Привет! Раз уж вы зашли ко мне на огонёк, давайте поговорим о вещи, которую в Вене знает каждый каждый фиакр и любой уважающий себя голубь на Штефансплатц. Разговор пойдёт о нашей главной архитектурной «зубочистке» – Венской Дунайской башне, она же Donauturm! С её 252 метрами это не просто самое высокое здание во всей Австрии, а настоящий символ Вены. Какое-то нереальное количество туристов ежегодно поднимается туда, чтобы поглазеть на город, выпить кофе или отужинать в вращающемся ресторане. Но вот спроси любого прохожего на улице, на чём на самом деле стоит эта гигантская дубина и что здесь было всего какие-то шестьдесят лет назад — вам в ответ разве что руками разведут. А ведь история тут — чисто венская трагикомедия! Позвольте мне, как человеку, который вырос на этих улицах, впитан с детства запах венского меланжа, шницелей и легкого альпийского ветерка, рассказать вам, как мы воздвигли этот шедевр инженерной мысли буквально на куче мусора.

Часть 1. От заливных лугов до «Парижских трущоб» и свалки

Чтобы понять, какого лешего башню впихнули именно сюда, в 22-й район (Донауштадт), надо отмотать время назад.

Когда-то давно, ещё до первой регулировки Дуная, на месте сегодняшнего Донаупарка не было никаких парков. Были болотца, заливные луга да постоянные потопы. Главное русло реки шло там, где сейчас Старый Дунай (Alte Donau). И хотя с 1855 года эта территория формально считалась частью Вены (2-го района), жизнь тут кипела специфическая: шумели плавучие мельницы, суетились мельники, реки выходили из берегов…

Потом Дунай отрегулировали. Река ушла, мельницы встали, бизнес накрылся медным тазом. И городские власти подумали: «Хм, отличный пустующий кусок земли! Чем бы его занять?»

И заставили!

1. Военный стрелковый тир (Kagraner Schießstatt). С 1871 года австрийская армия тренировалась тут в стрельбе. Увы, место с мрачной историей: в годы Второй мировой войны нацисты проводили здесь казни. Сегодня об этом напоминает скромный мемориал.

2. Гигантская городская свалка! Практически всё остальное пространство заваливали всем, чем богата Вена: строительным мусором, битым стеклом, прошловековой грязью и золой.

3. Бреттльдорф (Brettldorf), или «Деревня из досок». В начале 20 века в Вене случился дикий жилищный кризис. Нахрапистый народ махнул рукой на все запреты на строительство и стал лепить себе хибары прямо из досок, фанеры и палок. Получились эдакие австрийские фавелы. Власти морщились, звали это место «фанерными казармами», пытались жителей выселить. В 1925 году даже хотели всё снести к чертям, но тысяча разгневанных жителей встала грудью!

И знаете, как Вена решила проблему нелегального поселения? Чисто по-нашему! В 1935 году город просто выкупил землю у монастыря Клостернойбург и стал расширять мусорную свалку прямо в сторону деревни! Подбирались свалкой всё ближе и ближе, пока к 1963 году последний житель Бреттльдорфа сам не собрал чемоданы и не сбежал от такого «пахучего» соседства.

Часть 2. Как превратить свалку в конфетку (и построить башню)

Итак, на дворе начало 60-х. В центре Вены — венский барокко и имперский лоск, а на левом берегу Дуная — огромная, зловонная свалка. Что делать?

Правильно: выкатить идею провести Венскую международную садовую выставку 1964 года! Под это дело подвели благую цель: рекультивировать мусорку, засадить всё миллионами цветов, вырыть ирисовое озеро (Irissee), пустить игрушечную детскую железную дорогу и даже построить канатную дорогу с креслами прямо над парком!

Но главное — фишка! Нужна была доминанта. Что-то такое, чтобы издалека было видно: «Эй, смотрите, у нас тут садовая выставка!» Так рождался проект Donauturm.

Правда, чиновники сразу предупредили: «Идея классная, но из бюджета не дадим ни шиллинга!» Пришлось искать инвесторов. Спасителем выступил наш Центральный сберегательный банк (Zentralsparkasse der Stadt Wien). Архитектором назначили Ханнеса Lintl, а за техническую часть отвечал инженер Роберт Графенбауэр.

Вдохновлялись они Штутгартской телебашней. Но если немецкая башня строилась строго ради телевизионных антенн, то австрийцы подошли к вопросу с душой: никакого сухого прагматизма, строим ради кайфа, ресторанов и панорамного вида!

