В прошлой части мы оставили на столе бомбу. Временное правительство восемь месяцев наматывало на неё фитиль — «решит Учредительное собрание», «решит Собрание», «Собрание, Собрание, Собрание» — а заодно заложило под будущий парламент мину: избирательную машину настроили ещё летом, по старым партийным спискам, до того как Октябрь расколол эсеров на правых и левых. Будущий парламент заранее собрали под расклад сил, которого к его открытию уже не существовало. В январе 1918-го эта взрывная конструкция сработала и разнесла к чертям зарождавшийся в умах лучших представителей России парламентаризм. Говорю это с большой долей сарказма, потому что никто никакого парламентаризма в действительности строить не собирался. Соглашательством ни одна из сторон, как показала история, не страдала.

В советском учебнике весь финал уместился в одну героическую строчку — «большевики разогнали Учредительное собрание». Разберём, как именно рвануло на самом деле — и заодно проверим обещание, данное в конце пятой части: что мирный парламент светлого будущего тут никто не разгонял.

Как выглядит революция по версии тех самых учебников? Абстрактные комиссары в кожаных регланах и матросы, опоясанные пулемётными лентами от максимов, сражаются с царскими офицерами в форменных кителях. Затем заходят в Учредительное собрание, где сидят буржуи, пьющие шампанское и закусывающие ананасами, и разгоняют его к чертям!

Действительность сильно отличалась от того, что нынешнее молодое поколение метко окрестило «большевистским ЛОРом». Вспомним, что революцию №1 — Февральскую, которую позже в СССР назовут буржуазной, начал солдатский гарнизон в Петрограде. Без какой-либо помощи и координации со стороны. И скромный солдатский бунт, который поддержали рабочие, замордованные к тому времени до невменяемости, ещё можно было подавить. Но «легитимность» революции ему придали действия остальных сил, которые с радостью раскачивали лодку: высшее командование армии, вместо того чтобы стягивать войска для подавления бунта, решило воспользоваться им для дворцового переворота — который поддержала вся верхушка Империи.

Поэтому, с моей точки зрения, низовые революционеры — эсеры и большевики — к началу революции никакого отношения напрямую не имели. Да, они поучаствовали в создании протестных настроений, но тот же Кирпичников, поднявший солдат на бунт — эталонный унтер по прозвищу «Мордобой», выходец из крестьян-старообрядцев, имевший весьма смутное представление обо всех этих большевиках и эсерах.

Отступление: кто совершил революцию в октябре?

Принято считать, что если уж в феврале большевикам — а точнее, их лидерам — «не повезло» поучаствовать в революции, то уж к октябрю 1917 они собрали весь свой списочный состав, вооружили его и пошли устраивать революционный террор, разгоняя Временное правительство и монархистов!

Но при разгоне Временного правительства — которое и принято считать революцией №2 — большевики опирались на целый ряд сил, уже существовавших и не являвшихся их партией:

• Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов. К осени 1917 года в него большевики влезли по уши. Хотелось бы сказать, что они там доминировали, но не получится. В Петросовете большевики смогли занять руководящие позиции в Исполкоме и президиуме, председателем стал Троцкий — но среди 1000 депутатов количество большевиков было ничтожно, менее 50. Зато именно через Совет они создали Военно-революционный комитет (ВРК) — главный штаб восстания. ВРК координировал всё: назначал своих комиссаров в воинские части, на заводы, на транспорт, брал под контроль ключевые объекты столицы — мосты, вокзалы, телеграф.

• Отряды Красной гвардии. При предприятиях формировались вооружённые рабочие дружины, куда шли рабочие, солдаты, молодёжь, беднота. Большевиков было мало, но они старались оставаться на руководящих позициях и распределять ресурсы.

• Солдаты Петроградского гарнизона. Многие части были распропагандированы и не стали защищать правительство. ВРК целенаправленно работал с полковыми комитетами, и в решающий момент гарнизон поддержал восстание, а не Временное правительство.

• Матросы Балтийского флота. Матросы (в том числе из Кронштадта) стали одной из самых решительных и боеспособных сил восставших.

• Левые эсеры. Значительная часть левых эсеров поддержала большевиков. Они не просто симпатизировали, а реально участвовали в подготовке и проведении восстания. Например, первым председателем Петроградского ВРК стал левый эсер П. Е. Лазимир.

• Анархисты. Отдельные анархистские группы тоже присоединились к восстанию.

• Прочие. По мелочи подтягивались и отдельные национальные социалистические группы на местах.

