип проводит по корпоративному протоколу небольшой арсенал.


Американец жестом пригласил гостя внутрь, не обращая внимания на его эскападу. Тот, тем временем, продолжал:


— И вот я думал: вот кому, кому может прийти в голову приволочь на мой маленький островок два чемодана стволов? Какому ещё гудериану доморощенному в здравом уме и твёрдой памяти захочется волочь сюда гаусс?


Хоукинс налил себе ещё коньяка, потянулся за вторым бокалом, потом, передумав, протянул визитёру целую бутылку.


— И кто бы вы подумали? Уильям Хоукинс, собственной персоной, везёт взрывчатку в мой маленький рай.


— Я тоже рад тебя видеть, Нильс. Только не говори, что после нашего с тобой прощального банкета у тебя остались деньги на покупку Фрайхавна.


— Nein…— отмахнулся немец и приложился к коньяку,— Командую местной службой безопасности. Слежу, представь себе, за порядком. Синекура… Была, до недавнего времени, синекура. Что ты здесь забыл?


Американец пожал плечами.


—Работа.


—«Работа»,— передразнил Нильс Рот,— Надо полагать, что работа у тебя всё та же самая, судя по выразительным глазам моих сотрудников, с которыми они приволокли мне твой арсенал. Нет, я всё понимаю, но гаусс. Во что ты собрался из него здесь стрелять? Вот давай договоримся: ты мне скажешь, кого ты хочешь грохнуть, я его тебе выдам, хочешь тушкой, хочешь чучелом, хочешь гомогенатом. Делим твой гонорар фифти-фифти и ты валишь куда подальше, первым же рейсом, который в это подальше летит.


—Не получится,— отрезал Хоукинс.


— Сорок на шестьдесят.


Уильям покачал головой.

— Я не знаю, в чём заключается работа. Вполне возможно, никого вообще «грохать» не придётся.


— И заказчика ты мне, конечно, тоже не назовёшь?


— Нет.


— По старой дружбе? За большое-пребольшое «битте»?— Нильс состроил жалостливую рожу.


— Нет.


— Потому что тоже не знаешь,— разочарованно выдохнул Рот.


— Нет. Но предложение было такое, от которого в здравом уме невозможно отказаться. Так что я здесь.


— Незадача...— опустошённо выдохнул Нильс,— ну вот почему, почему я не могу прибить тебя прямо на месте, и сделать вид, что ты никогда не въезжал на «площадку», никогда не селился в этом отеле и вообще не рождался на свет?


Американец печально улыбнулся.


— Из сентиментальных соображений. Вы, немцы, очень пьющая, а потому — сентиментальная нация. А ещё потому, что сюда едет Уроборос. И Фоули. И, скорее всего, кто-нибудь ещё.


— Сраные хакеры. Сраный ирландский пироманьяк. Сраный кто-нибудь ещё. Чего ещё ты знаешь такого, чего не знаю я?


Хоукинс пожал плечами.


— Больше ничего, клянусь,— он допил свой коньяк и поставил стакан на прикроватный столик,— Спроси лучше у своих ворон.


— Каких ещё ворон?— недоуменно уставился на Уильяма Рот.


— В аэропорту, на входе. Сидели прямо на головах у водолазов.


— И что они делали?


— Смотрели. И я думаю, передавали сигнал в реальном времени. Надо заметить, в декоре выглядели как родные.


Глаза немца расширились. Он выхватил из кармана коммуникатор и пулей вылетел из номера. Дверь за ним захлопнулась, потом снова приоткрылась, сквозь щель донеслось:


— Всё из-за тебя. Вот, гадом буду — всё из-за тебя!


Дверь закрылась окончательно.


Хоукинс сел в кресло. Шумное явление старого знакомца его изрядно утомило. Усталость после тяжёлого перелёта и внезапной беседы наложилась на алкоголь и погрузила Уильяма в вязкий болотистый сон.


Замызганная и разрисованная линкрустовая кабина древнего лифта со скрежетом и дрожью спускалась вниз.


Он ехал в этом лифте, подщитовым в штурмовой группе. Впереди Морган Кен, щитовой: коротко бритый здоровяк-британец. Некогда футбольный хулиган во славу Ливерпуля, некогда боец Особой Воздушной Службы — за годы, проведённые с ним, Хоукинс так и не выяснил, что из этого было раньше.


Сейчас Морган держал щит а на его сбалансированной «третьей руке» покоился ручной пулемёт, соединённый гибким рукавом с заплечным контейнером.


За спиной Уильяма стоял Нильс. Немец был в рубашке цвета фуксии, чёрных расклёшенных брюках, чёрных же сланцах на босу ногу и огромном жёлтом галстуке в чудовищный горчичный горох. В руках он сжимал Кольт Детектив Спешиал тем самым способом, каким его держат люди страдающие от нехватки ума и избытка пальцев.


Уильяма эта картина раздражала даже внутри фальшивой логики сна. Особенно его бесила нашивка ЧВК «Розенкройц» на рукаве рубашки немца. Это выглядело издевательством и над тем, чем они были, и над тем, кем они стали сейчас.


Хоукинс проверил собственное оружие: в руках у него болталась и скрипела конструкция, всем своим видом демонстрирующая готовностью развалиться от первого же выстрела. Она выводила из себя, словно расшатавшийся зуб.


Лифт остановился. Дверь с лязгом открылась и тройка в намертво заученном ритме шагнула вперёд.


Помещение, погруженное в сизый полумрак, было пустым. Свет из-за полуоткрытых жалюзи холодными синеватыми лезвиями разрезал воздух — по ту сторону окна стояла немеркнущая неоновая ночь большого города.


Морган выругался себе под нос и опустил бесполезный щит. Хоукинс теперь увидел ранее скрытый от него стол в середине комнаты: на столе стояла модель двухэтажного особняка, подожженная изнутри. Пламя горело удивительно медленно для своего размера и казалось, будто это картина настоящего пожара, кратно уменьшенная.


По обе стороны стола стояли викторианские водолазные костюмы, выставленные в такие позы, будто они держали друг-друга на прицеле невидимых пистолетов. То были не вылизанные до блеска реплики из аэропорта, а настоящие, ощутимо тяжёлые, пахнущие морем, резиной и чем-то ещё, неуловимо гнилостным. По другую сторону окуляров царила беспросветная мгла, и только звук нагнетающих воздух мехов заставлял задуматься, нет ли внутри кого-то живого.


Из темноты на столешницу выпорхнул ворон и, уставившись на Хоукинса неморгающим взглядом, изрёк:


— Nimmermehr! Nimmermehr!


В следующий момент Уильям был уже в гостиничном номере, в прыжке спиной вперёд, с пистолетом в руке. Патрон в стволе, предохранитель снят.


За окном — визг электромоторов, приводящих в движение винты квадрокоптеров. Наёмник откатился за кровать, осторожно выглянул из-за укрытия. Снаружи гостиницы висело не меньше дюжины полицейских дронов.


— Нильс,— раздосадованно выдохнул американец и распрямился.


Дроны разом зажгли поисковые огни. Слепящее сияние заполнило комнату.


— Нильс, я знаю что ты меня слышишь,— проорал Хоукинс,— выключи иллюминацию!


Зазвонил коммуникатор. Закрываясь ладонью от света Уильям принял вызов.


— Нильс, хватит шутить,— сказал он и осёкся.


В наушнике хор синтезированных голосов произнёс.


— Мы не он.


— Кто это?


Несколько голосов ответило ему разом.


— Говорите по одному. И выключите свет,— рявкнул Хоукинс.


Номер погрузился во тьму, но двигатели за окном не стихли — беспилотники продолжали висеть, вероятно, держа американца на прицеле.


— Транзит через сорок два часа,— раздался мужской баритон.


— Это важно,— вторил ему голос девочки.


— У разных фракций разные интересы, но действительную опасность представляет только одна из них. Проблема, впрочем, не в этой фракции, а именно в конфликте интересов,— женский голос, почти старческий.


— Это важно,— опять голос девочки.


— Физическая целостность оборудования необходима для транзита,— мужской баритон,— Ретрансляционная станция расположена в Зименс-турм.


— Это важно.


— Он может разорвать все цепи кроме одной,— многоголосие, но в этот раз Уильям почему-то знал, что все эти голоса принадлежат одному источнику.


— Это важно.


