Вагон битком, но от пациента так благоухает, что вокруг широкая зона отчуждения. На минуточку, половина девятого утра. Явно притомился на Синебольской Военной Операции.

Приехал в Петербург к другу. Дождливым вечером идём по Невскому, ищем, где бы прилуниться - пива попить. На подходе к Московскому вокзалу из встречного потока пешеходов отделяется коренастый мужичок среднего возраста, кивает моему спутнику как старому знакомому, протягивает руку. Пожимаю, уверенный, что это кореш моего друга. Мужик пристраивается к нам и, используя классические питерские обороты речи с претензией на интеллигентность, пытается завязать тягучую беседу.
Через минуту мы, наконец, понимаем, что ни один из нас этого мужика не знает.
Прерываю его выступление про красоты вечернего Невского и погоду простецким:
- Уважаемый, тебе чего?
- Господа, не соизволите ли поспособствовать материально на бухло?
- Нет, брат, иди по своим делам.
- Выдайте мне сто рублей, и я от вас отстану.
- Мужик, иди куда шёл.
- А почему вы не хотите выдать мне сто рублей?
В голосе мужичка проявляются нахрапистые  интонации. Он уже не просит, но требует. Оттормаживаю друга, собирающегося отгонять попрошайку пинками. Не хватало ещё посреди культурной столицы вступать в некультурные прения с местным колоритом.
- А с чего это ты взял, уважаемый, что я должен объяснять тебе свои мотивы? Иди, куда шёл и не мешай людям.
На мгновение мужичок нахохлился, будто действительно собрался лезть на рожон, но, видимо, оценив перспективы возни с двумя соперниками в ожидании подмоги от собутыльников (вон они, кстати, возле подвального магазинчика трутся), решил ретироваться, буркнув что-то неприветливое в подбородок.
Бросив нас мужичок тут же подшелестел к группе молодежи, курящей возле столовки. Даже настроение не испортил, сразу видно, дилетант.