user7019637

«Наоборот» это значит прочесть сначала финальную часть, потом вернуться ближе к началу, а дочитав и эту часть, переместиться ещё ближе к началу и так далее до самого начала. Читать книги задом наперёд, на условии, конечно, что до того читал эту книгу обычным способом и с сюжетом уже знаком, способ совершенно замечательный. Весьма плодотворный. Прежде тоже уже имел возможность в преимуществах этого способа убедиться.

Итак, только при последнем на сегодняшний день «наоборотном» прочтении «Золота» выяснилось, что Мария Медведева прошла посвящение «медведь».

Возможно, одна из двух женщин за последние несколько сот лет. Событие достаточно значимое, чтобы всё сообщество в жреческом отношении посвящённых это событие выделяло. Даже такое событие, как Война, для них должно было отодвинуться на второй план.

Действительно, во время этого последнего прочтения «Золота» выяснилось, что нарком Сталин внимательно следил за происходящим с Марией Медведевой, а потом и вовсе поручил писателю Борису Полевому написать об обстоятельствах этого посвящения книгу. Та самая книга – «Золото». Бесценная. Более, чем золотая. А действительно, как Борис Полевой смог выделить особо важные моменты этой истории? Видимо, Борису Полевому указал, на какие именно моменты (волк, слон, медведь) при работе над книгой стоит обратить особое внимание, сам Верховный.

Можно предположить, что из всех интересующихся именно нарком наблюдал за Марией пристальней остальных. Что ж, логично. Подобное – к подобному.

А ещё за Марией Медведевой, судя по событиям вокруг неё, внимательно следил Коллективный разум.

Но прежде, чем Мария Медведева в стрессовой ситуации прошла ступень посвящения «медведь», она в достаточной степени освоила и другие ступени. Во всяком случае, некоторые.

Действительно, до «медведя» она много общалась с посвящёнными с других ступеней. В частности, долго шла с той стахановкой Матрёной Никитичной, которая почти на наших глазах избавилась от заморочки «корова» (стала осваивать ступень посвящения «слон», или продолжила её осваивать). Вместе со стахановкой Матрёной Никитичной Медведева бежала из немецкого плена. Чтобы побег состоялся, и была организована ими ловушка, в виде обоюдной драки за мешок, чтобы был обманут и убит единственный немецкий вертухай. Боевое крещение. Это всё на ступени «слон».

А до того Медведева долго шла по лесу на пару с Корецким Митрофаном Ильичом, тем самым, кто на наших глазах ради вызволения в волка изничтожил в себе верблюда – и этим в себе изничтожением хоть сколько-то помог на этой ступени и Марии Медведевой.

Интересная деталь: умершего Митрофана Ильича наконец встретившиеся Матрёна Никитична и Мария Медведева хоронили вместе. И клятву донести золото дали умирающему Митрофану Ильичу Корецкому, по сути, обе.

Такой вот путь восхождения: «волк», «слон», «медведь»…

Но эту главу мы посвятим одному только «забою» верблюда, и, как следствие, обстоятельствам рождения «волка». Другим ступеням посвятим другие главы. Итак, как этот «забой верблюда» вставшими на путь посвящения достигается?

Его, старшего кассира Корецкого, до его посвящения в лесу в «волка», работавшая в советском банке молодёжь называла «канцелярской промокашкой».

В рабочие часы он был исполнительным старшим кассиром, который не воровал (поэтому лидером обычной молодёжи быть не мог), а после работы он был отцом, селекционером, рыбаком и грибником. Ничего особенного, и ничего удивительного. Но если что в Корецком удивляет, так только то, что он, имея полный набор туристской экипировки, имея немалый опыт недалёких по лесу променадов, во время которых он свободно отходил от дома на десяток километров, однако, на большие расстояния, скажем, на сотни километров, не замахивался. Послушать Голос земли других мест он не решался. Явно был на то некий идущий изнутри запрет.

Да, это так: «канцелярская промокашка» Корецкий, прожив в этом своём маленьком русском городке более тридцати лет, при этом всё время работая в разных банках, ни разу не отважился ни на одно путешествие. Он не был трусом – поэтому его мотив киснуть рядом с домом, даже для наблюдателя с психологией лавочника, высчитывающего выгоду от всего, понятен не сразу.

А почему всё-таки не отходил? Может, из экономии? Но путешествие по лесу ему бы ничего не стоило. Вся экипировка у него уже была. Когда они выносили с Марией Медведевой ради Победы мешок золота, они были полностью на подножном корму. Питались они оба неплохо, учитывая обилие рыбы, которую рыбак Корецкий успешно вылавливал в пустынных лесных реках во время привалов. Но, может, он просто повиновался полученному от стукачей внушению не делать ничего такого, что могло бы привести к посвящению? А путешествие – это одно из таких действий. Вот он послушно и не путешествовал.

Путешествие – это не просто особо длительный променад пешим макаром для здоровья, как то понимает нынешний офисный планктон, или, по старинному, канцелярские промокашки. Это проверенный веками способ избавления от зависимости от некого корневого неверного постулата в том или ином секторе подсознания. Этот постулат и не даёт возможности освоить ту или иную ступень посвящения.

Заглядывая вперёд, можно сказать, что легче всего Корецкий мог прорваться на ступень посвящения «волк» – туда он первым делом и прорвался. Но, чтобы стать «волком», надо «забить» в себе верблюда.

Нам, наблюдающим за всем этим процессом со стороны, для начала, желательно понять, как в живом человеке этот верблюд вырастает.

Оно, конечно, полное описание верблюда требует немалого текстового объёма. Но в обилии присущих черт есть у верблюда главная – рассмотрением её и можно ограничиться. Если угодно, для начала. Есть особая черта, которая отличает верблюдов от прочих видов тормознутых толпарей. Эти черты или качества проговариваются народным языком разных этносов – в виде ругательств. Этих качеств пять (овца, корова, кобыла, козёл), но нас интересует сейчас из них только одно – верблюд.

Да уж, качество это порой проговаривается с особым нажимом. Но не во всех подряд этносах, поэтому и нужны путешествия, чтобы, переходя от одного этноса к другому, побывать в среде того самого, нужного этноса – в котором ругательство звенит с особым накалом.

Скажем, в одних народах, к примеру, у арабов, самое главное ругательство по отношению к женщине – это «корова». Нет ничего хуже. Но при этом у тех же арабов, ругательство «верблюд» почти не употребляется. Хотя ещё вопрос: каких буквальных животных больше сейчас в местах компактного обитания арабов – коров или верблюдов?

А в каком-нибудь другом народе наоборот: «верблюд» употребляется достаточно широко, а «корову» не поминают. Более того, ругательство «верблюд» по отношению к женщине там не применимо.

«Верблюд» означает «дурак», тупой, не владеющий критическим мышлением. Тот, которого легко обмануть, чтобы заставить работать на себя, ведь верблюд обмана не распознаёт. Чтобы обман распознать, надо обладать хоть сколько-то критическим мышлением. Ведь называние вещей своими именами, в особенности, когда тебя пытаются обмануть, это акт сопротивления жуликам, стукачам, колдунам и прочим аналогам.

Верблюдов до появления автомобилей использовали для переноски тяжестей. Не просто поставить упрямого верблюда на маршрут, но если поставить удаётся, то он тащит поклажу не останавливаясь. Тащит и тащит – до тех пор, пока не упадёт мёртвым. От переутомления и истощения. Нет бы, когда начал уставать, остановиться и отдохнуть. Погонщик не стал бы принуждать прилёгшего верблюда идти дальше, ведь он знает, что если продолжить путь, то утомлённый верблюд вскоре просто упадёт мёртвым. И тогда груз хоть на себе тащи.

Ещё более смешная ситуация та, что напуганный чем-нибудь верблюд, например, лежащими на размытом грунте костями динозавров, бежать может, не останавливаясь, несколько дней – пока не упадёт мёртвым. А ведь никакой реальной опасности нет. Да и динозавров млекопитающие предки верблюдов никогда не видели.

Будущий академик Владимир Обручев, геолог и палеонтолог, в своей книге «От Кяхты до Кульджи» описывает, что, когда его экспедиция пересекла российско-монгольскую границу, им нужно было всего лишь четыре упряжных верблюда, но их экспедицию добровольно сопровождали все двадцать. Верблюды с погонщиками возвращались в Китай порожняком, после того как уже доставили в Россию чай, и, в связи с этим, верблюды были баснословно дёшевы. Но даже не получив платы, погонщики меняли верблюдов в упряжке чуть ли не каждые два часа – дабы верблюды не уставали. Верблюд ведь и вида не подаст, что устал. Даже смертельно. Или предсмертно.

А ещё верблюды очень мстительны. Вот некто ударил верблюда. Этот верблюд и виду не подаст, что недоволен. Вроде всё нормально. Даже, как будто, и не заметил. Но может пройти, скажем, двадцать лет, и этот же верблюд в удобный момент на обидчика может внезапно накинуться, укусить, лягнуть или даже вовсе убить.

Убивают верблюды очень даже просто. Есть у них надёжный способ. У взрослого верблюда на груди есть очень твёрдый нарост, похожий на большой мозоль. Верблюд, пользуясь существенно большим весом, валит человека и этим наростом жёстко прижимает его к земле – и трётся. При этом у человека дробятся кости. Человек готов. А ведь прошло 20 лет, и, казалось бы, все обиды должны быть забыты. Ан нет, только не в случае верблюда. Именно из-за этой своей мстительности верблюд – рекордный раб тёмного господина. Хотя вполне может отлынивать у него от работы.

Эта реакция скрытой мстительности используется тёмными колдунами по отношению ко всем, в ком поселился верблюд. Достаточно колдуну выявить мстительного человека, и спровоцировать его на реализацию мести кому-либо, и всё – мстительный становится ещё большей марионеткой колдуна.

Так что колдуны и их пособники стукачи очень даже заинтересованы выращивать в людях верблюдов.