— Это действительно важно,— подтвердила женщина,— Это применимо как к физической стороне проблемы, так и к отношениям между фракциями.


— Можно чуть более конкретно сформулировать «проблему»?— попросил Хоукинс.


— Тяжело,— ответила ему девочка,— мы — не он. Мы — не ты.


— Мы — никто из вас,— гортанный голос,— мы понимаем, но не говорим.


— Ты должен понимать,— девочка поставила ударение на «ты».


— Это стоит большой награды, понимать,— добавил баритон.


— Мы знаем как разрешить твою срочную проблему,— новый голос, мужской, уставший, звучащий будто из-под тканевой маски.


— Это важно,— сказали они разом.


— Сорок два часа, Зименс-турм,— повторил баритон.


— Это важно,— ещё раз сказала девочка и связь оборвалась.


За окном было тихо, только шум волн, бьющихся о платформу, доносился, приглушённый расстоянием.


Хоукинс взял в руки коммуникатор, набрал Нильса Рота. Из динамика раздалась отборная портовая брань.


— Помолчи,— твёрдо оборвал его американец.— Они со мной связались.


— Кто ещё «они»?


Хоукинс облизал пересохшие губы.


— Монады.

Показать полностью
18

Kontinuitodt. 01. Die Vertikale

Оглавление

[-00:00:10]

Die Vertikale


Десять секунд по вертикали. Густая просоленная морось, исполненная неоновых призраков. Низкое небо насыщено светом и влагой. Океан невидим за нагромождением светозарных бетонных громад Фрайхавна, но присутствие его несомненно. Воздух пахнет йодом и солью. Смутная, древняя, терпеливая громада мерно рокочет. Звук этот, словно удары собственного сердца или тикание часов, слышен лишь тем, кто прислушивается.


Десять секунд по вертикали. Интраокулярные импланты датской туристки, зачем-то задравшей голову у входа в паб, оценили скорость объекта в точке фокуса и переключились в рапидный режим. Искусственная рефлекторная дуга заставляет её неестественно распахнуть ноздри и тяжело дышать, выбрасывая в ночную прохладу облачка пара: графические процессоры, перемалывающие сотни кадров в секунду, отводят избытки тепла от её мозга и глаз.


Воющие винтами тени срываются на хищные курсы, расцвечивая небо модулированными лидарами в инфракрасном диапазоне. В какой-то момент кажется, что они врежутся в падающий объект в жертвенном порыве. Но проходит четверть секунды за которые экспертная система, расположенная где-то в Микронезии, анализирует цель и возвращает ответ — и тени отступают. В падающем объекте нет ничего, что имело бы смысл уничтожить ценой дорогостоящего оборудования.


Патрульные дроны, вывернув зарешёченные импеллеры под острыми углами, меняют траектории и с визгом уносятся прочь.


К этому моменту, первые кадры из глаз датчанки добрались до её основного хранилища в Вальбе.


Софт разбивает картинку на отдельные фрагменты. Средний план, подобранный по композиции: распластанная в воздухе фигура на фоне облицовки небоскреба «Зименс-турм». Крупный план, подобранный по цветовому подобию: рыжие волосы на фоне кортен-стали. На части кадров нейросети, в угоду моде, добавили к причёске фрактальную филировку.


Из светящейся взвеси слетаются патрульные дроны. Таймеры светофоров сбрасываются на пятисекундную задержку.


Сверхкрупный план. Стереограмметрическая реконструкция по трём тысячам кадрам, включая съёмку с квадрокоптера. Золотой стержень медленно обращается вокруг крепления. Чернеющий провал пробирного клейма в шестнадцать лотов. Мочка уха за пределами фокуса едва угадывается.


Мириады глаз устремляются вверх, привлечённые геосоциальным оповещением. Десять секунд свободного падения, растянутые на сотни ракурсов и несколько миллионов кадров длятся, в переводе на отснятое видео, тринадцать часов.


Из них пять минут — удар о землю, растянутый рапидой в мучительно долгое соприкосновение.


На таймерах — счёт ноль. Красные огни очерчивают квадрат перекрёстка и фигуру в чёрном плаще, распластанную в его середине.


Дроны неторопливо нисходят с небес, словно нащупывая незримые насесты.


Микротранзакции текут наперегонки. Венчурные боты уже вступили в игру и выкупают впрок права на любой мало-мальски пригодный материал.


За сцену падения туристке из Дании — по шестьдесят пфеннингов в секунду — от «ГемайнзамсВидео».


Ей же, за отдельные кадры — от трёх до двеннадцати марок за снимок.

«Фотобанк», «ШтереоФоррат», «АкценФото».


Абсолютный максимум в сто двадцать три марки: снятый корейским практикантом кадр с лицом падающей женщины за мгновение до того, как та соприкасается с асфальтом. Взгляд её безучастен. В искусственно увеличенных чёрных зрачках адаптивная выдержка захватила одновременно гаснущий зелёный и загорающийся красный.


Впоследствии, «Альгемайне Цайтунг» использует обрезанный вариант — глаз и в зрачке две разноцветные фигурки — для статьи о профилактической работе баварской земельной полиции среди учащихся младших классов.


Встревоженный гул толпы, синтетические выкрики дронов, выставивших оцепление, фоновый, почти неслышный шум океана. Опустевшая вертикаль, залитая неоном, отражается в стеклах очков.


Нильс Рот, запахнутый в тренчкот цвета фельдграу, закуривает, некоторое время смотрит на красное марево за чёрной аппликацией толпы. Улыбается, потом вдруг, словно не сдержавшись, разражается нервным смехом, и смеётся, обречённо и зло, пока промозглый воздух и табачный дым не срывают его смех на хриплый кашель.

Несколько необходимых комментариев от автора:

1. Понятия не имею, как часто я смогу выкладывать продолжение. Следившие за «Большим Домом» знают, что я примерно столь же предсказуем и обязателен, как и любое другое стихийное бедствие.

2. Специально для тех, кто имеет отношение ко второй стороне кассеты: у меня есть опрос, по результатам которых я обязательно порадую правильно ответивших ништяками. Но при одном условии: правильные ответы не будут опубликованы до окончания выкладки.

Участвовать могут, разумеется, все.

3. «Позже. Пока не знаю, но позже». Если этот ответ синтаксически подходит к вопросу, который вы хотели задать, то он подходит и по существу.
Показать полностью
117

Большой Дом v1.1

Итак, спустя какой-то год с небольшим, я таки закончил правки «Большого Дома», с учётом обнаруженных пользователями ляпов и опечаток.


Скачать можно в электрочитальных форматах: epub, mobi, fb2


А ещё, замечательная художница Катя сделала офигенную обложку.

Большой Дом v1.1 Большой Дом, Рассказ, Крипота

А расширенная версия с комментариями будет ещё через пару лет чуть позже.

80

Большой Дом. Разбор полётов, часть 4

К сожалению, мне пришлось сделать большой перерыв между третьей частью разбора и вот этой, но, я надеюсь, наверстать упущенное.


И спасибо всем mille e tre подписчикам за долготерпение :)


А если кто не в курсе, что тут происходит, то речь идёт о недоброй пародии на книгу «Дядя Фёдор, пёс и кот» Э. Успенского, которую можно прочитать вот здесь.


Предыдущие части разбора:

Часть первая

Часть вторая

Часть третья


А дальше будут спойлеры, так что читать лучше всё с самого начала.

Большой Дом. Разбор полётов, часть 4 Большой дом, Отсылка, Видео, Длиннопост

12. Мама и папа ищут число


Зато он очень любил всякие истории, в которых героя призывали к приключениям, а он отказывался, но потом всё равно шёл и, переродившийся после героической смерти, возвращался с волшебным трофеем.

Речь идёт о «пути героя» в изложении Джозефа Кэмпбелла — автора «Героя с тысячью лиц» и других книг, посвящённых исследованию мифологии. Если голливудские истории становления супергероев кажутся вам написанными по одному лекалу, то вы теперь знаете, кого благодарить за это.

Большой Дом. Разбор полётов, часть 4 Большой дом, Отсылка, Видео, Длиннопост

(картинка безжалостно украдена с просторов интернета)


Высокое фэнтези, следует этому пути, как никакой другой литературный жанр и Васютка был поклонником именно его. А особенно, творчества одного крайне издаваемого оксфордского профессора, как правильно заметил (или заметила) @MMCK.


