Ответ на пост «Гештальт закрыт. Хотя я не хотел этого»8
Ничего не предвещало. Обычный день, прохожие спешат по своим делам. Среди них — человек, чьё сознание давным-давно замутнено тяжёлым недугом. С утра для него всё складывалось обычно: отменили заказ, газель припаркована, новый выходной. Решил прогуляться, купить продуктов, заглянуть в ларёк за сигаретами — привычный бытовой ритуал.
Путь его был странен и для окружающих порой тревожен: в каждом взгляде, в каждом движении он видел угрозу, а случайно встреченные люди превращались в его глазах в призраков прошлого. Окружающие — и одноклассники, и учителя, и просто прохожие — в действительности лишь пытались ему помочь в минуты, когда недуг брал верх, и его поступки угрожали окружающим.
В далёком детстве, во втором классе, начались первые тревожные приступы. На ровном месте мальчик вдруг впадал в ярость, мог броситься на любого рядом. Его одноклассники, пугаясь, но не бросая друга, звали учителя. Витя — крепкий школьник — был вынужден силой удерживать разъярённого мальчика, чтобы тот не навредил ни себе, ни другим. Чтобы привести в чувства, учитель велел умыть его холодной водой, и обеспокоенные дети покорно выполнили просьбу — никто из них не злорадствовал, а смятение и страх стояли у всех на лицах.
В третьем классе ситуация повторялась: неожиданно из спокойного состояния мальчик мог броситься на сверстников, выкрикивая бессвязные обвинения. Окружающие вновь сдерживали его столько, сколько хватало сил, пока на помощь не приходили взрослые. Крики и обвинения, которыми он потом делился дома, никогда не были произнесены ни одним из детей.
В четвёртом классе — новая беда. Автор терял портфель, забывал его то в классе, то в туалете. Учителя и одноклассники искали пропавшее, приводили всё в порядок. Ни о каком издевательстве речи не было — наоборот, забота и участие сопровождали мальчика и здесь. В один из дней, в приступе, он сам, не ведая отчёта, размахивал тяжёлым предметом и травмировал себя — испуганные дети и учителя вызывали скорую, долго успокаивали друг друга и пытались понять, как помочь.
В старших классах забывчивость и рассеянность лишь усилились. Пропадающие тетради, ручки — результат его собственного невнимания. Одноклассники приносили запасные принадлежности, делились учебниками. Учителя, в том числе мама Вити, старались подтянуть его в учёбе, иногда ставя в пример других, но никогда — ради унижения. Все попытки помощи казались ему заговором.
Когда пришла болезнь и пришлось долго лечиться, школа организовала для него дополнительные занятия, ребята помогали, учителя проявляли максимум участия. Выпускная комиссия не отвернулась от него, а наоборот, защищала его интересы. Аттестат был выдан, несмотря на объективные опасения.
...И вот, много лет спустя, на городском перекрёстке произошла встреча двух совершенно посторонних людей. Один — сенсорен, другой — замкнут в своей болезни. Выйдя из ларька, человек в смятении принимает обычного прохожего за врага, за страшного призрака прошлого. Рядом никто не подозревает, какой шторм идёт в душе напавшего. Жертва — обычный человек, не подозревавший, что его случайное появление обернётся вспышкой немотивированной агрессии и обвинениями в несуществующих грехах.
Раздался удар и крик — прохожий, не понимая причин происходящего, в ужасе пытается оправдаться, не ведая, в чьих иллюзиях он оказался пленником. Нападавший выкрикивает больные фразы, хватается за чужое горло, не слыша просьб и мольбы о пощаде. Окружающие замирают, и пока кто-то бросается помогать, нападавший уже исчезает в потоке людей — никем не понятый даже в самой страшной своей драме.
Потом, где-то в тени вечера, человек с надломленной судьбой будет пить пиво, глядя сквозь резкость своего недуга, думая будто над несправедливым миром. Не зная, что вокруг него — были лишь сострадание, забота и самые отчаянные попытки ему помочь.