Как мы видим, большевики собирали совершенно разные по политической направленности силы, используя политический контекст — каждый раз свой. Солдатам и флоту обещали «мир», крестьянам — «землю», всем вместе — «власть Советам», тем самым находя опору у самых широких народных масс. Но нельзя забывать: они управляли бунтом. А бунтом можно управлять, только если ты действительно держишь обещания.

Бабе — цветы, детям — мороженое, земля — крестьянам

В Учредительном собрании большинство голосов досталось эсерам. Как выразителям крестьянской воли — землю крестьянам. Они построили на этом свою программу и, естественно, выиграли: 80% населения РИ составляло крестьянство. Упростим до максимума — эсеры оказались «партией деревни», тогда как большевики были партией в первую очередь городской.

Давайте вспомним, как они расшифровывались. Эсеры — это разговорное название по первым буквам СР.

Полная расшифровка: ПСР — Партия социалистов-революционеров.

Их часто называли просто социалистами-революционерами. Главная социальная база — крестьянство, главная тема программы — аграрный вопрос, земля и общинное землепользование.

Большевики — это не официальное название партии, а фракционное прозвище.

Полная расшифровка: РСДРП(б) — Российская социал-демократическая рабочая партия (большевиков).

До окончательного оформления отдельной партии большевики были фракцией внутри РСДРП — Российской социал-демократической рабочей партии.

Название «большевики» пошло от слова «большинство»: на II съезде РСДРП в 1903 году сторонники Ленина получили большинство при голосовании по ряду организационных вопросов. Их оппонентов стали называть меньшевиками.

На выборах в Учредительное собрание с довольно разгромным счётом большинство получили как раз эсеры, чем изрядно попортили нервы большевикам. Реальная исполнительная власть у большевиков была — за счёт мощного присутствия в Петросовете, — но благодаря фракционным интригам голоса левых эсеров, к тому времени успевших создать коалицию с большевиками, достались правому крылу партии, и большевики остались в относительном меньшинстве. Перед ними отчётливо замаячил очередной кризис власти.

Теперь зафиксируем момент и розданные «карты».

Только что свершилась революция №2 — Октябрьская, свергнувшая Временное правительство. Которое и готовило выборы в Учредительное собрание. Октябрь привёл к расколу в рядах эсеров, и выделившееся левое крыло поддержало большевиков. Руководящая роль в низложении Временного правительства осталась по факту у Ленина сотоварищи, но левые эсеры дали восстанию дополнительную советскую, крестьянскую и социалистическую легитимность.

При таком раскладе левые эсеры и большевики вполне рассчитывали на приличный процент — если бы шли отдельными списками. Это прибавило бы большевикам к их 170 мандатам ещё какое-то количество и могло сделать их как формальным, так и реальным большинством (при разбиении той глыбы в 350 мандатов, что досталась правым эсерам). То есть отразило бы реальное состояние дел. Полагаю, в таком виде УС просуществовало бы несколько дольше. Но не сильно. Ещё раз напомним, что эсеры всепрощением не отличались — это были типичные дети своего времени, плюс привыкшие решать проблемы револьвером и бомбой. И массовый революционный террор, про который так любят говорить сейчас, развернулся бы гораздо раньше и гораздо шире именно при эсерах, опиравшихся на крестьянскую массу, но растерявших к осени организованную вооружённую опору — распропагандированный гарнизон и рабочие дружины ушли к большевикам. Здесь проглядывается, прежде всего, конфликт села и города, только уже с другой стороны: если большевики тянули страну к городу и промышленному пролетариату, то чем бы отвечали эсеры в угоду своему крестьянскому электорату?

Но заложенная Временным правительством бомба сработала: правые эсеры не пожелали идти на необходимые компромиссы (а виноваты всё равно большевики, правильно?), а революционеры, фактически упустившие одну революцию — мы прекрасно помним, что Февраль начался с восстания солдат под главным лозунгом «мир любой ценой», — не стали и дальше ходить по граблям. Большевики, ставшие во главе революции, надо сказать, чётко выдержали свои обещания: мир был заключён без промедления и довольно быстро. Цена и издержки этого мира в статье обсуждаться не будут. Не пожелав мириться с определённого рода обманом и снова устраивать говорильню, обладая поддержкой солдат и флота, большевики следом за Временным правительством ликвидируют, по сути, его же креатуру — Учредительное собрание, позже заменив его Всероссийским съездом Советов и Советом Народных Комиссаров во главе с Лениным.