Обычно колдуны этот способ порабощения, то есть растравливания мстительности, используют под какой-нибудь религиозной оболочкой. Дескать, обидели память основоположника. В оболочке какой-нибудь новой, разумеется, религии, потому что вера праотцов как раз и направлена на то, чтобы верблюда из человека изгнать и вообще вывести человека из-под власти колдунов. В новых религиях это никого не интересует.

Вот в описании Корецкого из-под руки Бориса Полевого эта деталь (мстительность) как раз относительно кассира и не показана. То, что Корецкий внешне такой добренький, очень похож на божий одуванчик, может ввести в заблуждение. На самом деле, это маска, типичная маска верблюда.

Не знаю подробностей, но Борис Полевой, скорее всего, по Африке не путешествовал, ни в одной африканской тюрьме не сидел, поэтому некоторых важных граней бытия людей может и не знать. Просто не было повода, с этой гранью столкнувшись, её осмыслить.

Итак, Корецкий в неизбывной ипостаси промокашки путешествовать в упор не желал. Скорее всего, управляющий им колдун не хотел, чтобы он, Корецкий, оказался в среде такого народа, в котором слове «верблюд» было ругательством. То есть, чтобы Корецкий так и не понял, что верблюд может быть отождествлён с тем или иным типажом населения (невротиков). Впрочем, для того, чтобы задаться вопросом, а почему прибегают к этому ругательству, а не к уважительно-подхалимскому «корабль пустыни», тоже надо обладать хоть каким-то критическим мышлением. Замкнутый круг. Но замкнутые круги размыканию поддаются.

Понятно, что к этому клубку проблем подобраться проще всего по тропе психокатарсиса. Выходил такой запоминающийся образ: лицо Воланда из «Мастера и Маргариты». У Воланда глаза разного цвета. Один глаз – зелёный, а другой – чёрный.

Таким, во всяком случае, был набор цветов глаз Воланда при его контакте с обезглавленным Берлиозом.

На образах подсознания глаз – это символ взгляда на жизнь, символ мировоззрения. Глаза двух разных цветов у одного человека, означает того, кто освоил колдовской приём перегрузки сознания людей. А способ следующий: если одновременно высказать два утверждения из разных мировоззрений, несовместимых мировоззрений, то сознание слушающего человека, если он ничего не знает о приёмах колдунов (а Воланд один из них), пытаясь совместить несовместимое, перегружается. Никак не оправдано то, с чего этот человек решает, что перед ним не колдун, не жулик, не нравственный урод, а великий мудрец, а, значит, то непонятное, что он говорит, остаётся только запомнить. И этим словесным формулам повиноваться. И самому колдуну тоже повиноваться. А затем повиноваться всякому стукачу. Так и получается верблюд. Можно, конечно, приручённого колдуном-авторитетом назвать фанатиком – если в происходящем есть религиозный оттенок.

Что до цветовых проявлений Воланда, как предателя, то зелёные глаза наблюдаются у волков, доброжелательно настроенных к объекту, а чёрные глаза – у верблюдов, которые волков ненавидят. То есть, встретив «верблюда», скажем, стукача Берлиоза, Воланд начинает говорить с ним на его языке, используя те же лживые словесные формулы, и после достигнутого отождествления, вызывает доверие, а потом вдруг говорит что-нибудь из мировоззрения волков, то есть умное, никак со словесным поносом верблюда не согласующееся. Подобное несовместимо.

Если человек не догадался, что перед ним оборотень в худшем смысле этого слова, то есть колдун, разноцветноглазый, то он становится марионеткой этого колдуна.

Кстати, слова «вера» и «верблюд» однокоренные. От корня ВР. Как и слово «вор». И, наоборот, настоящий вор. Настоящий вор это тот, кто идёт путём священной Ворги. А вор – это тюремная шпана.

Кто интересуется структурой русского языка, да и вообще всех остальных языков мира тоже, знает, что слова от одного корня, скажем, от корня ВР, могут нести совершенно противоположные значения. Не сторонние, а противоположные. То есть слова, обозначающие любителя что-либо похитить, а с другой стороны, честнейшего бескорыстного человека происходят от одного корня. Называется это Гребень Девы.

Итак, полноценный волк рождается при освобождении порабощённой биоплатформы от верблюда – а это достижимо только при развитии у себя критического мышления. И главное в волке вовсе не его пищевое самопожертвенное поведение, хотя и оно удивляет. Буквальный волк, скажем, действительно не трогает здоровых оленей, хотя легко с ними мог бы справиться, то есть здоровых не трогает по идейно-жреческим соображениям, а при отсутствии больных животных, которых он употребляет в пищу, он переходит на мышей.

И у волка главное даже не поразительная брачная верность супругов.

Настоящего волка отличает, и это главное его качество, способность к критическому мышлению. Волк, который не может пересечь линию красных флажков, не волк, а верблюд. Когда Корецкий не отправлялся в жреческое путешествие, то он был в окружении «красных флажков», которых рн биологическими глазами не видел.

Корецкому страшно повезло, что Провидение отправило его в путешествие не в обычных мирных условиях, когда для лесовиков со стороны людей опасности нет никакой, а в условиях Войны, справедливой войны. Да ещё Провидение вручило ему мешок золота и бриллиантов. Чтобы доставить мешок по назначению, то есть помочь Верховному в Войне, Корецкий был просто вынужден начать вести жизнь волка. Он был просто обязан начать с подозрением присматриваться к каждому, хоть на линии горизонта: а не захочет ли тот мешок присвоить себе, или хотя бы настучать немцам, что они, Корецкий и Мария Медведева, такой мешок несут. И получить за это практикуемые тридцать сребреников.

Такое умение поверять умом даже устоявшиеся постулаты, умение отличающее волка, и здесь он учитель, развивали в себе киликийские пираты, и вообще все благородные пираты (не путать с обычными пиратами-хапугами, аналогами чиновников-казнокрадов). Благородные пираты смотрели внимательно на проплывающий мимо корабль и коллективно мобилизовывались, чтобы определить благородный человек на нём капитаном или нет. Если капитан, а, значит, и команда, отклонялись в сторону благородства, то пираты вывешивали красный флаг – знак уважения и пожелания счастливого пути. Но ежели капитан был стукачом, вроде капитанов Леклера и Данглара из «Графа Монте-Кристо», то благородные пираты вывешивали чёрный флаг с белыми черепом и костями – и этот корабль брали на абордаж. Тем очищая поверхность моря от нравственных уродов.

Вот, чтобы развить и не утратить в себе эту способность отличать здорового от больного благородные пираты на достойных людей никогда и не нападали. Нападёшь – и всё, будешь по законам невротических реакций всегда нападать на правых – как мусор. Тех мусоров, кто из команды пиратского корабля настаивал на неверном решении, то есть настаивал брать на абордаж всех, кого не попадя, отправляли на дно рыб кормить. Туда им, стукачам, и дорога.

Аналогично благородным пиратам – а изначально и волку – поступил и Корецкий, когда они с Медведевой из-под густой хвои ёлки, под которой они вечером укрылись от ливня, внимательно рассматривали бредущую мимо по лесной дороге густую толпу несовершеннолетних ремесленников – примкнуть к ним или не примкнуть? И Корецкий принял решение из укрытия не выходить, несмотря на все кажущиеся выгоды объединения.

Решал, очевидно, по каким-то иным критериям, чем просто потому, что бредущие в сторону фронта ремесленники ослушались совета Верховного от 3 июля 1941-го года, к линии фронта не выходить, а остаться партизанить на оккупированной территории. То, что решение Корецкого было верно, мы можем узнать по тому, что он успешно прошёл посвящение «волк». Девчонка Медведева тогда не поняла ничего, Корецкого за такое решение осудила, начала канючить, но он остался твёрд.

А ещё Проведение обеспечило Корецкого уникальной спутницей. Мария Медведева была в том возрасте девушки-подростка, в котором она, подобно прочим бабам, ещё не начала смотреть на половой контакт с мужчинами на манер лавочниц. Дескать, сколько и чего может урвать. Для Медведевой в том её состоянии спутник или на всю жизнь, что бы ни случилось, или ничего. Юная Мария Медведева была, по сути, в ипостаси волчицы. Уж, наверное, Корецкому при такой спутнице было легче трансформироваться в волка. Даже несмотря на её незрелое сопротивление «пиратскому» решению Корецкого не примыкать к толпе ремесленников, в которой даже с точки зрения вероятностной обязательно должно было быть немало стукачей.

Да, конечно, Корецкий очень хорошо, как ему самому и Борису Полевому казалось, знал лес. Да, знал. Но только в пределах угла зрения верблюда. Верблюды ведь тоже в степи с голода не помирают. А в роли преследуемого волка Корецкий, которому было доверено серьёзное общественное служение, обязательно увидел лес совсем по-новому. Объёмней, глубже, масштабней.

Да, у него появились иные критерии принятия решений. Кстати, к мешку золота и бриллиантов Корецкий относился как к общаку. Даже как к идеальному общаку, который принадлежал даже до востребования Верховному Жрецу, волкам и, во вторую очередь, всем прочим категориям вставших на путь посвящения.

Но вряд ли Корецкий использовал при размышлении понятие «общак».

А ещё Корецкому страшно повезло, и это тоже ему дар от Провидения, что у него была не просто спутница-волчица, а ученик. Чтобы у Корецкого всё срослось с его собственным посвящением, он должен был ученика воспитать для чёрного порядка. Но ведь лес, скажете, не тюрьма, откуда в лесу взяться чёрному порядку? Оно, конечно, в ипостаси верблюда Корецкий, повинуясь внушениям от колдунов и стукачей избегал размышлять о наркоме, как о примере становления в Личность, но заступив в ипостась «волк» Корецкий не мог не начать размышлять уже не на бытовом уровне. В частности, размышлял о том, что товарищ Сталин 12,5 лет невиновным провёл по тюрьмам и ссылкам. Пытки и всё такое. Чего это мусора на него кидались как бешеные псы? И что за мотив такой был у будущего наркома вновь и вновь сдаваться в новую тюрьму с новым Голосом земли? Если вдуматься, то это суперпутешествие, потому что в тюрьме непроизвольно впадаешь в изменённое состояние, и новый Голос земли даётся глубже.

