В этом видео показан термоядерный реактор ST40, где вещество разогревают до экстремальных температур — выше, чем в ядре Солнца (порядка 100–200 млн °C). Внутри используется обычный водород, точнее его тяжёлые формы — дейтерий и тритий. При таком нагреве атомы теряют электроны и превращаются в плазму — раскалённую смесь заряженных частиц.

В этом состоянии ядра могут сближаться и сталкиваться. Учёные пытаются запустить термоядерный синтез — процесс, при котором лёгкие ядра сливаются в более тяжёлые и выделяют огромное количество энергии. На видео также можно увидеть инжекцию нейтрального пучка: в плазму вводят поток быстрых атомов, которые не отклоняются магнитным полем, проникают внутрь и при столкновениях передают энергию, дополнительно нагревая плазму и помогая поддерживать нужные условия для синтеза.

При этом внутри реактора ничего не плавится, потому что плазма не касается стенок. Её удерживают мощные магнитные поля, как бы «подвешивая» в пространстве. Вся экстремальная температура сосредоточена внутри плазменного кольца, а сама установка остаётся защищённой. Если такие реакции удастся сделать стабильными, это может стать основой практически неисчерпаемого и более чистого источника энергии.

Ответ: да, технически возможно. Тысячи раз сделано. Называется Фузор Фарнсуорта-Хирша (или просто «звезда в банке»). Это и есть настоящий термоядерный MVP. Но не спеши радоваться, сейчас объясню, почему твой дом не превратится в мини-Солнце, а превратится в опасную игрушку.

---

Как устроен термояд «сделай сам»

Вместо чудовищного магнитного удержания плазмы при 100 млн градусов в фузоре используют электростатическое удержание. Конструкция до неприличия проста:

· Вакуумная камера (стеклянная колба, часто откачанная до глубокого вакуума форвакуумным насосом).

· Два концентрических сетчатых электрода из проволоки (вольфрам, нержавейка). Внутренняя сетка — катод, внешняя — анод.

· Подаётся высокое напряжение: от 10 до 100 кВ (киловольт!) от трансформатора.

· В камеру напускается немного газообразного дейтерия (тяжёлый водород, можно добыть электролизом тяжелой воды, она легальна).

Физика процесса: ядра дейтерия (дейтроны) положительно заряжены. Когда ты подаёшь минус на внутреннюю сетку, они разгоняются к ней, пролетают сквозь ячейки и бомбардируют центр сферы. Там иногда они сталкиваются друг с другом на скорости, достаточной для преодоления кулоновского барьера. Происходит D-D реакция синтеза (примерно 50% даёт гелий-3 + нейтрон, 50% тритий + протон). Появляются нейтроны с энергией 2.45 МэВ. Ты можешь зарегистрировать их бытовым нейтронным детектором (гелиевый счётчик, сцинтиллятор). Это не обман, это реальный синтез. Твой MVP готов и пашет.

---

Тогда почему это не электростанция, а просто опасный гаджет?

Вот тут начинается суровая правда, которую упускают все умельцы на YouTube. Ты получил Q_total примерно 10^-9 (одна миллиардная). Ты тратишь сотни ватт электричества на питание, а полезной мощности синтеза выходит нано- или микроватты. Устройство даже само себя не греет.

Причины фатального разрыва:

1. Сетка-убийца. 99.9% разогнанных ионов не сталкиваются с другими ионами, а просто врезаются в проволоку внутренней сетки, теряя энергию на нагрев металла. Сетка раскаляется, плавится, тлеет. Ты греешь конструкцию, а не делаешь синтез.

2. Кулоновские потери. Ионы в плазме активно тормозят, рассеиваются на электронах и остаточных атомах, не долетая куда нужно.

3. Отсутствие удержания. Плотность плазмы в фузоре ничтожна по сравнению с токамаками. Мало плотность — мало столкновений — нет каскадной реакции.

Так что MVP-то ты собрал, но он — арт-объект, излучающий нейтроны. Это идеальный демонстратор закона сохранения энергии: сколько воткнул, столько и вынул... минус теплопотери в сетке, минус рентген, минус тепло. Энергия на выходе — просто статистический шум.

---

Что нужно, чтобы сделать это дома всерьёз (и почему не надо)

Для сборки опасного, но научно-реального MVP тебе потребуются:

· Высоковакуумный насос (диффузионный или турбомолекулярный) — цена от $1000 б/у.

