Стоп, а как они его не узнали? Загадка из «Бандитского Петербурга
Давно хочу спросить. Сидит у меня в голове одна штука по «Бандитскому Петербургу. Адвокату» (это вторая часть франшизы (ненавижу это слово), для тех кто путается в нумерации) и никак не отпускает. Сам себе нормально объяснить не могу — решил вынести на суд народа.
Напомню завязку — кто давно не пересматривал.
Челищев — следак из прокуратуры. Его повышают в звании, на работе по этому поводу банкет, накатывают. Секретарша Юлия Воронина уговаривает проводить её до дома — он, понятное дело, остаётся. Утром приходит на работу, а ему там сам Прохоренко уже говорит: ночью родителей убили.
Едет на квартиру, там уже работает Гоша Субботин (Лыков, тот самый Казанова из «Ментов») — опер, коллега, друг. Гоша смотрит на фото над тахтой и буднично так: «А это кто и как давно "они" здесь были?». Челищев отвечает что-то вроде: «Лучший друг и любимая девушка, скажем так». Друг по легенде погиб в Афгане ещё лет пятнадцать назад, а "девушка" переехала в Москву.
И вот тут поехали.
Этот «погибший» друг — Олег. Жив-здоровёхонек. Не просто жив — один из крупнейших авторитетов Питера, правая рука Антибиотика. Катя, та самая «любимая девушка», — его жена, и тоже фигура не последняя в иерархии. А самое смачное: в момент, когда Гоша с Челищевым стоят над этим фото, Олег сидит в Крестах.
Сидит. В Крестах. Авторитет такого калибра, которого мог бы узнать любой оперативник города.
И вот это мне покоя не даёт.
Челищев — ладно, у него «Олег мёртв» вшито намертво пятнадцать лет, мозг такую новость со стены не пропустит. Не виделись с армии, инстаграмов тогда не было, в памяти — двадцатилетний пацан в дембельской форме. Допустим.
Но Гоша-то? Опер. Питер — не Москва, контингент тесный, авторитетов такого уровня по картотеке должны знать в лицо. Висит карточка — а он скользит глазами как по обоям.
Версии у меня такие.
1. Олег официально мёртв — похоронка из Афгана пришла, по документам его нет. В Крестах он сидит под чужой фамилией, по левой ксиве. Челищев и Гоша знают авторитета по кличке. А Олега помнят молодым лейтенантом, который вернулся в цинке. Картотека их не свела бы.
2. Зона и годы старят так, что мама родная не узнает. Двадцатилетний пацан в военной форме на фото и сорокалетний волчара (условно) с битой жизнью — два разных лица. Особенно если снимок групповой, без крупного плана.
3. Бортко знал, что дыра. Но без этой слепоты весь фильм не едет — Челищев не пойдёт работать на Антибиотика, не будет двойной игры, не будет финала. Это сценарная сделка со зрителем: ты закрываешь глаза на одну неувязку, мы тебе за это даём четыре серии, которые потом будут пересматривать четверть века.
Я сам голосую за смесь первой и третьей. А вы как это себе объясняете? Или я что-то пропустил в фильме и там по ходу всё проговаривается?