В «Золоте» описывается, что Корецкий мог целыми днями размеренно идти по лесу, даже не оглядываясь на Марию, идёт ли она всё ещё за ним или уже давно отстала. Размеренный небыстрый шаг – наилучшее, что Корецкий мог вокруг себя организовать, чтобы действительно размышлять. Между прочим, он давал возможность поразмышлять и Маше, в особенности тогда, когда она концентрировалась на его, как может показаться, спине, а на самом деле, вообще на нём всём вообще, в том числе и на понятиях, которые он обдумывал.

Но о чём Корецкий мог размышлять? О том, что нужно вынести мешок золота с оккупированной территории? А чего тут размышлять? Тут и так всё понятно. Но о чём-то ведь размышлял? Размышлял, о чём Марии Медведевой он не рассказал, а она, соответственно, не передала Борису Полевому, который взялся исполнить просьбу Верховного.

Скорее всего, Корецкий размышлял о чём-то связанным с его как с Неба свалившимся учеником и обязательно о его, Корецкого, учителе. Скорее всего, размышлял и о том, что для воспитателя девушки-подростка, начитанной в авторах, прошедших по клевете мусоров невиновными через тюрьмы и каторги, он ростом не вышел. В переносном смысле, разумеется.  Вот если бы на его месте был многоопытный зека Сталин…

Всё, что он, Корецкий, мог сделать, это не мешать Маше сосредоточиться на зека Сталине – и в этом смысл редких слов Корецкого, сколько оружия можно купить у капиталистического окружения на сокровище, которое они несут. И объяснить сколько полных шапок золота можно получить за тот или иной редкостный драгоценный камень из их мешка. Полная шапка – это несколько килограммов золота. Пробуждать в Маше жадность – это убить её душу. Уж это-то Корецкий понимал обязательно. Не мог не понимать. Поэтому речи о личном присвоении золота не было. Впрочем, и слово «общак» не произносилось. Хотя Корецкий не мог не знать этого слова – потому что все его знают.

А чтобы направить взор Маши к жречеству в лице Сталина, то есть не лично на него, а на всё жреческое сообщество, пронизывающее тысячелетия, он мог сделать только одно: попытаться повлиять личным примером. Попытаться сопоставить и соединить те обрывочные сведения о Сталине, которые он, Корецкий, в прежние годы, временно потеряв верблюжью бдительность, в свой разум пропускал – и измениться самому. Возможно, он что-то читал о 3-м легионе императора Октавиана Августа, состоявшем из бывших зека, осуждённых судьями-прокурорами невиновными. Или о благородных пиратах под красным флагом. А если не читал, то ему об этих страницах истории человечества должна была напоминать родовая память.

Итак, в «Золоте» в слое Корецкого и Медведевой описана очень интересная ситуация: двое непосвящённых взаимно помогли друг другу пройти посвящение «волк». Если уж и не полностью пройти, то хотя бы на ту территорию заступить.

В случае Корецкого список способствующих тому обстоятельств очевиден. Для начала, он подключился к значимому делу, воспринимаемому им как помощь Великому посвящённому. Затем моделирование опасной жизни, характерной для волков, то есть в условиях оккупации, причём оккупации глубокой. Обилие предателей в среде так называемого советского народа, изолированная от них жизнь в лесу в обществе «волчицы». Вообще говоря, редкое обстоятельство. А ещё редкостное наличие во главе народа Великого посвящённого.

Ну, и как можно современному желающему помочь пройти посвящение «волк»? Как ему воспроизвести обстоятельства вокруг Корецкого в условиях, когда вокруг нет иноязычных оккупантов? Оккупанты или к тому стремящиеся есть всегда, но не всегда они иноязычные.

Действительно, враждебное окружение к нарождающемуся волку возникает немедленно, как только человек начинает заниматься не поддерживающим дракона занятием. Скажем, пытается по мере сил выполнить завещание уже покойного Сталина и скромно подключается к работе над Теорией. Да, конечно, будь территория оккупирована иноязычными, тут же бы началась на него охота с оружием в руках в откровенных формах.  Но формы есть и не откровенные.

Итак, по сути, всё то же самое происходит всегда и без иноязычных. Тюрьма, пытки, ограбление в процессе следствия, клевета в прессе, фальшивые экспертизы… Красные флажки. Массовость участников облавы.

Так что эта грань, а именно ненависть палеонтологических трупов, вокруг всякого ученика волка обязательно присутствует – и постоянно. Так что можно говорить и конкретней: не заключение в тюрьму суть главное проявление ненависти, хотя и самое для посвящения желанное.

Тюрьме, а в ней тайному храму Весты, в старину посвящали храмы не случайно. Эти храмы-герооны на своём пути возводил 3-й легион Августа в период, когда во главе Рима был этот самый благословеннейший из правителей. Главное – сама враждебная реакция так называемых правоохранителей. Реакция, построенная на клевете и фальшивых экспертизах, потому что своими именами вещи они называть себе позволить не могут. Иначе эти верблюды в ипостаси лошади покончат с собой. Отсюда все эти фальшивки с нарушением не только духа закона, но даже и его буквы. Так что разглядеть ненависть не сложно.

Намного сложнее оказаться в изоляции (в лесу) с волчицей. Ну, и где вы такую «волчицу» без вмешательства Провидения найдёте? Но, может быть, её можно заменить о ней хотя бы мечтой? Или воспоминанием? Скажем, о Марии Медведевой и Зое Космодемьянской.

А ещё такая грань благословенного бытия как Великий посвящённый во главе страны. Но здесь распространяться не буду.

Но, может быть, для моделирования ситуации Великого посвящённого во власти можно хотя бы отчасти заменить простым человеком, который понимает, о чём там говориться в «Золоте» Бориса Полевого? Ведь при Сталине, похоже, что кроме него самого никто и не понимал, о чём там, в этой книге, идёт речь. Но даже и при Сталине её не рискнули назвать «Евангелием от медведя». Хотя это более точное описание содержания.

Но Сталину было виднее, как эту книгу правильней назвать – в тех условиях. Напомним, что книга «Золото» была выпущена в 1950-м году. До начала кампании с обвальной клеветой на Сталина оставалось всего 6 лет – в 1956 году, когда получавшие все выгоды от пребывания в правящей партии, депутаты XX-го съезда, то есть стукачи при демократии проголосовали за клевету. То есть проголосовали за то, что впоследствии сильнейшим образом препятствовало посвящению, условно говоря, пиратов на любой ступени. Ну, и процветанию страны, разумеется, тоже.

Итак, чтобы пройти посвящение «волк» надо просто начать работать. Работать даже не на благо Мутационного коллектива, а на благо общества. Действительно, на благо. А не это благо имитировать. Быть, скажем, депутатом, который плодит всё новые и новые бредовые запреты. Или ходить на работу с высоким самомнением о самом себе, но быть, по сути, «канцелярской промокашкой», верблюдом. Или, как частный случай, быть пособником американского солдата во Вьетнаме.

Автор текста: Алексей Меняйлов.

Продолжение следует… Под кнопкой «Заявка на Нац. идею» на сайте «Палеонтологическая правда палеонтологов». https://vairgin.com/

Аналогично и с ипподромами. На ипподромах крупных городов настолько всё зализано, эдакий конвейер из заездов, всё мелькает так, что сосредоточиться ни на чём невозможно. И невозможно не только из-за того, что всё тонет в приятных для тёмной стороны посетителей ипподромов мелочах. Так что, если заходить на большие ипподромы смысл и есть, то читать опусы журналистов о событиях на таких ипподромах смысла нет никакого. А вот на ипподромах городов не особо крупных журналисты, от нужды хоть в каких-то событиях, замечают происшествия, которые для вставшего на путь мудрости чрезвычайно ценны.

Такой ипподром мы и обнаружили в городе Улан-Удэ, столице Бурятии.

Этот ипподром не достроили, 17 лет назад строительство остановили, материалы, из которых были построены сооружения ипподрома, растащили.

Остались, что называется, развалины. А развалины, как известно, производят более сильное впечатление, чем нечто целое, построенное по бездарному проекту. Это хорошо чувствовал Великий Тимур, который так разрушал некоторые строения захваченных городов, что они тут же становились прекрасными и культовыми – на века. Можно сказать и так: Великий Тимур разрушал не всё, а только бездарную часть комплексов. А улан-удинский ипподром как раз и был построен по бездарному проекту – но после того как он превратился в развалины, он стал намного интересней.

Но вот два года назад, после 15 лет забвения, горстка активистов захотела ипподром достроить – всё по тому же бездарному проекту. Не восстановили и не достроили, что видно из того, что спустя 2 года на строительстве воз и ныне там. Но для начала, спасибо им, что хотя бы решились провести первые после длительного перерыва скачки, не восстанавливая сооружений ипподрома.

Тотализатор, само собой, не действовал. Кадрёжницы на охоту тоже не прибыли. Отвлечь от важных событий на беговых дорожках собравшихся отборных зрителей, тотализатором не интересующихся, было некому. Что и говорить, народу собралось немного.

Вряд ли люди оценили смысл развалин ипподрома как машины времени, а вот лошади эти развалины оценить смогли, и оценили именно как храмовое сооружение. Чем и был гипподром во времена античные. И вот в этом своём состоянии улан-удинский ипподром и показал свою жреческую сущность. Показал удивительным образом.

На пробных после долгого забвения заездах случилось целых два скандала. Однотипных. Очень важно, что не один, а два.

В одном случае лошадиный чемпион по кличке Шейх сразу после поворота, уже ввиду «храмовых» развалин, то есть он их увидел, грохнулся – причём насмерть. Это ж надо было так умудриться, имея четыре ноги! Из всех четвероногих почему-то грохнулся именно чемпион. Хотя с точки зрения теории вероятности с большей вероятностью грохнуться должна была обыкновенная лошадь. Ведь обыкновенных лошадей в заезде участвовало в несколько раз больше.