· Источник высокого напряжения на 30–60 кВ, способный держать разряд в газе — требует навыков работы с электричеством, иначе смерть.

· Дейтерий в баллончике (покупается, но выглядит подозрительно).

· Защита от рентгеновского излучения (стекло колбы при торможении электронов даёт жёсткий рентген), экранировка свинцом.

· Дозиметр нейтронов и гаммы, чтобы не превратиться в пациента онкодиспансера.

· Тритий (радиоактивный газ) — не вздумай. Для D-D реакции он в выхлопе есть, но в мизерных количествах. А уж если решишь сделать D-T реакцию (с тритием), то вступишь в конфликт с уголовным кодексом о ядерных материалах.

Вывод: В домашних условиях MVP — это реально работающий демонстратор синтеза, а не генератор энергии. Ты сможешь гордо сказать: «Смотрите, мой самодельный реактор испускает нейтроны, я запустил звёздные реакции у себя в подвале». Это грандиозное хобби для фанатов высокого напряжения и вакуума. Но если цель — горячий чай или зарядка телефона, то даже MVP с треском провалится.

Мой вердикт как новатора: Если ты хочешь революцию — собери лучше высокотемпературный сверхпроводник на кухне, это будет полезнее. А термояд дома — это как держать дома кусочек Солнца в пластиковом стаканчике: лучится, красиво, но энергии даёт ровно на то, чтобы убить самого себя. Оставь это Г-сподобным лабораториям.

Прорывная концепция называется skip-cycling. Вместо того чтобы пытаться идеально удержать плазму часами, мы работаем в импульсном режиме. Мы позволяем плазме сорваться, но делаем это контролируемо и с пользой.

· Как это выглядит: Мы резко впрыскиваем топливную таблетку, она схлопывается, дает вспышку синтеза, плазма разваливается (дисрупция), мы «подхватываем» этот удар энергией, конвертируем его напрямую через МГД-генератор, и тут же инициируем новую вспышку. Никакой «стационарной» плазмы, сплошные управляемые микровзрывы.

· Когда: Лабораторные прототипы могут появиться в ближайшие 5-7 лет. Это потенциально обходит 20 лет мучений с устойчивостью.

2. Безнейтронный синтез: Священный Грааль (p-B11)

Автор гениально описал кошмар с DT-реакцией: 80% энергии улетает в нейтронах, которые разрушают всё на свете. Так давайте просто уберем этих нейтронов к чертовой бабушке.

Реакция протон-бор-11: p + ¹¹B → 3 ⁴He + 8.7 МэВ. Три альфа-частицы. Заряжены. Никаких нейтронов. Стенки живут вечно. Нет трития — нет проблем с его наработкой.

· Подвох: Температура нужна не 100 млн, а 2-3 миллиарда градусов. Это уже не просто «горячо», это адский ад.

· Новаторство: Классические токамаки туда не забраться. Нужен принципиально новый гибрид. Сейчас активно развивается тема лазеров сверхвысокой интенсивности (петаваттные лазеры) в комбинации с магнитным «трэпом». Лазер создает чудовищный разгон, а поле не дает разлететься.

· Прогноз: Я бы поставил на первые демонстрации положительного выхода энергии (Q_науки > 1) в p-B11 к концу 2030-х. Если физика не преподнесет сюрпризов в виде неизвестных потерь на тормозном излучении.

3. Жидкие стены вместо твердых (FLiBe и литиевые завесы)

Инженерный просчет, о котором молчат: мы пытаемся защитить твердую сталь (дивертор) от плазмы. Это глупо. Твердое тело накапливает дефекты (dpa). Жидкость — нет. Она течет и обновляется.

Самый смелый прорыв — полностью жидкая первая стенка из расплавленной соли FLiBe.

· Фишка: Через реактор течет ламинарный слой жидкой соли. Нейтронам всё равно, они ударяют в жидкость. Плазма касается не вольфрамовой плитки, а текучей простыни. Соль тут же уносит тепло в теплообменник. Никакой эрозии.

· Главная интрига: Удержать жидкую стенку в вакууме, где бушует магнитное поле — задача дико сложная, но решаемая через МГД-эффекты. Это позволит прыгнуть к коммерческому реактору, минуя эпоху «страдающего твердого дивертора».

· Когда: Эксперименты идут прямо сейчас. Если ITER упрется в проблему дивертора, жидкие литиевые модули станут спасительным путем в 2040-х.