Надо отметить, что формально большевики попытались ещё немного побарахтаться — делали какие-то шаги к достижению, как сейчас говорят, консенсуса. Но Учредительное собрание в лице большинства (эсеров) отказалось принять большевистскую «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», после чего большевики и левые эсеры покинули заседание, а затем ВЦИК оформил роспуск. Сделаем небольшое отступление — почему события пошли именно так, а не иначе. Дескать, злобный Ленин зловеще хохоча и потирая потные ладошки планировал прибрать власть к рукам и поэтому заранее невыполнимые ставил перед своими оппонентами ультиматумы. Но фактически большевики озвучили лишь позицию тех людей, которые были внутри тех самых Советов и которых Временное правительство в течение всех этих кризисов катало на своих обещаниях три раза — а именно солдатской массы и простых рабочих, которые неиллюзорно, по-настоящему страдали всё это время в окопах и умирали от голода, болезней и пуль! Понятное дело, что игра в парламентаризм несла дивиденды господам в высоких кабинетах, которые это и затевали. Но получающийся результат совсем не удовлетворял как раз низовых революционеров, пришедших в эти Советы. А Советов этих по стране было не десятки: только в одном Петросовете сидело больше тысячи человек, а всего к началу 1918 года счёт местных Советов шёл на тысячи. Вот это и объясняет позицию большевиков.

Когда они говорили «власть принадлежит Советам», это был не только лозунг. К январю 1918-го по стране уже расползлась сеть местных Советов — рыхлая, лоскутная, наспех сколоченная, — которые на своих участках делали ровно то, что раньше делала государственная власть: реквизировали хлеб, приглядывали за милицией и гарнизоном, делили помещичью землю, проводили в жизнь декреты СНК и выбирали делегатов на губернские и Всероссийские съезды. Работало это криво, вполсилы и далеко не везде — но работало. А главное, никакого другого действующего аппарата в стране на тот момент попросту не было. Отдать эту власть, которую Советы выстроили своими руками, кому-то совершенно другому — к этому идеально подходит мем «слабоумие и отвага», особенно на фоне всех провалов родителей Учредительного собрания: Временного комитета и Временного же правительства.

Важная оговорка, чтобы не сложилось ложной картинки. «Совет» и «большевик» — не синонимы: мы помним, что в том же Петросовете большевиков была меньше полусотни на тысячу. Но после II съезда Советов, где связка большевиков и левых эсеров получила большинство, именно эта сеть стала опорой новой власти. И вот тут Учредительное собрание попадало в неловкое положение: мандат — всенародный, самый что ни на есть демократический, а аппарата под этот мандат нет. Аппарат-то был — только чужой, собранный вокруг Советов. Голоса у одних, рычаги у других. На этом и сошёлся весь конфликт января 1918-го.

Подытожим: УС было избрано более-менее массовым голосованием, явка была высокой, и для противников большевиков это был серьёзный аргумент. Но логика бунта диктует не обращать внимания на такие мелочи. А у большевиков была поддержка Петросовета, тысяч местных Советов по всей стране, армии и флота.

Аксиома Эскобара

Здесь и лежит главный вопрос части. Нам ведь предлагают моральную развилку: с одной стороны — избранное народом Учредительное собрание, символ демократии; с другой — большевики, разогнавшие его штыками. Диктатура против демократии, добро против зла. Но стоит присмотреться к обеим фигурам на этой развилке, и выясняется аксиома Эскобара: выбирать-то, по сути, не из чего. И эсеровское большинство, и большевики вышли из одной эпохи, где террор, заговоры и вооружённое давление давно стали нормальными инструментами политики.

Чтобы понять, почему большевики не воспринимали эсеровское большинство как мирную парламентскую альтернативу, надо вспомнить политическую биографию самой партии эсеров.

Давайте взглянем на партию, которой досталось 350 мандатов, и сравним её дореволюционную деятельность с большевистской. Чтобы понять, кого именно выбрал себе русский крестьянин в качестве представителя.

Эсеры до революции устраивали массовый террор — убийства чиновников и мирного населения Российской империи. По различным данным, к их жертвам можно отнести 2 министров, 33 губернаторов, 7 генералов. Всего говорится о 216 покушениях и 233 терактах.