И место грохнуться Шейх выбрал, видимо, не случайное – сразу после поворота, уже миновав кусты, уже ввиду грандиозных пробуждающих подсознание развалин.

А во втором случае, единственная участвовавшая в заездах белая лошадь на старте сбросила с себя жокея и скакала в заезде без него. Причём скакала последней.

Сохранилась того видеозапись. Интересно, что белая. Единственная. Почему наездника сбросила именно она? Белые лошади – урождённые чемпионки. Скинула, тоже, кстати, ввиду развалин.

Итак, особое поведение на ипподромах лошадей-чемпионов – причём в виду сооружений почти храмового вида.

Как уже было сказано, оба случая однотипны, чтобы понять, надо только поподробней оба случая расписать – с учётом античных достижений мысли, большинством ныне забытых. Начнём с белой лошади – символа лучшей для толпарей-неудачников лошади во многих новых культурах, а то, может, и во всех. К белой лошади из-за одной только её масти относятся как к чемпиону, а поскольку каждая лошадь, в особенности белая, может себе выбрать работника ипподрома по вкусу, то такая может себе позволить образовать с ним особый неразрывный Двуликий Янус – который и делает её чемпионкой. Если ей не мешают выбирать партнёра.

В предыдущих главах, посвящённых античности, мы уже расписали, что в заездах лошади побеждают пропорционально не длине ног, как то полагают толпари, а пропорционально амплитуде раскачанной в них злобе. Чем более лошадь злобна, тем больше вероятность того, что она придёт к финишу первой.

На уровень злобы лошадей сильно влияют тренеры и жокеи, поэтому, называя кличку лошади, обязательно называют и имя тренера. Справедливо понимать, что в заездах лошади побеждают ещё до заезда – пропорционально злобе тренеров и жокеев, злобе, которую они и передают своей «подопечной».

При этом тренеры, оказавшись на людях, очень следят за своими лицами, чтобы казаться любящими свою лошадь херувимами. Поскольку от злобы более остальных заходятся клоуны, карлики и низкорослые, поэтому они и становятся военачальниками, правителями или прославленными жокеями. И дело вовсе не в весе низкорослого жокея, как то нам стараются втереть. Белая лошадь с этого рассматриваемого заезда на фоне «храмовых» развалин по этой концепции, освободившись от жокея, получала фору, поскольку никакого груза на себе не несла. Однако, она не только заезд не выиграла, но и шла последней.

Наибольшую скорость лошадь развивает в состоянии Двуликого Януса – нет подходящего наездника, нет и скорости. Нет Двуликого Януса – нет внутреннего стержня для победы, нет и премии. Всё чётко закономерно.

Это пока у белой лошади на спине был наездник с особой психотехникой, увеличивающей амплитуду её злобности, она из всех лошадей была самой-самой злобной, поэтому ей одной и удалось наездника с себя сбросить.

Бывает, жокеи умирают прямо в седле. Замечательная учебная ситуация. Однажды в Америке заезд победил жокей, который перед финишем был уже мёртв. То есть, в заезде побеждает лошадь того жокея, который, оказавшись в седле, трансформирует свою психику в состояние трупа настолько, что по Двуликому Янусу лошадь входит в особое состояние психоэнергетики, в котором и рвётся к самоубийству, после которого с неё спустят кровь и отдадут девственным жрицам богини Весты, то есть выигрывает заезд. Жокей был достаточно жив, пока лихо взбирался в седло, а когда взобрался, что-то с собой сделал такого, в чём ни один из них не признается, в результате чего резко изменился – и его лошадь в заезде победила.

Интересная деталь: когда сброшенного наездника на улан-удинском ипподроме вели под руки и кругом кричали: «Скорую помощь! Скорую помощь!», он плакал. Съёмки этого сохранились. Вряд ли он рыдал от боли. Тем более, что шёл он своими ногами. Да и круг на ипподроме засыпан толстым слоем песка, который рыхлят копыта лошадей. Упав на такой взрыхлённый песок, не расшибёшься. Жокей рыдал, скорее уж, от того, что ему не удалось испытать высшую точку злобы при победе в заезде.

При отсутствии в республике Бурятия другого большого ипподрома, разве что ипподромы поменьше при некоторых дацанах, как он ещё мог испытать это «удовольствие»? А наркотик желанный. А понаблюдайте за поведением жокеев после завершения очередного заезда на других ипподромах – многое узнаете о реакциях самоубийц.

А может, жокей плакал, что ему не удалось при падении погибнуть – как Шейху? Да, в античные времена жокеев не убивали и не спускали с них кровь. Но по законам Двуликого Януса лошадь и наездник должны обмениваться ликами, тем более во время старта. Жокей непременно хотел сдохнуть, как бы невзначай – да не получилось. Вот он и рыдал. Высшая точка карьеры жокея – сдохнуть на лошади во время скачек.

Возможно, в античности жокеи подыхали намного чаще, чем сейчас. И лошади жокеев к тому поощряли. Ведь в результате она победит и умертвят и её тоже. Мечта! Они жили долго и счастливо и умерли в один день. Мечта четы самоубийц.

А теперь вновь о ритуале забоя победившей лошади.

Думается, участвовавшие в заезде лошади все до одной знали, какая их ждёт участь в случае победы. Это знание передаётся по наследству. Но такая перспектива не приводила к тому, что лошади начинали еле-еле плестись, стараясь пропустить других наездников с их лошадями вперёд. Наоборот, участницы заездов от такой перспективы начинали работать изо всех сил, стремясь прийти первыми – и быть убитыми. Смерть – их счастье. А всё потому, что лошади – суицидницы. А перспектива быть убитой – для суицидницы наисильнейший мотив стараться изо всех сил. Древние умели понимать психологию различных видов животных. Сейчас не понимают. Поэтому великих людей нет. Разве только клоуны.

Поскольку в наше время лошадей-победителей не убивают – поэтому скачки и стали такими вялыми и ходить на них скучно. То ли дело во времена Бен-Гура! Кровь на ипподромах лилась рекой. И человеческая, и лошадиная. И вот Шейх, повинуясь голосу предков, решил промашку людей поправить. Шейх на финише, точнее, на последнем повороте, уже ввиду развалин, вырвавшись вперёд, хлопается оземь. Да так хлопается, что погибает. Реконструкция священнодействия античности. Голос предков. Мечта о полноте самореализации.

Лошади не только происходят от кобыл-групповушниц, а потому им и уподобляются в своём половом поведении, но, как следствие, ещё и суицидницы. Дополнительный аргумент, это подтверждающий тот, что лошади в процессе эволюции сконструировали из себя очень хрупкую конструкцию. Могли ведь построить из себя нечто более устойчивое. Скажем, к падениям. Ан нет. Чуть оступилась – и нога сломана, уже толком не срастётся, так что надо её немедленно убить. Кто бывал в Монголии и ездил по бездорожью, тот видел, что вся степь усеяна трупами лошадей, вполне упитанными, и при жизни нисколько не больными. Если лошадь так хочет, чтобы её убили, что ей аж невтерпёж, ей достаточно упасть. Такая хрупкость – их цель построения себя в процессе эволюции.

Но не лошади на ипподромах интересуют немногочисленных мыслящих. Их, в конечном счёте, интересуют, с точки зрения жреческой, диаметральная противоположность – медведи. Можно, конечно, кое-что понять о медведях и не привлекая лошадей, и их, особенно белых, внимательно не рассматривая, но, чтобы понять медведей в полноте, надо прежде разоблачить жреческого антипода медведя – белую лошадь или чемпиона другой масти.

Белая лошадь – особенно суицидна, потому и видят в ней чемпиона. Но сдохнуть она хочет не сама по себе, а норовит увлечь за собой в мир иной и наездника. Соответственно, здоровый медведь из Триединства, пользуясь своей способностью провидеть будущее, наоборот, не только в невероятных условиях спасётся сам, но и поможет спастись и всякому ему доверившемуся. Об этом через одну главу. Здоровый медведь из Триединства – Спаситель. Это человеку-невротику, а мы все невротики в большей или меньшей степени, становится понятно при рассмотрении лошадей в храмовой обстановке.

Об этом можно узнать в разных ситуациях, но особенно легко на ипподромах с храмовой архитектурой. В частности, среди развалин. Если, конечно, ипподром не оккупирован менялами, они же букмекеры. Эти отвлекают. Заградотряд. Гнать надо менял из храмов. Кнутом. И столы их перевернуть. Это в том или ином виде на протяжении тысячелетий периодически и делает медведь-хозяин из Триединства. Эх, Хозяина на них сейчас нету.

В общем, на развалинах ипподрома при разовых ограниченных скачках, на которых «менялам» делать было нечего, мы, наблюдая странные происшествия во время заездов, и приходим к мыслям, переданным нам от наших прапредков, что ипподром – это вовсе не огороженное место, где выясняют, какая лошадь и с каким наездником может бегать быстрее прочих, а Храм Медведя. Место, где при освобождении подсознания от лживых постулатов о лошадях-чемпионах, можешь прийти к начальному постижению Спасителя. Хоть какую читай книжку вне ипподрома, а к такой глубине постижения Спасителя не прийти.

А помните, какой великолепный храм под видом ипподрома построил нарком Сталин, Хозяин, на месте сгоревшего московского ипподрома?

Сам, между прочим, на ипподром не приходил. Однако, построил. И вот здесь-то и начинается самое интересное.

P. S. Этот текст подпирает, по смыслу "Заявку на нац. идею (Приключенческое эссе)" писателя Меняйлова А. А. на сайте нацидея.рф.

Вторым источником радости была охота на птицу или соболя из-под собаки. В тайге ты не ждешь добычу специально. Долгое ожидание меня напрягает, время еле тянется, начинаешь изводить себя сомнениями, а вдруг ничего не добудешь. А на ходовой охоте ты постоянно чем-то занят – чинишь ловушки, настораживаешь их, скачешь по кочкам на болотах, стараясь не упасть, ищешь тёс (засечки на деревьях, указывающие дальнейший путь) и т.д. – и вдруг доносится лай. Всегда неожиданно.