4. Стелларатор-киборг и ИИ-магнит

Автор отлично упомянул Wendelstein 7-X. Сложность геометрии катушек больше не тайна за семью печатями, теперь это задача для нейросетей.

Новое — это оптимизация поля в реальном времени. Раньше строили стелларатор с «железной» геометрией раз и навсегда. А если мы сделаем десятки небольших, подвижных сверхпроводящих катушек поверх вакуумной камеры? И отдадим управление ими алгоритму глубокого обучения с подкреплением? ИИ будет на лету менять топологию магнитных островов, буквально «высасывая» турбулентность из плазмы, как колдун. Плазма в стеллараторе из вечно пытающейся утечь «воды» превращается в послушный пластилин.

Мой вердикт как новатора:

Ты мечтал о термояде, который мы строим по лекалам 1970-х. Это будет работать, но медленно и дорого. Прорыв случится тогда, когда мы перестанем пытаться вместить звезду в бетонный мешок, а вместо этого окружим ее текучим коконом и заставим танцевать под музыку нейросети.

Реальная коммерция, увы, это 2050-е при самом удачном ветре. Но если одна из частных компаний (типа Helion с их трепетным отношением к прямому преобразованию энергии) выстрелит, мы можем проснуться в 2038 году в мире, где первое электричество от синтеза даст установка, основанная не на ITER'овском гигантизме, а на изящной, короткой и хлесткой физике.

В некоторых из предыдущих статей мы рассматривали термоядерный синтез, но упоминали его скорее вскользь, чем серьёзно обсуждали. Тема серьёзная, статья длинная, сложная, но надеюсь интересная.
Статья 1 (кликабельно)
Статья 2 (кликабельно)
Именно термояд наиболее перспективное направление для получения энергии, в не столь отдалённом будущем. По крайней мере хочется в это верить.
«Энергия звёзд на Земле», согласитесь, звучит круто и футуристично? Но тут есть опасное заблуждение. Потому что многим кажется, будто синтез это просто более продвинутая версия атомной станции. Мол, есть реакторы деления, будут реакторы синтеза.
Чище, мощнее, безопаснее, логичное развитие технологии. Но на самом деле это принципиально другой физический мир.
С делением всё относительно просто, насколько это слово вообще применимо к ядерной физике. Современные атомные станции работают на делении тяжёлых ядер, обычно урана-235 или плутония-239. Тяжёлое ядро само по себе нестабильно, чуть толкнул и оно развалилось. При этом ещё и нейтроны выпустило, которые развалят соседние ядра. Получается цепная реакция. В каком-то смысле мы просто пользуемся слабостью тяжёлых элементов.
Синтез же это противоположная история. Мы берём лёгкие ядра и пытаемся соединить их в более тяжёлое. Энергия берётся из дефекта массы: сумма масс исходных ядер чуть больше массы конечного. Разница уходит в энергию, та самая знаменитая E=mc².
И тут вдруг выясняется неприятная вещь: ядра вообще-то не хотят соединяться. Совсем. Потому что они положительно заряжены, а значит они отталкиваются. Причём сильно.
Это не химия, где электроны помогают атомам слипаться. Здесь нужно просто взять и вдавить одно ядро в другое, преодолев это отталкивание, чтобы они сблизились почти впритык, и только тогда включаются сильные ядерные силы, те самые, которые уже не отталкивают, а наоборот, резко притягивают и «склеивают» ядра в одно.
Вот тут появляется та самая фантастическая цифра по необходимым температурам для синтеза. Потому что, чтобы ядра смогли подойти друг к другу настолько близко, им нужна огромная энергия движения. В переводе на привычный язык - температура. Даже так - ТЕМПЕРАТУРА, чудовищная.