Большевики — вооружённые экспроприации, боевые дружины, закупка и перевозка оружия, изготовление бомб, вооружённые столкновения, подготовка восстания. Итог: 7 убитых, около 40 раненых в результате ограблений. Сумма награбленного, по слухам, менее миллиона. Попытка контрабанды оружия — судно село на мель и затонуло, дело заглохло. Школа-лаборатория взрывчатки в Куоккале — провал через два месяца, тоже заглохло. Успешный успех по всем фронтам. Короче говоря, оказалось, что лучше всего они умели агитировать и распространять агитационные материалы.

Ниже — ориентировочная таблица по членской численности.

Год / момент — Эсеры / ПСР — Большевики / РСДРП(б)

1900 — партии еще нет — большевиков еще нет

1902 — небольшие кружки / организация формируется — еще нет

1903 — данных мало — фракция только возникла

1905 — десятки тысяч — от 8,4 тыс. до 14 тыс.

1906 — около / свыше 60 тыс. у эсеров за период революции — около 13 тыс.

1907 — около 60 тыс.+ — 46 тысяч

1910 — резкое падение / подполье — вместе с меньшевиками менее 100 тыс.

1912 — точных массовых данных мало — оформляется отдельная большевистская партия

февраль 1917 — быстро растущая массовая партия — около 10 тыс.

лето 1917 — около 700-800 тыс. — около 300-350 тыс.

конец 1917 — до 1 млн+ — около 300 тыс.

Вот таких пусечек разогнали злодейские и кровожадные большевики в Учредительном собрании! Если вы вдруг подумали, что другие революционные движения, проникшие в УС, отличались миролюбием и всепрощением... Вот статистика революционного движения: около 17 тыс. убитых и раненых, из них около 9 тыс. — в 1905–1907 годах. Вы можете возразить, что всех этих террористов приютили у себя как раз ррреволюционно настроенные большевики! И тут не сходится:

1. Борис Савинков — бывший руководитель боевой организации, затем один из главных врагов большевиков.

1. Мария Спиридонова — террористка 1906 года, лидер левых эсеров, после 1918 — противник большевиков.

1. Фанни Каплан — связана с эсеровской средой, покушалась на Ленина.

1. Ирина Каховская — левая эсерка-боевик, противник большевистской монополии на власть.

Получается, что разгон Учредительного собрания — строго говоря, единственный шанс верхушки большевистской партии на выживание. Уж больно внушительный послужной список был у боевой организации эсеров на фоне беззубо выглядевшего по сравнению с ними Кобы. Большевикам банально нечего было противопоставить эсерам в будущей борьбе за власть. Если уж царская охранка не могла уберечь министров и губернаторов, то кто защитил бы от этих боевиков самих большевиков?

Вот в чём аксиома Эскобара: и «демократическое» большинство, и «диктаторское» меньшинство были двумя ветвями одного и того же революционного террора. Разница была не в методах, а в том, кто на данный момент держал в руках Петросовет, армию и флот.

Выводы

Разгон Учредительного собрания выглядит как логичный и правильный революционный шаг для большевиков и тех сил, которые шли с ними в одной когорте и договаривались действовать вместе. Большевики были здесь, по большому счёту, для галочки. Они планировали, вдохновляли. Но злобу, силу и кровь давал русский народ в своём русском бунте — бессмысленном и беспощадном.

Учредительное собрание не было мирным «парламентом будущей демократической России», который случайно попал под каток злых большевиков. Это был орган, сформированный в момент распада старой государственности, на пороге гражданской войны, развала армии, земельного передела, отделения национальных окраин и жестокой борьбы революционных партий — значительная часть которых сама имела за плечами опыт террора, боевых организаций, восстаний и нелегального выживания под надзором царской охранки.

Эсеры получили большинство в УС не потому, что русский крестьянин понял прелести либерального парламентаризма. Ему сказали: ставишь сюда крестик — через полгода-год у тебя будет земля. Но этот голос ушёл партии, внутри которой после Октября уже шёл раскол по отношению к самим этим событиям, и часть партии отказалась признать их итоги и новую конфигурацию власти.

Большевики же к этому моменту обладали тем, чего у Учредительного собрания не было: реальной властью на местах, поддержкой значительной части Советов — которые активно формировались как органы самоуправления, — солдат, рабочих, флота и вооружённых структур. Поэтому конфликт между советской властью и Учредительным собранием был не конфликтом «диктатуры против демократии» в школьном смысле, а столкновением двух претендентов на верховную легитимность.

Можно сколько угодно рассуждать, что Россия «могла пойти по парламентскому пути». Но для этого нужны были силы, готовые признавать поражение, договариваться, соблюдать процедуры и не возвращаться к практике революционного насилия. А таких сил в тот момент почти не было. В Учредительном собрании сидели не ангелы парламентаризма, а представители той же революционной эпохи, в которой террор, заговоры, вооружённое давление и уличная сила давно стали нормальными инструментами политики.