Услыхав собак, сразу оживляешься. Идешь на звук и пытаешься определить по громкости и азарту лая, на кого гавкают. Увидев среди деревьев собаку, проверяешь, куда направлен взгляд собаки – если вверх, значит там птица или соболь, а не медведь или лось, значит, можно подходить ближе. Поняв, на какое примерно дерево она лает, начинаешь подкрадываться. Стараешься наступать тихо и приближаться к нужному дереву так, чтобы от птицы или соболя тебя закрывали деревья. В этот момент находишься в состоянии нервного напряжения и какого-то азарта одновременно – непередаваемые ощущения.

Подойдя на достаточное расстояние, пытаешься разглядеть в кроне деревьев птицу или соболя. Редко, когда они сидят на открытом месте. Чаще они прячутся в густой листве, замерев, чтобы не выдать себя. Поиск их в кроне занимает от пары минут до пары часов, если попадётся матёрый соболь. Но это не напрягает, а наоборот, нравится, т.к. продляет удовольствие от процесса. Иногда приходится поменять угол обзора, чтобы осмотреть другие ветки деревьев, тогда ходишь вокруг нужного дерева, внимательно его осматриваешь.

Но вот птица (соболя получается обнаружить немного по-другому) найдена, в тот сезон чаще всего то были глухари. Подкрадываешься к нему на расстояние выстрела дроби – 30-40 м, желательно сбоку, чтобы при выстреле попасть в крыло. Вскидываешь ружье, прицеливаешься, задерживаешь дыхание, стреляешь. Если все сделал правильно, не поленился соблюсти определенный ритуал, о котором расскажу в другой статье, то глухарь либо камнем, либо кубырем летит вниз. Бежишь к нему, чтобы собаки не успели его разорвать. Тут же на месте отрезаешь лапки и даешь их собакам, чтобы вознаградить их за работу и замотивировать дальше искать птицу. Очень приятно нести увесистого глухаря (4-5 кг примерно) до рюкзака, который оставил на путике, а еще приятнее показаться с добычей напарнику, мол, не лопухнулся, добыл.

Третье большое удовольствие в тайге – это еда после «трудов праведных». Переходы от избы до избы по путикам (протоптанным и прорубленным от мелких деревьев и кустов тропам) у нас занимали в среднем 15 км, с учетом уходов с путика на полайки легко доходило до 20 км. Все это с приличным рюкзаком, который мы по неопытности нагрузили почем зря – много батареек для налобного фонаря, патронов, электронная читалка, запас еды (включая сало и сливочное масло), спальный мешок, туристический коврик, дачные тапки и мн. др. Раскольный потом над нами смеялся, приводя в пример знакомого старовера, который для облегчения веса даже ручку у алюминиевой ложки отпилил и на каждой избе делал ее из дерева. Плюс в рюкзаке может быть 1-2 птицы, пара соболей. На себе мы несли ружье, топор, сумку с привадой, на ногах охотничьи лыжи.

Переход с избы на избу у нас мог занимать от 8 и до 12 часов (один раз лоханулись и шли 23 часа!), энергии затрачивали очень много, в итоге успевали проголодаться просто зверски.  В тайге я понял, что на Большой земле не испытывал настоящего голода, а значит не получал той радости от еды, которую может получить человек в тайге. По приходу на избу сразу растапливаешь печь, а пока согревается изба, открываешь бочку с продуктами, достаешь что-нибудь вкусное. После дневного перехода все рецепторы во рту настолько восприимчивы, что даже выпитая водка кажется сладкой. Простое юбилейное печенье, на которое в городе не стал бы смотреть, поедаешь понемногу, смакуешь каждый кусочек. Или нагреваешь на печке галету, мажешь джемом «Махеев» и вкушаешь по кусочку, закрывая глаза от удовольствия. А уж если приходишь на зимовье, где есть сохатиная (лосиная) печень, секунд по 30 обжариваешь с двух сторон куски сантиметровой толщины и дальше не могу подобрать слов, чтобы описать, насколько это вкусно. Ощущения такие, что боишься потрескаться от удовольствия. Но вот первая волна счастья от смакования еды позади, изба немного согрелась, можно раздеваться и приступать к готовке ужина.

Такие разминки чем-то сладким нисколько не перебивали нам аппетит. Ужины у нас готовил Юра, завтраки и кормежка собак были за мной. Чаще всего Юра натапливал приличное количество сала, обжаривал там нарезанную глухариную грудку или сохатину, добавлял гарнир (например, рис или макароны, но никак не гречка, которая «оттягивает вкус» от мяса). И мы на двоих не спеша съедали огромную сковороду мяса с гарниром, которое буквально плавало в сале. Затем выпивали по 3-4 кружки чая с печеньем, сгущенкой, джемом. Кстати, отдельный разговор про сгущенку. Обязательно Рогачевская, со старым советским вкусом, хотя и она испортилась. Даже банки 2012 года из старых запасов Андрея были вкуснее, чем вновь привезенные нами. За сезон мы уничтожили с Юрой больше 100 банок сгухи на двоих, исходя из нормы 1 банка на двоих за день. И это не считая меда, джемов, повидла, печенья, пряников и др. сладостей. В общем, пустые банки из-под сгухи отлетали как гильзы от автомата.

И вот даже после такого плотного ужина иногда сидели и думали, что еще небольшая добавка бы зашла легко и с удовольствием. Андрей, сын Раскольного, рассказывал нам, что в первые два года в тайге так наедался после путиков, что сидел минут 30 и не мог пошевелиться, даже прилечь. Потом, конечно, охотник привыкает и не ест так много. Но с непривычки организм просит еще и еще. И даже несмотря на такие пайки раз в неделю приходилось перестегивать ремень еще на одну дырочку туже.

После ужина мы переходили к четвертому нашему наслаждению в тайге – чтению. Так как мы были отрезаны от окружающего мира, рации у нас не было, то просыпался сильнейший информационный голод. Раскольный рассказывал, как завезя новые журналы Роман-газета на участок, он по 3 дня не мог оторваться от чтения и откладывал охоту, пока не дочитает какой-нибудь интересный роман. У нас с Юрой были электронные читалки у каждого, заряда которой хватало на целый круг по участку (до 2х недель), а на базовой избушке мы их подзаряжали от power-банков. Так вот, как то у меня разрядилась читалка за 2 избушки до базы, так я с удовольствием читал какой то завалявшийся на избе непонятный роман, который на Большой земле оказался бы в дачном туалете вместо туалетной бумаги. А что уж говорить про чтение какой-нибудь особенно интересной книжки. Я, например, в охотку читал сценарии роликов писателя Меняйлова, не забывая вспомнить его добрым словом за то, что благодаря ему мы познакомились с Раскольным и оказались в тайге. 

Пятое удовольствие в тайге - шикарные виды природы. Чаще всего в тайге хорошая погода, светит солнце. И тогда даже равнодушного к природе человека тайга поражала своими красотами. Лучше один раз увидеть, поэтому выше было фото с зимним пейзажем с моего предыдущего сезона охоты, а ниже с осенним.

Повторюсь, в тайге все воспринимается как то острее, чем на Большой земле. Поэтому, несмотря на регулярные трудности, к которым мы относились по разному – то философски, то с матерком – вышеперечисленные регулярные крупные радости плюс куча мелких компенсировали все с лихвой. Тем более, что самый сложный наш период в тайге – подъем на участок – закончился через 12 дней. А на участке мы уже чувствовали себя более уверенно, чем в лодке.

Для Юры это был уже 4ый сезон (первый с охотником с 50летним стажем в тайге Раскольным, второй с охотником народа кето Сергеем Ивановичем, третий – самостоятельная охота на 4х избах под присмотром среднего сына Раскольного Андрея, который охотился рядом на 7 избах). А для меня это был 2ой сезон. Первый я охотился с уже упомянутым Сергеем Ивановичем, охотником из народа кето. Хотя у Сергея Ивановича был «таежный санаторий» - участок маленький, изб всего 2, путиков 5-6, переходы между путиками 5-7 километров. А постоянные подколы от Сергея Ивановича не давали скучать.

Здесь же у нас с Юрой было 10 изб на 2х кругах (Большой и Малый круги). Те 4 избы на Малом круге Юре были знакомы, он там и охотился в свою 3ю «ходку» в тайгу. Но вот Большой круг должен был увидеть впервые.

Впереди нас ждало еще много работы – найти путики (на GPS у нас были отмечены только избы и по нескольку капканов на путиках, треков путиков не было), отремонтировать ловушки на соболя, насторожить ловушки привадой, хотя бы по 2 раза проверить ловушки до возврата в деревню к Новому году. При этом надо было умудриться не разругаться в хлам с напарником, хотя дерьма из меня лезло в первый месяц изрядно. Я даже какое то время всерьез испугался, что по приезду на Большую землю Юра скажет нашим общим знакомым, что со мной дела лучше не иметь. Но об этом в дальнейших статьях…

(продолжение следует)

Начало истории здесь: Рукож…пый горожанин в тайге. Часть 1. Куда я вперся?!

Желательно, конечно, познакомиться с удивительными биографиями тех, кто выбрал пройти жизнь этим путём. Например, с биографиями Юлия Цезаря, Елизаветы I Английской, товарища Сталина.

Ну, а дальше требуется разъяснение чуть ли ни каждого понятия. К примеру, кто такие праотцы.

В нелепой концепции человека как венца творения, развитие мнится как постепенное и постоянное. На самом деле развитие волнообразное — от мутации к мутации. Чтобы мутация закрепилась и не выродилась в результате кровосмесительных браков, необходимо достаточное число участвующих в этой мутации одновременно. Иными словами, необходимо товарищество без малейших поползновений к предательству.

Естественно, после успешной мутации отцов-основателей они создадут Теорию, которую не только превзойти, но и воспроизвести никакие угодливые профессора не в состоянии. Не та у них вера относительно предательств. И так до следующей мутации, ждать которую можно миллионы лет.