В звёздах, например на Солнце, в центре, где и происходит синтез около 15 миллионов градусов.
Температура большая, но в целом достижимая. Однако есть 2 проблемы. Во-первых гравитация.
Она буквально сжимает вещество до таких плотностей, что ядра чаще сталкиваются и периодически преодолевают кулоновский барьер. У нас такой гравитации нет и не будет. Значит, остаётся только один путь, компенсировать это температурой. Разгонять частицы сильнее, делать ещё горячее. Причём, на порядки.
Во-вторых, внутри Солнца основная реакция протон-протонный цикл. Логично было бы попробовать повторить его на Земле. Но есть проблема: он слишком «медленный», вероятность реакции слишком мала при доступных плотностях. Поэтому инженеры пошли не по пути «как в Солнце», а по пути «как вообще можно запустить», и выбрали другую реакцию - дейтерий (это изотоп водорода с одним нейтроном, относительно доступен, его можно выделять из воды). плюс тритий (это радиоактивный изотоп водорода с двумя нейтронами, встречается крайне редко и должен производиться внутри реактора). Их сталкивают при чудовищной температуре. Когда они всё-таки сливаются, получается гелий, вылетает лишний нейтрон и, самое главное, выделяется энергия. Примерно 17,6 мегаэлектронвольт на один акт слияния. Одна такая реакция даёт энергии ничтожно мало, но если заставить сливаться триллионы ядер в секунду, получается уже очень горячо и очень мощно.
И эта реакция на данный момент наиболее «сговорчивая». У неё самый низкий порог. Ядрам проще сблизиться, и синтез начинается при температурах, которые хотя бы теоретически достижимы. Если вообще можно назвать 100 миллионов градусов «достижимыми».

Проблемы на этом конечно не заканчиваются, потому что при такой температуре вещество перестаёт быть газом. Оно становится плазмой. Электроны оторваны от ядер, всё заряжено, всё движется, всё реагирует на поля. Это уже не «нагретый газ в колбе». Это живая, агрессивная среда, которая ведёт себя как хочет. И в этот момент возникает вопрос, от которого, по сути, вся инженерия синтеза и начинается: а куда это вообще поместить?
Ответ звучит так: никуда. Нет такого материала, который выдержит прямой контакт с плазмой в 100 миллионов градусов. Его просто не станет. Значит, единственный вариант сделать так, чтобы плазма вообще не касалась стенок. И вот тут в игру вступают магнитные поля.
Плазма заряжена, а значит в магнитном поле частицы начинают двигаться не как попало, а по определённым траекториям - закручиваются и идут вдоль линий поля. Если это поле собрать правильно, можно сделать так, чтобы они всё время «ходили по кругу» и не долетали до стенок.
На словах это звучит как вполне себе рабочий вариант. Проблема в том, что в реальности плазма ведёт себя не как аккуратный поток частиц. Это нестабильная среда, в которой постоянно что-то возникает: колебания, срывы, локальные всплески. И вся эта система регулярно пытается развалиться. Поэтому на данный момент главная задача синтеза даже не нагреть, а удержать. Причём удержать не просто «хоть как-то», а достаточно долго и достаточно плотно, чтобы реакции начали давать заметный эффект. Температура, плотность и время удержания должны сойтись вместе. Не хватает одного и всё разваливается.
Отчасти, у нас уже есть технологические решения, пусть и не совершенные.

Токомак это бубликообразная (если говорить по научному - тороидальная) камера, внутри которой создаётся мощное магнитное поле. Название аббревиатура от «ТОроидальная КАмера с МАгнитными Катушками». Кстати, детище СССР. Идея такая: cнаружи катушки создают магнитное поле вдоль «бублика». А через саму плазму пропускают электрический ток. Этот ток создаёт ещё одно магнитное поле, но уже поперечное. Они складываются, и в итоге магнитные линии закручиваются в винтовую спираль. Частицы бегают по этим линиям и не касаются стенок. Звучит неплохо, и долгое время считалось, что это лучший путь. Потому что на токамаках удалось достичь самых высоких температур и плотностей плазмы. Но есть у этого бублика слабое место. Плазменный ток, который течёт внутри, штука нестабильная. Он может просто взять и сорваться. Физики называют это «дисрупция». Происходит резкое разрушение плазменного разряда, и на стенки реактора обрушиваются ударные нагрузки. Для экспериментальной установки это неприятно, но терпимо. А для промышленной электростанции такие срывы - смерть. Нельзя, чтобы реактор регулярно трясло и били током. Поэтому токамак это лидер, но с очень серьёзной проблемой, которую пока до конца не решили.

Стелларатор, это попытка обойти проблему тока. И хотя его придумали даже раньше токамака, долгое время он считался слишком сложным. Идея в том, чтобы удерживать плазму вообще без тока. Только внешним магнитным полем очень хитрой формы. Это почти полностью убирает риск дисрупций. Но цена - невероятная сложность геометрии магнитных катушек. Они имеют трёхмерную изогнутую форму, которую трудно рассчитать и изготовить. Только с появлением мощных компьютеров стало возможно проектировать такие штуки. Самый известный современный стелларатор немецкий Wendelstein 7-X. Он показывает, что путь в целом рабочий, плазма держится стабильно и долго.