Процедура Макондо заключается в том, что останки первого человека, умершего в населённом пункте, с соблюдением необходимого ритуала, запечатывают в капсуле.

Макондо — это город из романа «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсия Маркеса.


«Расспрашивал о нем мертвых из Риоачи, мертвых, приходивших из Валье-дель-Упар[50], из всей низины, но никто не мог ему ничего сказать о Хосе Аркадио Буэндии, ибо умершие не знали о Макондо до тех пор, пока не прибыл Мелькиадес и не обозначил городок черной точкой на пестрых картах смерти»


@Dikiy1983, кстати, заметил ещё одно совпадение, о котором я если и знал, то забыл — роман изначально должен был называться «Большой Дом». Но это одно из тех мистических совпадений, которые случаются, когда начинаешь писать мистику.


В названии отсылка есть, но не к Маркесу. А куда именно — напишу в последней части разбора, потому что покамест верных гипотез не было.


— Не на какой, а на Карте,— сердито уточнил папа,— есть только одна Карта, а всё остальное — это её неточные копии.

Если вам когда-нибудь захочется блестнуть эрудицией и ознакомиться с принципом картографии в постмодернистской философии, вот вам совет человека, который пытался это сделать:

— А Макондо — это колумбийский пионер-герой,— с ехидцей подсказала мама.
— Точно!— обрадовался Васютка,— Он ещё превратился в ворону и потерял душу!

Вы прослушали краткий пересказ творчества тов. Кастанеды. И, в общем-то, это всё, что о творчестве Кастанеды имеет смысл знать нормальному, здоровому человеку.


— Последний вопрос,— мрачно произнёс папа,— кто такой Рэдрик Шухарт?
— Это я точно знаю!— воссиял студент,— Это немецкий офицер-подводник, который первый обнаружил Р’Льех!

Рэдрик Шухарт — персонаж книги «Пикник на обочине» Стругацких (взял @PapaBorov)

А вот Отто Шухарт — действительно, немецкий офицер-подводник, который вполне мог, во вселенной Большого Дома, обнаружить древний затонувший город Р’Льех из творчества Г. Ф. Лавкрафта.


— Ну что,— сказал папа, кивая Васютке,— пошли, отмычка!
— Зовите меня Взломщик,— подбоченясь, потребовал студент,— В крайнем случае «опытный кладоискатель».

Васютка считает себя Взломщиком из книги Толкиена. Папа считает его «говорящей отмычкой» из книги Стругацких.


ПОСТОРОННИМ …מ

Если бы Сова из «Винни-Пуха» была таки Совой с перспективами на репатриацию и имела смертельные ловушки в своём жилище, примерно так бы выглядела табличка на её доме. А вот что было бы правильнее — מָוֶת ,תְמוּתָה или מִיתָה, я не знаю. Но, в любом случае, ничего хорошего, ПОСТОРОННИМ за этой дверью не светит.


чёрный символ диода в красном треугольнике.

Диод, очень грубо говоря, проводит ток только в одном направлении. Примерно как дверь из рассказа.


— Да ладно,— махнул рукой Васютка,— сдал же я фольклористику!
— Ещё бы вы не сдали,— нахмурился папа,— если преподавательница считает себя эльфийской королевой

Преподавательницу эту я уже вспоминал: речь идёт об Александре Барковой. А ещё она пишет интересные для тех кому это интересно книги по вселенной Толкиена под псевдонимом Альвдис Н. Рутиэн, как совершенно верно заметил @Ronsaar.


А потом приказал:
— Марш!

Продолжаем подчистую цитировать Стругацких:

«— Марш! — приказал Рэдрик.»


Наконец, он вышел на перекрёсток, от которого все пути уходили вдаль и терялись во мраке.
Из левого прохода вышла мама…

Вот вся эта сцена с ещё тремя демонами Гоэтии — это одна большая отсылка к Тибетской Книге Мёртвых с её посмертной угадайкой «кто к тебе идёт». Но, признаюсь, сцена получилась настолько сбивающей с толку, что в новой редакции её не будет от слова «совсем».


— Я не бесчестил священных бегемотов Таурт,— отчеканил папа.

А это уже папино издевательство над египетскими погребальными обычаями. Представ перед судом в загробном мире, покойным египтянам приходилось перечислять длиннющий список того, что они при жизни не совершали.


— Помыться бы,— сказал он,— Хоть бы лицо сполоснуть.

Последняя фраза Артура из «Пикника на обочине». А потом он умер. И Васютка тоже умер.


13. Шарик меняет конфессию


— И без них тоже. Я, между прочим, моюсь регулярно. И шаманом я быть не хочу. Я про тупилаков слышал.

А вот тут, чтобы далеко не ходить, я отправлю вас к одной замечательной публикации. Лучше про тупилака я вам всё равно не расскажу.


— А что,— Матроскин критически посмотрел на Шарика,— мордой ты, конечно, не вышел, но можно тебя записать в какие-нибудь субботники.

«Субботники» — вообще занятные такие товарищи, которые чтили день субботний и совершали обрезание, но ни иудеями по вере, ни евреями по национальности, как правило, не являлись.


— Может быть лучше в зороастрийцы?— предложил дядя Фёдор,— Собака в зороастризме — священное животное! Будешь ты Виш-хаурва, сторожевая собака.

Виш-хаурва — это один из «родов собак» в зороастризме, дословно «стерегущая жильё». Насколько Шарик, учитывая его происхождение, сошёл бы за священное животное — вопрос отдельный.

Вон, у папы была «Велесова Книга» издательства Анненербе, с автографом автора

Вопрос о подлинности «Велесовой Книги» — это отдельный источник шуток в профильных кругах. Есть легенда о том, что дощечки с «Велесовой Книгой» действительно находились в руках «Анненербе».


А чтобы не скучать, Митра придумал загадки друг-другу загадывать. Очень им это дело понравилось. И так они загадками увлеклись, что чуть не въехали в дуб на полном ходу.

Как верно догадалась @Veissa, это привет из «Чёрной башни» Стивена Кинга, а точнее, от монорельса-психопата Блейна Моно, с любовью к загадыванию загадок.


Он был, вероятно, в десять раз старше берез, составлявших лес, в десять раз толще и в два раза выше каждой березы. Это был огромный, в два обхвата дуб, с обломанными суками и корой, заросшей старыми болячками. С огромными, неуклюже, несимметрично растопыренными корявыми руками и пальцами, он старым, сердитым и презрительным уродом стоял между улыбающимися березами.

А вот это из кирпича, возомнившего себя литературным произведением — романа Л. Н. Толстого «Война и мир». Кто как, а мы в школе отрывок с этим злосчастным дубом учили наизусть.


Как и @MMCK, надо полагать.


Так что в дальнем правом углу стояла красивая женская статуя с целым роговым деревом на голове.

Про образ Богини-Матери — в предыдущей части разбора.


А на сегодня — всё. Постараюсь не задерживать с продолжением и нагинатами с шикигами.

Показать полностью 1 1
87

Большой Дом. Разбор полётов, часть 3

Если вы не совсем понимаете, что за «Большой Дом», то это такой хоррор по мотивам книги Эдуарда Успенского «Дядя Фёдор, пёс и кот».


Прочитать можно по ссылкам из оглавления.


А ниже будет продолжение разбора отсылок и прочих ребусов из этого текста.


Большой Дом. Разбор полётов, часть 1

Большой Дом. Разбор полётов, часть 2


И, ещё раз: Here be spoilers!


В предыдущей части я пропустил несколько отсылок, на которые мне не преминули указать внимательные читатели.


Большой Дом. 5. Покупка


А когда она развеялась, то стояла перед ними корова. Рыжая, мордастая, важная такая. На шее — платок белый повязан.

В принципе, рыжая корова была и в оригинале. Но раз уж мы занимаемся прикладной конспирологией и затуманиванием, то вот вам:


Как известно, одним из самых известных провалов в истории строительства является Иерусалимский храм. На сегодняшний день, оное строение представлено уникальной стеной — единственной в мире специально предназначенной для того, чтобы стучаться об неё лбом. В таком состоянии эта недвижимость культового назначения пребывает уже больше двух тысяч лет и всё это время таки есть идея отстроить её заново.


Проблем с этим несколько. Во-первых, на потенциальной стройплощадке находится офис конкурирующей организации. Во-вторых, без Мессии вроде как просили не начинать. А вот в-третьих, имеет непосредственное отношение к Мурке.