Пояснения к прочим понятиям на специальном сайте: https://vairgin.com/nac_ideya/

А потом и вовсе получает автомат, из которого начинает стрелять в своих. Но, что особенно смешно, начинает стрелять по своим, когда наши войска уже подошли к Берлину. Идиотизм. Идиотизм, вскрывающий глубинные слои судьбы Назарова, закончившейся гибелью, по сути, от рук отца.

Итак, освобождение сталинскими войсками. Рядовой Кружилин попадает в фильтрационный лагерь, где проводят проверку на то, сотрудничал ли кто с гитлеровцами или нет. Рядовой Кружилин проверке нисколько не возмущается. Проверяют долго, и Кружилина в итоге освобождают. Он едет домой. А вот капитана Назарова приговаривают на долгий срок. Амнистия выходит ему уже при Хруще, «князе киевском», стукаче. И Назаров после амнистии тоже возвращается на свою малую родину.

Но в родном селе все на Назарова-младшего смотрят косо. Парторг Кружилин и вовсе прямо советует ему из села уехать. Дескать, тяжело ему, Назарову-младшему, будет жить в селе в своём статусе пособника гитлеровцев. А бывший председатель колхоза Назаров-старший, то есть отец капитана, и вовсе указывает на висящее на стене заряженное ружьё, и говорит сыну, что ружьё он повесил и зарядил специально для него. Дескать, стреляйся.

Но Назаров-младший стреляться не хочет. Тогда отец заводит сына в какой-то сарай и говорит: «Отсюда из нас двоих выйдет только один. Или ты меня застрелишь, или сам застрелишься». Назаров в слёзы, но к утру всё-таки раздаётся выстрел. Всё-таки застрелился. Что-то папаша сделал с сознанием сына такого, что сын решил безбожно уйти.

Прав папаша или не прав? Должны быть две точки зрения, прямо противоположные: бытовая и жреческая. Начнём с бытовой. Тут же вспоминается «Тарас Бульба» Николая Гоголя, восхвалителя казачества. А потому восхвалитель, что по какой-то причине отождествляет себя с казаками-мерзавцами. Отец Тарас, тоже казак, выкрадывает у поляков сына-предателя и со словами: «Ну что, помогли тебе вражьи ляхи?» – сына Андрия убивает.

Чиновники министерства образования при разных политических режимах втирали и втирают гипнабельным школьникам, что этот поступок казака-отца высокопатриотичный. Через это промывание мозгов прошли и все колхозники колхоза «Красный партизан», в котором Назаров-старший до недавнего времени был председателем. Выбранным председателем. И был им, главой самого богатого колхоза района, несмотря на конфликт с Полиповым-стукачом, партийным боссом района. Был действительно в конфликте или якобы в конфликте? Может, совместно разыгрывали некую комедию?

А жреческая точка зрения иная, противоположная. Наличие в селе проявленного предателя – это благословение для общины. Проявленный предатель – это реперная точка, от которой можно строить более адекватную картину мира – и начать адекватно мыслить. Стать более удачливыми. Приблизиться к состоянию настоящего шамана. В особенности хорошо иметь подобную «реперную точку» в том случае, когда предатель ещё и смешон. Назаров-младший, учитывая, что он начал стрелять по своим, когда сталинские войска уже подошли к Берлину, как раз-то и смешон. Не начни он стрелять по своим – может, и не сидел бы на зоне, да ещё без всякого уважения. Как низкая каста. Шнырём (уборщицей), наверное, был. А кликуха была: «Комиссар».

Ведь проблема в том, что если бы о Назарове-сыне не знали, что он предатель своих и враг Родине, то колхозники выбрали бы его в председатели, как и его отца. Не потому, что он – сын отца, а потому что он – тоже тайный предатель. Народ это любит. Такова закономерность демократии. Народ любит, чтобы выборный начальник его, народ, презирал. Редко-редко о ком известна подноготная о начальнике правда. Тем и ценен Назаров-младший – о нём правда известна. И он – копия отца.

Отсюда и обычно не учитываемый мотив убийства отцом сына. Отец боялся, что, глядя на его сына-предателя и посмеиваясь, односельчане через какое-то время начнут догадываться, что с отцом тоже не всё чисто. Что-де и папаша тоже предатель, только глубоко законспирированный.

Для всякого волхва предательство Назарова-старшего очевидно: он сворачивает мозги односельчан на бытовой уровень объяснения бытия. Не выполняет функции священника. А значит, палеонтологический убийца. Дескать, заботьтесь об урожае и впитывайте концепцию жизни органичную стукачам. Для главы общины это самое страшное предательство из всех. Такой повинен смерти. По меньшей мере, палеонтологической. Чтобы даже памяти о нём в веках не осталось.

Чтобы его самого, Назарова-старшего, люди не разоблачили, он и принуждает сына к самоубийству. Особенно председателю удобно то, что населению ещё с царизма втирают, что в аналогичных условиях убивший сына Тарас Бульба – это эталон патриотизма. Но Тарас Бульба пальцем деланный патриот. На самом деле, он – казак, «пограничник», примитивный поединщик. В интересах Родины Тарас Бульба сына-предателя должен был привезти домой в станицу хотя бы в клетке. А застрелиться должен был бы сам. Рядом с клеткой. Рассказав прежде о своих предательствах станичников. И рассказал бы о способах, какими он одурачивал людей своей общины. Рассказал бы и то, о чём ещё умалчивал.

Но кто-то из способных хоть сколько-то мыслить односельчан, глядя на проявленного предателя, мог бы догадаться или хотя бы начать догадываться не только о предводителе общины, но и о скрываемой психологии женщин станицы, то есть казачек? Казачки с появлением в селе Назарова-младшего непроизвольно бы изменили своё поведение. Стали бы больше кадриться, подлезать под предателя – и тому подобное. Словом, предавать не только мужей и женихов, но и Вечное Небо. Не обязательно измены именно с проявленным, хотя это и высоковероятно, одного только вектора изменения поведения для рождения мысли вполне достаточно.

Усиление у соседа способности мыслить редко кому нравится. Так что, все женщины села, чтобы обеспечить себе комфортность доживания, тоже были заинтересованы в, ха-ха, безвременной смерти Назарова-младшего. Отсюда, получается, что для председателя колхоза есть ещё более позорное описание: он – марионетка скверных баб села.

А значит, всегда ею, марионеткой, и был. Даже если кого из этих баб и не трахал, скажем, по немощи, увечью или из лени, но всё одно – марионетка. И его ценили именно таким, дающим оправдания, потому и избирали председателем.

Парторг Кружилин тоже подсказывал бывшему комиссару-предателю убраться из села вон. Из, какого, спрашивается, мотива? Вот именно, из того самого. Такое вот селение – то ли казачье, то ли состоящее из подказачников.

А то, что Первый секретарь партии Полипов, позорный стукач при всех режимах, с Назаровым-старшим конфликтовал, то это могло быть комедией, то есть могло быть способом поддержки Назарова-старшего в глазах одураченных ими односельчан. Такой вот папаша: ради того, чтобы одурачить своих односельчан, а самому подрасти как тёмному жрецу, и сына не пожалеет в расход пустить. Такой вот аналог прославленного бандеровцами казака Тараса Бульбы.

Но сам Тарас Бульба не тарасик ли? Уж больно похожи с Назаровом-старшим ситуации. Прежде всего, оба казаки. А восхваляющее их обоих министерство образования оно и есть министерство – иерархия из угодливых чиновников. Наоборотники. Они всё видят наоборот от адекватного.

Для размышления интересно то, как выхолостили (оскопили) эту ситуацию при экранизации. В экранизации «Вечного зова» папаша нисколько сына к самоубийству не принуждает. Даже ружьё для него на стену не вешает. Сын стреляется полностью сам. Нисколько не сомневаясь. Но ведь, на самом деле, по книге он, раз принуждению застрелиться сопротивлялся, в чём-то сомневался. Вот только в чём?

Глупо полагать, что Назаров-младший, пройдя гитлеровские лагеря смерти, где со своей возможной смертью все уже давно смирились, мог застрелиться бояться. Даже, наоборот, должен был бы хотеть умереть – но только не мучительной смертью. Какой же тогда был мотив сына сопротивляться тёмному принуждению отца-сыноубийцы – по книге – до самого утра? Типичный изъятый Диомед. С точки зрения жреческой – ключевая деталь.

Принцип изъятого Диомеда – это когда из сюжета или эпизода экранизаторами изымается ключевая жреческая деталь, в результате этого изъятия обессмысливается или весь фильм, или эпизод. Киношники всегда изымают, автоматизм у них такой, поэтому и принцип.

Кто более пропащий для вечности: сын или отец?

Назарова-старшего майор Алейников по надуманному обвинению не сажал. Не особенно раздражал майора?

А раз не раздражал, то нисколько председатель не противоположность врагов народа Полипова и гэбиста Алейникова. А вот Назаров-младший в тюрьме сидел – и в гитлеровской, и в советской. В советской сидел виновным. А у немцев пусть это и называлось концлагерем, но всё равно тюрьма, сидел поначалу невиновным. А в стены любой тюрьмы, хоть какой, где есть невиновные, вшит Храм Весты. Соприкоснуться с этим Храмом можно. И в результате в каком-то секторе мировоззрения можно измениться.

Если бы Назаров-младший по возвращению из советского лагеря был совсем палеонтологическим трупаком, он бы застрелился или повесился ещё на подходе к своему селу. Чтобы не стать благословением людям. У Шекспира это показано – в «Тите Андронике». Нравственная уродина царица готов Тамора не хочет, чтобы её провезли в клетке во время триумфа в Риме и показали её рожу народу, а значит, и потенциальному посвящённому.

Не хочет вплоть до самоубийства – то есть наоборот от Назарова-младшего, пока он сопротивлялся злонамеренному папаше. Надо учитывать, что как бывший арестант, то есть возможно, хоть одной ногой заступивший в Храм Весты, Назаров-младший тёмному миру всё-таки сопротивлялся, хотя все, и население, и бывший председатель, и парторг, его или из села изгоняли, или в случае самого заинтересованного во тьме, отца, принуждали застрелиться.