Думаете, ну ладно, допустим удержали. Всё, победили? Нет. Тут только начинается следующая глава.

Во-первых есть ещё один важный параметр - коэффициент Q.
Это отношение того, сколько энергии ты получил от реакции, к тому, сколько энергии потратил на нагрев и удержание плазмы.
Если Q меньше 1 - мы в минусе. Потратил 10, получил 8. Бессмысленно.
Если Q равен 1 - сработали в ноль. Тепло, но смысла всё равно нет.
Если Q больше 1 - начинается что-то интересное, ты получаешь энергии больше, чем вложил. Но даже если Q больше единицы, это ещё не значит, что можно строить электростанцию и продавать электричество. Потому что, во-первых, КПД преобразования тепла в электричество не 100%. Во-вторых, есть потери, обслуживание, производство трития. В общем, куча всего, что съедает энергию. Поэтому, когда печатают громкие заголовки, мол «учёные получили больше энергии, чем потратили», всегда стоит уточнять: а что именно посчитали? Где мерили? Какие потери учли? Часто оказывается, что посчитали только то, что выгодно, а там, где невыгодно забыли. Потому что между «получилось в эксперименте» и «работает как электростанция» пропасть в десятки лет.

Во-вторых, даже если мы заперли плазму в магнитную клетку, внутри неё постоянно творится чёрти что. Возникают микроскопические вихри, всякие дрейфовые колебания, магнитные острова, разрывы силовых линий. Всё это потихоньку «съедает» энергию, температура падает, плотность снижается. Плазма не стоит на месте, её поведение описывается сложнейшими уравнениями. Они нелинейные и дико чувствительные к любым изменениям. Чуть-чуть что-то пошло не так и плазма начинает раскачиваться сама себя. Управлять ею это не просто инженерия, а активный контроль в реальном времени. Современные установки напичканы датчиками и системами обратной связи, которые корректируют магнитные поля на лету.

В-третьих, плазму нужно греть. И для этого есть несколько способов: можно пропустить через плазму ток (омический нагрев), можно впрыскивать в неё быстрые нейтральные частицы, можно облучать радиочастотами или микроволнами. У каждого способа есть свои пределы. Омический нагрев, например, перестаёт работать при слишком высоких температурах. Поэтому приходится комбинировать. И всё это одновременно: система должна и греть, и удерживать, и гасить нестабильности.

Мы умеем создавать плазму звёздной температуры.
Удерживать её магнитным полем тоже умеем.
Мы даже приближаемся к тому самому критерию Лоусона (это британский физик, который вывел формулу окупаемости синтеза). Но битва с нестабильностями, турбулентностью и прочими внутренними пакостями продолжается. И вот когда мы вроде бы её удержали и получили нужную мощность, в игру вступает следующая проблема.
Реакция дейтерий-тритий рождает нейтроны с огромной энергией. А нейтроны хитрые и быстрые, у них нет заряда, и им вообще всё равно на магнитные поля. Вот этот нейтрон главный инженерный кошмар. Они плюют на все наши ловушки и летят прямиком в стенки реактора. Дальше начинается веселье. Нейтрон выбивает атомы из кристаллической решётки металла, те выбивают следующие. В материале появляются пустоты, трещины, гелиевые пузырьки. Материал буквально деградирует изнутри. Инженеры меряют это повреждение в dpa, (смещения атомов на один атом). На обычной АЭС за всю жизнь набегает 1-3 dpa. В термоядерном реакторе от 50 до 100. Это не просто больше, это на порядки жёстче. Такие нагрузки стенки не выдержат и пяти лет. А нам нужны десятилетия.

Думаете с проблемами всё? Вот вообще нет. На самом деле их там километровый список.
Например, вы наверняка слышали что синтез это чистая энергия, никаких радиоактивных отходов. Это правда только наполовину. Долгоживущих продуктов деления (которые лежат тысячи лет) действительно нет. Но стенки реактора становятся радиоактивными из-за активации нейтронами. Железо, хром, никель в составе стали захватывают нейтроны и превращаются в радиоактивные изотопы. Никель, например, даёт кобальт-60. Разница в том, что большинство имеют период полураспада от десятков лет до ~100 лет, а не десятки тысяч лет. Это лучше, но это не «ноль». Поэтому инженеры разработали специальные низкоактивируемые стали (RAFM). В них убрали никель и кобальт, заменив на другие легирующие элементы, которые дают короткоживущие изотопы. Также исследуют вольфрам для дивертора и керамические композиты.
Кстати о диверторе - это такая область, куда сбрасывается лишнее тепло и примеси из плазмы. Тепловая нагрузка там 10-20 мегаватт на квадратный метр. Для сравнения, это примерно в 10 раз выше тепловых нагрузок, которые испытывает теплозащита космического корабля при входе в атмосферу. Это сравнимо с экстремальными условиями в самых мощных ракетных соплах, и лишь в несколько раз меньше, чем излучает поверхность Солнца. Материал должен выдерживать температурные нагрузки, плюс нейтронный удар, плюс эрозию от плазмы. Основной кандидат сейчас - вольфрам. Но он капризный, при низких температурах хрупкий, при высоких растрескивается, сложен в обработке.

