Дверь "хаты" за мной захлопнулась с финальным лязгом. Все. Приплыли. Первый вдох – и в нос бьет знакомый по рассказам тюремный дух: пот, дешевое курево, какая-то кислятина, затхлость. Камера – конура, квадратов десять от силы, а на них шесть человек и четыре шконки в два яруса. Страх, конечно, прошиб – тот самый, липкий, когда ждешь самого худшего, беспредела, прессовки новичка.

Но все пошло как-то… не по сценарию. Да, смотрят. Оценивают. Короткий "прогон" от "смотрящего" – главного в камере: кто, откуда, статья, по жизни как. Я отвечаю, стараюсь не частить, голос держать. Вру сразу насчет своей роли в деле – понимаю, что если вскроется весь масштаб (наркота, организация, килограммы), поставят на счетчик сразу, будут доить всем "общим" миром. Чувствую – не верят. Но кивают пока.

И тут – первый шок. Подходит один, протягивает мобилу. Смартфон обычный. "На, – говорит, – если срочно надо. Час есть у тебя, осваивайся". Телефон? Мобильный? В СИЗО? Следом – еще один кивок, на холодильник. А тот забит контейнерами из какого-то ресторана. "Все общее, – поясняют. – Хавай, не стесняйся". Ну и почти сразу – сверток с гашишем. "Дунешь – легче станет. У нас тут свой движ. Веди себя ровно, и все путем будет".

Я слегка выпал в осадок. Тюрьма, называется.

Но расслабляться было рано. Страх никуда не делся. Особенно когда на связь вышел "положенец" – авторитет посолиднее, из соседней камеры. Пару раз через "дорогу" (межкамерную связь) передавали, что он интересуется, чего я темню по делу. Намеки были прозрачные: за вранье здесь спрос жесткий. Могут и "в гости" позвать, на другую хату, для "душевной беседы". Я понимал, что моя легенда про "оказался не там" долго не проживет. Выкручивался, тянул время, врал дальше. Признаваться было смерти подобно.

А жизнь тем временем шла. И шла, как ни дико это звучит, почти "по кайфу". Почти три года так. Завелся свой Galaxy. Ночами, после отбоя, когда вертухаи уже не шмонали, – кино на плазме. С нами сидел мужик, укравший у Родины что-то очень много, так у него и бабки были, и связи – вот он и организовывал и хавку из "Якитории" на всех, и телик этот, и даже баню три раза в неделю вместо одного. Курили почти в открытую.

Я как-то незаметно втянулся. Заразился этой псевдо-романтикой. Орал в "решку" А.У.Е., слушал разговоры про "воровской ход", про "братство". И сам начал верить в это. Верить, что тут своих не бросают, что "старшие" с воли меня помнят и вытащат – я же молчал на следствии.

Проблему с "положенцем", кстати, разрулил ответственный за нашу хату – чеченец-"бродяга". Мужик суровый, но с понятиями. То ли срок мой его впечатлил, то ли еще что. Узнал про наезды. Поговорил с кем надо. А потом при мне набрал по мобиле какого-то "старшего брата" на воле. Долго говорил по-чеченски, пару раз на меня глянул... После этого звонка все вопросы ко мне и претензии со стороны "положенца" волшебным образом испарились. Я понял – есть иерархия, и она работает, защищает "своих".

Вот так и прошли эти годы в СИЗО. В ежедневном страхе, постоянной лжи самому себе и окружающим, но при этом – с телефоном, вкусной едой, наркотиками и странным ощущением причастности к какому-то особому, закрытому "братству". Иллюзия контроля, иллюзия защищенности. Но я уже чувствовал – эта странная стабильность подходит к концу. Звонки с воли становились все реже, новости – все хуже. Боссы, на которых я надеялся, сами оказались в проблемах. Приговор был не за горами. А за ним – зона. Настоящая. И вот перед ней страх был уже не липкий, а ледяной.

Такие милые , маленькие аквариумы на 0,7 л и 2 л. Несуразные , нефункциональные , кунсткамеры для рыб. Радует большое количество дизлайков , народ видимо догадывается ..

Ну что, народ, техногенка? Сегодня мы поговорим про одну из самых страшных трагедий, произошедших в 60-е годы прошлого столетия на территории СССР – Эльбарусовский пожар. Эта история о страхе, глупости и смерти. Приступим!