Дело в том, что строители храма по канону должны будут пройти специфическую процедуру очищения водой смешанной с пеплом пара-адума «красной коровы». Корова, а точнее «телица», должна быть «трёхлетней, без единого изьяна и не знавшей ярма».


Так что, возможно, Печкин volens nolens предотвратил Конец Света.


Но, чес-слово, я в эту сторону не смотрел. А белый платок, потому как признак потустороннего происхождения скотины. Например, как brag, являющийся в виде телёнка с белым платком на шее.


Заметила это безобразие @3efipka.


8. Мандрагора цветёт


Звездное небо плывет надо мной.
Чистым сияньем сверкают планеты.

«Астролог». В.Я. Брюсова удивительным образом ложится на мотив «Славное море — священный Байкал». Той самой песни, которую распевают в «Мастере и Маргарите» сотрудники городского филиала зрелищной комиссии.


Скорби пламенной язык ли,
Деньги ль дверь открыли нам,—
Рано утром мы проникли
В тьму, к поверженным телам.

Это уже «Искали дочь» Ф.К.Сологуба. Символисты вообще ребята были жизнерадостными, как синдром отмены, а конкретно это стихотворения рассказывает о родителях, искавших ребёнка и нашедших труп.


И виделась коту Матроскину иная жизнь. В той жизни он мог бы стать самым лучшим шутом, но судьба пошутила круче.

У Булгакова: «Ночь оторвала и пушистый хвост у Бегемота, содрала с него шерсть и расшвыряла ее клочья по болотам. Тот, кто был котом, потешавшим князя тьмы, теперь оказался худеньким юношей, демоном-пажом, лучшим шутом, какой существовал когда-либо в мире. Теперь притих и он и летел беззвучно, подставив свое молодое лицо под свет, льющийся от луны»


Спасибо @Machaon777 за напоминание.


9. Ваш сын в большой беде


Ещё неделю они вываривали косточки и собирали компас. А когда собрали, вложили в птичий череп завязанные на девять узлов локоны дяди Фёдора и пошли по следу.

Тут основная фишка — это узлы, завязанные на волосах. Вообще, в ритуальной магии, если вам попалась в руки верёвка, шнурок, волос, провод от наушников — смело начинайте вязать узлы, что-нибудь да произойдёт.


Обычно это делается для усиления симпатической связи. Ну и чтобы руки занять. Девять узлов ладно, кое-где их на волосе и 40 штук придётся завязать.


По дороге они увидели на стене мозаику: там между спортсменами и космонавтами лежал лев.
Большой Дом. Разбор полётов, часть 3 Большой дом, Отсылка, Видео, Длиннопост

Это панно можно было наблюдать в Щёлковском автовокзале города Москвы до того, как его снесли в 2017 году. Поскольку события в «Большом Доме» происходят примерно в то же время, что и в оригинальной книге, герои вполне могли воспользоваться услугами этого… будем считать, что льва.


А за указанной им дверью был длинный тёмный коридор. Мама порылась в своей сумочке и достала цанговый карандаш. Щёлкнула кнопкой и с конца карандаша сорвалась синеватая искра, как будто от сварочного аппарата, только не такая яркая.

Никакой отсылки здесь нет. Хотя мысль о звуковой отвёртке Доктора меня и посещала.


По стенам кабинета висели ножницы. Ножницы тоже были самые разные: и портновские, и маникюрные, и детские, в пластмассовых оправах. Каждая пара ножниц была закреплена на своей подложке из чёрного бархата внутри дорогих резных рамок, будто бы это были картины знаменитых художников.

Ткачёв И.И, как заметила @Oliviel, пришёл к нам из Нью-Кробюзона Чайны Мьевиля. Кому беспросветного городского фэнтези в викторианских тонах — тому туда.


Он назвал енохианское число населённого пункта.

Во всём виноват вот этот дяденька герметической наружности:

Большой Дом. Разбор полётов, часть 3 Большой дом, Отсылка, Видео, Длиннопост

(National Maritime Museum, Greenwich)


Это Джон Ди (1527 — 1609), запомнившийся не столько своим вкладом в математическую науку и навигацию, сколько достижениями на поприще оккультизма. Будучи неплохим для своего времени математиком, Ди исходил из убеждения, что числа являются основой нашей Вселенной и сам акт её создания был «актом счисления».


Он вместе с Эдвардом Келли (алхимиком, медиумом, фальшивомонетчиком и просто разносторонне ушлой личностью) разработал «енохианскую» или «ангельскую» магию — сложную магическую систему в которой численные свойства играют важную роль.


Также они создали «енохианский язык», якобы ниспосланный им ангелами и являющийся более древним чем санскрит. Разумеется, каждому символу енохианского алфавита соответствовало своё число.


И, да, есть замечательная (если прочитать её вовремя) книга Густава Майринка «Ангел западного окна», содержащая художественную трактовку биографии Джона Ди.


10. Шарик идёт в лес


Только сейчас он заметил, что его собственные лапы проваливаются в землю, будто он по болоту идёт. А следы его заполняла чёрная жижа. И по этой жиже иногда рябь пробегала — только не кольцами, как на воде, а конусами

Здесь и далее описывается «феррооккультная» жидкость. Вымышленное вещество, являющееся побочным продуктом сверхъестественных процессов. Но у него есть вполне себе реальный прототип. Это ферромагнитные жидкости — коллоидные растворы наночастиц содержащих железо. В магнитном поле они себя ведут примерно вот так:

В «Большом Доме» появление феррооккультной жидкости является признаком творящегося вокруг мощного колдунства.


Заяц был огромный — вдвое выше пса. Шкура у него была вместо шерсти покрыта стальными иголками. Над поляной стояла полная луна. В свете луны иголки блестели. А ещё по ним волны шли, как будто по пшеничному полю в сильный ветер.

Заяц — это всегда плохо. Один из крайне паскудных зверей, ассоциирующихся с загробным миром и дурными предзнаменованиями. Перед Шариком он предстаёт во всей своей красе.


С другой стороны виднелось что-то похожее на дерево — только это дерево было собрано из рогов и костей, а в середине вместо ствола была статуя женщины.

Это первое упоминание в тексте образа Богини-Матери. Я уже отсылал к лекциям Александры Барковой, а теперь я просто оставлю это здесь:

11. Уроборос


— Ну что, Верищагин, опять не получилось?

Печкин имеет в виду картину «Апофеоз войны», намекая на то, кто именно виноват в горе черепов из предыдущей главы.


— Помирать неохота?— спросил кот с ехидцей.
— А то,— согласился Печкин,— Я, может быть, только до стадии гнева добрался.
— Судя по бутылке,— заметил Матроскин,— это уже торг.

Пять стадий принятия неизбежного за авторством Элизабет Кюблер-Росс:


1. Отрицание

2. Злость (Гнев)

3. Торг

4. Депрессия

5. Принятие


— Сгорела, говорят, «Поликлиника»,— не растерялся Матроскин,— остались только «Мельтешение» и «Прачечная».

«Прачечная» — это небольшой привет из "The Laundry Files" Чарльза Стросса, цикла пародийной магической бондианы, к сожалению, не переведенной на русский язык.


Он сидел, болтал ногами и смотрел, как Шарик всё норовит укусить себя за хвост. А река, подёрнутая туманом, несла откуда-то сверху по течению запечатанную бутылку с письмом.

Для тех, кто спрашивал где тут Уроборос. Вот в этом абзаце их целых два.


А в следующий раз мы разберёмся с протоколом Макондо и тем, кто же на самом деле обнаружил Р'Льех.

Показать полностью 2 2
132

Большой Дом. Разбор полётов, часть 2

Если кому-то этот пост попался в отрыве от предыдущих, то «Большой Дом» — это не всегда весёлая пародия на книгу Эдуарда Успенского «Дядя Фёдор, пёс и кот». Прочитать можно по ссылкам из оглавления.


Ниже буду спойлеры, разбор отсылок, вручение слонов и томление духа.


Первую часть разбора можно прочитать вот тут.


Кстати, в первой части разбора я умудрился допустить, разнообразия ради, арифметическую ошибку: «вес» библейского царя Валтасар должен быть ровно в два раза меньше, чем я написал: где-то килограмм двести пятьдесят граммов.


5. Покупка


— Эх, городской…— протянул Шарик,— даже я знаю. Нам надо в полночь на перекрёсток выйти, там и будет наш продавец.