Большевики поступили не по-парламентски — зато революционно. Устранили конкурирующий центр власти, который стал бы знаменем для их противников, включая эсеров с куда более серьёзной боевой традицией, чем большевистские экспроприации до 1917 года.

В этом смысле Учредительное собрание было не «последним шансом демократии», а попыткой старой дореволюционной коалиции переоформить власть уже после того, как реальная сила ушла к Советам и большевикам. И заметьте главное: большевики не подрывали эту бомбу — они на неё лишь наступили. Заряд заложили «временные» ещё в марте, фитиль наматывали восемь месяцев, а избирательную машину настроили под расклад сил, которого к январю 1918-го уже не существовало. Большевики не уничтожили готовую демократическую Россию — они добили конструкцию, которая больше не соответствовала реальному раскладу. Жёстко, грубо, цинично — но в логике революции, которую все эти партии вместе готовили годами.

И вот финальная симметрия, ради которой мы вели весь цикл. Монархию в феврале никто не штурмовал — её заблокировали изнутри, телеграммами и графиками движения поездов. Временное правительство в октябре никто по-настоящему не свергал — оно осело само, а большевики оказались рядом. И Учредительное собрание не расстреляли на баррикадах — его роспуск оформили тем же канцелярским жестом, каким за год до того оформляли отречение царя: заседание закрыли, депутаты разошлись, ВЦИК подписал бумагу. Три раза подряд власть в России не отбирали силой у сильного — её подбирали с земли, куда её роняли те, кто уже не мог её удержать.

Остались бы у власти эсеры — финал у парламентаризма вряд ли изменился бы. Методы и люди политической борьбы никуда бы не делись. Такова аксиома Эскобара образца января 1918 года: из двух наследников одной террористической эпохи парламент светлого будущего не построил бы ни один.

Во время перевода Николая, Александры Фёдоровны и Марии Николаевны на Урал между уральскими властями и В. В. Яковлевым возник конфликт. Особоуполномоченный ВЦИК разгадал намерения руководства уральской области совершить в дороге покушение на семью Романовых. По этой причине после прибытия из Тобольска в Тюмень В. В. Яковлев приказал двигаться далее не в Екатеринбург, а в Омск. Уральский Совет заявил протест В. И. Ленину и Я. М. Свердлову, назвал действия В. В. Яковлева изменническими и призвал к его аресту. В результате переписки Центра с обеими сторонами и заверения Я. М. Свердловым В. В. Яковлева в том, что власти Урала не будут применять к царской семье насильственных действий, 30 апреля поезд прибыл в Екатеринбург.

Не любившие царя граждане Екатеринбурга встретили поезд гневными выкриками и демонстрациями прямо возле здания ЖД вокзала. Опасаясь линчевания своих подшефных, Яковлев велел перегнать поезд на станцию «Екатеринбург-2» (ныне станция «ВИЗ»).

Установлено, что большевистское руководство, действительно, обсуждало судьбу Николая Романова и планировало суд над ним в Москве, однако, речь об убийстве остальных членов семьи не велась. Вместе с этим, партийные организации Урала, опасавшиеся возможности освобождения Николая II, выступали за его немедленный расстрел, а также за «уничтожение всего семейства и родственников бывшего царя». На этом же настаивал прибывший 4 июля 1918 года в Москву уральский военный комиссар Ф. И. Голощёкин. Не получив на это санкции, по возвращении на Урал, вечером 14 июля, Ф. И. Голощёкин и остальные члены исполкома Уралсовета приняли решение о невозможности дожидаться суда над бывшим императором, о чём сообщили в Москву. Вот текст этой телеграммы:

«16 июля 1918 г. Подана в 17 ч. 50 м. Принята в 21 ч. 22 м. из Петрограда. Смольного. НР 142. 28.

В Москву, Кремль, копия Ленину.

ИЗ ЕКАТЕРИНБУРГА ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ ПЕРЕДАЮТ СЛЕДУЮЩЕЕ:

«Сообщите в Москву, что условленного с Филипповым (суда) по военным обстоятельствам не терпит отлагательств, ждать не можем.

Если ваши мнения противоположны, сейчас же вне всякой очереди сообщите.

ГОЛОЩЁКИН, Сафаров».

СНЕСИТЕСЬ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ С ЕКАТЕРИНБУРГОМ.