Деревня Эльбарусово, расположенная в Чувашской АССР, могла считаться достаточно крупным населённым пунктом. На момент ноября 1961 года её население составляло немногим более 1000 человек, многие из которых даже не говорили по-русски и жили обычной сельской жизнью – утром совхоз, вечером семейные посиделки возле печки. Но главным достоянием деревни были отнюдь не достижения в сфере сельского хозяйства, а местная школа.

Деревянное одноэтажное здание, которое начали возводить ещё в 1914 году, было больше похоже на сказочный теремок, нежели на храм науки – печное отопление, полное отсутствие электричества, впрочем, как и во всём остальном селе, и не особенно удобное расположение на самом отшибе населённого пункта, вдали от единственной более или менее приличной дороги, которую и так изрядно размывало осадками. Но тем не менее «Теремок» чудесно справлялся со своей задачей – в Эльбарусовскую школу ходили учиться дети со всех окрестных деревень.

Помимо образовательной функции, она выполняла ещё и задачу по сохранению важной документации – в архиве школы даже стоял сейф, в котором, если верить рассказам местных, хранились деньги, вырученные от продажи сельскохозяйственной продукции. В общем, классическая ситуация для любой сельской местности – церковь и школа всегда являются местами притяжения, помогающими деревне разрастаться.

Вот и в ноябре 1961 года в Эльбарусовской школе кипела работа. Нельзя было ударить в грязь лицом. Ребята помладше трудились не покладая рук, вырезая из бумаги красивые цветочки. Старшие ученики превращали два кабинета, между которыми убрали разборную стенку, в настоящий актовый зал, путём составления всех парт одна на одну возле окон. Те, кто были побоевитее, уже репетировали свои выступления. Одним словом – на носу была 44 годовщина Великой Октябрьской социалистической революции.

Руководил всем этим действом директор школы Самуил Ярукин. Он не согласовывал проведение праздничного концерта с представителями местного РОНО, но свято верил в то, что по такому великому поводу не может оставить детвору без праздника. Тем более относительно недавно в школе появился электрогенератор, который заботливо поставили в хоз. Пристройке на улице – а это значило, что в конце мероприятия всех собравшихся ожидал киносеанс – редкое удовольствие для сельской ребятни.

5 ноября школа была до предела заполнена детворой. Младшие братья и сестры выступающих, 5 учителей школы, директор и ещё порядка 180 учеников, невесть как набившихся в кабинет, рассчитанный максимум на 100 человек, расселись кто куда. Многим не хватило стульев, а потому они садились прямо на полу. Было решено начинать представление.

Самуил Ярукин вышел в узкий школьный коридор и жестом подозвал к себе учителя физики Михаила Ириткова, сидевшего рядом с выходом вместе со своей беременной женой. Директор поинтересовался у подчинённого, всё ли готово к кинопоказу. Оказалось, что генератор на данный момент неисправен – у него был пробит топливный бак, отчего всё горючее было слито в канистры. Ярукин пришёл в ярость и поручил физику срочно починить генератор.

Делать нечего, а потому Иритков взял с собой двоих десятиклассников покрепче и пошёл в хозблок. Одному из мальчишек было поручено взять с собой канистры с бензином, а второй помог Михаилу дотащить генератор в кабинет физики, располагавшийся прямо напротив зала, где шёл концерт. Дальше показания мальчишек и учителя расходятся, но суть всё равно одна.

Дабы быстрее согреться, решили затопить печку в кабинете, но дрова оказались сырыми, а потому какой-то сверхразум догадался облить их бензином из канистры, попутно щедро расплескав его на пол. Искра. Буря. Безумие. Деревянный пол полыхнул, а бравые ремонтники, у старшего из которых, напомню, в здании находилась беременная жена, наперегонки ломанулись к окну и по очереди сиганули на улицу, даже не удосужившись подать окружающим голосовой, или какой-либо другой сигнал.

И вот пламя постепенно добралось до канистр с бензином. Произошёл взрыв, вынесший дверь кабинета, и сильно поспособствовавший быстрому распространению огня. Дверь в зал загорелась, а два из трёх окон помещения, переполненного чуть больше, чем вдвое, были заставлены партами. Вот как об этом вспоминает Тамара Михайлова – непосредственная участница этих событий:

«После выступления директора Самуила Ивановича начал выступать хор. Было всем очень весело. С большим настроением мы пели, читали стихи, танцевали. И вдруг из двух дверей начал валить черный дым и огонь.

И сразу стало горячо, темно. Поднялся такой пронзительный страшный крик, все разом рванулись к окну. Я стояла в хоре как раз рядом с окном. Хором аккомпанировал наш деревенский парень Андреев Иван Андреевич. Он сразу разбил окно баяном. Меня сзади толпа прижала к подоконнику. Я не могла залезть на подоконник.