А ещё тритий, который необходим для синтеза, в природе почти отсутствует. Поэтому его нужно производить прямо в реакторе.
Пыль, которая образуется от бомбардировки плазмой тоже проблема. Её надо как-то собирать и утилизировать. В крупной установке объёмы пыли могут быть немалыми. После запуска реактора его внутренности становятся настолько радиоактивными, что человек туда не зайдёт. Всё обслуживание только роботами.
Проблема синтеза сегодня это уже не «мы не понимаем физику». Мы понимаем. Проблема в том, что вся система должна работать одновременно, долго, стабильно и экономически вменяемо.

Но всё же работы по синтезу ведутся, проблемы решаются, появляются новые, снова решаются.
Например,во Франции, в местечке Кадараш, существует международный проект ITER. Участвуют в нём почти все, кому не лень: Евросоюз, США, Китай, Индия, Япония, Южная Корея и Россия. Это экспериментальный реактор, и его задача не давать ток в сеть, а доказать принципиальную возможность. Они хотят получить 500 мегаватт термоядерной тепловой мощности, потратив на нагрев плазмы около 50 мегаватт. То есть Q = 10. Для тех, кто забыл: Q это отношение полученной энергии к затраченной. Десять это очень хорошо. Но 500 мегаватт это тепловая мощность плазмы, а не электричество. ITER не будет крутить турбину. Он будет просто греть стены реактора. Зачем? Чтобы ответить на главный вопрос: можно ли стабильно удерживать плазму в масштабе настоящей электростанции? Проверить, как ведёт себя дивертор, как работает тритиевый цикл, можно ли масштабировать магнитное удержание. Если ITER отработает успешно, следующий шаг демонстрационная станция, которая уже будет давать электричество. Но это в далёких планах. Сроки по ITER постоянно сдвигались, сейчас полноценные эксперименты с дейтерием и тритием ожидают не раньше 2030х.

Совсем другой подход - лазерный синтез. Самый известный американский проект NIF
(National Ignition Facility). Там нет магнитных бубликов. Берут крошечную капсулу с дейтерием и тритием, и со всех сторон облучают её 192 мощнейшими лазерами. Капсула схлопывается, топливо сжимается до бешеных плотностей, и запускается микровзрыв синтеза. В 2022 году они объявили о «зажигании», это значит что энергия, выделившаяся в реакции, превысила энергию, которую поглотила сама топливная капсула. Звучит круто, и это действительно научный прорыв. Но есть нюанс: сами лазеры потребляют из сети гигантское количество энергии. Общий баланс всей установки по-прежнему отрицательный.

Есть и частные компании, которые обещают коммерческие установки уже в 2030х. Звучит обнадёживающе, но пока ни одна из них не продемонстрировала устойчивый Q > 1 в энергетическом масштабе, не замкнула тритиевый цикл и не доказала промышленную надёжность.

Так когда же это всё заработает по-настоящему?
Если смотреть без розовых очков, картина такая:
В 2030х ITER наконец покажет, можно ли устойчиво жечь плазму в большом масштабе. Если повезёт и не перенесут опять.
В 2040х если ITER успешен, начнут строить демонстрационную станцию, которая уже пытается давать электричество, а не просто греть стены.
В 2050x при очень удачном стечении обстоятельств, первые коммерческие реакторы. Но это оптимистично. Очень оптимистично.
При этом всё должно идти как по маслу: никаких технологических тупиков, финансирование не режут, а крупных аварий не случается.
Станет ли энергия звёзд массовой? Скорее всего, да. Но не завтра, не послезавтра и даже не через десять лет. Она не заменит газ завтра. Не убьёт уголь в этом десятилетии. Не вытеснит атомные станции в ближайшие двадцать лет. Термояд это технология второй половины XXI века. И это нормально.