ЗИНОВЬЕВ.»

Ответ центрального руководства на эту телеграмму в архивах не обнаружен. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года семья Романовых была разбужена, под предлогом тревожной ситуации в городе переведена в подвальную комнату и расстреляна.

Это событие вызывает два вопроса:

• Были ли виноваты в этом большевики?

  Ответ – нет, не виноваты. Текст телеграммы ясно говорит о том, что Николай и его семья должны были предстать перед судом. На этом настаивали и Ленин, и Свердлов.

• Можно ли расценивать действия народа России, как предательство царя (о чём часто любят говорить и клирики РПЦ, и монархисты)?

  Ответ – нет, нельзя. 29 октября (10 ноября по новому стилю) 1894 года император публично произнёс обет — священный обет перед лицом Всевышнего всегда иметь единой целью мирное преуспеяние, могущество и славу России, и устроение счастья всех своих верноподданных. И этот же император сам отрёкся от престола и от своей клятвы, данной перед лицом Бога.

А если бы Николай дожил до суда? Какие бы преступления ему бы вменили? Вот лишь часть из них:

18 мая 1895 г. – В ходе коронации Николая II на Ходынском поле в возникшей по преступной нераспорядительности царских чиновников давке погибло более 5000 человек;

7 мая 1901 г. — Расстрел рабочих Обуховского завода

Ноябрь 1902 г. — Расстрел рабочих в Ростове. Убито — 6 ранено — 20;

11 марта 1903 г — Расстрел рабочих Златоустовского оружейного завода. Убито — 60, пострадало — 200;

14 июля 1903 г. — Расстрел бастовавших железнодорожников. Убито — 10, ранено – 18;

23 июля 1903 г. — Расстрел демонстрации трудящихся в Киеве. Убито — 4, ранено — 27

7 августа 1903 г. — Расстрел рабочих в Екатеринбурге. Убито — 16, ранено – 48;

13 декабря 1904 г. — Расстрел рабочих в Баку. Убито — 5, ранено — 40;

9 января 1905 г. — Кровавое Воскресенье, расстрел мирного шествия рабочих в Петербурге. Убито — 1200, ранено — более 5000;

12 января 1905 г. — Расстрел демонстрации рабочих в Риге. Убито — 127, ранено — свыше 200;

18 июня 1905 г. — Расстрел демонстрации в Лодзи. Убито — 10, ранено – 40;

5 сентября 1905 г. – Окончание позорной, бессмысленной войны с Японией. Потери России в войне — 400000 человек;

15 ноября 1905 г. — Расстрел крейсера «Очаков» и других восставших судов Черноморского флота. Гибель тысяч матросов — севастопольцев;

4 июля 1906 г. — 28 участников восстания матросов в Свеаборге приговорены к расстрелу;

3 июня 1907 г. — Разгон «святым» царем II Думы.

1911 г. – Массовый голод, унесший жизни 300 тысяч человек;

4 апреля 1912 г. — Расстрел бастующих рабочих на Ленских приисках. Убито 254 человека;

3 июня 1914 г. — Расстрел митинга рабочих Путиловского завода в Петербурге;

10 августа 1915 г. — Расстрел демонстрации в Иваново-Вознесенске. Убито — 30 ранено -53;

1914 г. – Начало империалистической войны и участие в ней России в угоду европейским державам. В годы войны погибло 856 000 российских солдат, ранения получили  2,8 мл. человек, попало в плен – 3,4 млн. солдат и офицеров.

***
Красной обложки
Коснулся я вдруг,
Когда на дне корзины искал
Книги,
Запретные в нашей стране.

***
Кто посмеет меня упрекнуть,
Если я поеду в Россию,
Чтобы вместе с восставшими биться
И умереть,
Сражаясь?!

***
Женщина, друг мой!
Сшей
Своими руками
Красное знамя восстанья...
И мне отдай.

***
"Словно в сгусток
Мятежного духа
Превратилось всё без остатка
Исхудавшее тело твоё!" --
Так мне однажды сказали.

***
Наверно, товарищам и жене
Грустно бывает слушать,
Как я без устали,
Такой больной,
О революции говорю!

***
Не позабыть мне
Его лица!
Под полицейской стражей
По улицам шёл в тюрьму человек
И только слегка улыбался.

***
О алый, алый цвет!

Как радостен наш мир,

Когда горит в нем алый цвет!

Цветок, и женщина, и знамя,

И пролитая кровь!

Закат в пустыне необъятной,

Волна морская после боя.