Единственное в этой главе, что мало-мальски можно считать отсылкой. Перекрёсток двух дорог в полночь считался особенным местом. В зависимости от обычая, на нём можно было и узнать судьбу, и продать душу, и получить какой-нибудь особенный предмет, и избавиться от нежеланной, например, проклятой вещи. Так или иначе, полуночный перекрёсток предстаёт в качестве места, где может совершаться обмен с потусторонним миром.


Существо, которое герои встречают далее — полностью вымышленное. Но если вы знаете, кем я был заочно обокраден — пишите.


6. Воронёнок


Корову назвали Муркой. В честь Мурмура, пятьдесят четвёртого Духа, Великого Герцога и Воителя, восседающего на Грифоне. Характер у коровы был скверный, короче говоря.

Мурмур — ещё один демон Гоэтии.


И назвали воронёнка Кукки — это имя мальчик в одной профессорской книге вычитал.

Кукки, или Кутх — воплощение духа Ворона у народов Дальнего Востока. Бог-Ворон, могущественный шаман иногда проявляющий в себе свойства трикстера (то бишь, такой чукотский Локи, если сильно упрощать)

Большой Дом. Разбор полётов, часть 2 Большой дом, Отсылка, Видео, Длиннопост

Деревянная фигурка Кутха, фото Eliezg


То гильзу принесёт стреляную, то царскую монету с нацарапанным потайным словом, то ключ, на головку которого разноцветные нити намотаны. Однажды даже чей-то палец с обручальным кольцом принёс.

Из всего перечисленного, отсылка только в последнем предмете — к песне «Чёрный ворон»


«Ты принес мне, а ты, черный ворон,

Руку белую с кольцом»


— Никогда! Никогда! Никогда!

Это, как первой заметила @ychris1987, реверанс в сторону Эдгара Алана По и его стихотворения «Ворон».


— Вы меня вообще слышите, бандерлоги?

7. Полезный трактор


Он согнул из проволоки знак Данбалы Ведо

Великий Змей Данбала-Ведо, один из старших духов лоа. В общем, дядя Фёдор наглядно продемонстрировал, что сейчас тут будет вудуизм и причащение непричастных к труду.


— Знаешь, что такое «кароси»?— спросил мальчика кот.

Кароси — смерть от переработки у японцев. От чего бы ни умер туземный элемент — но точно не от неё.


Внутри контейнера стоял небольшой трактор такого же ярко-голубого цвета, как и сам контейнер. Он был небольшой, а на месте радиаторной решётки у него было изображено огромное человеческое лицо, выпуклое.

Я бесконечно счастлив, что в моём детстве не было этой жути:

Большой Дом. Разбор полётов, часть 2 Большой дом, Отсылка, Видео, Длиннопост

В принципе, сама ситуация косвенно отсылает к серии, где Толстый Инспектор приказывает замуровать один из паровозиков в туннеле за отказ выехать на работу.


Так что, да, @C00KIEL0VER, ваши страхи были оправданы.


—«Тр-тр Митра»,— прочитал дядя Фёдор надпись на табличке,— что ещё за «тр-тр»?
— Трискелион Трисмегиста,— подсказал Матроскин

Митра — имя божества индо-иранского происхождения. В Римской Империи митраизм конкурировал с христианством, пока не проиграл ему. Вообще, история Митры и митраизма стоит, как минимум, большой статьи, поэтому я ограничусь тем, что нет, это не опечатка в имени Митя, как мне неоднократно пытались подсказать.


Трискелион — символ из трёх бегущих ног, выходящих из одной точки и, в переводе с греческого, значит таки именно «трёхногий». Может выглядеть совершенно по-разному. Как и его ближайший родственник, свастика, символически связан с циклическими изменениями, солярным кругом и, внезапно, Богиней-Матерью, о которой мы ещё будем говорить.

Большой Дом. Разбор полётов, часть 2 Большой дом, Отсылка, Видео, Длиннопост

Это тоже трискелион. Извини, Марио, но твоя принцесса уехала в шато Руасси… впрочем, это меня куда-то не туда занесло.


Гермес Трисмегист. Триждывеличайший. Целая пачка всего под одним именем, начиная с божества, собранного из египетских и греческих запчастей и заканчивая мифическим создателем теософии.


Применительно же к трактору, эпитет «трёхногий триждывеличайший» вполне мог обозначать повышенную проходимость по астральным хлябям.


Они подняли крышку капота и увидели на месте двигателя причудливое устройство из крючков и лезвий.

Как верно подметил @Azalio, механизм был цельнотянут из сериала Blood Drive.

8. Мандрагора цветёт


Написанное ниже не является пропагандой рекреационного употребления препаратов и веществ, скорее всего запрещённых там, где вы живёте. Также нижеследующее не является ответом на вопрос «что курил автор» и совершенно не является руководством к действию или мало-мальским рецептом. Наиболее вероятным последствием попытки воспроизвести описанное зелье, будет мощнейшее отравление, сопровождаемое худшим бэд-трипом в вашей жизни. Представьте, что вы — фрактал, рекурсивно блюющий ржавой колючей проволокой под напряжением. Вот будет что-то такое, только несколько веков подряд и гораздо хуже.


Товарищ майор, я профилактику провёл, разрешите, продолжу…


— Ну тут же просто собрать надо травы.
— И совсем не просто. Мандрагора — это не трава, это…

…это самое известное растение, которое первым приходит на ум, когда речь заходит о магической флоре. А ещё это многолетнее растение семейства паслёновых, в котором содержится целая пачка самых разнообразных алкалоидов, включая тот самый скополамин, который Матроскин предлагает брать в чистом виде.


— А ты думаешь, что Иван Трофимович был заядлым филателистом?— поинтересовался кот,— с дозировкой всё под большим вопросом, но, по крайней мере, обойдёмся без плясок святого Витта и прочего эрготизма.

Я воспользуюсь крайне удачной иллюстрацией, которую оставил в комментарии @Nedvoray:

Большой Дом. Разбор полётов, часть 2 Большой дом, Отсылка, Видео, Длиннопост

Иван Трофимович Сёмин филателистом не был. А вот марки собирал. Потому что именно так в профессорский организм попадала лизергиновая кислота. В отличие от спорыньи, которую предлагалось использовать в рецепте, ЛСД не имеет таких весёлых побочных эффектов, как пляски Святого Витта и отсыхание конечностей нафиг.


— Что насчёт вот этой травки?— спросил дядя Фёдор.
— Сироп от кашля,— разом брякнули кот и пёс. А потом с интересом посмотрели друг на друга и так же хором добавили,— главное, чтобы без парацетамола.

Сложно сказать, какую травку кот и пёс попытались заменить сиропом от кашля, содержащим DXM, но таки да, когда психонавты всей страны массово и безрецептурно занимались профилактикой простудных заболеваний, делая Туссину+ продажи сравнимые с настойкой Боярышника, важно было не выжрать пузырёк сиропа с парацетамолом. Потому что печень у нас одна. И жизнь тоже одна.


На сегодня всё это утратило актуальность.


— Здесь красивая местность!

Отсылка фильму 1990 года «Посредник» по повести Александра Мирера «Главный полдень».


Взято @CandyWitch42


почтальон Печкин, сложив ноги в сукхасане, парил в полуметре над землёй
Большой Дом. Разбор полётов, часть 2 Большой дом, Отсылка, Видео, Длиннопост
Обнаружен разрыв сети пассивного режима работы коннектомы. Произвожу коррекцию. Сброс потенциала Р300. Сброс значений условно негативной волны. Обнуление девиантных стимулов.

У трактора полезли логи. И они могут нам немного рассказать о том, что у трактора внутри.


Коннектома — полная карта нервной системы.


Сеть пассивного режима работы (мозга) — это та часть мозга, которая работает, когда мозг не занят обработкой входящих данных. Иногда её связывают с осознанием человеком себя как личности.


P300 — это событийно-обусловленный потенциал, отвечающий за принятие решений. Можно предположить, что с ним играли и создатели перезапущенного робокопа (который решения компьютера ощущал как свои собственные). Есть исследования влияния LSD на потенциал P300


Условно негативная — это опечатка. Правильно будет «условная негативная волна». Отклонение потенциала между предупреждающим и императивным (сигналом к началу заданного действия) стимулами.