Вот и получается, что в последнюю ночь сына его отец не к вечности его подводил, а растлевал, препятствовал послужить на пользу людям и Центральному событию истории. Председателя интересовала не биологическая смерть сына, иначе бы он поступил бы как Тарас Бульба и собственноручно застрелил бы сына, а интересовала именно палеонтологическая его смерть сына. Папаша – тёмный жрец. Тайный.

Да, Назаров-младший – капо, но не Иуда.

Но председатель боролся не только с односельчанами, но и с великим делом Чингисхана, чья могила в пешей достижимости от села, в котором жили Назаровы, и с великим делом товарища Сталина, который пришёл в паломничество к могиле Чингисхана в кандалах. Как бы кандальник Назаров-младший, раз он хоть какое-то время сопротивлялся растлевающему напору отца, тоже, как и Чингисхан, как и Сталин хотел посмотреть на изменившееся поведение женщин, казачек и подказачек под влиянием тёмной части его, Назарова-младшего, души. Сравнить было с чем, ведь Назаров-младший в этом селе вырос, и то, что он видел в ту пору, вряд ли забыл. Но на пути к этому немалому прозрению встал папаша с ружьём, влиятельный председатель колхоза.

Ну, а о Тарасе Бульбе, ложная концепция которого втирается носителями чиновничьего образа мысли под крышей Министерства образования, можно подумать самостоятельно.

P.S. Данный текст входит в "Заявку на нац. идею (Приключенческое эссе)" писателя Меняйлова. Полную версию можно прочитать на сайте писателя https://vairgin.com/nac_ideya/

Оккупант Калин-царь пожелал подняться над уровнем земли повыше, чтобы якобы – якобы! – обозреть систему обороны очередного перед ним желаемого города. Пожелал – и тут же со всех сторон набежали подхалимы и соорудили из самих себя эдакий высоченный курган. Калин-царь прямо на лошади взбирается на этот холм, и смотрит туда, куда положено. В направлении, которое от него ожидают наблюдатели. Вот только в фильме не комментируют, что Калин-царь смог увидеть. Мог ли он увидеть всё? Чтобы понять, что именно он мог не увидеть, ситуацию надо проанализировать.

Дело в том, что если некто при совместном размышлениями с логиками не разоблачил вредительскую сущность подхалимов, то неминуемо сам от контакта с подхалимами внутренне меняется в скверную сторону, то есть, этим подхалимам уподобляется. Это как всякая мать, посмотрев на вернувшегося с улицы ребёнка, тут же может сказать, с кем её ребёнок общался. Так же и при контакте с амплитудными подхалимами. Если некто с ними на равных, то сам превращается в подхалима, в собаку того же уровня. А если он для подхалимов царь или донатор, то скатывается туда, куда злобные подхалимы его и сталкивают – в манию величия. В самолюбование – и в этом состоянии он выборочно слепнет.

Это ослепление одно из реализаций Двуликого Януса. Того самого Двуликого Януса, в напоминание о котором скульптуры ставили во времена античности скульптуры на перекрёстках дорог. Перекрёсток символизировал, что дорога, которую путник выберет по зову несовершенного своего сердца, зависит от того, какую по жизни роль возьмёт на себя человек, в зависимости от выбранного лика в Двуликом Янусе.

Даже философ, причём настоящий философ, и то полностью и до конца не свободен от этого принципа Двуликого Януса. Этот двуликий монстр – господин над всеми, а толпа подхалимов – этого монстра жёсткий инструмент воздействия. И это воздействие надо разоблачить.

Калин-царь вовсе не философ. Был бы философом, водил бы дружбу с Ильёй Муромцем, посвящённым. А он, Калин-царь, хочет Илью Муромца поработить и даже убить. Значит, Калин-царь – тупой и управляемый подхалимами вообще, а целой толпой из синхронизированных подхалимов – в особенности.

Илья Муромец с врагом земли русской Калин-царём для того и идёт на сближение, чтобы по малоизвестному рецепту победы его одолеть. Возможно, даже бескровно.

Итак, Калин-царь взбирается на целый холм из подхалимов. И без того холм, который Калин-царь называет курганом, составили самые амплитудные подхалимы, а тут они ещё больше активизировались от того, что их много и они впритирку друг к другу, а ещё и от того, что их топчат копыта лошади Калина-царя. Болезненные ощущения. Напрягающие.

Калин-царь с вершины такого кургана должен улететь в манию величия как никогда. А в этом состоянии величия всякий гордец хочет видеть для себя только нечто льстивое, можно сказать, приятное. А неприятное, наоборот, видеть не желает. И не видит. Скажем, не хочет видеть смертельную для себя как военачальника засаду.

И вообще, кто сказал, что тотальный лжец Калин-царь действительно хотел посмотреть на очередной город именно с целью победить? Конечно, он победить не прочь, в особенности если победа достанется ему даром, но военная ли победа является его основной целью?

А, может, втайне, сокровенно всё было не так? Может, Калин-царь был обеспокоен только тем, что им заинтересовался волхв земли русской Илья Муромец? Под взглядом Ильи Муромца Калин-царь непроизвольно задумался и, как следствие, утратил своё постоянное ощущение ослепительного величия. Поэтому и захотел предпринять хоть что-нибудь, чтобы это кайфовое состояние типичной мании величия вернуть? И даже по амплитуде это прошлое состояние кайфа превзойти? Придворные подхалимы только на такие состояния, на такой запрос патрона и реагируют. По опыту знают, что если начать подхалимничать не к месту, то вместо награды и продвижения в карьере могут вызвать реакцию противоположную. Вплоть до казни. Казни даже мучительной.

Судя по тому, что подхалимы набежали и сложили из себя целый холм, угодливо называя это курганом, Илья Муромец вовсе не качок, не гора мышц, как то себе многие представляют, а именно волхв. И что Калин-царь внимательный взгляд Ильи Муромца на себе почувствовал. Под воздействием Ильи Муромца у Калина-царя активизировался умственный процесс – а это лишает индивида необоснованного ощущения величия, кайфа.

Так что все эти смотрения Калин-царя в сторону города с, прости, Господи, «кургана» и прочие ужимки не более чем кривляния в соответствии с моментом. Маскировка позорных желаний.

А предположим, что князья города недостаточно развиты, чтобы понять, что Илья Муромец в состоянии в одиночку заломать Калин-царя? Тогда они, если по какой-то причине не захотят сдаться, будут организовывать в городе что-нибудь оборонительное. Самое из всех защитных мероприятий эффективное – это организация засады. Самое эффективное, а потому для гордого оккупанта, слепого на такие дела, самое опасное. Плюс унижающее его манию величия. Столь для него приятную. Защищая кайф, ослепнет, обязательно ослепнет – и ещё как!

Тогда, если Калин-царь полез на гору из подхалимов утверждаться в этой мании, для чего ему и понадобился этот, ха-ха, курган, то готовящуюся засаду он в упор не заметит. И в эту засаду попадёт. И будет разгромлен. Вот и получается, что поскольку появление волхва приводит пусть и опосредованно к впадению оккупанта в манию величия, то один только выход, что называется, на сцену жизни волхва-шамана может серьёзным образом повлиять на ход всей военной компании. Вот только волхва нужного масштаба в данный период истории может и не быть. Что нам тогда остаётся? Тогда нам остаётся только погрузиться в воспоминания – скажем, об Илье Муромце. От этих воспоминаний и обсуждений кто-нибудь подрастёт – в волховском смысле.

Но выводы из анализа ситуации могут быть намного более значительными, чем только что уже полученные.

Реакция Калина-царя, приведшая его к взбиранию на гору из подхалимов и изображению того, что он где-то что-то высматривает это не более, чем реакция на появление Ильи Муромца, причём в некой определённой ипостаси.

А в ипостаси которой из нескольких?

Ответ в том, что Калин-царь не видит засады. А засады не видит тот, кто либо убил грифа, священную птицу и учителя, либо раскачался до такой к грифу ненависти, что эту его ненависть можно приравнять к убийству этого священного животного.

Об этом у нас есть специальные главы. Таким образом, остаётся только выявить взаимосвязь грифов и Ильи Муромца. Не обязательно полагать Илью Муромца оборотнем, дескать, кроме человеческой, другая его ипостась – это священная птица с проницательным взглядом. Достаточно предположить и задуматься: а не являлся ли Илья Муромец на момент контакта с Калин-царём что-то вроде подзорной трубы, через которую отчётливо видны грифы? Точнее, «столб» из грифов?

Почему именно грифы, а не волк или ископаемые мамонты? Был бы востребованной ипостасью Ильи Муромца волк, то Калин-царь развернулся бы и побежал. Может, пал бы на четвереньки и загавкал. Не зря же его собакой зовут даже его собственные послы. Собака – это указание на то, что Калину-царю нравилось держать при себе амплитудных подхалимов-собак, и, хотя он над ними царь, но оставшись с собой наедине, скажем, в сортире, непроизвольно впадал в другую ипостась Двуликого Януса, то есть, из царя непроизвольно возвращался в шелудивого пса.

Илья Муромец, конечно, может превратиться и в священного волка, и превращается – но в определённых ситуациях. А в других – нет. Скажем, Илья Муромец, если он попытался определить судьбу Калина-царя, то обязательно как бы превратится в грифа. Изъясняясь на бытовом языке: попытается Калина-царя понять. Пусть как судья – но как судья праведный. Не слепо положится на всеобщее мнение даже о Калин-царе толпарей (пусть даже с удостоверениями экспертов), а решит заново этого гада просканировать – дабы не ошибиться. Таков образ мышления грифа, если по отношению к нему употребим человеческий термин «мышление».