В какую-то секунду меня отпустили, и я вывалилась наружу. Почти сразу за мной вышел огонь из окон и начало все гореть с треском, воем, пламя охватило всю школу».

По воспоминаниям очевидцев, директор выскочил на улицу одним из первых. Он сразу побежал обратно в школу, но не для того, чтобы спасать детей – он хотел вытащить тот самый сейф, но не преуспел в этом и быстро сбежал с места трагедии, спрятавшись в лесу. Люди из ближайших к школе домов сразу разнесли весть о случившемся по округе и побежали спасать своих детей, но было уже поздно.

Те счастливчики, кому довелось выпрыгнуть через окно, получили сильные ожоги, но остались в живых. На спасение из ловушки у детей было немногим более 10 минут. Именно столько времени прошло до момента, когда деревянные перекрытия крыши рухнули на актовый зал, похоронив под собой тех, кто ещё мог оставаться внутри, а именно 4 учителей и 106 детей, 20 из которых дошкольники. Пожарные машины не имели шансов добраться до школы, ведь к ней не вели асфальтовые дороги, а грунтовая была изрядно побита жизнью.

Вот ещё одно воспоминание очевидца, потому что никто не сможет рассказать о произошедшем лучше них:

«Прибежал на место пожара. Вся школа охвачена пламенем. Первым нашим действием по приказу администрации было спасение архива школы. Услышали крики женщин: «Горят дети!». Зашли в здание и ползком по коридору начали передвигаться к залу, но вышли обратно, так как все было охвачено пламенем.

Потом качал воду из колодца, чтобы потушить пожар. Трудно вспоминать. После пожара начал вытаскивать сгоревших детей. Ложили их рядами на спортплощадке. Было темно. Вечер…

Только утром я смог узнать сестру по мало заметному очертанию лица. Всюду был слышен негромкий плач. Многие родители узнали своих детей, а некоторые, несмотря на все усилия, не смогли найти своих детей. То утро 6 ноября начали привозить гробы на машинах».

Дальше больше – обо всём произошедшем в тот же день узнали «наверху». Жуткая трагедия, естественно, была не нужна высшему руководству АССР, особенно в преддверии одного из крупнейших Советских праздников. В деревню для ликвидации последствий катастрофы направили несколько нарядов милиции, сотрудников КГБ и бригаду рабочих. Первые должны были поддерживать общественный порядок, вторые вести работу с населением и не допускать утечек, а вот третьи…

Третьи оперативно разобрали пепелище и направились к окраине деревни, дабы начать копать могилу. Да, общую могилу. Было принято решение похоронить погибших до начала праздника. По итогам похоронная процессия, сопровождаемая милиционерами, двинулась от школы в сторону места захоронения уже вечером 6 ноября 1961 года. Дабы не забыть, где похоронены их дети, родители втыкали в землю палки. В нескольких семьях погибло четверо детей, ещё в семнадцати домой не вернулось по двое.

Вскоре был сформирован партийный отчёт об инциденте, в котором чёрным по белому было написано, что родители погибших детей:

«Продемонстрировали высокую политическую сознательность, гражданское мужество и организованность».

Что касается наказания, то физик сразу взял всю вину на себя, за что получил 10 лет колонии. Директор был исключён из партии и сел на 8 лет, из которых по факту отбыл всего 3 и был выпущен по УДО. Так же уволили с должности и исключили из партии заведующего местного РОНО. И, в общем-то, всё. Спустя год на месте катастрофы построили новую школу, но на этот раз кирпичную. Асфальтовую дорогу построили только в 1967 году. Все сведения о трагедии были засекречены.

Вплоть до 1991 года, когда наступила гласность. В том же году была проведена первая публичная панихида по погибшим, а в 1994 году в Эльбарусово возвели памятник. На данный момент на месте общей могилы установили надгробия и организовали небольшой мемориал. Он призван напоминать людям о том, что правила техники безопасности написаны кровью. И не стоит пренебрегать ими, дабы получить сиюминутные блага. Это может стоить Вам и окружающим жизни.

Такие дела.

Подписывайтесь, ставьте плюсы, если вам нравятся мои статьи - при желании можете поддержать автора рублём при помощи виджета вверху или при помощи значка P внизу. Всё это служит для меня мотивацией, чтобы продолжать выпускать статьи. До новых встреч!