Часть 3. Инженерные фокусы: как залить бетон в −25°C

Строительство стартовало 1 августа 1962 года. И тут начались настоящие танцы с бубном.

1. Фундамент без глубоких забивок

Вы думаете, для 252-метровой махины бурили скважины до центра Земли? А вот и нет! Инженеры проверили грунт и решили делать мелкое заложение. Сделали массивное железобетонное кольцо на глубине всего 8 метров! Внешний диаметр — 31 метр, внутри — дырка от бублика (10 метров), а в разрезе вся конструкция выглядит как усечённый конус. Это нужно для того, чтобы гигантский вес башни не давил в одну точку, а равномерно распределялся по земле.

2. Бетонный стволик и адский мороз

Ствол башни (ростом в 182 метра) заливали с помощью скользящей опалубки. Это когда бетон льют непрерывно, а форма по мере застывания медленно ползёт вверх. В день удавалось наращивать по 4–5 метров!

Всё шло гладко, пока не наступила зима 1962–1963 годов. А зима в тот год выдалась такая, что у Хайнца на горе молоко парное в бидонах замерзало, не то что бетон. Температура шарахнула в глубокий минус!

Что сделали наши умельцы?

• Обернули верхушку башни гигантским тентом-палаткой.

• Внутри поставили инфракрасные обогреватели.

• Сам застывающий бетон обмотали специальными электрическими матами!

Представляете себе зрелище? Сидит рабочий на высоте 100 метров, в ледяной дунайский ветер, внутри висячей палатки с обогревателем и вяжет арматуру. Настоящий австрийский эпический герой!

28 февраля 1963 года бетонный ствол был полностью готов.

Часть 4. Главная фишка: Почему кофе не уплывает, а ресторан крутится?

Дальше началась самая сочная часть — смотровая площадка на высоте 150 метров и «голова» башни с рестораном и кафе.

Австрийский общепит – дело святое. Но представьте: пришёл ты в ресторан, взял себе венский шницель или заказать Apfelstrudel, сел у окна, а тебе достался вид на соседний маршфельдский пустырь, пока кто-то другой любуется Собором Святого Стефана и Изгибом Дуная! Непорядок, за такое и жалобу написать можно! Решение? Сделать так, чтобы пол с посетителями крутился!

Как это устроено внутри?

Вся конструкция «головы» — это инженерный восторг. Но крутится не вся башня целиком, и даже не весь этаж. Внутри стоит неподвижное бетонное ядро (там кухни, туалеты, шахты лифтов). А вокруг него установлена кольцевая стальная платформа — вращающийся сцена-диск (Drehbühne). Эта платформа опирается на систему специальнейших роликов и колес. Внизу стоит электродвигатель, который плавно крутит платформу вместе с остеклением и столиками!

У этой конструкции есть три скорости:

• Скорость 1: полный оборот за 22,5 минуты. (Для тех, кто пришел быстро выпить эспрессо).

• Скорость 2: оборот за 30 минут. (Идеально под шницель и бокал шпритцера).

• Скорость 3: «улитко-режим» — 45 минут. (Когда вы заказали десерт и решаете судьбы мира).

Часть 5. Финальный штрих и шпиль с завитками

Над бетонным стволом нужно было водрузить еще 70 метров стальной мачты. Поднимали её не целиком, а частями, сваривая прямо на самой верхушке с помощью специального ползучего крана.

И тут инженеры столкнулись с физикой: тонкий стальной шпиль на высоте 200 метров от сильного ветра начинал раскачиваться так, что у птиц голова кружилась.

Чтобы мачта не вошла в резонанс и не сломалась, на неё наварили специальные спиральные пластины — интерцепторы (по системе Scruton). Внешне это выглядит так, будто на мачту намотали гигантскую резную стружку. Но именно эти «завитушки» срывают воздушные потоки и не дают башне раскачиваться!

16 апреля 1964 года президент Австрии Адольф Шерф и бургомистр Вены Франц Йонас торжественно ленточку перерезали. Бывший мусорный пустырь превратился в культовый парк, а Вена получила свою главную доминанту.

Что в итоге?

С тех пор прошло больше 60 лет. Вокруг башни вырос современный деловой центр Donau City с небоскребами, штаб-квартира ООН, но Дунайская башня всё так же гордо торчит над Веной.

Недавно на неё даже навесили гигантскую прозрачную горку для любителей адреналина, но для нас, венцев, она остаётся всё той же родной, немного чудаковатой, но безумно любимой башней.