Научился Илья Муромец этому волховскому качеству в тюрьме. Не только сам попал в тюрьму невиновным, но и насмотрелся там на других оклеветанных судьями-прокурорами невиновных. Если киевский князь мог посадить за решётку ни в чём не виновного перед своим народом Илью Муромца, то он обязательно сажал и других невиновных. Даже охотился за таковыми, чтобы оклеветать и посадить их в «частную» тюрьму с целью использовать этих невиновных с целью колдовства – и, как следствие, для увеличения своей власти над налогоплательщиками.

В тюрьме оклеветанные судьями-прокурорами невиновные быстрее прочих распознают уродливую нравственную физиономию всех этих, прости, Господи, правоохранителей. Правда, одни оклеветанные ломаются, и решают, что раз другие, то есть судьи-прокуроры, так по-скотски поступают с населением, то и ему можно. И нужно. Но другие, пусть таких и намного меньше, для себя решают, что к несправедливостям они отныне причастны не будут, а будут перепроверять даже циркулирующие в толпе мнения даже о таком символе зла, как Калин-царь. Вот поэтому, поскольку Илья Муромец как бы и обратился в грифа, Калин-царь при соприкосновении с Ильёй Муромцем не повернулся, не побежал, не встал на четвереньки и не загавкал – а влез на курган из подхалимов, которые и составляли его войско.

Да, Илья Муромец – не мусор. Это жалким мусорам всё якобы – якобы! – понятно с первого взгляда на человека. Отсюда по всем странам и получается примерно одинаковый процент невиновных по всем тюрьмам – от 60 до 70 процентов.

А в тюрьмах на нарах не так. Если нет материала доказать виновность человека, то внутри чёрного порядка такого определяют в категорию «подвопросник». И приговор между собой не выносят. А Илья Муромец чалился в темнице – и довольно долго. Было время подумать – и научиться.

Это и в фильме есть. Повторимся: в тюрягу Илью Муромца определил князь киевский Владимир (аналог кукурузника Никиты Хрущёва, который тоже князь киевский, только тогда это называлось «Первый секретарь Коммунистической партии Украины»). Князь Владимир тоже наоборотник и дегенерат – потому и был обожаем киевской толпой. И князь киевский Владимир, и Калин-царь – оба наоборотники. Люди постигаются через их отношение к священным животным (Учителям). Не известно, как относился к хоботным тот князь киевский, но у Хруща был на даче дрессированный слон (лжеучитель) и он катал внуков Хруща. Все – свои. Подобное – с подобным.

Вообще-то Калин-царь имеет конкретного исторического прототипа – царя Калияна.

Только царь Калиян не монгол, а болгарин. Европеец. И он, действительно, даже в жестоком Средневековьем сумел выделиться – подлостью и безосновательной жестокостью. Безосновательной. То есть мыслящим по бытовому, так скажем, не соратникам Ильи Муромца, он был непонятен. Калиян и был именно царём. Был бы монголом – назывался бы или каганом или ханом. Но по русским былинам он – царь. По старорусским адекватным представлениям он – европеец. Кто же это отменил русское в России?

Действительно, а почему это в фильме «Илья Муромец» 1956 года Калин-царь вдруг стал монголом? И всё войско Калин-царя в эпизодах фильма играла массовка с монголоидными чертами лиц, с раскосыми глазами. Хотя из соображений исторической достоверности должны были бы быть европейцами. А это уже привет от кукурузника.

Хрущ был наоборотником. Раб самим же им приобретённого идиотизма. Люто завидовал уму и удачливости Сталина, и ничего умнее не смог придумать, как делать всё наоборот от Сталина. Дескать, поэтому он величественнее Сталина. Типичная логика киевских князей. Этот феномен встречаем на протяжении всей истории Киева.

Сталин не только выше всего ставил именно русскую народную мудрость, но и монгольскую тоже. Одна другую дополняет – и не противоречит. В киевский наоборот от мудрости, кроме отмены русскости, входит опорочивание и монголов, и Монголии, и Чингисхана, как Учителя. Сопутствовать этому будет обязательно переобувание представлений об европейцах, дескать, свет миру, дабы вывести их из-под разоблачения. Из-под называния вещей своими именами. А ещё будут превозносить свой Киев, прежде всего, виртуальный Киев, это гнездо предателей – об этом ещё Пушкин, Александр Сергеевич, писал. В «Руслане и Людмиле». Когда описывал делишки князя киевского. У Пушкина один князь киевский, а, на самом деле, их череда.

Итак, Киев против монгольской народной мудрости. Весь этот наоборотнический бредовый комплекс Хруща и было приказано чиновникам ввести в фильм «Илья Муромец».

Вот в фильме «Илья Муромец» наоборотник Калин-царь и становится монголом, а Киев – центром всего. Поклонение сворообразной Европе – вполне логично продолжение этих ложных постулатов. Но это, конечно, не чистая логика, поскольку используются кривые исходные постулаты.

Но режиссёр фильма Александр Птушко, сталинский автор, понимая, что если по такому наоборотническому сценарию фильм не снимет он, специалист по сказкам, то по указанию Хруща-наоборотника за хорошие деньги фильм снимет кто-то другой – из числа прихвостней киевской наоборотнической «логики». И всё получится намного хуже. Сопротивляясь одурачиванию населения, режиссёр снял фильм с такими деталями, опираясь на которые способный думать головой, а не каким-нибудь другим местом, сможет разобраться, где лево, а где право.

В частности, сталинский автор сохранил в фильме былинную деталь – тюрьму. А мог бы её и выбросить. Заменив выигрышными сценами массовых сражений. Кроме того, Калин-царь остался царём. И собакой. А то ведь мог бы превратиться в кагана. Без упоминания собаки. Ведь из подлинной истории известно, что царя Калияна по всей Европе называли именно собакой. И это тоже выводило на Калияна. Почему Калияна так называли, не объясняется. О жреческих истоках погремушек толпам даже писателей не известно. Вот они и объясняют «собаку» в случае Калияна созвучием с неким словом. Тупизм.

Всё это повторение вслед за Хрущём-наоборотником всех его идиотизмов насчёт Европы, Монголии, а также Сталина, и ведёт верующих в яму амплитудного наоборотничества, и они становятся амплитудными неудачниками. Огромное проклятие для всего народа и страны.

Препятствие для перенимания опыта Ильи Муромца и его несущего победу взгляда на жизнь для нас мощное – Хрущ не первый «князь киевский», который предпринимал усилия деформировать мышление русского народа. Поэтому дурилки в нас многослойные. Плюс кроме собственно князей киевских ещё и прихвостни. вроде американского президента Байдена, который на этом предательстве народов Земли ещё и неплохие бабки срубил.

Но кроме срубающих бабки есть немало и бескорыстных прихвостней – с готовностью строящих из себя курганы для скрытых собак (карьеристов-начальников) вроде Калина-царя.

Положим, технически не сложно было бы этих прихвостней перестрелять. Хотя их немало. Был такой писатель Валентин Катаев, автор повести «Белеет парус одинокий», кое-что в жизни повидавший элитарного: ведь он сидел и в троцкистском ЧК, в 1920-м в Одессе, полгода ждал расстрела, и в застенках белогвардейской контрразведки тоже сидел. Вызывал страх у мусоров любой политической принадлежности. Словом, если Катаев и не точный аналог зека Ильи Муромца, то побольше других к нему приближен. Так по оценке Валентина Катаева вредительский «киевский» инфильтрат во власти в России составлял не менее 50%. Итак, перестреляют, но отрава испорченного образа мысли останется. А ведь, главное, это найти умственное противоядие отраве. А это внимательный взгляд на Илью Муромца, в частности, при его противостоянии Калину-царю, да и внимательный взгляд на самих грифов тоже.

Грифы некогда входили в герб России, да какой-то то ли князь киевский, то ли его прихвосьтень заменил их на орлов. По отзыву матери Чингисхана, а она из шаманского рода, матери, воспитавшей удачливого сына, орлы – тупые хищники, нападающие с лёта на собственную тень. Вот Чингисхан, когда сформировался, и проявил себя как человек правильно понявший грифов. А по Пушкину орлы – отъявленные стукачи.

Всё совместимо: стукач не может быть адекватным. Он обязательно вредитель. Да, на фоне самоотупленных тем, что не разоблачили стукачей, они ещё ничего – но и только.

«Князь киевский» – это символ значительной фигуры в виртуальной Империи зла, которая раковой опухолью высасывает силы из любого государства. Прихвостни – это фигуры помельче, практически не заметные. Но и они активно занимаются вредительством – только помельче. Вот вопрос: возведение препятствий на пути формулирования Теории, это по-крупному или по мелочи? Если взять автора этих строк, то формы препятствий были такие: тюрьмы, пытки, лишение в тюрьме на старости лет лекарств, сопровождаемое издевательскими пожеланиями здоровья, с рассуждениями, что в этих ими же созданных условиях, главное, не сдохнуть; клеветническая, опорочивающая компания в прессе; даже не постеснялись оставить без пенсии. Никакой, понятно, реабилитации относительно необоснованных судебных преследований.

Кто не знает, мудрецы Востока говорили, что основа успешной государственности – это справедливость. Другое дело, что никто на нынешнем Востоке этому не следует. Нет справедливости – нет успешности. Так, прежде всего, в Киеве.

Не была соблюдена справедливость и тогда, когда Илью Муромца, оклеветав, упрятали в темницу. Вот только в фильме нет, что Илью Муромца ещё и пытали, и лишали лекарств, и клеветали при помощи того, что тогда заменяло прессу. Да, и пенсии у Ильи Муромца тоже, можно не сомневаться, не было. А это всё с Ильёй Муромцем проделывали. Что удивляться, что до стен любого города, оккупированного идеологией «князей киевских», могут добраться полчища заходящихся от ненависти врагов-европейцев.

Кому мелочи, а кому и не очень. К примеру, для рядовых воинов, очень даже значимы и тяжкие ранения, и ампутации, и даже преждевременная смерть. А всё по причине лишения их возможности видеть засады.

P.S. Данный текст является частью "Национальной идеи (приключенческого эссе)" писателя-философа Меняйлова. Полный текст национальной идеи размещен на официальном сайте писателя https://vairgin.com/nac_ideya/