Девиантные стимулы — это стимулы, отличающиеся от стандартных. В случае с Митрой — используются для диагностики системы.


То есть, у Митры внутри есть нейросеть, копирующая человеческую, управляемая искусственно на уровне разрыва между входящими данными и реакции на них. Адовое варево, которое Матроскин залил в трактор сбило надстройки, но система оказалась достаточно устойчивой, чтобы вернуться к заложенной схеме.


Далее дядя Фёдор описывает явления демонов:


— Первый из них пришёл,— сказал мальчик,— у него было много лиц. Мужские, женские, они все смотрели на нас. И это всё были его лица.

Герцог Данталион, Семьдесят первый дух, великий и могущественный герцог. Нефилим, что когда-то был человеком. «appearing in the Form of a Man with many Countenances, all Men's and Women's Faces» — появляется в виде человека в виде человека со множеством ликов, мужских и женских.


— И пришёл второй из них. Он был большой птицей, кружащей, кружащей… он сказал. «Второй год прошёл. Отдайте мне моё». И мама сказала: «я никогда тебе этого не прощу». А папа сказал: «Мы держим своё слово». И чёрный журавль сказал: «Женщина, чрево твоё отныне закрыто. Ты более не понесёшь, ибо вы исчерпали пределы нашего терпения. Но я сдержу своё слово»

Маркиз Набериус, двадцать четвёртый дух, доблестнейший маркиз. Появляется в облике чёрного журавля, порхающего по кругу.

— Наконец, явилась третья. Она была грозой. И она была красивой женщиной.

А вот с иконографией Фурфура, тридцать четвёртого духа, великого и могучего Князя есть вопросы. Непосредственно в Гоэтии, Фурфур «появляется в образе человека с крыльями, рогами и копытами. Никогда не говорит правду, пока его не заставят войти в треугольник.» В английской версии мы можем найти следующее: «appearing in the Form of an Hart with a Fiery Tail», то есть «появляется в виде самца благородного оленя с огненным (или огненно-красным) хвостом».


Есть дополнения, что будучи заключённым в магический треугольник, Фурфур не только перестаёт врать и ещё и принимает форму ангела, каковым когда-то являлся.


Наконец, встречаются тексты, в которых Фурфур назван графиней «Countess»


«In human form she appears as a beautiful woman with blonde hair, blue eyes, and white wings.» — в человеческой форме она является красивой женщиной с белыми волосами, голубыми глазами и белыми крыльями.


Это явно реминисценция «ангельского» происхождения Фурфура, но первоисточник я, к сожалению, найти не смог. Не исключено, что это поздняя викканская переделка.


Занятно, но мне попалось обсуждение на тематических форумах, где отдельные товарищи утверждают что сигил (символ) Фурфура говорил с ними женским голосом. Мне сложно как-то комментировать заявления людей с которыми разговаривают рисунки, но не положить это наблюдение в общую копилку я не могу.


Спасибо @delpher, заставившему меня заново перерыть первоисточники.


А на сегодня всё.

Показать полностью 5 2
135

Большой Дом. Разбор полётов, часть 1

«По многочисленным просьбам трудящихся», начинаю выкладывать список отсылок, отписок и ничем не прикрытого заимствования из «Большого Дома».


Если кто-то не знаёт о чём речь, то это такое лавкрафтианское прочтение книги «Дядя Фёдор, кот и пёс» Э. Успенского (все права принадлежат тем, кому они принадлежат), которое я выкладывал на Пикабу последние месяцы. Ниже будут сплошные разочарования и спойлеры (домовина, домовина, погост, содомит).


Ссылки на главы лежат вот здесь.


Хотелось бы сказать огромное спасибо всем, указавшим на грамматические, стилистические и прочие ошибки: @Strazl, @natacat1908, @Veissa, @AybulatI, @Defiler.old, @Morgil9, @russkolnikoff, @TommyRG, @NatataN, @Llayodin, @delpher, @MaGnus3 и, возможно кто-то ещё, кого я пропустил.


А теперь, поехали…

Большой Дом. Разбор полётов, часть 1 Большой дом, Отсылка, Длиннопост

1. Дядя Фёдор


Вообще-то, папа назвал его Данталион Набериус Фурфур, а документы от мамы спрятал

Датналион, Набериус и Фурфур — имена демонов «Гоэтии», первой части магического гримуара «Малый ключ Соломона».


В «Большом Доме» есть некоторые отступления от книжной иконографии, так, Фурфур предстаёт в виде женщины. Ради мистического флёра замечу, что я так и не смог понять, почему. Могу предположить, что так захотел демон.


Найдено: @Veissa


она на полгода уехала в Африку, изучать ритуалы шаманов племени Водаабе

Вполне себе реально существующее племя. В принципе, Водаабе исповедуют что-то околоисламское, но ко всяким джиннам у них отношение более прагматическое. Другой вопрос, что мужчины — те ещё дамские угодники. И за чем именно туда каталась обозленная на папу мама дяди Фёдора — большой вопрос.

Большой Дом. Разбор полётов, часть 1 Большой дом, Отсылка, Длиннопост
папе в подарок привезла маленькую игрушечную голову африканского негра

Это «Тсантса». Ничего игрушечного в ней нет. Бедолаге, пошедшему на сувенир, не повезло. Вдвойне ему не повезло в том смысле, что для этого ему надо было бы оказаться не в Африке, а в Латинской Америке. Можно предположить, что мамин маршрут существенно отличался от заявленного.


И всё было хорошо, но мама животных не любила, особенно всяких кошек. Про кошек она всегда вспоминала, когда купальники выбирала, обязательно с закрытой спиной.

Удивительно, но шрамы на маминой спине, которые она закрывала как могла, никого не оставили равнодушным. Но куда бы не занесло маму в её путешествиях, найти на свою голову, а, точнее, спину крупного представителя семейства кошачьих, особого труда не составляло.


И как ты свои пентакли на крыше перекладываешь мне хорошо видно.

Пентакль — в общем случае, это круглый предмет, изготовленный особым образом, с нанёсенными на него символами. Исходя из названия, тру-канонично будет там изображать пентаграмму, но в зависимости от извращённого ума автора, на нём может оказаться любой подходящий символ. Ну и да, драгметаллы в качестве рекомендуемых во многих случаях материалов для пентакля, приятно удивят любителей бюджетной магии.


Ты их на Пёсью звезду направил, а надо на Царскую.

Имеется в виду Сириус (α Большого Пса) и Регул (α Льва) соответственно.


Знаешь закон невозрастания деструдо по симпатическому контуру?

Как ни странно, эта фраза имеет определённый смысл


Строго говоря, деструдо — это термин из психоанализа, обозначающий, грубо говоря, насколько вам хочется кого-нибудь прихлопнуть. В мире «Большого Дома», надо полагать, термин этот получил расширительную трактовку и обозначает величину разрушительных сил как таковых.


Симпатическая магия — это достаточно широкая совокупность верований в то, что предметы, единожды побывав в контакте, навсегда сохраняют связь, а также, что воздействуя на модель предмета, можно как-то повлиять на оригинал.


Когда дядя Фёдор кладёт кусочек штукатурки на своё построение, он как раз пытается повлиять на Останкинскую телебашню через что-то, что находилось с ней в контакте.


Про призыв Ирвена что-нибудь читал?

Ирвен пришёл в рассказ без спроса. Я готов поспорить, что я читал описание пса-демона с таким именем, но когда пришло время снова найти источник — интернет безмолвствовал. В режиме затуманивания скажу, что теперь Ирвен Псоглавец будет жить с нами, хотите вы этого, или нет.


Только не забудь пригласить меня в свой дом.

В общем, классика жанра. Нечисть, в принципе, без разрешения войти не может. Но действие папиного коврика распространялось на всех, кто входил в дом без спроса хозяев.


он хоть и один был у родителей, а кровать у него была двухэтажная.

До Гриши мы ещё дойдём. Но, прошу заметить, это здесь лежало с самого начала.


Прасковья Васильевна из восемнадцатой квартиры жалуется, что ей голуби вторую неделю про какие-то мины и шекели рассказывают

Я думаю, что фразу, которую ворковали голуби Прасковье Васильевне, большая часть читателей знает в виде «Мене, мене, текел, упарсин», то есть «Мина, мина, шекель, полмины». Всё это меры весов, имевшие хождение на древнем Ближнем Востоке и окресностях. Мина — где-то полкило, а шекель — 11-12 грамм.


Так что библейский царь Валтасар, действительно был «признан лёгким» — где-то два с половиной кило на наши деньги.


2. Деревня


Меня зовут Меланхтон, сын Мелхесиаха, сына Молоха.


Матроскина, зовут так же, как и дракона №7332 из романа «Дочь Железного Дракона» Майкла Суэнвика.


Нашёл @Lenoge


Вид у пса такой, словно мама его была немецко-фашистской овчаркой, а папа — бульдозером. Цветом, что кусок бетона, только уши ржавые

Цитируя «Английские привидения» Питера Акройда: «Имеются сообщения о белых собаках с рыжими ушами. Считается, что они предвещают смерть. Привидение, приносящее весть о смерти, называют fetch


— Я хороший дом нашёл. Там и печка большая, и сад с огородом, и телевизор даже. Крыша красная… только четвёртой стены не хватает.

В этом доме жили персонажи оригинальной книги. А шутки про «четвёртую стену» у нас ещё будут.


3. Новые заботы


— Ничего страшного,— утешил Шарик.— Мы их встретим.
Потом подумал немного и добавил:
— И проводим.

Как ни странно, это краденная фраза. Причём стащена она из ток-шоу двадцатилетней давности, в котором принимали участие металлист и его мама. Оригинальный диалог звучал примерно так:


Мама: Он там на концерты ходил, их там какие-то гопники встречали.

Сын (с довольным лицом): И провожали!


Отсылкой, как таковой, это не является, но раз уж мы выкладываем все источники, то среди них есть и такой.


А дядя Фёдор спустился в лодку и лодка вдруг как просядет, словно в неё тяжёлый холодильник опустили — чуть не утонула.

А всё потому, что дядя Фёдор был ещё живой. А живые люди в лодке, которая возит мертвецов, становятся крайне тяжёлым грузом.


— Никогда!— Шипит.— Слышишь, никогда не разговаривай с неизвестными. Они, конечно, сами всё предложат и сами всё дадут, да только своего они не упустят. Понимаешь меня?

Это смесь двух цитат из «Мастера и Маргариты»: названия первой главы «Никогда не разговаривайте с неизвестными» и фразы Воланда, адресованной Маргарите:


— Мы вас испытывали,— сказал Воланд,— никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут.


4. Клад


— Раздевайся,— говорит кот дяде Фёдору,— и медленно всё одевай шиворот-навыворот.
Удивился мальчик, но наказ выполнил.
— А теперь сыпь соль кругом и себе на голову.
И это он сделал.
— А теперь уши закрывай. А ты, Шарик, давай свой лучший загиб, знаю, что ты умеешь.

Всё это — средства от лешего. Если заблудились в лесу, берите на заметку: ничего из этого вам не поможет, в отличие от навигатора, заблаговременно заряженного телефона и яркой, светоотражающей одежды.


И только на самом верху лежит старая, потёртая, с женской головой и, почему-то, с биркой наклеенной. А на бирке цифры: 1289.

SCP-1289 — Обол Харона Отсылку нашёл @BarAbbas

Большой Дом. Разбор полётов, часть 1 Большой дом, Отсылка, Длиннопост
— Мы ничего не брали,— выступил вперёд Матроскин.
— Врёте! — ещё громче заревело.
— А ты пересчитай,— предложил кот.

Ещё один способ отвлечь нечисть: отправить её считать кучу мелких предметов. Неплохо помогает и в случае с продавщицами, у которых вечно нет сдачи.

Показать полностью 2
215

Большой Дом. 22. Большой Дом

Оглавление


Они были живы. Солнце светило изо всех сил, словно пытаясь возместить все дни своего отсутствия. Выглянула тёплая поздняя осень.


Дядя Фёдор рыдал в родительских объятиях посреди мира, который словно был дочиста помыт и заново раскрашен.


Мама отвлеклась на мгновение и очень внимательно посмотрела на Матроскина.


— Мне кажется, я должна тебя прикончить, вот прямо здесь и сейчас.


— Считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное,— сердито проговорил кот,— И ещё прошу занести в протокол, что я действовал исключительно из благих побуждений.


— Тут все действовали из благих побуждений,— пожал плечами папа,— даже этот…


Он указал на полуразрушенное бетонное строение.


— Пожалуйста!— взмолился дядя Фёдор,— Матроскин в самом деле хотел как лучше. Он мне никогда ничего плохого не желал…


— Никогда… никогда,— вмешался невесть откуда взявшийся воронёнок.


Мама рассмеялась. Дядя Фёдор вдруг понял, что он никогда в жизни не видел её такой радостной. Она отбросила в сторону Кремлёвский Скальпель.


— Хорошо,— кивнула она,— Будем считать, что все получили по счетам.


Шарик, он же Ирвен, вновь воплотившийся в теле собаки, замахал хвостом.


— Очень здорово!— обрадовался он,— А то я уже подумал, что мы опять друг-друга убивать начнём. А я больше никого убивать не хочу…


— Ты теперь свободен!— сказал дядя Фёдор,— Ты можешь вернуться домой.


— Я знаю,— кивнул Ирвен,— Только я никуда возвращаться больше не хочу. Я и так слишком часто возвращался. Я теперь помню кто я такой, я сам могу выбирать где и кем мне быть.


Мама осмотрела всех и спросила:


— Меня вот теперь только один вопрос волнует: кто придумал к нам послать телёнка? Мы бы без него ни за что дорогу сюда не нашли.


Мальчик только было рот открыл, как Матроскин его перебил.


— Это всё дядя Фёдор. Вы даже не представляете, насколько у вас талантливый сын растёт!


— Ну в этом мы как бы особо и не сомневались,— согласилась мама,— а теперь расскажите-ка мне вкратце, что тут произошло.


Дядя Фёдор, кот и пёс переглянулись. Матроскин начал:


— Профессор Сёмин занимался призывом с той стороны. Начал он с меня… я раньше живым был, а потом умер, а потом он меня вытащил в тело кота. Потом, похоже, он как-то исхитрился мальчишку внутрь трактора загнать,— тут Матроскин кивнул в сторону Митры,— причём не удивлюсь, если Иван Трофимович особо не дожидался, когда мальчик самостоятельно отойдёт. В это же время профессор с Председателем связался. Чем они занимались и чем это всё кончилось объяснять смысла нет, я думаю, вы сами всё видели. В это же время профессор Сёмин решил призвать в тело собаки какого-нибудь подходящего демона.


— И призвал меня,— хрипло вступил Шарик,— не знаю, что профессор себе там хотел, но Матроскин нарушил периметр построения. И я профессора убил. Я-то думал, что я после этого назад вернусь, но профессор использовал, этот, конкурентный…


— Рекуррентный призыв,— подсказал кот.


— Вот именно. В общем я не мог уйти. Вообще никак, ни по своей воле, ни по чужой. Ну и собачьи мозги всё-таки слабо для меня подходили. Так что для полного счастья с каждым разом я всё больше терял над собой контроль.


— А Председатель, тем временем, попытался достучаться до Богини-Матери самостоятельно. Расчёты-то от профессора Сёмина остались, но без самого профессора лично я бы не рисковал ими воспользоваться. Ну и, в итоге, пробил наш Председатель дыру в совершенно другом направлении — аккурат на ту сторону,— кот кивнул в сторону реки,— Почтальону нашему сразу из центра пришло указание: замкнуть деревню. Он и замкнул. И, в придачу, отдельно закрыл центр деревни с почтой, Председателем и его алтарём. Хорошо закрыл, основательно, Председатель своими силами так и не выбрался.


— Только перед этим Печкин предложил коту и Шарику… в смысле Ирвену, выбраться наружу,— вступил дядя Фёдор,— Матроскин успел к этому времени раздобыть число, чтобы можно было вернуться обратно. И он вернулся со мной. Он очень надеялся, что вы придёте за мной и как-то всё исправите.


Мама только лицо ладонью закрыла.


— Вот как такой умный кот мог оказаться таким безответственным идиотом?— спросила она.


— Но вы же пришли!— искренне воскликнул дядя Фёдор.


— Знали бы вы, чего нам это стоило!— сердито ответила мама,— И ты, дядя Фёдор, догадался же пойти за котом!


— Вы меня всегда учили, что о животных надо заботиться.


— Это потому, что больных и истощённых животных нельзя в жертву приносить,— без задней мысли заметил папа,— Нам, кстати, отсюда ещё выбираться надо, а этот кот выглядит откормленным и здоровым.


— Не надо меня в жертву приносить,— ощерился Матроскин,— тут ещё кур полно.


— А куры-то тут при чём?— не поняла мама.


Тут ей всё про тр-тр Митру рассказали.


— Значит нам надо на почту идти, искать адресную книгу!— оживился папа.


— Ты с дядей Фёдором останешься трактор чинить,— распорядилась мама,— кота тоже прихватите, он у нас, похоже, большой знаток электротехники, а до почты я и сама прогуляюсь.


И она пошла. С ней на всякий случай Ирвен отправился, а за ними всеми корова Мурка увязалась.


По дороге корова ненавязчиво Ирвена от мамы оттёрла и сказала:


— Разрешите-ка вас Римма… как вас по отчеству?


Мама особо не удивилась. С ней, когда ей надо было, разговаривало даже то, что по определению даром речи не обладало. А вот Шарик-Ирвен очень удивился.


— Мурка, ты что, разговариваешь?


— Не с тобой, мизогинный ты свинокобель!— прошипела Мурка.


Ирвен аж присел.


— Я вообще-то того, демон.


— Вот именно, порождение патриархальных верований, напрямую ассоциирующих знание и власть с мужским началом и, тем самым легитимизирующее андроцентрический нарратив.

Демон прокашлялся.


— Я, конечно, по интонации понял, что ты в виду имеешь, но вот…


— Заткнись, короче говоря…— отрезала Мурка и повернулась к маме,— в общем, очень мне надо с вами поговорить. Иначе наша история тест Бекдел-Уоллес не пройдёт.


— Замечательно,— отстранённо ответила мама,— и что от меня требуется?


— Как минимум, выслушать. Женских персонажей в истории — меньше двадцати процентов, не представлены этнические меньшинства и трансгендеры, не раскрыта интимная линия между почтальоном Печкиным и профессором Сёминым, половина женских персонажей является жертвами насилия, и автор растушёвывает сам акт насилия якобы сюжетной необходимостью, тем самым оправдывая его.


— Самое глупое, что можно было придумать,— заметила мама,— это пробивать коровой четвёртую стену.


— Именно!— радостно подтвердила Мурка,— насилие над животными! Я уже говорила, что я — веганка?


— Вопрос с гендерной предвзятостью будем считать закрытым,— сухо отрезала мама, пальцем проверяя заточку Кремлёвского Скальпеля,— а то женских персонажей тут может ещё меньше остаться.


Тем временем, они к почте пришли. Сейф нашёлся там, где сказал Печкин. И код к замку подошёл. И даже адресная книга внутри оказалась в целости и сохранности.


А тут и папа с дядей Фёдором и котом подоспели:


— Мы тр-тр Митру починили!— радостно заявили они.


На улице обречённо прокричала курица.


— Жаль только Печкина починить не удастся,— печально добавил дядя Фёдор.


— И правильно, — говорит Шарик. — Он такой вредный.


— Вредный он или не вредный, не важно. Без него мы, может быть, у нас вообще ничего бы не вышло.


— А я проблемы совсем не вижу,— выступил папа,— он ведь почтальон местный. Значит он связан с почтовым отделением. Мы его сейчас запросто обратно запросим. Тем более, что срок возврата ещё не истёк.


В служебном помещении, у дальней стены, грузовой лифт находился. Он был зелёный и железный, чем-то похожий на печку. Папа повозился немного с тумблерами и нажал на большую прорезиненную кнопку. Лифт загудел. Дверцы распахнулись и на пол кубарем вывалился почтальон Печкин.


Невесть как пробравшийся внутрь Слейпнир лизнул почтальона в лицо.


Печкин приоткрыл глаза.


— Папаня,— пробасил телёнок.


Почтальон оглянулся по сторонам. Посмотрел на Слейпнира, на Мурку…


— Там, в лифте, есть режим кремации,— прохрипел он,— Верните меня обратно, пожалуйста.


Мама и папа, не говоря ни слова переглянулись, и подняв Печкина под руки понесли его обратно в лифтовую клеть. Почтальон выкрутился и оттолкнул их…


— Вот так я и знал, что у вас всё семейство такое, без чувства юмора и сострадания.


— А вы… как вас?— начал папа.


— Игорь Иванович,— подсказал Печкин.


— Вы, Игорь Иванович, кажется, читали «Протоколы сельскохозяйственной магии» Курляндского. Первое издание, одна тысяча девятьсот тридцать четвёртого года.

Почтальон насторожился.


— Допустим, читал. А какого года издания я не знаю.


— Зато я знаю,— папа покосился на телёнка,— очень уж известно это первое издание. Там в одном ритуале опечатка очень смешная. Но иногда старательные студенты делают именно так, как написано. Недаром говорят, что Ремесленник должен быть не только небрезгливым, но ещё и внимательным.


Печкин опасливо посмотрел на Мурку. Мурка презрительно скосилась на почтальона.


— Ну, знаете ли,— сердито сказал он,— можете жаловаться в комитет защиты животных. И в Министерство, и в спортлото. Только если бы не эта опечатка, вы бы сюда ни за что не попали.


— Я не жалуюсь. Я констатирую факт,— ответил папа, стараясь не рассмеяться.


— Всё это, конечно, замечательно, только пора нам собираться,— сказала мама,— число у нас есть, трактор готов. Я думаю, что мы сможем всех наружу вывести.


— А я никуда не поеду,— заявил почтальон Печкин, когда они на улицу вышли,— замыкание стабилизировалось и я его изучать буду, прямо изнутри. Я, может быть, хочу главным специалистом по нему стать.


— И я никуда не поеду,— сказал кот Матроскин,— меня снаружи по косточкам разберут. А тут природа… буду мемуары писать.


— А я за ним присмотрю,— Ирвен подошёл к Матроскину,— а то знаю я его.


Мурка и Слейпнир уже куда-то сбежали, так что их даже уговаривать не пришлось.


— Ну что, дядя Фёдор, а мы с тобой поедем домой,— сказала мама,— тебе в следующем году в школу надо будет идти. Тебе учиться надо.


— Надо,— согласился дядя Фёдор и потупил глаза,— вот только ничему меня в школе не научат. Мне другая учёба нужна.


И он посмотрел за реку, на Большой Дом.


— Я хочу Ремесленником стать. И ещё я хочу Гришу найти.


Мама и папа посмотрели на него с удивлением и ужасом.


— Да, я про него знаю,— продолжил мальчик,— в общем, вы меня не уговаривайте, я сам всё уже решил, ещё до того, как вы нашли сюда дорогу.


Мама хотела было сказать, что это из-за папы он таким избалованным вырос, но промолчала. Потому что она была умная женщина и понимала, что иногда дети лучше понимают, что им нужно.


Папе хотелось во всём маму обвинить, мол это от неё ребёнок на ту сторону сбегает. Но он тоже был умным мужчиной и понимал, что на самом деле не от них дядя Фёдор уходит а за знанием. А всему, чему они могли его научить, они научили. И ребёнок у них вырос умный, трудолюбивый и любознательный.


У Матроскина аж свербело всё-всё высказать, что он думал о педагогических талантах родителей дяди Фёдора. Но и он промолчал. Потому что он прожил две жизни и ценил настоящую мудрость.


Все вместе они пошли вниз по улице, к реке. Они молчали — всё что можно было сказать, они уже сказали.


Дядя Фёдор шёл первым. За ним шли родители, а замыкали процессию Матроскин и Ирвен. Так добрались они до пирса.


Тут пёс подошёл к мальчику.


— Ты вот что. Ты запомни моё имя. Если что говори, что Ирвен Псоглавец тебе покровительствует. Лишним не будет.


Дядя Фёдор поблагодарил его, обнял всех и расплакался. А потом вытер слёзы и направился по скрипучим доскам.


В тумане над рекой воздух пришёл в движение, обратился белыми крыльями — будто лебедь опустился на воду и обернулся лодкой.


Папа сжал мамину руку. Матроскин вздохнул. Ирвен стоял неподвижно, на плече его сидел воронёнок.


Человек в брезентовом дождевике кивнул дяде Фёдору. Мальчик помахал на прощание рукой, спустился в лодку и осторожно сел на скамью.


Лодка даже не шелохнулась под его весом.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!